Тени под елкой

— И это точно не совпадение, — глухо отозвался Кевин, глядя в окно на темную улицу.

— О совпадении и речи быть не может, — твердо сказала я, присаживаясь к столу. — Во всем этом замешан тот ублюдок в плаще. Я уверена.

— Даже если так, что мы можем сделать? — мама бессильно опустила плечи. — Нас поднимут на смех в участке. Прямых улик против него нет.

— Значит, будем действовать сами! — Кевин резко стукнул кулаком по дубовой столешнице. — Подкараулим его в переулке и... БАМ! Выбьем из него правду.

— Мы даже не знаем, где этот черт объявится в следующий раз, — Марк устало покачал головой, и в его голосе прорезалась глухая, пугающая злость. — Моя мама сейчас на грани жизни и смерти в реанимации из-за него. Если с ней что-то случится... я этого придурка из-под земли достану.

В этот момент я снова остро, до боли в груди вспомнила папу. Будь он жив, он обязательно нашел бы выход. Он всегда знал, что делать, когда весь мир рушился.

— Ладно, ребят, — мягко прервала затянувшуюся паузу мама, доставая из шкафа свежее постельное белье. — Уже глубокая ночь. Нам всем нужно хоть немного поспать, иначе завтра мы ничем не сможем помочь. Марк, оставайся у нас, я постелю тебе в гостиной.

Мы заставили себя выпить по стакану теплого молока, но сон не шел. В доме царила звенящая, тревожная тишина.

Я ушла к себе. Мою комнату насквозь прорезал холодный, мертвенно-белый свет полной луны. Я подошла к кровати, собираясь лечь, как вдруг периферийным зрением уловила странное движение снаружи. За стеклом что-то хаотично моталось, шурша по подоконнику от порывов ветра. Тряпка? Какая-то сорванная бумага? Нахмурившись, я распахнула створку окна. Ледяной воздух мгновенно обжег лицо. Я протянула руку и поймала застрявший в раме плотный бумажный конверт. Сердце пропустило удар, а по коже пробежал мороз. Это было письмо. И на обратной стороне размашистыми, до боли знакомыми штрихами была выведена надпись. Почерком моего отца.

Глава 7

Текст короткой записки заставил мое сердце пропустить удар: «Беседка. 02:00. Папа».

Я застыла посреди комнаты, не в силах отвести взгляд от листка. Голова шла кругом: реально ли это? Или это очередной жестокий розыгрыш маньяка, решившего поиграть со своей жертвой? Надежду теплило лишь одно — почерк. Эти размашистые, небрежные, корявые буквы я бы узнала из тысячи. Отец никогда не славился аккуратностью. Впрочем, в этом я пошла вся в него. Выбор казался иллюзией: либо я трусливо остаюсь в кровати и навсегда теряю этот шанс, либо загляну страху в глаза и лично узнаю, кто ждет меня в заснеженной беседке на заднем дворе.

Быстро натянув теплую куртку, я замерла в мучительном ожидании. До двух часов ночи оставалось чуть меньше получаса. Я бесконечно приникала к ледяному стеклу, пытаясь разглядеть хоть какое-то движение в темноте сада, но вековые деревья стояли неподвижно. Наконец стрелка часов замерла на нужной отметке. С бешено колотящимся сердцем, содрогаясь от каждого шороха и до крови кусая губы, я крепче сжала в дрожащих руках старый отцовский топор, который тайком принесла из чулана. Идти одной было безумием. Разумнее всего — разбудить Марка, чтобы он хотя бы караулил меня у дверей.

Пришлось приложить немало усилий, чтобы растолкать его на диване в гостиной и при этом не разбудить маму с Кевином. К счастью, мне это удалось. Марк испуганно захлопал глазами, но стоило мне прижать палец к губам и показать ему записку, как остатки сна с него мгновенно слетели.

Серебряный свет полной луны прорезал густые кроны деревьев, длинными жуткими тенями ложась на заснеженный двор. Марк остался караулить у крыльца, сжимая в руке тяжелый фонарь; его силуэт едва угадывался в темноте.

Подойдя к старой беседке, я уловила за ее деревянной обшивкой тихий, едва различимый шорох. Волосы на теле встали дыбом. Сглотнув вязкую слюну, я вскинула топор перед собой, готовая нанести удар. Из густой тени медленно выступил высокий силуэт и замер в лунном сиянии. Я вгляделась в исхудавшее, бледное лицо и тихо ахнула. Пальцы мгновенно разжались. Топор с глухим стуком перевернулся в пушистый снег.

— Доченька... — раздался хриплый, до боли знакомый шепот.

— Папа! — я с рыданием бросилась вперед, утыкаясь носом в его холодную куртку. — Господи, ты жив! Что произошло? Где ты был все это время?!

— Ариэль, тише... У меня слишком мало времени, я пришел лишь предупредить, — он судорожно оглянулся на стену леса, его руки мелко дрожали.

— Предупредить о чем? Папа, умоляю, объясни! — вопросы лавиной хлынули из меня, а внутри все сжалось от липкого предчувствия беды.

— Вы все в страшной опасности... — его голос вдруг потерял человеческие интонации, став пугающе монотонным. Он заговорил отрывисто, в точности повторяя жуткое пророчество матери Марка. — Вам нужно держаться вместе. Береги маму, Кевина, друзей... Это очень важно. Лишь луна взойдет... Праздник настанет... Зло не дремлет...

— Папа! Перестань, прошу тебя! Что это значит?! — слезы уже вовсю жгли глаза, катясь по замерзшим щекам. — Какое зло? При чем здесь праздник и луна?!

На мгновение в его глазах промелькнула прежняя отцовская теплота, смешанная с глубоким отчаянием. Он крепко сжал мои плечи:

— Ты справишься, родная. Ты сильная, я верю в тебя... Ничего не бойся. Слышишь? Никогда не сдавайся. Его взгляд снова метнулся к темной чаще, и лицо исказилось от внезапного страха:

— Мне пора. Он заметит, что я ушел... поднимет тревогу. Я люблю вас, передай маме и Кевину...

Не успела я схватить его за рукав, как отец резко развернулся и гигантскими прыжками рванул прочь, мгновенно растворяясь в кустах на опушке.

— ПАПА! СТОЙ! ПОДОЖДИ! — в абсолютном безумии закричала я и бросилась следом. Ветки безжалостно хлестали по лицу, рвали одежду и цеплялись за волосы, словно живые твари, пытающиеся меня удержать. Темный силуэт отца стремительно отдалялся, пока окончательно не слился с ночным мраком. Я сделала еще один отчаянный шаг, споткнулась о скрытую под снегом корягу и со всего размаху рухнула лицом в сугроб. Сил бежать больше не было. Горло сдавило судорогой, и я закричала — громко, исступленно, срываясь на глухой истерический вой. Секундой позже из темноты выскочил запыхавшийся Марк. Он упал рядом на колени, крепко прижал меня к себе и стал судорожно шептать успокаивающие слова, пока я задыхалась от слез на его плече.

Я смутно помнила, как мы вернулись. Мое сознание словно подернулось ледяной коркой. Потребовался почти час слепого, удушающего плача и пронизывающего до костей холода, прежде чем Марку удалось увести меня из леса. Мое тело превратилось в сплошной очаг боли: руки покрылись мелкой сеткой царапин, из которых сочилась сукровица, лицо распухло от слез, а забитый нос вынуждал дышать ртом, из-за чего горло нещадно жгло.

Дома я долго сидела у камина, намертво укутавшись в шерстяной плед. Я смотрела на танцующие языки пламени, отказываясь верить в реальность происходящего. Марк молча принес мне кружку горячего ромашкового чая. Он попытался заговорить, подобрать какие-то слова утешения, но я лишь глухо попросила побыть в молчании. Нехотя, бросив на меня полный тихой печали взгляд, он лег спать, отвернувшись к стене. Горькие, пугающие догадки душили меня, и вскоре я сдалась, добравшись до своей постели.

Сон пришел лишь под утро, после сотен мучительных попыток забыться. Но пережитый ночной кошмар настиг меня и в беспамятстве.

Лес. Кромешная, осязаемая темнота. Я стою босыми ногами на обжигающем ледяном насте. Вокруг меня безумным вихрем носятся неразличимые черные силуэты. Со всех сторон сыплются невидимые удары, вышибая воздух из легких. Меня бьет крупная дрожь. Вдруг тени исчезают, уступая место яростному, утробному рыку. Что-то на бешеной скорости летит прямо мне в грудь, сбивая с ног, и я с криком проваливаюсь в ледяную бездну...

— АРИЭЛЬ! АРИЭЛЬ, ОЧНИСЬ!

С оглушительным грохотом я покатилась с кровати и рухнула на пол, запутавшись в одеяле. Сердце готово было пробить ребра. Я дико оглядывалась по сторонам, не понимая, где нахожусь.

— Ариэль! Господи, что с тобой?! — сквозь гул в ушах я наконец узнала встревоженный голос брата.

Сознание возвращалось медленно, а вместе с ним накатила жуткая ломота во всем теле. Каждая мышца ныла так, словно меня полночи били палками.

— Что... что случилось? — еле выдавила я пересохшими губами.

— Это я у тебя хочу спросить! Марк встал рано и побежал к маме в больницу. А ты... ты никогда так долго не спала! Время уже к полудню. И выглядишь ты, мягко говоря, кошмарно, — Кевин с неподдельным страхом оглядел мое бледное опухшее лицо, темные тени под глазами и разодранную кожу на руках.

— Мне нужно... дай мне пять минут, — я кое-как поднялась на ноги и побрела в ванную, отчаянно пытаясь собрать осколки мыслей в единое целое.

За окном сияло яркое зимнее солнце. Мороз оставил на стеклах сложные, причудливые узоры — судя по всему, они намерзли еще ночью, когда на улице было дьявольски холодно.

В доме, вопреки всему, густо стоял насыщенный, уютный аромат маминой выпечки. Все вокруг казалось обманчиво обыденным, если бы не страшные события в городе и безумие прошлой ночи.

Переодевшись в домашнее, я спустилась вниз. Кевин, уплетая одну за другой горячие плюшки, тут же метнул на меня тревожный взгляд. Мама замерла у плиты. Стоило ей обернуться и взглянуть на меня, как она выронила полотенце.

— Бог ты мой, Ариэль! Что с тобой? — она подбежала ко мне, вглядываясь в лицо. — Ты что, плакала всю ночь? Ты не заболела?

— Мам, Кевин, послушайте... — я осторожно перехватила ее дрожащие руки. — Я все объясню, только, пожалуйста, дайте мне минуту собрать мысли воедино. Мой сбивчивый рассказ занял минут десять. Когда я замолчала, в комнате повисла мертвая тишина. Я наблюдала у обоих вытаращенные глаза и буквально отвисшие от шока челюсти.

— Да ладно... Этого просто быть не может, — первым пришел в себя Кевин, побледнев. — Ариэль, это точно не был сон? Ты правда видела папу?

— Ой, детка моя... — мама резко прижала меня к себе, и я почувствовала, как ее плечи мелко задрожали от подступающих слез.

— Это... это ведь хороший знак! Наш отец жив, а значит, еще не все потеряно. Мы обязательно выясним, что за чертовщина здесь творится. И твой папа прав: что бы ни случилось, теперь нам нужно держаться вместе. Слышите? Никаких одиночных прогулок.

Глава 8

Состояние апатии с головой окутывало меня. Конец года явно решил всех нас добить. Что делать в таком случае? Выход же всегда есть, так почему сейчас его так сложно найти?

Я вздрогнула от стука в дверь.

— Ариэль, ты как? — поинтересовался Кевин.

— А как может быть в таких ситуациях? — я высказала это с излишней, почти болезненной дерзостью. — Когда с близкими случаются страшные вещи? Когда друзья пропадают без вести? Когда люди вокруг сходят с ума, а по улицам некогда родного города бродит безумец, оставляя за собой лишь кровь и жестокие расправы?

Кевин застыл, широко раскрыв полные жизни каре-зеленые глаза. Потерев затылок, он тихо произнес:

— Э-э, ну да, вообще-то это все и ко мне относится...

— Да, прости, я знаю. Просто высказала наболевшее.

— Ну так что будем делать? — Кевин с присущим ему оптимизмом беззаботно повалился на кровать.

Он взял с тумбочки мою шкатулку, где хранились памятные мелочи. Она переливалась лазурно-голубыми красками. Я любила рассматривать ее на солнце. Вживую моря я никогда не видела, но эта расцветка живо рисовала в воображении морскую гавань, мягкий песок под ногами и ласкающие лучи.

Неожиданно в памяти начали всплывать наши летние деньки, когда мы с Кевином гостили у бабушки в деревне: катались на лошадях, кормили скот. Помню, как пулей удирали от гусей. Как говорят, когда за нами бежит собака — каждый сам за себя. И в этом плане мне везло больше: Кевина кусали несколько раз. Бабушка потом успокаивала его своим фирменным отваром из трав и лесных ягод. До сих пор помню этот сладко-кисловатый вкус.

Наша бабушка Алтея, несмотря на свой преклонный возраст, порой даже активнее и энергичнее, чем мы. То в огороде копается, то дров нарубит, то как уйдет гулять — так за несколько километров. Возможно, это скрытые суперсилы всех бабушек. И вот она приносит из леса разные травы, ягоды, грибы.

Рядом с ее домом стоит хиленькая избушка, где она и хранит все свои отвары. Правда, она часто запрещала нам с Кевином туда ходить: мало ли, разобьем что ненароком. Но я видела, что к ней многократно приходили люди. Как она говорит: "Просто побеседовать". Однако выходили они куда более расслабленными, безмятежными и просвещенными. Алтея на это просто пожимала плечами и говорила: "Порой, чтобы человеку стало легче, его просто нужно выслушать. Ведь нет сил, которые лечили бы человеческую душу лучше, чем эмпатия, человечность и любовь".

Бабушка всегда видела людей насквозь, поэтому частенько давала мне советы по поводу дружбы и отношений. Она даже пыталась сводить меня с Марком, твердя, какой он заботливый, понимающий, добрый и что таких парней сейчас очень мало. В принципе, благодаря бабуле мы с Марком и познакомились.

Он на тот момент тоже гостил у своей бабушки. Знакомство у нас, в общем, вышло неоднозначное. С их двора сбежал поросенок и в конечном итоге забежал на ферму нашей бабушки. Я в этот момент как раз кормила кур, когда в калитку, запыхавшись, влетел растрепанный, весь в поту высокий парень. До сих пор помню, во что он был одет: бежевая майка, оголявшая загорелые руки, и черные спортивные шорты. На его левой щеке уже тогда красовался заметный шрам.

— Привет! Прости за беспокойство, мой поросенок забежал к вам в сарай... — задыхаясь, проговорил он. — Я поздно заметил его отсутствие, а когда кинулся — он уже был в нескольких метрах от загона...

— А, привет, — не без улыбки от его растрепанного вида ответила я. — Ничего страшного, пошли.

Мы направились в сарай. Поросенок вальяжно развалился в углу на сене.

— Ну что, разбойник, устроил ты мне утреннюю пробежку, — Марк бережно взял его на руки, а тот недовольно захрюкал. — Теперь пора домой.

Тут неожиданно в сарай заглянула бабушка:

— Ариэль! Вот ты где! Ой, Марк! Какая приятная встреча! Почему не предупредил, что зайдешь? Хотя ты вовремя, я как раз приготовила шарлотку с ромашковым чаем. Скорее, Ари, проводи юношу в дом. А я, так и быть, отнесу маленького хулигана твоей бабушке Лидии.

Марк пытался что-то возразить, но бабушка была настойчивее. И вот мы с ним уже сидим в доме, распиваем вкусный чай и закусываем аппетитным пирогом. Как ни крути, беседа началась с забавных жизненных ситуаций на ферме, и вскоре выяснилось, что у нас очень много общего.

Кевин позже пришел из леса с целым ведром ягод, которые бабушка велела ему набрать. Марк ему сразу понравился, и они легко нашли общий язык. Впрочем, брату такое общение всегда давалось гораздо легче, чем мне. После этого дня Марк стал частенько заглядывать к нам гости.

Как потом оказалось, именно бабушка Алтея тайком выпустила поросенка и так же тайком загнала его к нам во двор. Я жутко смеялась, когда она во всем призналась, и искренне удивлялась, как она вообще додумалась до такого и так удачно все провернула. А все ради того, чтобы я наконец начала общаться хоть с кем-то из парней. И не с каким-то обычным, а с "просто чудом", по ее словам. Действительно, за все время общения с Марком у нас не было ни единой ссоры. И я очень обрадовалась, когда узнала, что он тоже живет в нашем городке.

От этих воспоминаний стало тепло на душе. Но постепенно я вернулась к реальности и встретила недоумевающий взгляд Кевина.

— Ты задумалась о плане действий?

— Э-э... Вообще-то не совсем. Просто вспомнила наши летние каникулы.

— Блин, ну зачем ты сказала? — он недовольно надул губы. — Мне теперь тоже жутко захотелось в лето. Хотя из-за недавних событий уже давно мечтаешь вернуться в то беззаботное время, когда и у нас, и у всех вокруг все было хорошо...

— Тут ты прав... — тихо вздохнула я.

За окном стояла морозная серая погода. Мама попросила меня выбросить мусор. На улочках городка не происходило ничего необычного, прохожие занимались своими делами: покупали рождественские товары, прогуливались, наслаждались зимой. С одной стороны, здорово, что люди сохраняют праздничное настроение и позитивный настрой, но с другой — все словно забыли о том, что случилось.

Я выбросила мусор и на обратном пути заметила письмо, торчащее из нашего почтового ящика. Взглянула на подпись: «Бабуля Алтея». Надо же, только сегодня ее вспоминала! В ее глуши связь была паршивая. Поэтому бабушка пользовалась старой доброй почтой — это было надежнее, чем пытаться поймать ускользающую сеть ради короткого звонка.

Я быстренько забежала в дом, вымыла руки и устроилась в гостиной, чтобы прочесть письмо.

— Ого, ты уже вернулась? — Кевин взглянул на конверт. — О, письмо? А от кого оно? Ну же, открывай!

— От бабушки. Кевин, угомонись, — я аккуратно надорвала бумагу и достала сложенный листок.

«Дорогие мои, как у вас дела? Слышала о дурных вестях из вашего городка. Все ли с вами в порядке? Аманда, ты в любых обстоятельствах можешь отправить детей ко мне! Ты прекрасно знаешь, что для Кевина и Ариэль у меня есть все необходимое. Мы легко протянем зиму, моих запасов продуктов, трав и настоек хватит как раз до весны! Буду ждать ответа!»

— Ого, бабушка зовет нас к себе! — воскликнул Кевин. — Как здорово!

— Может, и здорово, но уезжать нам сейчас нет смысла. Как же наш папа? Алиса? А то, что мама Марка в реанимации? — я нахмурилась. — Я считаю безрассудным просто сбежать от проблем.

— Но что мы будем делать? А если с кем-то из нас это случится?

— В том-то и дело, что нам нужно держаться вместе! Папа велел это... — не успела я закончить, как Кевин перебил меня.

— Вот именно! Папа велел тебе! Про меня он ничего не сказал. Может, его там вообще не было!

— Ты считаешь, что я все это выдумала? — не веря собственным ушам, спросила я. — Думаешь, я сама подбросила то письмо, таскалась ночью в ужасный мороз, промерзнув до посинения, просто по приколу или чтобы обмануть вас?! Марк был со мной, он подтвердит все случившееся!

— Марк ушел раньше и ничего не сказал! — Кевин резко выхватил листок из моих рук и рванул к себе в комнату.

— Стой! Вернись сейчас же!

Я бросилась следом, но напрасно. Перед моим носом громко щелкнул замок — брат запер дверь.

— Ну и сиди там, говнюк! — крикнула я в закрытую дверь. Настроение на весь оставшийся день было безнадежно испорчено. Мама ушла в продуктовый магазин, и я была абсолютно уверена: как только она вернется, этот мелкий сразу настучит на меня и станет уговаривать ее отправить нас к бабушке. Иногда он вел себя просто невыносимо.

С тяжелым грузом разочарования на душе я решила пойти к Марку. Возможно, он уже вернулся из больницы.

Однако дверь его дома тоже оказалась заперта. Видимо, он еще не вернулся. Меня накрыла щемящая тоска: безумно хотелось поговорить с кем-то, кто по-настоящему меня понимает.

Я уже повернулась, собираясь уходить, как вдруг за спиной раздался отчетливый хруст снега под чьими-то шагами.

Глава 9

— Джексон! Неожиданная встреча! — смутно помню, но вроде он дружит с Марком, и они часто играют вместе в волейбол.

— Я только приехал из Эшенстоуна, у нас в колледже наконец-то начались каникулы, — облегченно сказал он. — Вот решил навестить кудрявого, ты тоже?

— Думаю, нам стоит пройтись. — Я рассказала ему вкратце, что происходит в городе, и увидела его вытаращенные глаза и открытый рот.

— Это все правда? Я слышал о нехороших вещах, творящихся здесь, но не думал, что все так ужасно.

Я решила немного смягчить тему и узнать его получше.

— Ну, а у тебя что нового? — я заметила, что после моего вопроса он улыбнулся.

- В общем, учусь на пожарного, много тренируюсь, с друзьями гоняем на разные соревнования. Короче говоря, живу так, как мне нравится, — в его глазах зажегся огонек.

— Здорово, когда находишься на своем месте и получаешь удовольствие, —попыталась я улыбнуться.

— Ну, а у тебя как? Ты же еще в школе?

— Да, выпускной год, как и у Марка. Насчет своего будущего ничего не могу сказать. — Я сглотнула ком, в глубине надеясь, что оно вообще наступит. — Ищу дело, которое придется по душе.

— Уверен, найдешь! — Джексон похлопал меня по плечу, улыбаясь.

У меня на примете было несколько вариантов, но к единому пока не пришла. Буду верить, что все образуется и ноги сами поведут на нужную дорогу.

Еще немного мы прогулялись и разошлись. Когда я пришла домой, то увидела в прихожей несколько собранных сумок и пакетов с продуктами. Пройдя в комнату, я застала Кевина: он сидел на корточках, нагнувшись к рюкзаку с довольной ухмылкой, пока мама складывала туда нашу одежду. Подозревая неладное, я хмуро спросила:

— Что вы делаете?

— Идея бабушки показалась мне весьма разумной, и сегодня вы поедете к ней. Автобус отходит через пять часов. Ариэль, проверь, все ли я уложила или что-то забыла? С памятью в последние дни совсем плохо…

Брови полезли вверх от удивления.

— То есть разумно оставлять моих друзей? Разумно оставлять Марка, который сам не свой после ситуации с матерью? Разумно уезжать, когда папа велел держаться вместе? — голос у меня почти срывался. Я считала трусостью вот так взять и сбежать.

— Алиса пропала, ей ты не в силах помочь. К тому же я узнала, что приехал Джексон, он-то и составит Марку отличную компанию. Что до твоего отца, то он всегда недолюбливал мою маму, как и она его, так что странно было бы услышать от него предложение отправить вас к Алтее, — мама даже не подняла на меня взгляд, а это всегда означало, что она непреклонна в своем решении.

Я стиснула зубы и со злостью заперлась в своей комнате. Села на диван, и горячие слезы мгновенно хлынули по щекам. В голове я отчаянно пыталась соединить разрозненные детали в единую картину и придумать, что делать дальше. Постепенно план сложился. Я поеду с Кевином в деревню, но долго там не задержусь. Если придется — сбегу.

До автобуса оставалось еще несколько часов, и я решила попрощаться с Марком, чтобы рассказать все как есть. Но дома его снова не оказалось. Видимо, мама права: Марку сейчас действительно лучше побыть с Джексоном. Они давно дружат и делят общие увлечения. Возможно, Джексону быстрее удастся вернуть его к жизни. Я вяло поплелась обратно.

— Так, перекус сложила, одежду тоже. Дорогу, надеюсь, помните? — мама провожала нас к автобусу. — Ари, это для вашей же безопасности, — она легонько приобняла меня за плечи.

— Да, возможно, ты права.

— Вот и отлично.

Мы загрузили сумки в багажный отсек и уселись на свои места. Бросив прощальный взгляд на маму, я отвернулась к окну. На горизонте по левую сторону темнел непроходимый снежный лес. Он тянулся бесконечной глухой полосой на многие сотни километров вокруг. Еще с детства нам строго-настрого запрещали к нему подходить, не то чтобы гулять в нем. Там бесследно пропало слишком много людей. Несмотря на всю свою величественную красоту, которая не увядала в любое время года, этот лес внушал первобытный страх.

В автобус село еще несколько человек, и мы наконец двинулись в путь. Постепенно салон опустел — на промежуточных остановках вышли все пассажиры, и в конце концов остались только мы с Кевином. До самой бабушкиной деревни общественный транспорт не ходил, автобус останавливался в километре от нее, так что остаток пути предстояло проделать пешком. За всю дорогу мы с братом не обмолвились ни словом. Он угрюмо смотрел в окно, а я лихорадочно обдумывала свои дальнейшие действия.

— Конечная, — хмуро буркнул водитель.

Мы забрали свои вещи, и автобус уехал, оставив нас у едва заметной тропинки, ведущей сквозь стену густого леса. Кевин первым нарушил затянувшееся молчание:

— Я знаю, тебе не понравилась эта идея. Но я правда думаю, что так будет лучше для всех.

Я косо взглянула на него и горько ухмыльнулась.

— Спасибо, я останусь при своем мнении, — я обогнала его на несколько шагов, вынуждая брата молча плестись сзади.

Пейзаж вокруг постепенно менялся. Чем дальше мы уходили от города, тем сильнее отступала суровая зима — здесь, у подножия холмов, снега было значительно меньше, а местами сквозь проталины даже проглядывала пожухлая зеленая трава. Многовековые лиственные деревья уступили место величавым хвойным исполинам, чьи верхушки, казалось, подпирали само небо.

Вскоре тропа вывела нас из лесной глуши к живописной холмистой местности, поросшей густым кустарником. Это означало, что мы на месте. Зимой здешние края выглядели так же сказочно, как и летом. Легкие шапки пушистого снега покрывали крыши амбара и дома, который бабушка уже успела украсить к Рождеству. На раскидистых елях во дворе мерцали разноцветные гирлянды, а над входной дверью красовался праздничный венок.