Тени под елкой

— Эй... ребят! — крикнула я, изо всех сил стараясь сорвать голос.

Марк, Алиса и Кевин одновременно замерли и обернулись ко мне. Нахлынувшая волна дикой тревоги в секунду переросла в ярость. Земля ушла из-под ног, я едва удержала равновесие на тонких лезвиях коньков. Больше не было сил бегать и прятаться.

— Кто ты такой и что тебе нужно?! — закричала я в глубь леса, обращаясь к застывшему незнакомцу.

Черная фигура не шелохнулась. Но вдруг... существо медленно подняло руку и указало пальцем прямо перед собой. На кого именно — на меня, на испуганных ребят посередине пруда или на замерший вдали город, — я разобрать не успела. В то же мгновение лесную тишину разорвал истошный, леденящий душу крик.

Я резко обернулась. Марк с Кевином на бешеной скорости мчались на другой конец пруда... а самой Алисы нигде не было видно. Не раздумывая ни секунды, я рванула за ними. Стоило мне приблизиться к месту, как сердце пропустило удар: посреди разбитых осколков льда зияла черная полынья. Алиса ушла под воду. Волна леденящего ужаса мгновенно накрыла меня с головой.

— О нет! Алиса! — в панике закричала я.

— Алиса, держись! — доносились со стороны крики парней, но голоса казались мне приглушенными, словно я находилась под плотным куполом.

Несколько страшных секунд на поверхности пруда была лишь крутящаяся ледяная каша. Но вдруг из темной воды судорожно вынырнули ее руки.

— ХВАТАЙТЕ ЕЕ, СКОРЕЕ! — не своим голосом заорал Марк.

— Тяните, тяните! — почти плача, помогал Кевин.

Навалившись всем скопом, мы из последних сил вытянули Алису на прочный лед. Подруга была без сознания. Ее кожа на глазах покрывалась пугающей краснотой, губы и кончик носа посинели, а на ресницах застыли крупицы льда. Осознание катастрофы возвращалось ко мне вместе с бешено колотящимся сердцем. Руки крупно тряслись, но я отчаянно пыталась сохранить остатки рассудка.

— Нужно срочно тащить ее в тепло и вызывать скорую! — скомандовала я.

Дрожащими от холода пальцами Марк кое-как набрал на телефоне экстренный номер. Кевин, сорвав коньки, со всех ног помчался к поселку, чтобы отыскать родителей Алисы.

Те бесконечные минуты, пока мы с Марком на себе тащили обмякшее, ледяное тело подруги сквозь сугробы, показались мне целой вечностью.

И вот наконец в конце заснеженной дороги мы увидели ее перепуганных родителей и мигающие огни машины скорой помощи. Кевина с ними не было — скорее всего, брат сразу побежал домой, чтобы обо всем рассказать нашей маме.

Дальнейшее пронеслось перед глазами как один смазанный кадр. Обмякшую Алису аккуратно, но быстро погрузили в реанимобиль, а мы с Марком поехали следом в машине ее родителей. Атмосфера в салоне была удушающей.

— Объясните, ради Бога, что, черт возьми, произошло?! — голос отца Алисы дрожал от страшного напряжения и глухой, подступающей злости.

— Сэр, поверьте, это вышло совершенно случайно, — бледный Марк пытался говорить максимально спокойно и рассудительно. — Мы просто катались на коньках. И вдруг, ни с того ни с сего, лед под Алисой треснул, и она ушла под воду. Мы сразу же бросились на помощь и вытащили ее.

Перед моими глазами с новой силой закрутились кошмарные образы: мокрые ледяные пальцы подруги, ее ничего не выражающее, посиневшее лицо, иней на ресницах... Навалившееся чувство вины буквально лишало возможности дышать. К горлу подкатил жгучий ком. Я резко задрала голову к потолку, изо всех сил моргая и пытаясь сдержать рвущиеся наружу слезы.

Стоило нам ворваться в приемный покой больницы, как каталку с Алисой мгновенно увезли за двери реанимации.

Мы остались ждать в пустом холодном коридоре. Чуть поодаль родители Алисы о чем-то взволнованно переговаривались с лечащим врачом.

— Понять не могу... — хмуро начал Марк, меряя шагами кафельный пол. — Как это вообще возможно? Лед на пруду был толстенный, у нас уже несколько недель стоят лютые морозы... Она просто не могла провалиться!

— Да... Я думаю, тот человек в черном плаще как-то связан с этим, — тихо произнесла я, обхватив себя руками за плечи.

— Тот самый, которого ты заметила в лесу перед криком? — Марк резко остановился и посмотрел на меня.

— Да. Он точно такой же, как и на ярмарке... Погоди, а ты сам его разве не разглядел?

— Я сначала не понял, куда именно ты смотришь. Но когда пригляделся, тоже успел уловить этот черный силуэт... Видимо, это был он. Ты ведь что-то кричала ему? — спросил Марк.

— Я спросила, кто он такой и что ему нужно. В ответ он просто поднял руку и указал пальцем... Кажется, на нас. Или на Алису. Я не уверена...

— Черт... Но зачем ему мы? Или кто-то из местных жителей?.. — Марк в растерянности запустил пятерню в волосы.

Не успела я хоть что-то предположить в ответ, как к нам тяжелым шагом подошли бледные родители Алисы.

— Алиса в реанимации, — глухо произнесла ее мама, утирая заплаканное лицо дрожащим платком. — Что бы у вас там ни произошло на этом проклятом пруду — это ваша вина! Вы не уберегли ее!

— Послушайте, сэр, мэм... — попытался заступиться Марк, но женщина резко перебила его, почти срываясь на крик:

— Нет, это вы послушайте! Мы запрещаем вам обоим даже приближаться к нашей дочери!

На меня мгновенно нахлынула удушливая волна обиды, непонимания и злости. Кровь яростно запульсировала в висках.

— Мы не виноваты, — чеканя каждый слог, сквозь зубы выдавила я. — Никто из нас не знал, что лед треснет. Мы вообще впервые были в том месте, Алиса сама нас туда привезла!

— Не смей перекладывать вину на нашу дочь и повышать здесь голос! Если бы не вы и ваши дурацкие прогулки, все бы обошлось! — рявкнул отец Алисы, заслоняя собой жену. — А теперь убирайтесь отсюда. Чтобы мы вас больше никогда рядом с ней не видели!

Сдерживать слезы больше не было сил. Они горячим, обжигающим потоком хлынули из глаз. Злость и горечь смешались внутри в один уродливый ком, и я просто физически не смогла выдавить больше ни слова.

Марк, бледный как полотно, молча перехватил мою дрожащую руку и потянул к выходу из больничного коридора.

Глава 5

— Я провожу тебя, — сказал Марк, как только мы вышли из больницы.

Погода все еще стояла серой и хмурой. Солнце скрылось, а под ногами застыл опасный гололед. Марк держал меня за руку, и половину пути мы прошли в тишине. Я переваривала случившееся — мысли хаотично метались, не желая складываться в общую картину.

— Это так... несправедливо... — сорвалось у меня с губ. Хотелось кричать, но сил хватило лишь на шепот.

— Знаю... — Марк помрачнел. — Такова реальность. Какого фига этот маньячела вообще смог сделать что-то со льдом... или с Алисой?..

Погрузившись в размышления, мы и не заметили, как застыли у моего дома.

Кевин и мама встретили нас перепуганными взглядами и жаркими объятиями.

— Алису положили в реанимацию, — еле сдерживая слезы, выдохнула я слабым голосом.

— Что?! — Кевин побелел.

— Тихо, тихо... Не переживайте. Все будет хорошо, ее скоро выпишут, вот увидите, — безнадежно успокаивала мама. От ее мягкого тона и самого присутствия на душе стало капельку легче.

— Ну-у... — протянул Марк. Я сразу догадалась, к чему он клонит. — Вообще-то, нам запретили видеться с Алисой. Совсем.

Мама замерла, ее серые глаза округлились от удивления, а у Кевина буквально отвисла челюсть.

— Кто мог такое сказать? — нахмурилась она.

— Ее родители! Мы сами поверить не можем! — ответила я.

Мама задумалась, на ее лбу прорезались глубокие морщинки. Она привычным жестом заправила прядь пшеничных волос за ухо:

— Знаете... дайте им время прийти в себя. Меган и Ричард — замечательные люди. Сколько их знаю, они всегда были доброжелательными и первыми бежали на помощь. Просто то, что сейчас творится в городе, сводит с ума всех нас.

— Хм... Может, наш город прокляли? Или прислали маньяка, чтобы всех нас истребить? — озвучил Кевин теорию со свойственным ему богатым воображением.

А, впрочем, может, это и правда? Сейчас абсолютно все невозможное казалось реальным. Марк встретился со мной взглядом. Я буквально прочитала его мысли.

— Кстати... Мы уже два раза видели незнакомца в черном плаще, — как из пулемета выпалила я. Почему-то произносить это вслух было тяжело, до дрожи. Марк кивнул, подтверждая мои слова:

— Да, он появляется именно перед тем, как случается что-то хреновое. Сперва мы заметили его в лесу на ярмарке...

— А потом на замерзшем пруду, — перебила я. — Но стоит беде случиться, он тут же исчезает.

— Звучит безумно... Слишком много совпадений, — задумчиво произнесла мама и вдруг побледнела. — Я же вамеще не сказала про Эмми! Нашу соседку. У нее тоже пропал брат. Ушел на работу и не вернулся... — мы все переглянулись. — А в офисе и вовсе заявили, что его сегодня не было!

— Чертовщина какая-то, — пробормотал Кевин, окончательно впадая в ступор.

— Она самая... — вздохнул Марк.

— Чертовщина или нет, но все выглядит так, будто беда постепенно заглядывает в каждую семью в этом городе.

— Видимо, так и есть, — у мамы поникли плечи. Я поняла, о чем она думает без слов. Наша семья уже тоже оказалась в этом жутком списке.

Новостей о рабочих, пропавших в шахте, до сих пор не было. А потому никто не знал, где сейчас папа и остальные пропавшие.

Мама напоила нас вкусным горячим чаем с ароматным имбирным печеньем. Вскоре после этого Марк попрощался и ушел к себе. Эту ночь, как и многие предыдущие, я толком не спала. В голове роилось слишком много дурных мыслей, от которых невозможно было скрыться.

На часах было 4:30. Поняв, что уснуть не получится, я решила спуститься на кухню за стаканом воды. За окном стояла кромешная тьма. «Хоть глаз коли», — вспомнила я присказку, которую всегда любил повторять папа, и непроизвольно улыбнулась.

— Мы найдем тебя, папа, — тихо пообещала я темноте.

Тут раздается громкий стук в дверь. Я вздрогнула, едва не выронив чашку. «Кого еще принесло в пять утра?» — пронеслось в голове.

На всякий случай перехватив поудобнее тяжелую скалку, я подошла к двери, щелкнула выключателем и прильнула к глазку. На пороге стоял Марк. От неожиданности я опешила.

— Ариэль, это ты? У меня... проблема, — раздался из-за двери его встревоженный голос.

— Что еще за проблема? — я повернула замок и распахнула дверь. Вид у Марка был потрепанным. Под глазами залегли темные тени — видимо, ночка выдалась не из легких.

— Моя мама... Думаю, она пропала, — чужим, бесцветным голосом выпалил он.

Мои глаза округлились:

— Что?!

— Нужно спешить, может, еще удастся найти зацепку.

Марк решительно шагнул в прихожую. Я бросилась в комнату, стараясь не шуметь, чтобы никого не разбудить. Наспех натянула голубой свитер, штаны, сверху бросила пуховик, и мы наперегонки с ветром помчались к его дому.

Ледяной воздух обжигал лицо и перехватывал дыхание. Легкие горели от мороза, но я упрямо бежала вперед. Чем дальше мы продвигались, тем хуже была расчищена дорога. Свежий снег проваливался под ногами, отнимая последние силы. В какой-то момент я безнадежно отстала от Марка и, тяжело дыша, замерла. Его семья жила на самой окраине городка. Их дом, затерянный среди глухих кустов и угрюмых деревьев, стоял на отшибе, прячась в глубине небольшого оврага.

- Ариэль! Ты как? – крикнул Марк. – Осталось совсем немного! Потерпи! Знаю, живем мы у черта на куличках.

Я слабо улыбнулась. Но тут боковым зрением уловила движение слева, в гуще деревьев. В темноте мелькнул силуэт — я не успела разобрать, человек это или зверь, но внутри неестественно громко взвыл инстинкт: нужно догнать. Прежде чем страх успел взять верх, я рванулась следом в чащу.

- АРИЭЛЬ! – донесся со спины отчаянный крик Марка, но хлесткий ночной ветер заглушил его. Я была полностью сосредоточена на ускользающей тени.

Приходилось лететь сломя голову во мрак. Ветки безжалостно хлестали по лицу, под ногами хрустел наст. Вокруг грохотал тяжелый топот, и в панике я не могла разобрать: то ли это стучало мое собственное сердце, то ли меня нагонял Марк, то ли существо впереди намеренно заманивало меня вглубь. Адреналин выжигал легкие. Время потеряло всякий смысл — погоня казалась бесконечной.

Внезапно луна пробила плотные тучи, резко озарив холодным светом глухой подлесок. Тень исчезла. Я резко затормозила на узкой заснеженной тропе, судорожно хватая ртом воздух. Цель была упущена. Лес вокруг казался чужим и зловещим: вековые сосны безмолвно давили высотой, а на девственном снегу путались странные, едва различимые следы лап. Сзади послышался хруст веток и тяжелое, прерывистое дыхание.

— Ариэль! Вот ты где! Черт... — Марк уперся руками в колени, пытаясь перевести дух. — Ты неслась как безумная! Что это, блин, сейчас было?!

— Прости... — я поежилась от нахлынувшего холода. — Мне показалось, там кто-то стоял. Я побежала наперерез, но... сам видишь. Никого.

Марк хмуро огляделся по сторонам и тихо добавил:

— Или оно успело уйти.

— В любом случае, нужно срочно проверить твой дом.

Мы поспешили обратно. К моему удивлению, мы вышли на опушку всего через пять минут. Ха. Лес будто сжался: мне-то казалось, что в безумном порыве я унеслась за несколько километров от спасительного порога.

Во всех окнах дома горел свет, агрессивно прорезая ночную темноту. Заметив мое замешательство, Марк виновато почесал затылок:

— Я включил иллюминацию во всех комнатах, перед тем как выйти. На всякий случай.

— Ничего, так даже лучше... - тихо ответила я.

Желтые квадраты света из окон ложились на снег, немного освещая нам путь, пока мы спускались по склону. За все время нашего общения я впервые оказалась у него в гостях. «Но отвлекаться нельзя, у нас сейчас совсем другая цель», — оборвала я собственные мысли, когда Марк осторожно толкнул входную дверь. Она оказалась незапертой.

Мы вошли внутрь, напряженно вслушиваясь в тишину. Первым делом в глаза бросился длинный, узкий коридор с темно-зелеными обоями. В центре сиротливо высилась тумба с пустой вазой, в углу примостился совок для мусора. Марк двигался быстро, на ходу вполголоса поясняя планировку — скорее от нервного напряжения, чем ради экскурсии:

— Слева кухня...

Я мазнула взглядом по комнате: аккуратная, домашняя, у окна — небольшой столик из темного дуба, на котором сиротливо белела солонка. Никаких следов погрома или чужого присутствия.

— Справа ванная, — продолжал он, ведя меня дальше. — Там, в глубине, две жилые комнаты и гостиная.

Мы заглянули в комнату Марка. Она оказалась просторной и по-своему уютной, несмотря на витавшую в воздухе тревогу. Над рабочим столом тянулись полки, плотно забитые книгами — масштаб домашней библиотеки меня приятно удивил. Большая кровать, развешанные по стенам фотографии, несколько спортивных медалей на видном месте... Все было в идеальном порядке. Обычное жилье молодого парня. И только сейчас я обратила внимание, что в доме нет ни одной гирлянды. Они с семьей так и не стали украшать его к Рождеству.

В спальне матери Марка царил привычный бытовой беспорядок: измятая, незаправленная постель, брошенная на кресло домашняя одежда, сиротливый стакан с недопитой, уже помутневшей водой на прикроватной тумбе. Ничего, что указывало бы на борьбу.

Оставалась только гостиная.

Мы вошли туда затаив дыхание. Массивные кресла в полумраке казались притаившимися хищниками, высокие книжные шкафы уходили под потолок, а в глубине комнаты чернел зев нетопленого камина. Поначалу все выглядело мирно. Но стоило мне сделать несколько шагов к окну, как в нос ударил едва уловимый, но ни с чем не сравнимый металлический запах. К горлу мгновенно подступила тошнота.

Кровь.

Напольное покрытие было залито багровыми каплями, а на светлой обивке кресла расплывалось жуткое, еще не до конца просохшее пятно.

— Марк... посмотри на это, — мой голос сорвался на хриплый шепот.

Он шагнул ко мне, и в ту же секунду его лицо мертвенно побледнело, а черты исказились от подступающего ужаса.

— Господи... Нет, нет, нет... — забормотал он, пятясь назад.

— Ты заходил сюда сегодня? — спросила я, чувствуя, как внутри все сжимается от ледяного страха. — Когда искал ее?

— Нет! Я только мельком заглянул в коридор, выкрикнул ее имя и, никого не найдя, сразу побежал к тебе! — в его голосе зазвенела паника пополам с виной. — Черт, почему я не включил свет сразу? Почему не проверил нормально?!

— Тише, Марк, успокойся, ты не мог знать... — я попыталась перехватить его задрожавшие руки, хотя у самой подкашивались ноги. Мысли лихорадочно цеплялись за факты. — Помнишь ту лавку торговца? Там ведь тоже была кровь... Вдруг это связано? Вдруг...

Договорить я не успела. Сверху, прямо над нашими головами, раздался отчетливый, глухой скрежет, перешедший в приглушенный шаг. Я замерла, боясь сделать даже вдох. Марк резко вскинул голову. Его глаза округлились от осознания, а на лбу выступила холодная испарина.

Чердак. Мы совсем забыли про чердак.

Марк взял молоток, побелевшие пальцы намертво сжали деревянную рукоять. Мы на цыпочках вышли в коридор. Стараясь не шуметь, он потянул за кольцо и медленно, сантиметр за сантиметром, спустил вниз деревянную лестницу чердачного люка. Марк полез первым. Я двинулась следом, почти наступая ему на пятки и содрогаясь от каждого скрипа ступеней.

Наверху в нос мгновенно ударил затхлый запах вековой пыли, смешанный с чем-то тяжелым, сырым и пугающе сладковатым. Пылинки густо стояли в воздухе, неохотно оседая на одежду.

Марк вслепую повел рукой, нащупал свисающий шнур и дернул его. Одинокая тусклая лампочка под потолком вспыхнула, едва разгоняя густой мрак. В ее желтом мареве проступили контуры заброшенного пространства: горы разнокалиберных картонных коробок, узлы с вещами, накрытая саваном пыли старая мебель.

Мы медленно двинулись вперед, обходя хлам. Шаг. Еще шаг. Возле массивного ободранного кресла в самом углу я резко замерла, едва не врезавшись в спину Марка. Из темноты за обшивкой донеслось прерывистое, хриплое дыхание.

Сердце пропустило удар. Я судорожно схватила Марка за локоть и указала пальцем в темноту. Он мгновенно выставил молоток перед собой, заслоняя меня плечом, и сделал осторожный шаг к креслу.

Секунда томительного ожидания — и его фигура вдруг обмякла. Напряжение, сковавшее его тело, исчезло, плечи опустились, а пальцы ослабли настолько, что молоток с глухим стуком вывалился из рук на старый ковер. Лицо Марка исказилось, но уже не от ужаса — по щекам покатились крупные слезы, а из груди вырвался судорожный вздох.

— Мама... — едва слышно, одними губами произнес он и бросился вперед.

Глава 6

Я ожидала увидеть худшее, но зрелище все равно заставило меня содрогнуться. Настоящий шок вызывало то, во что превратилась эта женщина.

Мать Марка сидела в углу, намертво поджав колени к груди. В кровь искусанные губы мелко дрожали, а воспаленные от недосыпа глаза безумно метались между мной и сыном. Растрепанные русые волосы прилипли к взмокшему лицу, а в судорожно сжатых пальцах она держала острый осколок разбитого стекла, угрожающе поблескивавший в тусклом свете лампы.

— Мама, все хорошо, это я... — Марк медленно опустился на колени, протягивая к ней ладони. Он пытался говорить спокойно, но его голос предательски срывался. — Ты в порядке? Слышишь меня?

— Вы видели его? — не выдержав, тихо спросила я. Понимая, что передо мной, возможно, единственная выжившая жертва, я едва сдерживала дрожь. Она платила за этот секрет своим рассудком.

Женщина резко вскинула голову и посмотрела на меня в упор. В ее больших, пронзительных зеленых глазах на мгновение промелькнуло что-то, заставившее меня вспомнить об Алисе. К горлу подступил знакомый ком тоски, но я резко тряхнула головой, заставляя себя сосредоточиться на главном.

— Что он с вами сделал? — повторила я, делая шаг вперед. Глаза женщины округлились от потустороннего ужаса, она судорожно глотнула воздух:

— Он... он...

— Мама, тише, мы рядом, все позади, — взмолился Марк, пытаясь перехватить ее руку с осколком.

— Он скоро придет! — вдруг пронзительно вскрикнула она. Женщина неестественно резко вскочила на ноги, выронив стекло — оно со звоном разлетелось у наших ног. Подбежав к чердачному окну, она заговорила совершенно чужим, утробным и глубоким голосом. От этого леденящего тона у меня по спине пробежали мурашки — точно так же на ярмарке вещал тот безумный торговец.

— Это вопрос времени. Они умрут. Никто не успеет, — она медленно повернулась к нам. Ее зрачки расширились, а радужка глаз вспыхнула изнутри неестественным, фосфоресцирующим синеватым светом.

— Лишь луна взойдет. Праздник придет. Конец близок!

Последнее слово перешло в хрип. Сияние в глазах мгновенно угасло, подогнувшиеся колени подкосились, и она тяжело рухнула на доски пола, потеряв сознание.

— МАМА! — в ужасе закричал Марк, подхватив ее обмякшее тело. — Ариэль, скорую! Живее!

Дальнейшее я помнила смутно: завывание сирены, смазанные огни ночного города за окном кареты скорой помощи и холодный кафель больничного коридора. Мать Марка тут же увезли в реанимацию. Происходящее жутким, болезненным дежавю отозвалось в моей памяти, возвращая старые страхи.

— Марк, мне так жаль... — тихо начала я, пытаясь коснуться его плеча.

— Я знаю, — резко оборвал он, уставившись в одну точку. В его глазах застыло глухое отчаяние.

Атмосфера давила. Чтобы как-то отвлечь его от гнетущих мыслей и занять делом, я предложила единственное, что пришло в голову:

— Раз уж мы все равно здесь... Давай навестим Алису? Ее палата ведь на этом этаже.

Мы двинулись по коридору. Вокруг стояла странная, почти зловещая тишина — ни на посту, ни в пролетах не было ни одной медсестры. Не встретив никого, кто мог бы остановить нас, мы подошли к нужной двери и осторожно толкнули ее.

Внутри было пусто. Кровать Алисы оказалась аккуратно заправлена, а личные вещи исчезли.

— Ладно... От нас что-то скрывают, или тут стряслось то, чего мы не знаем? — нахмурился Марк, оглядывая стерильную чистоту комнаты.

От удивления я не нашлась что ответить. В голове вихрем закружились вопросы. Но рассмотреть палату внимательнее мы не успели — за спиной раздался оглушительный грохот.

Ворвавшаяся внутрь толпа едва не сбила нас с ног: трое дежурных врачей, запыхавшиеся медсестры и бледный охранник, судорожно сжимающий рацию. На их лицах читал панический, животный страх. Заметив нас, они хором разразились яростными, испуганными криками:

— Где она?! Куда она делась?!

— Вы еще кто такие?! Что вы сделали с пациенткой?!

— Мы... мы только зашли! — попытался перекричать их Марк, закрывая меня собой. В этот момент один из докторов бросился к окну. Распахнув створку, он врубил фонарик и посветил вниз, на заснеженный козырек первого этажа. Там, четко выделяясь в свете луны, тянулась цепочка свежих следов, ведущая прямо к больничному парку.

— Она сбежала... — выдохнул врач, и его приглушенный голос прозвучал как смертный приговор.

— О Господи.

Земля ушла у меня из-под ног. Пульс бешено застучал в ушах, дыхание перехватило, а перед глазами все поплыло. Алиса сбежала. Именно в ту ночь, когда мать Марка предрекла начало конца.

— Каким образом она вообще могла сбежать?! Вы вообще следите за тем, что у вас здесь происходит?! — яростно кричал на врачей Марк, загораживая меня спиной. Бледный, испуганный доктор нервно оттолкнул его от окна и указал на дверь:

— Убирайтесь отсюда! Живее, пока полиция не сделала вас крайними!

Спорить не руководствовалось здравым смыслом. Нас буквально выставили вон, и, сбегая по больничной лестнице, мы едва разминулись с нарядом полиции, ворвавшимся в вестибюль.

На улице Марк продолжал бушевать, агрессивно рубя воздух руками:

— Как человек, запертый в палате под круглосуточным присмотром, умудряется бесследно исчезнуть?! Это же бред, Ариэль! Прямой вызов здравому смыслу!

Я шла молча, пряча руки в карманы куртки. В голове не укладывалось. С одной стороны, хотелось винить халатность врачей. С другой... перед глазами стояло зловещее сияние глаз его матери. Что, если Алиса ушла не сама? Что, если человек в плаще способен проникать сквозь запертые двери? Или, что еще страшнее, Алиса действительно очнулась, но перестала быть собой?

— Предлагаю пойти к тебе, — немного остыв, тихо произнес Марк. — Нужно все обдумать, пока мы не сошли с ума.

Я молча кивнула. Дома нас встретили встревоженные мама и Кевин. Стоило нам переступить порог, как мама бросилась к нам, едва не плача от облегчения:

— Слава Богу, вы целы! Мы места себе не находили! Наш сбивчивый рассказ о чердаке, реанимации и побеге Алисы погрузил комнату в тяжелое, удушливое молчание.

— В городе не может пропадать столько людей подряд! — наконец воскликнула мама, всплеснув руками. — Это какое-то безумие!