Ведьма

Но только не в этот раз. Складывая продукты в пакет, Приличная мадам вдруг замечает, как взгляд кассира странным образом бросается в конец очереди, ненадолго, всего на пару секунд. Но потом это происходит снова, и снова, и снова. Она понятия не имеет, почему вообще заострила на этом своё внимание. Наверно, всё дело во внезапно мелькнувшем интересе в глазах девушки на кассе, вслед за которым по её телу пробегает волна игривых мурашек. Кажется, лишь Приличная мадам сумела заметить эту мимолётную дрожь на её коже, плавно перетёкшую в приятный спазм где-то внизу. Возможно, так и есть. Возможно, Приличной мадам просто хотелось так думать. В любом случае, она не может не полюбопытствовать... Так, одним глазком.

Очередь довольно большая, но она сразу находит его по взгляду. Его карие глаза впиваются в её лицо, глубоко, но ненавязчиво, ибо в упорстве смысла нет, ведь он знает, что уже овладел ею. Все рядом стоящие девушки, женщины и даже миловидная кассирша идут к чёрту. Ему нужна Приличная мадам, и он её получит.

Приличная мадам настолько прилична, что тут же отводит взгляд, и прежде чем её разум уходит в полную абстракцию, его просторы всё же посещает мысль: ни один комплимент, ни одни деньги в мире не оказывают такого воздействия на женщину, как животное, искреннее вожделение со стороны мужчины. Без лишней напыщенности или же пресмыканий, без пафоса и показухи, без грубости и дерзости. Просто глубокая тяга, просто хотя бы возможность её лицезреть. Девушка на кассе ярчайший тому пример. За всем этим золотом и бесконечным мужским вниманием прячется обычное одиночество и бескрайняя жажда почувствовать этот пожар внутри.

Приличная мадам настолько прилична, что, по старой привычке, отметает прочь подобные мысли. Судить других — большой грех. Лишь господу Богу дано такое право.

В ответ на это заключение где-то глубоко в её душе возникает лёгкий, пока ещё едва ощутимый, но вполне себе знакомый всплеск. Подумай она ещё о чём-либо подобном, и он превратится в смешок, это доподлинно известно, однако куда страшнее почувствовать совсем другие позывы. Приличная мадам берёт пакет и в спешке направляется к выходу, стараясь не думать ни о чём. И всё-таки, одна мысль настырно ломится в её рассудок, подкупая таящейся за ней волной страсти, которая пока ещё очень далеко, но её томный размеренный шёпот уже доносится до изголодавшегося женского сердца.

Нужно оставить дверь открытой. Просто так, не думая о причинах.

Иногда о них лучше не думать.

Приличная мадам настолько прилична, что всё время спит в закрытой пижаме, состоящей из тонких голубых штанов свободного покроя и такого же цвета футболки оверсайз, которая способна так же умело скрыть любые выдающиеся особенности женской фигуры. Когда дома становится жарко, она включает на ночь кондиционер. Когда дома становится слишком жарко, она спит под одним пододеяльником. Одно остаётся неизменным — её пижама. Приличная мадам имеет в своём гардеробе три почти одинаковых комплекта, отличающихся друг от друга лишь цветовой гаммой. Есть, правда, и четвёртый, но Приличная мадам хранит его только по причине того, что это подарок от любимой свекрови. Короткая маечка на тонких бретельках и такие же коротенькие шортики... Кто бы мог подумать? Ещё и похабная морда мультяшной кошки на груди. "Dream about you" — гласит надпись чуть ниже. Складывается впечатление, будто кому-то чего-то не хватает.

Приличная мадам настолько прилична, что никогда не посмела бы впустить в свою душу каких-либо подозрений, однако во всём, что касается её мужа, она имела полный карт-бланш хотя бы на анализ тех или иных поступков его или его родни. По крайней мере, так она считала. И, как водится, анализа без выводов не бывает. Вроде ничего такого, просто подарок, но всё же что-то не так. С чего вдруг свекрови дарить ей подобную вещь, когда ей доподлинно известно о крайне сдержанных нравах невестки как в одежде, так и в жизни, в целом? Разумеется, взгляды матери её мужа не были столь же сдержанными в повседневных вопросах, да и Приличная мадам не всегда была такой строгой, как сейчас. Нет, разумеется, ни она, ни её свекровь вряд ли можно было бы обвинить в чём-либо аморальном по нынешним меркам, и всё же, в церковь они не ходили, пост не держали, да и посудачить о людях им не раз доводилось. Но теперь всё изменилось. Спасибо её сынуле. С того момента, как Приличная мадам приняла для себя решение думать о боге больше, чем о своём суженном (а особенно о странных переменах в его поведении) прошёл не один год, и свекровь уже должна была привыкнуть к тому, что её невестка больше не носит коротких юбок и распущенных волос. А макияж на её лице теперь появляется всё реже. Она знает это, она ведь достаточно умна, и подобные подарки могут говорить лишь о том, что её любимая свекровь пытается всё это изменить, осознанно или нет.

Тогда возникает другой вопрос: что именно её на это подвигло? И тут в спину Приличной мадам вонзился ещё один нож, пусть и не такой огромный, как тот, когда она нашла...

Неважно. Её муж наверняка недоволен всей этой "святостью" в поведении и строгостью в гардеробе собственной жены. Ему бы точно хотелось видеть рядом с собой раскрепощённую женщину, тем более Приличной мадам и впрямь есть что показать.

Но зачем обсуждать это с матерью, откровенно вынося ссору из избы? Возможно, он поднимал эту тему с друзьями (наверняка поднимал, они ведь не могли не заметить столь кардинальных перемен в её поведении), возможно, говорил об этом своей любовнице. Но мать... Бабушка их детей, свекровь Приличной мадам и просто вполне мудрая женщина, которая всегда поддерживала доверительные отношения с невесткой. Теперь это в прошлом. Теперь она считает жену своего сына ханжой, и все проблемы в их отношениях будет подсознательно валить на неё. Сынок ходит злой — она не дала. У сына стресс на работе — всё дело в нехватке близости. Сын завёл любовницу... ну, тут и к гадалке не ходи.

И эта развратная пижама как жалкая подачка, как нелепый, колхозный способ "наладить" их отношения.

Единственное, о чём Приличная мадам жалеет в данный момент, так это о том, что её любимая свекровь не видит сейчас свою невестку. Равно, как и её сын, который уехал на двое суток в столицу, естественно, по работе. О, такое зрелище точно пришлось бы им по душе.

Всё дело в том, что, отправившись спать, как всегда в строгой пижаме, Приличная мадам вдруг проснулась среди ночи от вполне знакомых ощущений. Этот жар в груди, языки которого плавно стекают всё ниже и ниже, невозможно ни с чем перепутать. Никаких тебе угрызений совести, чувства вины и жалких попыток подавить эту всепоглощающую жажду ласки и близости, ведь на этот раз она овладела сердцем Приличной мадам во сне, а значит надобности обходить разного рода защиты в виде здравого смысла и прочих проявлений разума попросту не возникло.

Ослабленное сном внимание ныряет в память и натыкается там на интересную информацию, попутно пытаясь определить её правдивость и отличить от проделок полуспящего воображения. Дети у её родителей, муж — в командировке... В квартире она одна. В полной темноте Приличная мадам ощупывает соседнюю половину кровати, чувствуя лишь прохладу шёлковой простыни. Одна, сомнений быть не может, и темнота вокруг, словно чёрное непроглядное одеяло, скроет всё, ибо в ней растворяются все сомнения и преграды на пути к истинной сущности человека.

Волна страсти прокатывается по женскому телу, обдавая жаром каждую клетку её кожи. Пижама вмиг будто бы становится тесной, сковывающей, гнетущей. Одеяло летит в сторону, следом за ним и скомканная майка, чуть позже — штаны.

Приличная мадам абсолютно нага, лежит на спине, запрокинув голову и изогнув спину, будто в желании отдаться сразу всему миру. Нежные женские пальцы медленно гладят стройные бёдра, плавно перескользают выше, лаская живот, и наконец сжимают упругую грудь. Тихий, протяжной стон вырывается из её груди, как крик отчаяния, как обращение к целой Вселенной.

Возьми меня...

Но соседняя половина кровати предательски пуста. Приличная мадам швыряет подушку куда-то в темноту в порыве гнева. Как же она ненавидит его. Ну почему его вечно нет рядом?

Истина озаряет её разум, словно ведро холодной воды: даже будь он сейчас здесь, что с того? Эти всплески, одновременно терзающие и дающие неземное наслаждение её душе, никак с ним не связаны. Пора бы давно принять эту простую мысль, как и всю эту страсть. Что ж, с мыслью-то она как-нибудь сладит, а вот страсть... Когда она спрашивала чьё-то мнение?

Сказать по правде, ещё непонятно, кто кого принимает на самом деле, и только богу известно, какой ужас таится в сути этой фразы.

Справедливости ради стоит отметить, что попытка нанести крёстное знамение всё же присутствовала. Правда рука её так и замерла на лбу, а из горла вырвался короткий, но звонкий смешок. Приличная мадам ощутила, как там внизу будто пробежал лёгкий электрический разряд, буквально возбудив нужный орган. Не в силах сдержать улыбку, она поднимается с кровати, на ходу подбрасывая копну своих густых волос в привычном победном жесте. Она свободна, красива, ненасытна, и ей жизненно необходимо утолить эту всепоглощающую жажду. Дефилируя по коридору, Приличная мадам вдруг думает, как здорово было, если бы все души, охваченные таким же ярким пламенем, имели связь, позволяющую им чувствовать себе подобных. Хотя... Она ведь чувствует. Сегодня в магазине.

Едва вспомнив тот пронзительный взгляд, Приличная мадам буквально ощущает жаркую смесь из великого вожделения и вселенской скорби. Надо было оставить ему свой номер.

Нет. Днём она была другой. Чёрт побери, как же ей надоели все эти рамки. Как бы ей хотелось остаться такой, как сейчас, навсегда. Любоваться своим телом в красивом белье, наслаждаться ласками крепких мужских рук и их влюблёнными взглядами. А ведь она и впрямь может себе это позволить. Именно она создана для любви во всех её проявлениях. Но пока... Приличная мадам испытывает укол грусти. Жаль, что пылающие страстью сердца не имеют невидимой связи друг с другом. Как бы это облегчило им жизнь.

Тихие шаги за входной дверью настораживают её внимание. В ночной тишине они слышны весьма отчётливо, хотя, быть может, это всего лишь её воображение. Ожидание выливается в мучительную истому, но подойти и проверить она не может. Рассудок всё ещё подаёт признаки жизни, не позволяя ей выглянуть на площадку в таком виде, в отличие от нестерпимого пламени внизу живота, которое едва не кричит об обратном. Ночь не выдаст, она это знает. Но вот люди... Каким бы сильным ни было её желание, Приличная мадам всё же не хотела бы делать это с первым встречным. И дело не только в её безупречной репутации. Она знает, какие чувства должен вызывать мужчина, и на меньшее она не согласна.

Надув губки, словно обиженный ребёнок, Приличная мадам движется в сторону спальни, в сердцах проклиная всё на свете. Адское вожделение не желает сбавлять обороты, отчего становится ещё более обидно. Но почему он не почувствовал того же, что чувствует она? Почему пылающие страстью сердца...

В абсолютной тишине она слышит, как поворачивается ручка входной двери и замирает в приятном ожидании. Желание сливается с нетерпением, а каждый шаг за её спиной лишь поднимает градус столь пьянящего коктейля. Он движется тихо, осторожно, но не для того, чтобы остаться незамеченным, ведь ничего противозаконного в этом нет. Человек из магазина, как и Приличная мадам, всем сердцем желает сохранить всю тишину этой прекрасной ночи в благодарность за указанный ею путь. Ночь не выдаст, а в её непроглядной тьме пылающие страстью сердца, как оказалось, видны ещё ярче.

Она чувствует его дрожащее дыхание, и мгновение спустя, крепкие, но нежные мужские руки прижимают её пылающее тело к груди. Они могли бы пойти в спальню, однако желание настолько велико, что требует удовлетворения прямо здесь и сейчас, а осознание того, что её возьмут в этом тёмном коридоре, будоражит нутро, словно брошенный в воду кипятильник.

Руки ласкают её тело, заставляя извиваться в ответ, тереться, словно мартовская кошка, запрокинув голову и закрыв глаза. Ладонь поднимается вверх, скользнув по груди, шее, а когда пальцы ласково касаются её лица, Приличная мадам чувствует его дыхание настолько близко, что инстинктивно начинает искать губами губы своего ночного гостя, не в силах больше сдерживаться. Он не противится, напротив, охотно отвечает горячим, страстным поцелуем. Незнакомец прижимает её к себе так крепко, как прижимают любимого человека с одной только целью — никогда не отпускать. Приличная мадам не против. Этот поцелуй, как вовремя открытый вентиль, направляет её внутренний поток туда, где жаждут его ощущать. Она чувствует небольшое облегчение, но лишь на мгновение, после чего её грудь, живот и даже ноги сводит волной эйфории, а голова идёт кругом. Приличная мадам не в силах понять, как оказалась на полу, но так даже лучше. Всё, чего ей хочется в этот момент, это чувствовать его каждой клеточкой своей кожи, прижимая к себе, впуская, растворяясь в океане ласк. Овевая его всем телом, она будто бы пытается слиться с ним воедино, и в какой-то момент понимает, что не может сдержать слёз. Они катятся по её щекам под яркие взрывы внизу живота. Приличная мадам изо всех сил закрывает рот ладонью, но человек из магазина даёт понять, что в этом нет необходимости. Его губы справляются не хуже. Это нужно, но не для того, чтобы не вызвать подозрение у соседей, а для того, чтобы не нарушить тишину сего божественного непроглядного одеяла, которое скрывает всё, кроме пылающих страстью сердец.

"Ночь не выдаст. — Повторяет она про себя в такт всё новым и новым конвульсиям. — Ночь не выдаст".

Сознание медленно растворяется в потоке эйфории, уносясь куда-то настолько далеко, что вся нынешняя жизнь кажется сном. Сладкая дрожь покрывает всё тело, высасывая из него последние силы. Приличная мадам засыпает.

ВЕСНА

1

Я спускаюсь к реке. Снег большими мокрыми хлопьями падает в быстро несущуюся воду. Лёд почти сошёл, только узкая кромка вдоль берега напоминает о недавнем присутствии зимы. И этот мокрый снег как последняя бессмысленная попытка удержать власть.

Ветра нет, лишь тишина, прерываемая звуками бегущей воды.

Мне нужна рыба. Ведьма сказала, что я сразу узнаю её, как только увижу.

Вода обжигает кожу. Психика впадает в стресс, в панике выдавая желаемое за действительное — холод за жар... потом за боль. Но вскоре всё встаёт на свои места.

Я чувствую, как мышцы сводит от напряжения. В душе лишь тьма и безнадёга, и хочется отступить... но я продолжаю идти.

Вода всё выше, камни на дне больно впиваются в кожу. Но я свободен. Пожалуй, это и есть дикая необузданная воля, она переполняет грудь, заглушая все сомнения и страхи. Меня будто бы накрывает тёплым, мягким одеялом, едва я осознаю, как сильно возвысился над своим земным началом. Холод проникает в меня настолько глубоко, что кажется, будто моё тело целиком растворилось в этом мерзком, зябком мартовском воздухе.

Чувства будто бы покидают меня, и я опускаюсь под воду.

Остаётся лишь сознание. Оно прозрачно, как и вода в реке.

Дно устлано камнями, редкие зелёные водоросли стелятся по течению, будто деревья во время урагана. Косяки рыб разлетаются в разные стороны. Они ещё не так быстры, пока не окрепли после зимы. Камни, покрытые илом, разные по размеру и форме, служат пристанищем для множества речных обитателей, и те будто бы разом притаились, завидя нежеланного гостя в своей обители.

Плотва, уклея, пара небольших подлещиков. Раковины перловиц на дне. Здесь так тихо, что создаётся впечатление нереальности происходящего.

Мой взгляд устремляется вдаль, туда, где виднеется стена из больших камней. Стая уклеи выныривает из-за чёрно-серых массивов и тут же уносится в сторону берега.

И вдруг я вижу её.

Здоровая, матёрая, самоуверенная щука поднимается со дна, будто тяжёлая подводная лодка. Холод заставляет её двигаться медленно, но это не мешает ей стремглав влететь в косяк уклеек и вырвать из него самую крупную особь. Лишившись лидера, стая тут же разлетается, кто куда, и уже через секунду на её месте виднеются лишь медленно идущие ко дну блестящие чешуйки.

Щука насытилась. Её желудок заметно раздулся, видать, уклея была не единственной её трапезой за последнее время.

Я приближаюсь. Эта рыба чувствует себя настолько вольготно, что даже не реагирует на моё присутствие. Она лишь слегка взмахивает хвостом, в тот момент, когда мои пальцы касаются её чешуи, будто отгоняя надоедливую речную мелочь. Моя рука вздрагивает от столь неожиданного движения, однако решимость заставляет меня действовать твёрдо.

Рыба всё ещё не сопротивляется, когда мои пальцы сдавливают её длинное, мясистое тело. Лишь оказавшись на поверхности, щука начинает активно трепыхаться, однако уже слишком поздно. Мне хватает сил, дабы справиться с её сонной, медлительной тушей и неспеша отнести на берег.

Возможно, я должен чувствовать себя глупо — голым и с огромной рыбой в руках, но холод заставляет мой разум экономить ресурсы и не расходовать их на разного рода сомнения. Ведьма говорила мне как-то, что лучший способ изгнать дурные мысли это окунуться в прорубь. Говорила без слов, не открывая рта... И я ей верил.

Мои пальцы сжимают рыбу так сильно, что ногти впиваются в её кожу, прорезая чешую. Кровь тонкими струйками стекает по моим запястьям, к самым локтям, вперемешку с каплями воды. Я вижу, как едва заметные клубы пара поднимаются над моей кожей, словно воплотившаяся аура.

Бросаю рыбу в прибрежную слякоть. Осматриваюсь и вижу увесистый камень неподалёку. Пара ударов по массивной щучьей голове, и туловище перестаёт подавать признаки жизни. Брызги крови и мозга летят на моё лицо. Я стираю их ладонью.

Теперь нужно одеться и двигаться к дому, однако я не могу оставить всё как есть. Моё любопытство не даёт мне право на это.

Острый плоский камень чёрного цвета поможет удовлетворить мою пытливость. Я вижу отражение своего лица в его мокрой поверхности... и как же оно изменилось. Сухие, торчащие скулы, взъерошенные волосы, безумный, пронзительный взгляд.

"Она высасывает из меня всю жизнь, — мелькает у меня в голове, и тут же неведомый разряд будто бы бьёт меня в затылок".

"Гони сомнения... Ты сам хотел всего этого. Ты сам пожелал пробить эту пустоту и выбраться за пределы той вечной апатии, что наполняла твою жизнь".

Я осматриваюсь, словно рождённый заново, робко, будто бы боясь спугнуть окружающую меня благодать. Река стремительно бежит куда-то вдаль, уходя за поворот. Мокрый снег всё также падает в воду, на голые ветви деревьев, на мокрую, чёрную землю. Это место дышит мной, как я дышу им.

Брюхо щуки поддаётся без труда. Внутренности склизким месивом вываливаются наружу — холодные, покрытые тонкой кровяной плёнкой. Прочный воздушный пузырь пожелтел от времени. В детстве я лопал их, словно воздушные ячейки полиэтиленовой обёртки.

Однако, едва подняв его, моё намерение развлечься тут же проходит. Зрение улавливает как раз то, что я искал. Ведьма сказала, что в поторохах рыбы таится глаз, и я ей верил. Вот оно, небольшое кольцо лежит на земле, перепачканное кровью и фрагментами внутренностей. Бледный стеклянный глаз в золотой оправе уставился в небо, всё как в её сне. Всё, как она говорила.

Пора возвращаться. Ведьма ждёт.

2

Уже который день у ведьмы болят соски. Грудь распухла, увеличившись в размере раза в полтора, однако других признаков беременности я не наблюдаю.

Она мучается. Распухшие молочные железы болезненно давят на кожу, не позволяя спать ни в каком другом положении, кроме как на спине. Даже при ходьбе она часто придерживает грудь руками, дабы та не слишком давила сама на себя.

Благо, выход есть.

Я уже давно не слышал хруста костей по ночам, обычно, доносившихся из-под печи. Тварь доела свою прежнюю добычу, и с одной стороны, это здорово, ведь именно такое мясо наиболее благотворно влияет на её рост, как говорила ведьма. Однако есть и другая сторона: наше дитя больше не притрагивается к другой еде. Ни сырые яйца, ни отварная телятина, ни сушёные яблоки — ни одно из этих лакомств больше не вызывает у него прежнего аппетита. И эти раздувшиеся соски ведьмы... вот что нужно этой твари.

Ведьма чувствует это, потому и попросила меня лечь отдельно. Она не хочет пугать малыша моим присутствием во время его трапезы. Мне не остаётся ничего другого, кроме как подчиниться.

Впервые за последние несколько недель мы бодрствуем днём, а спать ложимся ночью, как большинство людей. Большинство нормальных людей. Впрочем, ведьма говорит, что так надо, и я ей верю.

П