После развода. Вернуть семью

- Знаю. Я жду десятой недели. В лаборатории сказали, что только с этого момента результат будет достоверным, - бормочу, нервно теребя край футболки.

- А ты не думала о том, что Игнат, узнав о том, что ребенок все-таки его, захочет тебя вернуть?

- Мне все равно, что он там захочет, - отрезаю резко, - я просто хочу доказать, что всегда ему была верна. Что я честная женщина и никогда никого не предавала.

Мирон усмехается:

- Ты докажешь, конечно. Но что, если Игнат захочет стать полноценным отцом ребенка? Имеет на это полное право. А еще на его стороне деньги и связи. Мой брат достаточно вспыльчивый и решения иногда принимает спонтанно. Он может поставить тебя в положение, когда выхода нет. Надавить или даже заставить. И тебе придется к нему вернуться.

Я хмурюсь. О таком повороте событий я даже не думала. Все внутри выворачивало от обиды и я все время прокручивала в голове только сцену, где отдаю Игнату результаты теста ДНК, а потом гордо ухожу. И бывший муж, конечно, раскаивается и вымаливает на коленях прощение, но уже поздно.

- И что ты предлагаешь? Если я за тебя замуж выйду фиктивно, думаешь, будет лучше? Мы постоянно будем сталкиваться с Игнатом на каких-нибудь праздниках или просто когда семья собирается вместе. Вдруг он поймет, что ребенок от него?

- Брат не знает о моем диагнозе, - качает головой Мирон, - К тому же, необязательно ставить всех в известность о нашем браке. Он же фиктивный. Я просто женюсь на тебе, чтобы иметь возможность стать отцом. Все-таки сын или дочь моего брата – это тоже моя кровь, не то же самое, что приемный ребенок. Для меня это принципиальный вопрос. Я вряд ли стану хорошим папой для совсем чужого малыша, с которым нас ничего не связывает. Не смогу его полюбить, а делать несчастным ни в чем не повинного ребенка не хочется.

- Что ж, - хмыкаю тихо, - в этом вопросе мы с тобой не сходимся, но, по крайней мере, ты честен.

Мирон подается вперед, складывает руки на коленях и заключает:

- Этот брак выгоден нам обоим. Для дальнейшей карьеры мне нужна семья. А еще мне нужен наследник. Взамен ты получишь возможность растить ребенка, ни в чем не нуждаясь. Условие только одно – Игнат не должен узнать, что он его родной отец. Никогда.

Глава 11

- Да что тут думать вообще? Ты не понимаешь, как тебе повезло?

Стоит только уйти Мирону, как мама наседает на меня практически сразу же. Очевидно, что наш разговор она подслушивала и большая часть ей уже известна.

- В чем повезло, мам? – спрашиваю устало, - в том, что меня муж беременную бросил? Что изменил?

- Да, изменил, кобель, и бросил. Но ведь его брат нет! Он тебе такое предлагает! Мирон мужик видный, по заграницам кататься будешь! Или что, выберешь гордо голь растить??

- Мам, я же сказала, что мне надо подумать. В любом случае нужно ждать теста ДНК, чтобы Мирон убедился, что ребенок действительно от Игната.

Мама поджимает губы. Весь ее вид говорит о диком недовольстве, она цедит сквозь зубы:

- Ну думай. Только что-нибудь путное надумай, а то глупостей ты и так уже наделала!

Она выходит из комнаты, громко хлопая дверью. Я выдыхаю со стоном и валюсь на свою постель. Голова просто гудит от мыслей и ссоры точно лучше не делают.

Я обещала Мирону подумать над его предложением. Вот так сразу принять его или отказать слишком сложно. С одной стороны, Игнат, хоть и изменил, имеет право знать о том, что у него есть ребенок. Но с другой… он ведь даже разбираться ни в чем не стал. И плевать ему, как я живу и каково мне было, когда я его с подругой застукала…

Да и Мирон может оказаться прав. Что, если бывший муж решит судиться со мной за опеку над малышом? Ему ведь тоже в результатах обследования бесплодие нарисовали. И кто может предсказать, как себя поведет мужчина, внезапно обнаруживший, что ребенок у него все же есть? Рисковать так я не могу…

Полтора месяца проходят, как на пороховой бочке и я, стоя на крыльце клиники, что делала тест ДНК, чувствую себя вымотанной, словно все силы из меня высосали. Сжимаю в пальцах конверт с результатом и смотрю отсутствующим взглядом в пол. Главный ответ я и так знаю – кроме Игната никто не может быть отцом детей. Да, именно детей…

Новость о том, что у меня будет не один малыш, а двое, была как удар под дых. Если еще одного ребенка я могла хоть как-то поднять, то двойняшки… денег потребуется куда больше, но главное, что я даже оставить их ни с кем не смогу. С мамой мы постоянно скандалим и, чувствую, что я уже на грани. Помогать она мне не будет, да и, вроде как, не обязана. Ведь это мое решение рожать, а не ее.

Вот только легче от этого не становится. Живот постоянно тянет, из-за нервов я плохо сплю, а на фоне жуткого токсикоза пришлось взять больничный. Я похудела и осунулась, хотя наоборот должна была немного набрать… Мне уже и так начальница на работе постоянно недовольство высказывает из-за того, что приходится то отгулы, то больничные брать. Еще этот тон презрительный: «Беременность не болезнь, мы же как-то рожали». Я и не спорю. Но если меня от любого запаха полоскает невозможно и я от уборной не рискую отойти, разве я виновата?

Вздыхаю тяжело. За это время Игнат со мной ни разу не связался. И мой энтузиазм доказать мужу-изменщику, что дети его, как-то поутих. Это только мне одной надо. От Мирона я слышала, что он вообще уехал заграницу почти сразу после нашего развода. Наверное и Альбину с собой прихватил, что скучать-то в рабочей поездке?

- Боишься открывать? – раздается над ухом уже знакомый голос.

Я вздрагиваю и едва не роняю бумаги.

- Опаздываешь, - замечаю негромко и протягиваю Мирону конверт, - не боюсь. И так знаю, что там.

Младший Барский распечатывает его, пробегается взглядом быстро по документу, пролистывает в самый конец. Хмыкает, увидев результат в 99,9%. Не знаю, сомневался ли он в том, что Игнат отец моих детей или нет, но, судя по эмоциям, Мирон не удивлен. Он поднимает на меня глаза и спрашивает:

- И? Какое решение ты приняла?

Я отвожу взгляд, тоскливо смотрю на детскую площадку одного из дворов, что легко просматривается с крыльца клиники. Не хочу, чтобы я зависела от кого бы то ни было, но сейчас нет выхода… мать вот-вот выставит меня на улицу и, если она узнает, что я отказалась от предложения Мирона, это произойдет буквально сегодня.

Какие бы подработки я не нашла, настанет момент, когда я не смогу даже копейки заработать, потому что на руках будет двое малышей, за которыми нужен уход. Я в положении, когда у меня буквально нет выхода и что-то мне подсказывает, что Барский это прекрасно понимает.

- Дарина, - зовет мягко Мирон.

Поднимаю на него глаза и вздрагиваю снова. Брат бывшего мужа оказывается непозволительно близко. Его пальцы касаются моего подбородка и я в такой растерянности, что даже не знаю, как реагировать.

- Я обещаю, что не обижу тебя. Вы с детьми не будете ни в чем нуждаться, а тебя я не стану ни к чему принуждать. Даю тебе слово.

Отступаю на шаг, в смятении глядя на Мирона.

- Наш брак будет фиктивным, верно?

Он кивает вместо ответа.

На сердце тяжело, но я ничего не могу с этим поделать. Никто не даст гарантии, что бывшему мужу вообще нужны эти дети. Даже если он узнает, что они – родные ему.

- Тогда я согласна, - говорю тихо.

И вздыхаю едва слышно. Очень надеюсь, что об этом решении мне никогда не придется пожалеть…

Глава 12

Полтора года спустя

- Тише, тише… вот так, - убаюкивающе шепчу я, укладывая засыпающую дочку Аришу на ее половинку кровати. Ярослав уже сладко сопит, умаявшись за день.

Я, если честно, умоталась тоже. С двумя детьми-одногодками и минутки присесть нет. Оставлять их без присмотра нельзя, любопытные ведь. Им уже по девять месяцев, вставать научились, топать пробуют, держась за мебель. Только отвернулся – а эти две егозы уже у комода и вытаскивают вещи или пытаются попробовать что-нибудь на вкус.

Время уже девять вечера, но отдыхать не время. Нужно собирать чемодан… впереди еще ждет тяжелый разговор с Мироном. Он предупредил, что задержится на работе, отмечают подписание крупного контракта.

Я безмерно благодарна ему за все, что он сделал. Сразу после приезда в новую страну помог поскорее адаптироваться, определил в хорошую клинику, где я наблюдалась весь срок беременности, а потом и рожала. Одну надолго тоже старался не оставлять, зная, что знакомых в Италии у меня нет. Несколько раз я бывала даже на корпоративных банкетах, куда все приходили с женами, но потом токсикоз снова обострился и ходить куда-либо, где много запахов, стало тяжело.

Но, несмотря на старания Мирона, друзей мне завести не удалось – в Италии все хоть и относились ко мне дружелюбно, но все-таки я ощущала себя чужачкой. Вот это чувство, что ты не на своем месте, не покидало меня. Даже дома, как я ни старалась обустроить его и сделать более уютным. Как будто я в гостях. Я все время чувствую себя, будто в тиски зажата, лишний раз что-то сделать боюсь.

Мы расписались почти сразу и детей Мирон сразу же записал на себя. Никогда не попрекал ничем, а недавно вообще начал оказывать знаки внимания. Очень явные – дорогие украшения якобы невзначай, приятные безделушки, сертификаты, цветы. И я вдруг поняла, что я практически в клетке и выбора у меня нет. Страшно отказывать Мирону, хоть сердцем я и осознаю, что это не мой человек. Я ведь не знаю, как он себя поведет… уже обожглась однажды с Игнатом.

Остается только надеяться, что младший Барский поймет меня и не будет ни к чему принуждать. Но чемодан я все равно решаю сложить заранее. Мало ли…

А еще недавно я закончила повышение квалификации. Теперь у меня есть официальное подтверждение, что я первоклассный переводчик! Точно не пропаду, смогу найти хорошую вакансию или подработку. Не зря учила английский в университете, а потом урывками готовилась к экзаменам, пока дети спали. Няня, которую нанял Мирон, иногда очень выручала, но большую часть времени я ее услугами не пользовалась. Пусть с двумя и тяжело, но это мои дети и все хотелось делать самостоятельно.

Тороплюсь вниз и как раз вынимаю запекающуюся курочку из духовки, когда слышу, как открывается дверь. Сердце поневоле начинает колотиться быстрее. Страшно узнать реакцию Мирона, но откладывать разговор больше некуда…

- Привет, - младший Барский входит в кухню, кладет сумку с документами на стол и улыбается.

- Привет, - тоже тяну губы в улыбке в ответ, стараясь скрыть нервозность, - присаживайся, уже готово.

- Я не голоден. Поужинал, пока договор отмечали. Но могу составить тебе компанию, чтобы не было скучно. Как Яр с Аришей?

- Замечательно. Наигрались, покушали, умылись и заснули.

- Жаль я опоздал, - вздыхает он, - ну ничего, завтра освобожусь пораньше, смогу повозиться с карапузами, а ты отдохнешь немного.

И я не выдерживаю. Ставлю тарелку на стол и прикусываю губу. Стыдно от такой заботы. Я будто беззастенчиво младшим Барским пользуюсь, хотя у нас и договоренность.

- Мирон… я бы хотела вернуться в Россию.

На несколько долгих секунд повисает молчание. Лишь потом Мирон обескураженно спрашивает:

- Что? Зачем?

И смотрит на меня своим пронзительным взглядом. Мне становится еще более паршиво, будто я сделала что-то плохое. Я опускаю взгляд и говорю тихо:

- Я не чувствую себя здесь дома. Я… очень старалась. Пыталась подружиться с соседками, с другими мамами, женами твоих коллег, но… я все равно здесь одна. Совсем. Я плохо говорю на итальянском, а английский знают не все… не говоря уже о том, что малыши растут и скоро должны пойти в садик.

- Им только годик будет, Дарина, - мягко возражает Барский.

- Знаю, но… я не могу здесь. Меня так тянет назад, домой, я так сильно тоскую, - тараторю я, словно пытаясь оправдаться.

Наверняка Мирон не понимает, что вдруг мне в голову стукнуло. Просторный дом, шикарный климат, помощница по дому и няня есть, а я вдруг захотела уехать туда, где у меня нет ничего. И я ведь даже объяснить не могу, что действительно тоскую ужасно. Что мне снится мой город и я плачу тайком иногда. Я здесь чужая, ни к месту и мне от этого безумно тяжело.

Барский обходит стол, останавливается рядом со мной и спрашивает осторожно:

- Тебя кто-то обидел? Что-то тебе сказал?

- Нет, Мирон, - качаю головой, - все хорошо, правда. Просто… я хочу вернуться, вот и все.

Он молчит, внимательно всматривается в лицо и вдруг подступает вплотную и накрывает мои губы своими. Я замираю, растерявшись окончательно, не знаю, как реагировать на глубокий проникновенный поцелуй. Лишь поднимаю руки и стискиваю слабо пальцами плечи Барского. А Мирон тем временем отстраняется и хрипло шепчет:

- Давай сделаем наш брак не фиктивным, Дарина. Станем мужем и женой по-настоящему. Уверен, тогда ты не будешь чувствовать себя так, словно не являешься моей женой. Я этого очень хочу.

Глава 13

Я отвожу глаза. Сердце бешено грохочет в груди, я нервно облизываю губы. Мне самой от себя плохо. Мирон ведь хороший мужчина, принял моих детей, как своих собственных. Всегда балует, возится с ними, помогает. Даже после работы торопится домой, чтобы с ними посидеть. И совсем его не напрягает, что они могут плакать и капризничать, а он уставший. Наоборот, все время вызывается с близняшками побыть, чтобы мне дать отдохнуть.

Чувствую себя ужасной стервой из-за того, что прямо сейчас не могу ответить взаимностью на его чувства. И даю слабину в надежде, что чуть позже я осознаю, что Мирон тот мужчина, который мне нужен:

- Мне… надо подумать. Это серьезный шаг, я не могу вот так просто на него пойти. Дай мне немного времени.

Я поднимаю глаза на Барского и мне становится еще паршивее от того, какая надежда в них вспыхивает.

- Вот увидишь, ты не пожалеешь, если согласишься. Обещаю тебе, - хрипло рокочет он прямо в губы, поглаживая большим пальцем мою щеку.

Мирон привлекает меня своей надежностью, характером, тем, какой он заботливый. Да и, что греха таить, он очень привлекательный и сильный. Вот только я ошибиться боюсь. Что, если я сама себя обманываю и на самом деле просто всеми силами пытаюсь себя убедить, что он мне нравится, как мужчина? Просто потому что чувствую, что должна ему. Мирон ведь пришел на помощь в трудную минуту, когда даже мама фактически отвернулась и настаивала на аборте, несмотря на риск больше не забеременеть.

Что, если теперь я просто заставляю себя? Из чувства благодарности и вины. Не хочется очнуться спустя десять-двадцать лет и понять, что прожила жизнь совсем не так, как хотелось, рядом с мужчиной, которого никогда не любила.

Мне надо вернуться. Надо побыть какое-то время отдельно, не зависеть от Мирона, чтобы понять, что я к нему чувствую. Только так я не совершу ошибки, о которой потом пожалею.

Я отстраняюсь и робко говорю:

- Только… я бы все равно хотела поехать домой. Пожить там какое-то время… знаешь, подумать, понять, что делать дальше.

- Хочешь вернуться к матери? В квартиру, из которой она тебя выгнать была готова? – скептически хмыкает Мирон.

Качаю головой отрицательно.

- Я немного подрабатывала переводчиком удаленно последние три месяца. Успела скопить определенную сумму. Здесь платили гораздо больше, а при переводе в рубли сумма получится хорошей. Сниму небольшую квартирку и поживу там пару месяцев.

Мирон хмурится недовольно.

- Ты подрабатывала? Ты же с детьми постоянно и няню все время домой отправляла.

- Я пока они спали…

- Ты тайком работала? То есть… ты уже три месяца назад планировала уехать? – легко догадывается он и впивается в меня внимательным взглядом, будто пытаясь считать то, что скрыто в самой глубине.

Снова становится стыдно, будто я что-то плохое сделала.

- Ну… я подумывала навестить маму. Мы же не виделись давно, - оправдываюсь я, - не просить же у тебя деньги на это. Я и так все время на твоей шее!

- Ты моя жена! Конечно я содержу тебя, пока ты присматриваешь за нашими маленькими детьми.

- Да, но я же фиктивная жена… - возражаю, - получается, я тобой как будто пользуюсь, и мне от этого не очень хорошо.

- Боже, Дарина, откуда это в твоей голове? – искренне удивляется Барский, - Думаешь, для меня деньги это такая большая проблема? Можешь кататься в гости к своей матери хоть каждую неделю на выходные, поверь, это не ударит по нашему бюджету.

- Я ведь о другом, Мирон, - говорю тихо, обнимая себя за плечи.

- О чем? Расскажи, пожалуйста. Мне очень интересно, например, почему ты с двумя маленькими детьми на руках решила вдруг работать. Еще и тайком, - складывает он руки на груди. – Разве я тебя в чем-то ограничиваю? Или когда-то попрекал хоть чем-нибудь?

Барский, кажется, действительно не понимает проблемы, а я и сказать напрямую не могу, что на самом деле боюсь, что вскоре окажусь в золотой клетке. Одна в чужой стране, полностью зависимая от фиктивного мужа. Еще и дети записаны на него… что, если Мирону не понравится мой отказ? Будет ли он тогда шантажировать меня детьми? Вот это-то и страшно.

Но очевидно, что Барский не признается, что готов пойти на подобное, поэтому вслух я только говорю:

- Я во всем от тебя завишу. Все-таки когда мы договаривались о свадьбе, то сразу было ясно, что наша семья фиктивная. А теперь выходит, что содержишь ты меня и детей по-настоящему.

- О да, я ведь не могу прокормить хрупкую девушку и точно на этом разорюсь, - закатывает глаза Мирон, - а дети… мы ведь решили, что они мои. Я их своими и считаю. А святая обязанность любого нормального мужчины – содержать своих детей. И жену.

- Фиктивную!

- Без разницы. Штамп в паспорте есть, значит, должен, - хмыкает Барский, пожимая плечом.

- Но ты ведь полностью меня содержишь! И подарки даришь еще! Мне не по себе от этого…

Мирон тяжело вздыхает, будто с маленьким ребенком разговаривает, и мягко говорит:

- Дарина. Давай решим раз и навсегда: меня не напрягает, что ты тратишь деньги, которые я зарабатываю. Услышала? Не напрягает. Более того, мне приятно, когда ты покупаешь себе или в дом какие-то безделушки.

- Приятно? – обескураженно переспрашиваю я.

- Именно. Мне доставляет удовольствие смотреть, что я работаю не зря. Что деньги, которые я зарабатываю, приносят радость женщине, которую я люблю.

Я застываю. Ни разу до этого Мирон не говорил открыто о своей симпатии, а сейчас он буквально напрямую сказал, что любит меня. Сглотнув шумно, я бормочу тихо:

- И все-таки… дай мне возможность подумать и съездить в Россию. Хотя бы на пару месяцев.

- На два я не могу тебя отпустить, - качает головой Барский, - я просто не смогу так долго без тебя и детей. Но пару недель…

- Месяц, - вворачиваю я.

- Дарина…

- Прошу. Мне очень нужно подумать.

Приходится включить все свое обаяние и сделать самые невинные глаза, чтобы Мирон сдался. А тот вдруг усмехается и окидывает мою фигуру с ног до головы бесстыдным раздевающим взглядом.

- Знаешь, мне нужна хоть какая-нибудь плата за это, - тянет он с ухмылкой и постукивает пальцем по своим губам.

Глава 14

- П-плата? – запнувшись, переспрашиваю я.

Тело обдает волной жара от одного явного намека. Мирон еще и выглядит сейчас как демон-искуситель со своей ухмылочкой. Даже взгляд изменился, словно в нем огонь вспыхнул.

- Всего поцелуй, Дариш, что ты так разволновалась? – урчит он довольно и оттесняет меня к стене.

Я невольно отступаю, глядя на Барского снизу вверх. Не покидает ощущение, что он как опасный голодный зверь, загоняющий свою жертву в ловушку. Так мягко, но настойчиво приближается, словно смакует каждое мгновение.

- Не разволновалась я! – хорохорюсь, хотя на самом деле сердце и правда бешено стучит в груди.

Почувствовав лопатками стену, я дергаюсь в сторону в попытке сбежать. Но Мирон будто предвидит мои действия и быстро выставляет руку, упираясь ей в стену на уровне моего плеча. Ему не хватает только заурчать, настолько он довольным выглядит, когда с ленцой отрезает мне путь к отступлению.

Нависает надо мной, так явно втягивает носом запах духов, склоняясь еще ниже. Я вся сжимаюсь, замираю, как зверек, боящийся лишний раз пошевелиться. Только в глаза смотрю беспомощно – они как затягивающие омуты, потемневшие, почти черные.

- Правда? – бархатистый рокочущий баритон на ухо ощущается как невесомое прикосновение к коже. От него мурашки расходятся по телу, - А так вспыхнула… Ну раз ты смелая, тогда просто отдай должок.

- Должок?! Я ничего еще не успела задолжать! – возмущаюсь я севшим голосом, уводя подбородок в сторону.

Зря. Ох зря… теперь горячее дыхание ощущается кожей шеи и это нервирует еще больше.

Упираюсь в плечи Мирона, пытаясь его так отстранить, но ему хоть бы что. Напирает, как танк, будто вообще не чувствует сопротивления.

- Поцелуй. Не делай вид, что забыла, - иронизирует Барский.

- Слушай, Мирон… давай не будем торопить события, - тараторю я, - давай я приеду из России и тогда…

Я осекаюсь, не зная, как лучше закончить фразу.

- И тогда поцелуешь? – подсказывает Мирон.

- Да! – выпаливаю я, хватаясь за спасительную соломинку, и лишь потом осознаю, на что соглашаюсь. – Точнее… я осмыслю все за прошедшее время и тогда… тогда мы решим, что делать.

- Ну-у, так дело не пойдет, - тянет Барский, но в голосе явно слышится улыбка. Он что, надо мной подтрунивает?! – То есть в Россию ты поедешь сейчас, а плата неизвестно будет или нет… И весь этот месяц я ни тебя толком видеть не буду, ни детей…

- Почему это? Я буду звонить по видеосвязи. И потом…

Договорить я не успеваю. Мирон вдруг вжимает меня в стену своим телом, стискивает руками талию и целует. От шока я цепенею и даже отреагировать не успеваю, а он уже сминает мои губы, скользит горячим языком в рот. От того, что он вытворяет, у меня колени от слабости подгибаются. Я уже и забыла о том, что кто-то может вот такую ласку дарить, а тут…

Из радионяни доносится истошный детский плач и я вздрагиваю всем телом. Отойдя от ступора, я все-таки выворачиваюсь из хватки Мирона и хрипло бормочу:

- Кто-то из детей проснулся… пойду укачаю…

И сбегаю позорно в спальню малышей.

Губы горят от поцелуя. Я даже сейчас ощущаю на них нежные и в то же время требовательные прикосновения. Руки дрожат, когда я поднимаю проснувшегося Ярослава, чтобы поскорее укачать до того, как следом проснется Арина.

- Тш-ш, маленький, все хорошо, мама рядом, - шепчу я и едва не роняю ребенка, когда за спиной вдруг раздается мягкий голос:

- Давай я успокою Яра, а ты пока чемодан соберешь. Ну или можешь просто отдохнуть. Кажется, тебя ноги плохо держали, - усмехается Мирон.

Я вспыхиваю. Вместо того, чтобы благородно сделать вид, что ничего не было, он наоборот припоминает!

- Хорошо. Успокой, - не возражаю я и вручаю Мирону плачущего сына.

Я не боюсь оставлять с ним детей, потому что Барский так ловко с ними управляется, будто всю жизнь только и делал, что за ними присматривал. Даже сейчас Ярослав быстрее успокаивается у него на руках.

Мирон переводит взгляд на меня и хитро усмехается:

- Иди, иди. Плата меня устроила. Так и быть, отпущу тебя повидать маму. Но, надеюсь, ты понимаешь, что с Игнатом тебе лучше встречи не искать.

При упоминании имени бывшего мужа меня будто током пробивает. До сих пор больно от его предательства, от того, что он даже не попытался выяснить правду, от него ли дети. Наверное поэтому мне так тяжело поверить Мирону как мужчине. Все время жду подвоха, удара в спину какого-то.

- Я не собиралась этого делать. Нам с ним обсуждать больше нечего, - твердо говорю я и, развернувшись, выхожу из детской.

Не хочу даже продолжать этот разговор. Игнат предал не только меня, но и детей – я это так расцениваю. Пусть будет счастлив с Альбиной, я не претендую. Главное, подальше от нас. Город большой, а общих знакомых у нас не так много. Район, где я присмотрела квартиру, самый обычный, делать там состоятельному человеку, привыкшему к элитному жилью, нечего. Уверена, что мы даже не пересечемся – я дальше местного парка гулять с близняшками не планирую.

Опускаюсь на кровать в своей комнате и шумно выдыхаю. Сгорбившись, закрываю лицо ладонями. Я окончательно запуталась. Сама себя не понимаю, не понимаю, что чувствую. И поцелуй с Мироном только все усугубил. Меня тянет к нему или это просто благодарность, обязанность? Надеюсь, что поездка домой все расставит по своим местам…

Если бы я только знала тогда, чем она обернется…

Глава 15

- Большое спасибо! – с улыбкой благодарю я таксиста.

Мужчина улыбается в ответ и ставит переноску с сопящими малышами на скамейку возле подъезда.

- Может вам наверх помочь поднять? Все-таки двое деток, еще и чемодан…