Беркут. Право любить

Беркут.

В черной футболке и камуфляжных брюках. Только лет на семь–восемь моложе, чем сейчас. Сколько ему на этом фото? Примерно, двадцать семь. Улыбается и чувствуется, что очень счастлив.

Рядом с ним девушка младше него. Я бы дала ей на вид года двадцать два. Безошибочно понимаю, что у нее – характерный взгляд. Влюбленной и абсолютно счастливой женщины.

Он обнимает девушку так, словно пытается закрыть собой от чего-то.

С интересом рассматриваю фото.

Взгляд падает на барную стойку и скользит по ременной петле, к которой крепился пистолет-пулемет «Uzi». Слишком странное, пугающее сочетание предметов.

Фотография и оружейный подвес для автомата лежат рядом.

– Ты не имеешь права, Майя, тебя это не должно касаться, – бурчу себе под нос и ненавижу себя за то, что делаю в следующий момент.

Захожу в ванную и … пытаюсь найти там что-нибудь женское.

Шампуни, гели, скрабы, щетки и резинки для волос – что угодно. Но сколько не пытаюсь, не нахожу никаких женских следов.

Понимаю, что это глупо. Если бы Беркут тут жил не один, вряд ли он бы привез меня сюда.

Мало ли, кто эта девушка на фото.

Вспоминаю тяжелый взгляд Беркута, когда я зашла на полутемную кухню и увидела его с фоторамкой в руках. С такой горечью вспоминают явно что-то очень нехорошее. И точно далекое от романтики.

Снова иду на кухню и кладу фотографию на барную стойку точно так же, как она лежала изначально.

Тяжелое чувство, как будто я не просто вторглась на запретную территорию.

Но словно соприкоснулась с чем-то темным, нехорошим. Несправедливым.

И опасным для меня.

Задумываюсь.

Сейчас для меня опасен Алик Барышев, невесть как оказавшийся в Сочи. Как раз там, где его точно не должно быть. Как узнал? Отследить ведь не мог. Я как могла заметала следы. И сейчас он должен искать меня в Москве, но никак не на юге.

Холодею, вспоминая записку, которую получила от него прямо на сцене.

«Сегодня ты станешь моей, Майя».

Сажусь на кровать и обхватываю себя руками. Боюсь шелохнуться. Вспоминаю, как пряталась тогда, за портьерами. И прямо ощущала на себе липкий, торжествующий взгляд Алика Барышева.

Он и его головорезы были так близко.

Если бы не Беркут, то сейчас я бы стала развлечением для холеного мажора.

Напряженно прислушиваюсь к оглушающей тишине.

Бросаю взгляд на стрелки настенных часов. Уже прошло вдвое больше времени, чем сказал Беркут. Пульс грохочет в висках, захлестывает паника. И в голове рождается ясная, отчетливая мысль.

Что-то случилось.

Вздрагиваю, как только в замочной скважине входной двери проворачивается ключ.

Подобрав полы шелкового платья, босиком мчусь в прихожую.

Дверь открывается и на пороге показывается Беркут.

– Макар! – радостно шепчу и тут же замираю.

Рубашка на нем – не та, в которой он уезжал. И справа на ней едва заметно проступают следы крови.

– Ты ранен?! Господи, что случилось… Надо срочно обработать рану.

Темные омуты вспыхивают шальными огоньками.

– Все нормально, царапина. Слегка задело. Ничего серьезного.

Притягивает меня к себе и секунду спустя я реву во весь голос, утыкаясь мокрым носом в его рубашку. Он что-то говорит, успокаивает и гладит меня по волосам, по плечам. Но я не могу успокоиться. Сердце особенно сладко щемит, когда он называет меня своей «маленькой»и «бельчонком».

Так ведь меня никто не называл.

Слезы обжигают глаза, катятся горючими потоками по щекам.

Злюсь на саму себя из-за истерики, но остановиться не получается.

Прижимаюсь к нему сильнее, но боюсь случайно зацепить место ранения. Мне откровенно страшно, ведь я никогда не видела кровь настолько близко.

– Майя, мне надо в душ. Я ненадолго.

Вдыхаю в себя его запах и теряю остатки самоконтроля. Не хочу отпускать в душ. Мне так пьяно и хорошо от его запаха сейчас.

– Поцелуй меня, ещё.

От волнения мой голос делается непослушно-хриплым.

Словно срываясь с цепи, Беркут накрывает жадным, одержимым поцелуем мои губы, мокрые от слез.

Сердце взрывается бешеным галопом. Пьянею от сильного и дурманящего запаха этого мужчины. По венам мчит адреналиновый вихрь. Вдыхаю глубже запах Беркута, меня штормит от переизбытка ощущений.

Мир останавливается.

– Майя, – хрипло шепчет Беркут и подхватывает меня на руки. Прижимает к стене и снова обрушивается на мои губы поцелуями.

Откровенно-влажными и жаркими.

Взрывом разлетающихся мурашек моя кожа остро реагирует на каждое прикосновение. Тело становится непривычно чувствительным и напряженным.

На миг мы разрываем поцелуи. Чувствую почти физического наслаждение от раздевающего взгляда и понимаю, что больше себя не контролирую.

Платье едва держится на плечах и я ловлю томительный кайф, позволяя Беркуту опустить бретельки.

Глаза в глаза.

– Что мы делаем? – едва слышно шевелю губами.

– То, о чем мы думаем, – хриплый шепот сейчас звучит особенно порочно.

Темнота в его глазах – поглощает. Подчиняет.

Наваждение, которому не могу сопротивляться.

Беркут подхватывает меня на руки и несет в спальню.

От адреналина бурлящего в крови, слегка подкруживается голова. Оказываюсь на постели и инстинктивно пытаюсь подтянуть вверх платье. Закрыться.

Но Беркут перехватывает мою руку.

– Нет. Я хочу видеть тебя. Всю.

Бархатистая хрипотца в голосе лишает контроля. Я хочу принадлежать этому мужчине.

Хочу, чтоб Беркут стал моим первым.

Сейчас.

Всё должно случиться только с ним.

Тело прошивает от этой сладкой мысли.

Разгоряченно-бесстыдный взгляд скользит по моей груди. Беркут обезоруживает меня одним только взглядом. Внизу живота все полыхает томительным огнем. Всё во мне мучительно требует разрядки и сходит с ума от лавины непривычных ощущений.

Тело, словно радар, настроено на получение наслаждений.

Беркут кружит языком по моим губам и вталкивается в рот.

Влажно присваивает меня с каждым новым поцелуем.

– Макар… – выстанываю ему в губы и замираю, пытаясь подобрать слова.

– Да, маленькая…

– Мне страшно, – растерянно признаюсь ему и с перепугу зажмуриваю глаза, ожидая его реакции.

Боюсь, что наваждение закончится и тогда я точно сойду с ума. Тело инстинктивно предвкушает срыв всех запретов и больше не принадлежит мне.

Вздрагиваю, когда его ладонь ложится на мои трусики. Совершенно мокрые. От этой мысли мне очень стыдно. И так порочно-приятно.

– Если ты скажешь, я смогу остановиться.

В голове полный хаос. Меня сжигает пламя непривычно сладких ощущений.

Позволяю Беркуту бесстыдно рассматривать меня, целовать, ласкать, трогать.

Сгораю в его взгляде.

Возбужденном. Мужском.

Глава