Беркут. Право любить

– Нужна, – коротко бросаю я.

Без комментариев.

– Понял, – кивает друг и поднимается, – тогда мы с Захаром и Шаманом едем к бизнес–центру. Будем курировать ситуацию. А ты – подтягиваешься позже.

– Нет, по ходу катнуться и вернуться вовремя не успеваю. Ладно, обойдемся тем, что имеется.

Хочу верить, сегодня мне не понадобится ни «Глок», ни автомат «Uzi».

Город, всё-таки.

Лучше б обойтись без лишнего шума.

Но если ситуация выйдет из-под контроля, этого вполне должно хватить. Перепроверяю «Глок» и отправляю в кобуру. Запасной магазин уходит в оружейный подсумок. Плюс шестнадцать патронов.

Захожу в спальню. Из выдвижного ящика дивана достаю «Uzi» и к нему – магазин на три десятка патронов.

Оба ствола с надежно скроет кожанка.

Еще б в камеры не попасть.

Уже на пороге кухни закрепляю автомат на ременной петле и сталкиваюсь с задумчивым взглядом Захара.

– Там как раз все камерами нашпиговано, – напряженно выдает Захар и масштабирует на телефоне карту нужного нам квартала.

– Значит, не светим номерами. Оставляем машины за несколько кварталов. Кстати, по любому, Хан это тоже учтет. При всей борзоте Барышева, за безопасность там отвечает Хан. А он точно предпочтет действовать привычными методами.

Уточнение Сармата логично.

– Взять бы технические выходы под наблюдение. Именно на такой случай. Там точно никакой видеофиксации. Хан – не идиот и подставляться под камеры без крайней необходимости не станет.

Коротким зумом вздрагивает телефон.

Генерал Белов пытается дозвониться и зная его, понимаю что он достанет меня из-под земли.

– Виноват, товарищ генерал, – чеканю под нос и выключаю телефон.

На ближайшие несколько часов любые мои перемещения – вне досягаемости возможностей Белова.

Захар молча наблюдает за моими действиями и тоже жмет на кнопку выключения. Как раз в тот момент, когда его телефон взрывается вибровызовом.

– Белов будет в ярости, – саркастично произносит Шаман.

– Однозначно, – давится со смеху Сармат, – но потом.

На стоянке быстро расходимся по машинам и я задерживаюсь у своей, меняя номера. Выезжаю последним, моментально вливаясь в плотный городской трафик.

До нужного места мы должны добраться разными путями. На тот случай, если кому-то вздумается поднять записи с уличных камер.

Паркуюсь в десятке метров от входа в бизнес-центр, так чтоб не попасть в камеры. Пешком отправляюсь на поиски подходящей точки. Не нравится то, что времени в обрез.

Будем импровизировать.

Узкий, сквозной проезд позади бизнес–центра сразу наводит на мысль о том, что камер здесь нет и быть не может. Ширины улочки вполне достаточно для проезда небольшого грузового автомобиля.

По обе стороны – глухие кирпичные стены, островки мусорных жбанов. Практически пустых. Значит, вывозили недавно и теоретически мусоровоз не заблокирует проезд. Но остаются автомобили доставщиков и технических служб.

Нахожу небольшую, затемненную нишу в кирпичной кладке на стороне бизнес-центра. Возле нее свалены мешки с цементом. Идеально для наблюдения. И для ведения огня, при необходимости. Уходить тоже удобно – как раз можно незаметно вывернуть на другую улицу.

Укладываюсь за мешками и жду.

Тело привычно обездвиживается.

Слух полностью сливается с окружающими звуками.

Бархатистый, характерный звук тормозящего движка и щелчки автомобильных дверей мгновенно выбивают из состояния ожидания. Осторожно смотрю в просвет между мешками.

На переднем сиденье белого «BMW» замечаю Хана.

Ублюдок за эти годы слегка раздался вширь, чуть оплыл и приобрел холеность. Но взгляд такой же цепкий и настороженный.

За бэхой оттормаживается еще одна машина.

По дурной лихости тормозного маневра понимаю, что там скорее всего – шестерки, которых Хан без сожаления пустит в расход.

В обеих машинах восемь человек. Не стоит исключать, что у главного входа – еще люди.

Без труда узнаю Алика Барышева, грузно вываливающегося из белой бэхи. Заходит через технический вход, а следом за ним – еще двое.

Понимаю, что они идут за Майей.

Значит, будем действовать по аварийному сценарию.

И с поправкой на Хана. Его методы мне известны. Вряд ли, он изменил почерк.

Быстро прикидываю. В случае стрельбы, люди Хана могут прикрываться Майей. Неизвестно, как она себя поведет. Возможна паника.

Рука машинально тянется к ременной петле, на которой закреплен «Uzi». Секунды кажутся вечностью.

Быстро сгущаются сумерки.

Из дверей выталкивают Майю.

Вижу, как девочка неумело сопротивляется, Алик ей что-то говорит и возвращается в машину.

Даю короткие очереди по передним колесам бэхи. Открываю огонь на подавление.

Хан замирает на переднем сиденье, пока его люди отстреливаются, но главное – они выпускают Майю.

– Беги в здание, – беззвучно шиплю и прикрываю ее огнем из «Uzi».

Майя исчезает, но не обратно в здании, а в боковом проулке, ведущем на проспект – прямо к главному входу.

Под камеры.

Не по плану.

Быстро отступаю, не прекращая огонь. Заворачиваю за угол и бегу к машине. Резко стартую и сдаю назад, ровно к проулку из которого в этот момент выскакивает перепуганная Майя.

Замечаю двух ублюдком, бегущих за ней.

Девочка застывает, как вкопанная перед моей машиной.

– Майя, быстро в машину.

Заскакивает, как перепуганный зверек и торопливо пытается пристегнуться. Педаль газа уходит в пол. Рявкаю спецсигналом на автомобили, преграждающие проезд. Надо вырваться из города.

Мельком бросаю взгляд на Майю.

Испугана. Дрожащими пальцами пытается защелкнуть ремень безопасности. Помогаю ей. От страха девочка дышит часто-часто, как загнанная птичка.

В васильковых омутах читается лишь одно – страх.

Майя в панике. Затравленно глядит на меня и проводит кончиком языка по пересохшим губам.

Не сбавляю скорость.

– Майя, ты в безопасности. Но на мои вопросы ответить придется.

Не жду ответов. Знаю, что получу их позже.

А пока – скорее увезти Майю в безопасное место. Бросаю взгляд в зеркало заднего вида. Прямо за нами пристраивается неприметный, графитовый седан. Уходить от погони в плотном городском трафике – не самая приятная задачка.

Боковым зрением вижу, как мгновенно напрягается Майя.

– Или позже.

Рывком выбиваюсь на свободную полосу и замечаю, как графитовый седан берут в кольцо машины Захара и Сармата. Достаточно, чтоб тормознуть оборзевших людей Хана. Которого, конечно же не обнаружится в той машине.

Залег, сука, на дно.

Сворачиваем вправо и отрываемся от "хвоста".

Не сбавляя скорости, еду в направлении выезда из города.

Спецсигнал рычит не столько для разгона машин, сколько для того, чтоб Майя почувствовала себя в безопасности.

Мельком поглядываю на свою перепуганную девочку.

Майя дрожит, как осиновый лист.

Значит, перед тем, как получить ответы на вопросы, мы кое-куда заедем.

Глава 5. Безопасно и сладко

МАЙЯ

Перед глазами мелькают машины, дорожные знаки и рекламные щиты. Мы вырываемся из города, но не сбавляем скорости. Спецсигнал джипа то и дело рявкает на автомобили перед нами, мгновенно расчищая полосу.

Странным образом, меня успокаивают эти звуки.

Как будто, в этот момент – я в абсолютной недосягаемости для моих врагов. Непривычный коктейль из чувства опустошенности и неуязвимости обволакивает мое уставшее тело. Очень похоже на те ощущения, когда я в первый раз выпила шампанского.

Немножко пьяно и … растерянно.

Справа, на двери плавно опускается стекло.

– Дыши, Майя, – доносится хриплая усмешка Беркута.

Нервно и жадно вдыхаю прохладный, вечерний воздух. Как будто, все это время мне не давали продохнуть полной грудью.

Инстинктивно высовываюсь в просвет между кресел и пытаюсь что-то разглядеть в заднем стекле. Но ничего подозрительного не замечаю. За нами просто едут машины.

– Так лучше не делать, – усмехается Беркут.

Мягко разворачивает обратно, лицом к лобовому стеклу.

Вздрагиваю.

Мне нравится горячее, запретное ощущение от его прикосновения к моему плечу.

– Почему?

От смущения кровь горячей волной приливает к щекам.

– Кресла защищены дополнительными, встроенными пластинами. А высунув голову в просвет, ты становишься удобной мишенью для стрелка.

Говорит так спокойно, словно речь идет о том, что выбрать в кафе – бургер или картошку.

Мне бы испугаться того, что он озвучивает, но я завороженно кайфую от бархатистой, сексуальной хрипотцы в его голосе.

Точно, это всё стресс и его последствия. Вернее, психологический шок. Состояние беспричинной эйфории на фоне сильного потрясения.

Нервно хмыкаю.

Надо же, нашла самый подходящий момент припоминать лекции по психологии высшей нервной деятельности.

Молодец, Солнцева! Садись, твердая пятерка. Вот только ты сейчас не на лекции и тебя только что пытались похитить прямо с конференции.

Устраиваюсь поудобней в мягком пассажирском кресле. И пытаюсь сложить воедино все, что пережила за последние сорок минут. Боковым зрением ловлю на себе взгляд Беркута. Напряженный, изучающий.

Мы по-прежнему мчимся, но уже без рычащего спецсигнала.

Сжимаю обеими руками сумочку с телефоном.

Надо позвонить Лере и предупредить, что со мной все в порядке.

Вытаскиваю телефон, но Беркут моментально перехватывает мое запястье.

– Не звони. Лучше выключи.

– Но мне надо, – возражаю и напряженно подбираю слова, – это близкая подруга. Она в курсе ситуации и ждет меня к себе. Я ведь не могу вернуться в номер?

– Не можешь, – соглашается Беркут, – но твои вещи оттуда мы заберем.

Обдумываю услышанное.

Остро и тяжело наваливается чувство потерянности.

Как будто я – щенок, заблудившийся в огромном мегаполисе. И где-то далеко остался мой дом, дорога к которому потеряна навсегда.

– Майя, не бойся. Всё решим. Но ты должна мне все рассказать.

Самое неловкое и постыдное – признаться в собственной беспомощности.

– Мне некуда ехать. Пожалуйста … отвези меня к моей подруге. Я хотя бы переночую у нее и решу, как быть дальше.

– К Лере? – усмехается Беркут и сбавляет скорость.

– Да, к ней. Я не могу вернуться в гостиницу. Да и домой к родителям прямо сейчас я тоже не могу уехать.

– Майя, ты едешь ко мне, – жестко чеканит Беркут.

Ошалело гляжу на него и отстегиваю ремень безопасности.

Беркут усмехается, но никак не комментирует мои действия. Продолжая рулить, одной рукой забирает пачку с сигаретами с приборной панели.

Вытаскивает сигарету из пачки.

Щелкает зажигалкой и делает глубокую затяжку. Неторопливо выпускает тонкую струйку дыма, не прекращая следить за дорогой.

Стараюсь не слишком откровенно пялиться на него, но очень надеюсь, что он не замечает моего взгляда. Хорошие девочки ведь не глазеют так откровенно на взрослых мужчин, но я ничего не могу с собой поделать.

Рукава его рубашки чуть закатаны и обнажают мускулистые руки с четкими венами.

Взглядом скольжу вниз, по ременной петле на которой надежно крепится автомат. Впервые вижу оружие настолько близко. И не понимаю собственных реакций.

Надо бояться, но я завороженно разглядываю оружие Беркута. Тускло поблескивая вороненой сталью, ствол автомата лежит на бедре.

Беркут перехватывает мой взгляд. Джип резко сбрасывает скорость и берет вправо. Оттормаживаемся у края обочины.

Движок заглушен и Беркут делает глубокую затяжку, перед тем как загасить сигарету. С шумом выдыхает и выходит из машины.

Открывает дверь с моей стороны.

– Майя, надо поговорить.

Послушно выбираюсь из машины. От напряжения ноги не слушаются. Спотыкаюсь об камешек и неловко плюхаюсь прямо в руки Беркута. Он удерживает меня мягким захватом, из которого я не могу и не хочу выбираться.

Наши взгляды бьются друг о друга, как обезумевшие кометы.

Глаза в глаза.

И тут меня перекрывает. Слишком долго я держалась и пыталась быть сильной, слишком много дичи со мной случилось за короткий промежуток времени.

Утыкаюсь носом в его грудь и больше не могу сдерживать рыданий. Сознание заливает потоком слез, напрочь вымывающих боль и панику.

Боюсь, что Беркут оттолкнет меня.

Или отстранится, вынужденно пережидая истерику. Но он крепко прижимает меня к себе, гладит по плечам, скользит ладонями по спине.

На секунду отрывает от себя и заставляет взглянуть прямо в глаза.

– Майя, я рядом. Сейчас ты расскажешь мне всё. И я пойму.

Успокаиваюсь на короткий миг, жадно всхлипываю и снова закатываюсь слезами. Как объяснить, что меня преследует сумасшедший, которому все сойдет с рук?

Беркут вытаскивает из машины бутылку с минералкой и отвинчивает крышку. Делаю несколько глотков и успокаиваюсь.

Но растерянность не покидает.

Что сказать? Слишком много раз я пыталась объяснить другим, что меня преследуют. И вместо сочувствия и помощи, в ответ получала только обвинения. Даже от близких.

Значит, сама виновата. Наверняка спровоцировала.

Еще один глоток.

Влага успокаивает. Становится чуточку легче.

– И долго ты собиралась убегать? Когда ты планировала мне рассказать, что тебя преследуют?

Молчу. Опускаю глаза.

– Майя, почему ты мне не сказала сразу?

– Боялась, что ты не поймешь.

– Боялась? – хрипло повторяет Беркут и еще сильнее притягивает меня к себе.

Инстинктивно кладу руки ему на плечи и послушно тону в его горячем, раздевающем взгляде.

Мысли всё ещё путаются. Но плакать больше не хочется.

Сознание обволакивает странное ощущение, как будто анестетик вкололи прямо в мой утомленный мозг.

– Боялась. Мы ведь были едва знакомы. И как ты должен был отреагировать, если бы я призналась тебе в том, что меня преследует не просто сумасшедший, а с огромными возможностями.

Беркут мажет по мне тяжелым взглядом.

Медленно стягивает с моей шеи тонкий шелковый платок. От стыда готова провалиться сквозь землю. Инстинктивно пытаюсь закрыться ладонью, но он перехватывает мою руку.

– Думаешь, я бы не выяснил, кто это сделал?

Чувствую себя полностью обнаженной. Слишком уязвимой. И грязной.

Беркут сейчас видит то, что не должен. Делаю безуспешную попытку вырваться из его захвата. Но он не отпускает.

Одной рукой удерживает меня, прижимая корпусом к автомобильной двери. Подушечками пальцев осторожно касается моей шеи.

– Как ты узнал?

– Тебе разложить пошагово?

Штормовой взгляд поглощает, но в бархатистой хрипотце голоса звучат насмешливые нотки. На душе мгновенно теплеет.

Беркут выпускает меня из своих объятий и дотягивается до автомобильного бардачка. Вытаскивает небольшую, плоскую флягу и протягивает мне.

– Думаю, тебе не помешает.

Догадываюсь, что там крепкий алкоголь и послушно делаю пару глотков. Рефлекторно закашливаюсь и смущенно пытаюсь скрыть мгновенно проступившие слезы.

– Ой… крепко.

– В первый раз? – догадывается Беркут и мажет по мне нечитаемым взглядом.

– Это коньяк? Да. Я раньше не пробовала.

– Прости, не знал.

Еще пара глотков. Уже легче. По телу разливается приятное тепло и расслабленность. И до надрыва хочется ощутить, как обо мне заботятся.

Побыть слабой и недумать ни о чем.

Чуть пошатываюсь и пытаюсь сообразить, это на меня так алкоголь действует или стресс? Завороженно скольжу взглядом по губам Беркута и слишком поспешно опускаю глаза, боясь выдать свои желания.

Возвращаю фляжку Беркуту.

– Кажется, мне достаточно. Не хочу перебрать…

Запинаюсь.

Понимаю, что все эти слова – совершенно не то, что я должна сейчас сказать. Но как себя вести – я просто не знаю. Меня никто и никогда не защищал, не заступался. Опыта просто нет.

– Можно мне еще коньяк?

– Нет, – хрипло шепчет Беркут и накрывает мои губы поцелуем.

Вталкивается в меня языком и я выстанываю от непривычного удовольствия. Чуть покусывает мои губы и тут же зализывает их влажными, развязно-горячими поцелуями.

Мне так сладко и немножко пьяно.

Подхватывает меня ладонями под попу и притягивает к себе. Тело охватывает странное, неизвестное мне чувство легкости и томления.

И ещё это платье дурацкое. Мешает.

Внизу живота горячо нарастает напряжение и я инстинктивно прижимаюсь сильнее к тому, кто сейчас является источником моего смятения.

– Вкусная девочка, – выдыхает он и снова накрывает мои губы поцелуями.

На миг отстраняюсь от него. Губы горят от поцелуев. Безудержное желание целоваться сводит с ума. И сейчас я ничего не хочу решать. Даже если завтра окажется, что наши поцелуи – лишь морок моего утомленного воображения.

– Помоги мне, – шепчу ему в губы и осекаюсь.

Слишком двусмысленно.

Беркут улыбается лишь краешком губ, но взгляд остается серьезным. Штормовые омуты откровенно поглощают меня.

– Помогу, если доверишься. Почему ты не сказала мне с самого начала?

– Боялась подставить тебя. Я испугалась. За тебя.

Снова усмешка. От которой мне сразу становится расслабленно и сладко.

– Испугалась за меня?

Чувствую себя глупо.

Киваю и хочу отвести взгляд, но Беркут не дает мне этого сделать.

– Черт… так даже приятно.

Он снова целует меня, но теперь уже не сдерживается. Выстанываю ему в губы, сходя с ума от непонятного желания, разрывающего изнутри. Мне откровенно стыдно от тех ощущений, которые сейчас охватывают мое тело.

Во мне все отзывается дрожью на каждое прикосновение его горячих ладоней.

Сжимаю бедра в сладкой неге и чувствую, как трусики предательски заливает, отчаянно выдавая все мои желания.

Вздрагиваю, когда мне в низ живота упирается стояк. Растерянно сжимаюсь, не понимая, как правильно реагировать.

Беркут разрывает поцелуй.

– Поехали, Майя. Тебе надо немного отдохнуть. Утром подумаем, как тебе помочь. Сейчас тебе нечего бояться.

Послушно киваю и сажусь в машину.

Ловлю томительный кайф от его прикосновений, когда он пристегивает меня ремнем безопасности.

Беркут скользит по моему телу возбужденным взглядом, словно и нет на мне никакой одежды. Даже сквозь платье чувствую себя полностью обнаженной.

Садится в машину и заводит двигатель.

– Может, я все-таки поеду ночевать к Лере? Она сама предлагала.

– Нет. Ты едешь ко мне. Так безопасно.

Привычка самой отбиваться от проблем устало сопротивляется любым попыткам помочь.

Может быть, то что я сейчас чувствую – совершенно неправильно. И я должна привычно бояться, искать подвох или ждать беды.

Но я завороженно наблюдаю за тем, как Беркут сжимает ладонями руль. Краснея от смущения, вспоминаю как он сжимал меня в своих объятьях.

И ведь, действительно только он заподозрил неладное, рванул за мной в другой город. По дороге, на которой нет следа...

Безо всяких громких слов и обещаний, просто защитил меня.

Это ведь должно что-то значить, да?

Уже на въезде в город на меня накатывает сонное наваждение. Пытаюсь сопротивляться желанию закрыть глаза, но оно оказывается сильнее. Перед тем, как окончательно провалиться в сонный морок, я вспоминаю такие непривычно-сладостные ощущения в теле.

И то, что я сейчас чувствую, можно описать двумя словами.

Безопасно и сладко.

Глава 6. Признание

БЕРКУТ

Свернувшись клубочком, Майя спит на пассажирском кресле.

Включаю негромкую музыку, чтоб бухтела фоном. Лайтовая инструменталка отлично помогает привести уставшие мозги в форму.

Все задачи на сегодня выполнены.

Без потерь с нашей стороны.

Адски хочется спать. По привычке смотрю по зеркалам. Пока всё чисто, но эта тишина напрягает. Хан не так скоро доберется до камер наблюдения. При всех возможностях его нового хозяина, Барышев в Сочи – чужак.

Здесь есть свои стервятники.

Но зато Хан здесь – на своей вотчине. И тряхнуть старыми связами при необходимости сможет. Значит, немного времени у нас есть.

Как раз, чтоб перевести дух и продумать, как упрятать Майю понадежней.

Понимаю, что затишье недолгое. Хан постарается нанести ответный удар. Ждать недолго, так что времени на подготовку почти нет. Сейчас он землю роет, чтоб выяснить хоть какую-нибудь информацию.

Дурное ощущение дежавю восьмилетней давности.

Бросаю взгляд на спящую Майю.

Нельзя допустить повторения событий из прошлого. Значит, придется действовать на опережение. Но это все потом. Сначала – нормально выспаться.

Шаман отписывается о выполненной задаче.

Вещи Майи из ее гостиничного номера уже забрал и ждет меня на подземной парковке.

Как и предполагал, Хана в задержанной машине не оказалось. Никто и не сомневался, что Хан снова исчезнет.

Тачка была забита борзыми шестерками, которым Сармат с Захаром аккуратно подкрутили дурную спесь.

Минуя пробки на подъезде в центр города, сворачиваю в сторону своего дома. Сегодня переночуем здесь, а там видно будет. Квартиру со мной так просто не связать, так что на какое-то время Майю можно подержать и здесь.

На подземной парковке – тишина. Паркуюсь и вижу, как с гостевого места медленно подкатывает новенький внедорожник Шамана.

Стараясь не разбудить Майю, тихо выхожу из машины.

– Из вещей была только сумка. Все по номеру собрал. Заодно глянул на камеры – Барышев крутился возле ее дверей, когда Майя выступала на конференции. В сам номер не входил. Вещи на предмет маячков проверил, все чисто.

Шаман рапортует четко и по делу. Мельком бросает взгляд на спящую Майю.

– Как она?

– Устала, переволновалась.

– Ладно. Если что – на связи. Белов, кстати, лютует. Жаждет твоей крови. Сам знаешь, что его может утихомирить.

Хмыкаю.

– Информация по Хану. И как раз ее нет. Зато есть он сам. С этим и будем работать, но уже завтра. Сейчас – спать.

– На связи, – ухмыляется Шаман и садится в свою машину.

Аккуратно забираю Майю с переднего сиденья и на руках несу в сторону лифта. Легкая, почти невесомая девочка просыпается и удивленно распахивает сонные глаза.

– Я сама могу, – бормочет Майя.

– Можешь, – соглашаюсь с ней, – а пока спи.

Майя послушно проваливается в сон, обвивая руками мою шею. Лифт быстро мчит нас на последний этаж. Волосы девочки пахнут каким-то сладковато-цветочным парфюмом. Легким и нежным.

Не зажигая свет в квартире, уношу Майю в спальню и укладываю на кровать. Включаю приглушенный ночник и на пару секунд зависаю в мыслях.

Снимать с Майи платье – точно не вариант.

Покопавшись в шкафу, нахожу одну из своих футболок и оставляю на прикроватной тумбе. Как Майя проснется, вполне сможет использовать ее для того, чтоб ходить дома. Решаю спальню оставить ей, а сам обустроюсь на диване в гостиной.

Пользуясь возможностью, рассматриваю спящую Майю. Залипаю на ее пухлых губках, соблазнительных и таких неопытных.

В голове моментально проносятся развратные картинки с участием этих губок.

С трудом торможу себя.

Горячая, темпераментная девочка.

Настоящая. И такая хрупкая.

Провожу ладонью по светлой, взмокшей прядке волос и осторожно заправляю ей за ухо. Майя во сне всхлипывает и хмурится.

Не нахожу лучше способа ее успокоить, чем поцеловать мягкие и заманчивые губы. Не вдыхать запах этой девочки, чтоб не сорваться.

Укрываю ее легким, летним одеялом и выхожу из комнаты.

Совершенно трезв, но в голове шумит так, будто только что с перепоя. Адреналин срочно требует выплеска, но на сегодня точно лимит приключений истрачен.

Захожу на кухню и включаю только подсветку вытяжки. Достаю из холодильника бутылку коньяка и прислоняю голову к прохладной двери.

Надо остыть. Срочно переключиться.

Понимаю, что рядом с Майей теряю голову.

Скручиваю крышку с горлышка бутылки и чуть выплескиваю коньяк на донышко низкого стакана. Бросаю пару кубиков льда и делаю глоток. Должно отпустить.

Еще глоток.

На барной стойке – дежурная пачка «Мальборо» и в ней должна еще оставаться пара сигарет. Вытаскиваю одну и закуриваю. Дымок остро и приятно царапает легкие, туманя уставший разум.

Включаю телефон, убирая звук до минимума. Расстегиваю рубашку на пару пуговиц и снимаю с себя подвес. Коротким круговым движением разминаю затекшие плечи.

Кобура с «Глоком» и ременная петля с «Uzi» лежат на барной стойке, напоминая о событиях двухчасовой давности.

Перед глазами неожиданно встает цепкий взгляд Хана.

Узнал меня, понятное дело.

Даже не шевельнулся, когда я прикрывал Майю в проулке. Железная выдержка. Точно рассчитал, что сейчас я не стал бы его убивать. Значит, понимает и причину моего решения – добраться до Алика Барышева, а если понадобится – и до его отца.