Возрождённая Пеплом

— Маркус хочет поговорить с тобой. — Лиам встал. — Когда будешь готова. В библиотеке. Он нашёл кое-что о пророчестве.

— Хорошее или плохое?

— Не знаю. Маркус умеет быть загадочным.

Он вышел. Я осталась одна.

Кое-что о пророчестве.

«Восемнадцатая не умрёт, как прежние. Она разорвёт цепи или сгорит окончательно».

Два варианта. Свобода или смерть. Третьего не дано.

Какой я выберу?

Не знаю. Но надо узнать больше.

Я встала, осмотрела комнату. В шкафу висела одежда — джинсы, футболки, толстовка. Мой размер. Они действительно думали обо всём.

Или подготовились заранее. Потому что следили.

Мысль всё ещё задевала, но гнев угас. Они защищали. Даже если методы сомнительны.

Переоделась. Посмотрела на себя в зеркало. Обычная девушка в обычной одежде. Если не считать рыжие корни и золотой отблеск в зелёных глазах.

Аделина. Аврелия. Кто я?

Кем хочу быть?

Вопросы без ответов.

Вышла из комнаты. Коридор был пуст. Я пошла по памяти — вниз, направо, ещё раз направо. Дверь в библиотеку была приоткрыта.

Внутри Маркус сидел за массивным столом, окружённый книгами и свитками. Очки сползли на кончик носа. Он что-то яростно записывал в блокнот.

— Аделина. — Он поднял голову, кивнул на стул напротив. — Садись. Мне нужно тебе кое-что показать.

Я села. Стол был завален древними текстами. Некоторые выглядели так, словно рассыпятся от прикосновения.

— Всю ночь изучал источники, — начал Маркус. — Пророчество о Восемнадцатой упоминается в семи независимых текстах. Но есть один фрагмент, который мы раньше не могли расшифровать. Написан на мёртвом языке, диалект которого был утерян.

Он развернул ко мне пожелтевший пергамент. Странные символы покрывали его — похожие на руны, но более сложные.

— Я нашёл ключ к переводу вчера ночью. В византийском кодексе, который Стражи хранили веками. — Маркус снял очки, протёр их. — Перевод... тревожный.

— Насколько тревожный?

— «Восемнадцатая придёт в ночь двойного лунного затмения. Печать падёт. Память вернётся. Сила пробудится. Но выбор её будет отравлен ложью. Тот, кого она любит, не тот, кем кажется. Тот, кого она боится, не тот, кем был. И тот, кто умрёт, выберет это сам».

Мурашки пробежали по спине.

— Что это значит?

— Не уверен полностью. Но... — Маркус посмотрел на меня серьёзно. — Двойное лунное затмение происходит раз в пятьсот лет. Следующее — через две недели.

— Две недели? — Я вцепилась в край стола. — У меня есть только две недели?

— До пика событий. До момента, когда ты должна будешь сделать окончательный выбор.

— Какой выбор?!

— Разорвать проклятие или принять его. Освободиться или сгореть окончательно. — Его голос был мягким, но слова — беспощадными. — И судя по пророчеству, кто-то тебя обманывает.

— Кто?

— Не знаю. «Тот, кого она любит, не тот, кем кажется». Это может означать...

— Дэймона. — Моё сердце сжалось. — Ты думаешь, Дэймон лжёт мне.

— Я думаю, что пророчество предупреждает о предательстве. Кто это будет — Дэймон, Азраэль или кто-то ещё — неясно. Но ты должна быть осторожна. Не доверять слепо.

— Даже тебе?

Маркус замер, потом медленно улыбнулся — без юмора, печально.

— Особенно мне. Я изучаю пророчества тысячу лет, Аделина. Знаю больше, чем говорю. И то, что я знаю... — Он замолчал, посмотрел на пергамент. — Иногда знание — проклятие похуже твоего.

— Что ты скрываешь?

— То, что не должен говорить. Пока. — Он встретил мой взгляд, и в его глазах было что-то странное. Жалость? Вина? — Когда придёт время, ты поймёшь. Но если скажу сейчас, могу изменить события так, что всё станет только хуже.

— Это бредовая логика.

— Добро пожаловать в мир пророчеств. Здесь причина и следствие танцуют вальс, и один неверный шаг разрушает будущее.

Дверь распахнулась. Кира ворвалась, лицо напряжено.

— У нас проблема.

Маркус мгновенно был на ногах.

— Какая?

— Демоническая активность взлетела до небес. Двадцать три новых прорыва за последние два часа. Все в радиусе пятнадцати километров отсюда. — Она посмотрела на меня. — Они ищут её.

— Как близко? — Голос Маркуса был спокоен, но пальцы сжались на краю стола.

— Ближайший — три квартала. Дэймон и Лиам уже там. Но их слишком много. Нам нужно подкрепление.

— Вызывай всех. Активируй протокол Красный-Семь.

Кира кивнула, уже набирая что-то на телефоне, выходя.

Маркус обернулся ко мне.

— Оставайся здесь. Не выходи из здания ни при каких обстоятельствах. Защитные руны должны удерживать их, но...

— Но ты не уверен, — закончила я.

— Мы никогда не видели такой концентрации демонов. Если они объединят силы... — Он не договорил. — Просто оставайся внутри. Пожалуйста.

Он ушёл почти бегом.

Я осталась одна в библиотеке, окружённая древними книгами и тяжёлым молчанием.

Они охотятся. На меня.

Двадцать три прорыва. За два часа.

Сколько демонов?

Страх пополз по спине, холодный, липкий. Я встала, подошла к окну. Через толстое стекло видела часть города — обычный серый Сиэтл, дождь, люди, спешащие по своим делам.

Они не знали. Не видели. Под поверхностью их мирного мира разворачивалась война.

Из-за меня.

Вина сжала горло. Дэймон там. Лиам. Кира. Все они рискуют жизнями, потому что я существую.

Может, было бы проще...

«Не смей. Если сдашься, тьма выиграет».

Слова Лиама отозвались эхом.

Нет. Я не сдамся. Не знаю, кто я — Аделина или Аврелия — но я не позволю им умереть за меня, не сопротивляясь.

Я вернулась к столу, стала просматривать книги. Большинство на языках, которых я не знала. Латынь, древнегреческий, что-то похожее на арабский.

Но одна книга — тонкая, в потёртом кожаном переплёте — была на английском. Заголовок: «Основы контроля пламени для начинающих пиромантов».

Я открыла её. Первая страница:

«Огонь — не враг. Огонь — продолжение души. Он слушает того, кто понимает его природу. Урок первый: пламя рождается не из гнева. Гнев — лишь спичка. Истинный источник — воля».

Я прочитала дальше. Упражнения, техники, предупреждения. Всё написано простым языком, почти как учебник.

Может, я смогу научиться? Хотя бы немного?

Закрыла глаза, как советовала книга. Глубокий вдох. Представила огонь внутри — не бушующий костёр, а свечу. Маленькую, контролируемую.

«Воля. Не гнев. Воля».

Я протянула руку, ладонью вверх. Представила, что хочу — крошечное пламя, размером с монетку.

Тепло разлилось по венам. Не резкое, как вчера. Медленное, текучее. Я открыла глаза.

На ладони танцевало пламя. Маленькое, золотое, идеальное. Оно не жгло. Просто было. Часть меня.

Получилось.

Удивление. Восторг. Страх.

Я сосредоточилась, попыталась увеличить пламя. Оно выросло — до размера яблока. Потом ещё. Жар усилился, но не обжигал. Контролируемо.

Я делаю это. Я контролирую огонь.

Внезапно — звук. Громкий, резкий. Взрыв?

Здание содрогнулось. Книги посыпались с полок. Пламя в моей руке вспыхнуло неконтролируемо, стало размером с баскетбольный мяч.

— Нет, нет, нет! — Я попыталась его погасить, но паника только усиливала огонь.

Дверь распахнулась. Маркус, лицо бледное.

— Они прорвались. Защитные руны пали. — Он увидел пламя, выругался. — Туши! Сейчас!

— Не могу!

Он схватил мою руку, прижал к своей груди. Я почувствовала что-то — холодную волну магии, — и пламя погасло.

— Слушай внимательно. — Маркус говорил быстро, жёстко. — В здании минимум пять демонов. Может, больше. Дэймон и остальные возвращаются, но не успеют. Я задержу их, сколько смогу. Ты должна бежать.

— Куда?!

— Подвал. Третий уровень. Там старая система туннелей, ведёт к метро. Выйдешь в центре города, растворишься в толпе. — Он засунул мне в руку ключ-карту и телефон. — В телефоне один номер. Позвонишь, когда будешь в безопасности. Дэймон найдёт тебя.

— А ты?

— Я останусь. Кто-то должен дать тебе фору. — Он толкнул меня к двери. — Беги. Не останавливайся. Не оборачивайся.

— Маркус...

— БЕГИ!

Я побежала.

Коридор был погружён в хаос. Сигнализация выла. Красные огни вспыхивали. Где-то внизу слышались звуки боя — лязг металла, нечеловеческие вопли.

Я неслась по коридору, ноги несли сами. Лестница вниз. Один пролёт. Второй.

Третий уровень. Туннели.

Запах гари. Серы. Чего-то гниющего.

Я остановилась на площадке, тяжело дыша. Дверь с надписью «Подвал-3» была впереди. Десять метров. Пять.

Тень метнулась справа.

Я не успела среагировать.

Удар сбил с ног. Я покатилась, ударилась спиной о стену. Воздух вылетел из лёгких.

Демон стоял надо мной. Не такой огромный, как вчера. Меньше, но быстрее. Гуманоидная фигура, обтянутая чёрной кожей. Длинные когти. Светящиеся красные глаза без зрачков.

Пасть раскрылась — слишком широко, полна игольчатых зубов.

Умру. Сейчас умру.

Восемнадцатый раз.

НЕТ.

Гнев вспыхнул. Жар разлился по венам.

«Огонь — продолжение души».

Я протянула руку. Не думала. Просто хотела.

Пламя вырвалось — не маленькое, не контролируемое. Огненная волна, размером с меня. Она врезалась в демона, окутала его. Тварь взвыла, попятилась.

Но этого было недостаточно. Она регенерировала. Кожа обугливалась и восстанавливалась.

Сильнее. Нужно сильнее.

Я встала, протянула обе руки. Закрыла глаза. Представила не просто огонь. Представила солнце. Чистое, белое пламя, которое не просто жжёт — уничтожает.

— ГОРИ!

Пламя взорвалось.

Не красное. Не оранжевое. Белое, ослепительное. Жар был невыносим, но я не чувствовала боли. Только силу.

Демон вспыхнул, как факел. Даже не успел закричать. Секунда — и от него остался только пепел, рассыпающийся на ветру, которого не было.

Тишина.

Я стояла, тяжело дыша, руки дрожали. Пламя погасло. Стены вокруг были обожжены, почернели. Но я — целая.

Я убила демона. Сама.

Восторг и ужас смешались в неразличимый ком.

Звук шагов. Быстрых. Я обернулась, готовая атаковать снова.

— Аделина! — Дэймон выбежал из-за угла, меч в руке, лицо перепачкано кровью. Увидел пепел, обожжённые стены. Посмотрел на меня. — Это ты?

Я кивнула, не доверяя голосу.

Что-то изменилось в его взгляде. Гордость? Страх?

— Белое пламя. — Он опустил меч. — Ты вызвала белое пламя при первом настоящем бое. Это... невозможно. Даже мастера пиромантии тренируются десятилетия.

— Я не знаю, как... просто хотела, и оно...

— Инстинкт. — Он подошёл, осторожно взял мои руки, изучая их. Кожа не обожжена. — Твоя душа помнит, даже если разум нет. Семнадцать жизней опыта.

— Маркус послал меня бежать. Сказал, что задержит их.

Лицо Дэймона потемнело.

— Где он?

— Библиотека.

— Идём.

Мы побежали обратно. Наверх. По коридорам. Запах гари усиливался.

Дверь в библиотеку была разорвана с петель.

Внутри — хаос. Книги горели. Столы разбиты. И посреди всего этого — Маркус, на коленях, окружённый тремя демонами.

Кровь текла из раны на его голове. Очки разбиты. Но в руке он держал светящийся посох, которого раньше не было, и плел защитное заклинание — золотой барьер между ним и тварями.

— Прочь! — прорычал он, и барьер расширился, отбросил одного демона.

Но двое других атаковали с флангов.

Дэймон метнулся вперёд, меч взметнулся. Одна голова демона слетела. Чёрная кровь фонтаном.

Но второй демон быстрее. Когти пронзили барьер, нацелились на горло Маркуса.

Нет.

Я не думала. Протянула руку.

Огненный шар размером с кулак вылетел, врезался в демона. Тот взвыл, отлетел, врезался в стену.

Маркус обернулся, увидел меня. Облегчение мелькнуло на лице.

— Я же сказал — беги!

— Плохо слушаюсь приказов.

Третий демон, оправившийся от удара Дэймона, поднялся. Голова отросла заново — регенератор.

Дэймон выругался.

— Их слишком много. Нужно эвакуироваться.

— Туннели? — спросил Маркус.

— Заблокированы. Ещё два демона там.

— Тогда крыша. Вызови эвакуацию

Дэймон достал рацию, быстро говорил что-то кодами. Потом посмотрел на меня.

— Можешь повторить белое пламя?

— Не знаю. Может быть.

— Тогда прикрывай. Маркус, ты можешь идти?

Старший Страж поднялся, пошатнулся. Дэймон подхватил его.

— Веди, — кивнул Маркус.

Мы бежали. Демоны выли за спиной. Я оглянулась — их было больше. Не три. Пять. Семь. Они множились, выползали из теней, как будто само здание рожало их.

— Не смотри назад! — рявкнул Дэймон. — Только вперёд!

Лестница. Наверх. Мышцы ног горели. Сердце бешено билось.

Четвёртый этаж. Пятый. Дверь с надписью «Крыша — только для персонала».

Дэймон ударил по ней ногой. Замок вылетел. Холодный ветер ворвался внутри, принёс дождь и запах города.

Мы выбежали на крышу.

Сиэтл расстилался внизу — огни, дождь, жизнь. Обычный мир, такой далёкий.

— Вертолёт будет через три минуты, — сказал Дэймон, помогая Маркусу сесть у вентиляционной шахты.

— У нас нет трёх минут, — прохрипел Маркус, глядя на дверь.

Оттуда выползали демоны. Медленно. Уверенно. Они знали — нам некуда бежать.

Дэймон встал между ними и мной, меч наготове.

— За мной. Не отходи.

Демоны атаковали.

Первый прыгнул — Дэймон встретил его в воздухе, лезвие пронзило грудь. Чёрная кровь брызнула.

Второй с флангов — я выбросила руку, огненный шар врезался в тварь. Она завыла, откатилась.

Третий, четвёртый, пятый — они шли волной.

Дэймон двигался как танцор смерти. Каждый удар точен, смертелен. Меч резал плоть, рассеивал тьму.

Но их было слишком много.

Коготь прорвался через защиту, полоснул по плечу Дэймона. Кровь — красная, человеческая — расцвела на рубашке.

— Дэймон!

— Я в порядке! — Он не остановился, продолжал сражаться.

Но я видела — он слабел. Кровь текла слишком быстро.

Нет. Не в этот раз. Не снова.

Ярость вспыхнула — не просто гнев. Нечто глубже, древнее. Память без образов. Чувство, которое я знала семнадцать жизней.

Он не умрёт за меня. НЕ В ЭТОТ РАЗ.

Я закрыла глаза. Протянула руки. И не просила огонь.

Я приказала.

Пламя взорвалось из меня — не направленное, всепоглощающее. Огненная волна размером со всю крышу, температурой, которая плавила металл.

Демоны вспыхнули как свечи. Их крики слились в единый вой ужаса.

Я слышала голос Дэймона — далёкий, встревоженный:

— Аделина, стой! Ты сожжёшь себя!

Но я не могла остановиться. Огонь был частью меня. Я была огнём.

Белое пламя поглотило крышу. Поглотило мир.

И где-то в глубине этого ада я услышала другой голос. Не Дэймона. Не Маркуса.

Мужской. Глубокий. С акцентом, которого не существует в человеческих языках.

«Моя Аврелия. Ты помнишь теперь? Помнишь, кем была? Кем можешь стать?»

«Приди ко мне. Прекрати бежать. Ты принадлежишь тьме, не свету. Всегда принадлежала».

Азраэль.

Его голос был соблазнителен, убедителен. Обещал силу. Конец боли. Вечность.

«Дэймон не спасёт тебя. Он никогда не спасал. Семнадцать раз он терпел неудачу. Но я... я никогда не отпущу».

Тьма шевельнулась на краю огня. Начала просачиваться сквозь пламя.

И я почувствовала это — ужасающее притяжение. Часть меня, спрятанная глубоко, откликалась на этот голос.

Узнавала его.

«НЕТ!»

Я разжала руки. Пламя погасло мгновенно, будто его и не было.

Крыша дымилась. Металл почернел. Демоны исчезли — только пепел кружил в воздухе.

Я упала на колени, изнемождённая.

Дэймон был рядом немедленно, обнимал меня, прижимал к груди.

— Ты в порядке? Аделина, посмотри на меня!

Я подняла голову. Его лицо было бледным, испуганным.

— Я слышала его, — прошептала я. — Азраэля. Он говорил со мной.

Дэймон замер. Что-то в его глазах — страх? гнев? — промелькнуло и исчезло.

— Что он сказал?

— Что я принадлежу ему. Что ты не спасёшь меня. — Я сжала его рубашку. — Дэймон, часть меня... часть меня хотела пойти к нему.

Молчание. Долгое, тяжёлое.

Потом он притянул меня ближе, уткнулся лбом в мою макушку.

— Я знаю, — выдохнул он так тихо, что я едва услышала. — Я всегда знал.

Прежде чем я смогла спросить, что он имеет в виду, звук винтов разрезал воздух.

Вертолёт завис над крышей. Кира выглянула из открытой двери, кричала что-то, но ветер заглушал слова.

Дэймон поднял меня на руки — я была слишком слаба, чтобы идти — и понёс к вертолёту.

Последнее, что я видела перед тем, как потерять сознание — город внизу, горящее здание за спиной.

И тьму. Сгущающуюся на горизонте, ползущую ближе.

Охотящуюся..

ГЛАВА 4. ТЁМНОЕ ПРОШЛОЕ

Запах антисептика. Белый свет. Тихое попискивание медицинского оборудования.

Я открыла глаза.

Потолок. Белый, безликий. Я лежала на больничной койке в небольшой комнате. Капельница в руке. Мониторы рядом показывали мой пульс — учащённый, но стабильный.

— Наконец-то.

Голос справа. Я повернула голову.

Кира сидела на стуле у стены, ноги закинуты на соседний стул. В руках книга, но она не читала — смотрела на меня.

— Сколько я спала? — Горло пересохло, голос хриплый.

— Двадцать два часа.

— Что?!

— Магическое истощение. Ты выжгла энергию, которая накапливалась восемнадцать лет. Удивительно, что ты вообще жива. — Кира отложила книгу, встала, подошла. — Обычные пироманты после такого не просыпаются.

— Я не обычная.

— Очевидно. — Она налила воды из кувшина в стакан, протянула мне. — Пей. Медленно.

Я села, приняла стакан. Вода была холодной, настоящей. Я пила маленькими глотками, чувствуя, как жизнь возвращается.

— Дэймон? — спросила я. — Маркус?

— Живы. Маркус в лазарете, лечат сотрясение и сломанные рёбра. Дэймон... — Она замялась. — Охотится.

— На что?

— На демонов, которые напали на нас. Он в ярости. Я никогда не видела его таким. — Кира села на край кровати. — Знаешь, мой брат обычно контролирует эмоции лучше всех, кого я знаю. Два тысячелетия он учился не чувствовать. Но ты... ты разрушаешь этот контроль.

— Два тысячелетия? — Я чуть не поперхнулась. — Ему две тысячи лет?

— Две тысячи сто тридцать семь, если быть точной. Он родился во времена Римской империи. Стал Стражем в двадцать один. Защищал границы между мирами больше двух тысяч лет. — Кира посмотрела на меня внимательно. — Он не говорил тебе.

— Нет.

— Типично. — Она усмехнулась без юмора. — Дэймон мастер умалчивания. Говорит половину правды и думает, что защищает.

— Ты тоже такая старая?

— Мне тысяча двести. Другая мать, помнишь? Я родилась позже, в средневековье. — Она пожала плечами. — Стражи стареют медленно. Одна человеческая жизнь для нас — как год. Ты сама убедишься, если доживёшь.

— Оптимизм зашкаливает.

— Я реалист. — Кира встала, подошла к окну. За стеклом был день — серый, дождливый. — Хочешь знать, почему я не доверяю тебе?

Прямота была неожиданной.

— Да.

— Потому что я помню. — Её голос стал тише. — Помню пятнадцатую инкарнацию. Париж, восемнадцатый век. Ты была дочерью аристократа. Красивая, умная, сильная. Дэймон нашёл тебя, влюбился, как всегда. Вы были счастливы. Три месяца. Самые счастливые три месяца, что я видела у него за столетия.

Она замолчала. Пауза была тяжёлой.

— Что случилось?

— Азраэль пришёл к тебе во сне. Говорил с тобой. Соблазнял обещаниями силы, бессмертия. И ты... — Кира обернулась, в её глазах была холодная боль. — Ты пошла к нему. Сама. Предала Дэймона, открыла портал в Бездну посреди Парижа. Сотни людей умерли до того, как мы закрыли прорыв. И когда Дэймон нашёл тебя, в замке Азраэля, ты сказала, что никогда его не любила. Что всё было игрой.

Холод пополз по спине.

— Это... это не я.

— Нет? — Кира шагнула ближе. — Ты та же душа. Может, не помнишь, но где-то глубоко, это ты. И вчера на крыше, когда ты вызвала белое пламя, я видела твои глаза. Я видела, как что-то в них изменилось. Ты слышала Азраэля, верно?

Я не могла лгать.

— Да.

— И часть тебя хотела пойти.

— ...Да.

Кира кивнула, будто я подтвердила её худшие опасения.

— Вот почему я не доверяю. Не тебе лично. Но той части тебя, которая каждую жизнь тянется к тьме. — Она вышла к двери, остановилась на пороге. — Дэймон любит тебя слишком сильно, чтобы видеть это. Я — нет. И если ты снова предашь его, если причинишь ему боль... — Её рука легла на рукоять ножа. — Я убью тебя сама. До того, как проклятие успеет.

Дверь закрылась за ней.

Я осталась одна, в тишине медицинской комнаты, со словами, которые взрывали голову.

Я предавала его. В прошлой жизни. Пошла к Азраэлю добровольно.

Почему?

И что, если сделаю это снова?

Тошнота подкатила. Я откинула одеяло, встала на дрожащих ногах. Капельницу вытащила — осторожно, но решительно. Небольшая капелька крови выступила на коже. Я прижала ватку, которую нашла на тумбочке.

Мне нужно подумать. Одной.

Одежда лежала на стуле — чистая, моя. Кто-то позаботился. Я переоделась, чувствуя, как каждое движение отзывается слабостью в мышцах. Магическое истощение оставило след.

Вышла в коридор. Тихо. Только гул вентиляции и далёкие голоса откуда-то снизу.

Я пошла наугад. Не в сторону голосов — в противоположную. Нужно было побыть одной, разобраться в мыслях, которые роились, как потревоженный улей.

Я предавала Дэймона.

Часть меня хочет к Азраэлю.

Что, если я снова...

Коридор привёл к лестнице. Я поднялась. Дверь в конце — тяжёлая, деревянная, с резными узорами. Что-то в ней притягивало. Зов без слов.

Я толкнула дверь. Она поддалась легко, беззвучно.

Комната за ней была... странной. Не похожей на остальное здание. Стены каменные, древние. Факелы горели в настенных держателях — настоящие, живой огонь, не электричество. Пол устилал выцветший ковёр с рунами.

И в центре, на постаменте — зеркало.

Высокое, в раму из потемневшего серебра, покрытую письменами на языке, которого я не знала. Но стекло... стекло было не совсем стеклом. Оно колыхалось, как поверхность воды, отражало не комнату, а что-то другое.

Тьму. Звёзды. Пламя.

Я подошла ближе, завороженная.

— Не стоит, — раздался голос за спиной.

Я обернулась.

Маркус стоял в дверях, опираясь на посох. Голова перевязана, синяки под глазами. Но взгляд острый, настороженный.

— Это Зеркало Отражений, — сказал он тихо. — Древний артефакт. Показывает не внешность, а душу. Прошлое. То, кем ты была.