Возрождённая Пеплом

Мэгги выглянула из подсобки.

— Что случилось? Я слышала грохот.

— Разбила чашку. — Я встала, держа осколки на ладони. Один острый край впился в кожу, выступила капля крови. — Извини.

Мэгги взяла у меня осколки, внимательно посмотрела на меня.

— Ты сегодня не в себе. Может, пойдёшь домой? День рождения всё-таки.

— Нет, я... я в порядке. Правда.

Ложь.

Остаток смены прошёл в тумане. Каждый клиент казался подозрительным. Каждый взгляд — слишком долгим. Один мужчина средних лет, заказывая чай, пробормотал что-то на языке, которого я не знала. Но слова отозвались в моей голове эхом, и на секунду — всего на секунду — я поняла их.

«Возрождённая. Она вернулась.»

Но когда я попросила повторить, он растерянно улыбнулся и перешёл на английский, будто ничего не произошло.

К концу смены голова раскалывалась. Виски пульсировали в такт сердцебиению. Кожа зудела, словно под ней ползали невидимые насекомые. Я хотела только одного — пойти домой, принять душ и забраться под одеяло.

Но я обещала Хлое.

— Иди, солнышко, — Мэгги толкнула меня к выходу в шесть вечера. — Празднуй. Молодость не вечна.

Я вышла на улицу. Дождь усилился, превратился в ливень. Холодные капли били по лицу, промочили куртку за секунды. Я подняла капюшон, зашагала к автобусной остановке.

Улицы Сиэтла были заполнены людьми, спешащими домой. Я шла среди толпы, но чувствовала себя одинокой. Отдельной. Словно между мной и остальным миром была невидимая стена.

Ты не принадлежишь сюда.

Мысль пронзила, как ледяной клинок.

Никогда не принадлежала.

Автобус пришёл с опозданием. Я села у окна, прижалась лбом к холодному стеклу. Город мелькал за окном — огни, люди, машины. Жизнь.

А я была призраком в этой жизни.

Дома я простояла под душем двадцать минут. Горячая вода не помогала. Холод сидел глубоко, в костях, в самой душе.

Когда вышла, на телефоне было пять пропущенных от Хлои и одно сообщение:

«Если ты не придёшь, я приеду к тебе и выволоку силой. Одевайся. СЕЙЧАС.»

Я посмотрела на себя в зеркало. Мокрые волосы прилипли к плечам. Кожа бледная, почти прозрачная. Под глазами тёмные круги. Я выглядела больной.

Или мёртвой.

— Хватит, — прошептала я своему отражению. — Соберись. Это просто один вечер.

Платье висело в шкафу — чёрное, короткое, с открытой спиной. Хлоя купила его полгода назад, настаивала, что оно создано для меня. Я ни разу его не надевала.

Сейчас натянула его с трудом. Ткань обтягивала тело, подчёркивала каждый изгиб. Я чувствовала себя обнажённой, уязвимой.

Не моё.

Но отражение...

Я застыла, глядя на девушку в зеркале.

Это была я. Но другая. Старше. Увереннее. Опаснее. Тёмные волосы падали на обнажённые плечи волнами. Зелёные глаза сверкали в полумраке, и в них было что-то дикое, необузданное.

Вот кто ты есть на самом деле.

Мысль пришла из глубины, из места, которого я не знала.

Не испуганная девочка. Не жертва. Охотница.

Я отвернулась от зеркала, схватила куртку и сумку. Пора. Хлоя ждёт.

На улице дождь не прекращался. Я поймала такси — роскошь, которую редко могла себе позволить, но сегодня ноги отказывались идти.

Водитель — пожилой мужчина с седой бородой — посмотрел на меня в зеркало заднего вида.

— Куда едем, мисс?

— Eclipse. Центр города.

Он кивнул, тронулся с места. Город плыл за окном — размытый дождём, призрачный.

— Особенный вечер? — спросил водитель.

— День рождения.

— А, восемнадцать? — Он улыбнулся. — Знаменательный возраст. Всё меняется, когда тебе восемнадцать.

Уже второй человек сегодня говорит это.

— Почему все так думают?

Он пожал плечами.

— В некоторых культурах восемнадцать — это порог. Детство заканчивается. Начинается что-то новое. Иногда — хорошее. Иногда... — Он замолчал.

— Иногда что?

Водитель посмотрел на меня в зеркало. Его глаза были странными — слишком светлыми, почти белыми.

— Иногда начинается то, от чего не убежать. Судьба, знаете ли. Она терпеливая. Ждёт, пока ты созреешь. А потом... — Он щёлкнул пальцами. — Хватает.

Мурашки побежали по спине.

— Вы верите в судьбу?

— А вы? — парировал он.

Нет. Да. Не знаю.

— Не думала об этом.

— Подумаете, — тихо сказал он. — Сегодня ночью.

Такси остановилось у Eclipse. Неоновая вывеска мигала красным и фиолетовым. Очередь у входа растянулась вдоль здания. Музыка гремела даже снаружи — басы вибрировали в грудной клетке.

Я протянула водителю деньги. Он взял, но не отпускал мою руку.

— Будьте осторожны, мисс. — Его голос стал серьёзным. — Сегодня ночью завеса между мирами тонка. Вы увидите то, что не должны видеть. И они увидят вас.

— Кто они? — прошептала я.

Но он уже отпустил мою руку, отвернулся.

— Счастливого дня рождения.

Я вышла под дождь. Такси уехало, растворившись в потоке машин.

Что это было?

Хлоя выскочила из очереди, схватила меня в объятия.

— Наконец-то! — Она отстранилась, окинула меня взглядом. — О боже. Ты. Выглядишь. Убийственно. Я же говорила — это платье!

Её яркие рыжие волосы были уложены в локоны. Кожаная куртка, короткая юбка, высокие сапоги. Макияж безупречен. Она сияла.

— Ты тоже отлично выглядишь, — сказала я.

— Я всегда отлично выгляжу. — Она подмигнула. — Пошли. Рик меня знает, пропустит без очереди.

Охранник у входа — огромный мужчина с татуировками, покрывающими шею и руки — кивнул Хлое и посторонился.

— С днём рождения, — буркнул он мне.

Как он узнал?

Но я не успела спросить. Хлоя тащила меня внутрь, в пульсирующую тьму клуба.

Eclipse поглотил нас.

Музыка оглушала. Стробоскопы слепили. Масса тел двигалась в такт — единый организм, дышащий, пульсирующий. Запахи смешивались — алкоголь, пот, дорогие духи, что-то сладкое и приторное.

Я остановилась у входа, ошеломлённая. Слишком много. Слишком громко. Слишком...

— Дыши! — крикнула Хлоя мне в ухо. — Привыкнешь через минуту!

Она потащила меня к бару. Бармен — молодой парень с пирсингом в брови — уже готовил что-то, увидев Хлою.

— Два текила санрайз! — заказала она. — И побыстрее!

Коктейли появились через минуту. Яркие, градиентные — от красного к оранжевому. Красивые.

— За тебя! — Хлоя чокнулась со мной. — За восемнадцать лет! За лучшую ночь в твоей жизни!

Мы выпили. Алкоголь обжёг горло, разлился теплом в желудке. Потом ещё один. И ещё.

Постепенно напряжение отступило. Мышцы расслабились. Музыка перестала давить, превратилась в фон. Хлоя болтала без остановки — о парнях, которых заметила, о новом преподавателе в университете, о планах на выходные.

Я слушала вполуха, оглядывая клуб.

Люди танцевали, пили, целовались в тёмных углах. Обычная ночная жизнь. Ничего особенного.

Но что-то было не так.

Ощущение, что за мной наблюдают. Тяжёлое, пронзительное. Я обернулась, сканируя толпу.

Никого.

— Эй, ты меня слушаешь? — Хлоя толкнула меня.

— Да, извини. Просто...

— Что?

— Мне кажется, кто-то смотрит.

Хлоя усмехнулась.

— Детка, на тебя смотрят все мужики в радиусе десяти метров. В этом платье ты — оружие массового поражения.

Но это было не то. Не похотливые взгляды случайных парней. Это было... другое. Более интенсивное. Более личное.

Словно кто-то знал меня.

— Пошли потанцуем! — Хлоя схватила мою руку.

Танцпол был переполнен. Мы протиснулись в центр, и музыка поглотила нас. Я закрыла глаза, позволила телу двигаться. Алкоголь гудел в венах. На мгновение — только на мгновение — я почувствовала себя нормальной. Обычной восемнадцатилетней девушкой, танцующей в клубе.

Песня сменилась. Ритм замедлился — тёмный, гипнотический. Бас вибрировал в грудной клетке, как второе сердце.

Я открыла глаза.

И увидела его.

Время остановилось.

Мужчина стоял у барной стойки, в десяти метрах от меня. Высокий — намного выше толпы. Широкоплечий. Одет в чёрное — рубашка, джинсы, всё простое, но на нём это выглядело как доспехи.

Тёмные волосы были слегка растрёпаны, падали на лоб. Сильная челюсть. Резкие скулы. Губы, которые выглядели жестоко в покое.

И глаза.

Даже на расстоянии я видела их цвет — серый. Грозовой. Холодный, как сталь.

Невозможно.

Сердце ударило так сильно, что на секунду всё исчезло — музыка, люди, клуб. Осталось только оглушающее биение в ушах.

Я знала это лицо.

Знала.

Видела его каждую ночь. В огне. В смерти. В моих кошмарах.

Это был он.

Мужчина, который обнимал меня, пока пламя пожирало нас. Который шептал «прости» перед тем, как я умирала.

Он был здесь. Реальный. Живой.

Как это возможно?

Он не двигался. Просто стоял и смотрел. На меня. Только на меня. В его глазах было что-то — узнавание? боль? ужас?

Я сделала шаг вперёд. Потом ещё один. Толпа расступалась, словно чувствуя, что между нами происходит что-то важное.

Он напрягся. Челюсть сжалась.

А потом развернулся и пошёл к выходу.

— Нет! — Слово вырвалось из меня. — Подожди!

Я бросилась за ним, расталкивая людей. Хлоя кричала что-то позади, но я не слушала. Не могла остановиться.

Он пропадал в толпе — чёрная фигура в море тел. Я протискивалась следом, теряя его из виду, снова находя.

Выход. Он толкнул дверь, вышел в дождливую ночь.

Я выбежала за ним.

Улица была пуста. Дождь лил стеной, превращая мир в размытое пятно. Фонари отражались в лужах.

— Стой! — крикнула я.

Он остановился. Стоял ко мне спиной, в двадцати метрах. Плечи напряжены. Дождь промочил его рубашку, ткань прилипла к мускулам.

— Пожалуйста, — прошептала я. — Не уходи.

Медленно, очень медленно, он обернулся.

И когда наши взгляды встретились, мир взорвался.

ГЛАВА 2. НОЧЬ, КОТОРАЯ ВСЁ ИЗМЕНИЛА

Видение ударило, как физический удар.

Огонь. Повсюду огонь. Я стою на ступенях храма, смотрю, как рушится город. Пепел падает с неба. Он бежит ко мне, лицо искажено отчаянием.

«Аврелия!»

Это имя. Моё имя. Но не моё.

Его руки обхватывают меня. Губы находят мои. Поцелуй отчаянный, последний.

«Люблю тебя. Найду снова. Обещаю.»

Потом — пламя. Боль. Смерть.

Я задохнулась, пошатнулась. Колени подкосились. Я упала бы, но сильные руки поймали меня.

Его руки.

Прикосновение обожгло сильнее, чем огонь из видения. Электричество пробежало по коже, заставляя каждую клетку вспыхнуть. Я подняла голову.

Он держал меня, и в его серых глазах была целая буря. Боль, страх, что-то похожее на отчаяние. И под всем этим — узнавание.

Он знает.

— Кто ты? — выдохнула я.

Его челюсть сжалась. Пальцы впились в мои плечи — крепко, почти до боли.

— Уходи, — прорычал он. Голос низкий, хриплый, с акцентом, который я не могла определить. — Уходи отсюда. Сейчас.

— Нет. — Я схватила его рубашку. — Я видела тебя. Каждую ночь. В огне. Ты... ты говорил, что любишь меня. Что найдёшь снова.

Что-то промелькнуло в его глазах — настолько быстро, что я могла это представить.

— Это были сны, — сказал он жёстко. — Ничего больше.

— Ложь. — Слёзы жгли глаза. Я не знала почему. Не знала этого человека. Но потеря, которую я чувствовала, была реальной, древней, глубокой. — Ты узнал меня. Я видела.

Он отпустил меня, отступил. Дождь лил между нами, холодный барьер.

— Ты ошибаешься.

— Тогда почему убегаешь?

— Потому что...

Он не договорил.

Воздух изменился.

Температура упала на десять градусов за секунду. Дыхание превратилось в пар. Дождь вокруг нас замедлился — капли повисли в воздухе, замороженные в падении.

Что за...?

Мужчина резко обернулся, глядя в темноту переулка слева от нас. Его тело напряглось, приняло стойку — воин, готовый к бою.

— Чёрт, — прорычал он. — Они уже здесь.

— Кто? — Страх сжал горло.

Он обернулся ко мне. В его глазах больше не было колебаний. Только холодная решимость.

— Слушай внимательно. Когда я скажу — беги. Не оборачивайся. Не останавливайся. Беги, и не возвращайся сюда.

— Но...

— БЕГИ!

Он толкнул меня назад, и в тот же момент из переулка вырвалась тьма.

Не метафорическая. Реальная. Живая тьма, принявшая форму.

Существо было огромным — почти три метра в высоту. Тело гуманоидное, но искажённое, неправильное. Слишком длинные руки. Слишком много суставов. Кожа чёрная, блестящая, как нефть. Вместо лица — провал, в котором горели два красных огня.

Глаза.

Существо открыло рот — слишком широкий, полный игольчатых зубов — и издало звук. Не рык. Не крик. Что-то среднее, что заставляло каждую клетку тела кричать: опасность, беги, умрёшь.

Я не могла двигаться. Страх парализовал. Ноги не слушались.

Это не реально. Не может быть реально.

Но оно было. Существо шагнуло вперёд, и бетон под его когтями треснул.

Мужчина встал между нами.

— Не сейчас, тварь, — прорычал он.

И его рука вспыхнула.

Свет. Серебряный, холодный, как лунный. Он материализовал откуда-то — из воздуха? из ничего? — длинный клинок. Меч. Лезвие покрывали странные руны, светящиеся тем же серебряным светом.

Невозможно.

Но меч был реален. И когда мужчина взмахнул им, лезвие прорезало воздух с тихим свистом, оставляя за собой шлейф света.

Существо бросилось вперёд — быстрее, чем должно было двигаться что-то настолько большое. Когти нацелились на горло мужчины.

Он уклонился — движение текучее, почти танцевальное — и нанёс ответный удар. Меч рассёк плечо твари. Не кровь, а что-то чёрное и вязкое брызнуло из раны, зашипело на мокром асфальте, как кислота.

Существо завыло — звук заставил меня зажать уши руками — и ударило снова. Когти встретились с лезвием. Металл против тьмы. Искры посыпались, серебряные и красные.

Мужчина отступил, скользя по мокрому асфальту. Его грудь вздымалась. Глаза не отрывались от противника.

— Я сказал — беги! — рявкнул он, не оборачиваясь.

Но я не могла. Ноги вросли в землю. Это было нереально. Невозможно. Существа из тьмы. Мечи из света. Всё это не существовало.

Но видишь же.

Тварь атаковала снова. На этот раз — с двух сторон сразу. Руки удлинились, суставы хрустнули, изогнулись под невозможными углами.

Мужчина крутнулся, меч стал размытым кругом света. Одна рука твари отсечена. Потом вторая. Чёрная субстанция фонтаном хлынула из обрубков.

Но существо не остановилось. Оно росло. Раны затягивались, новые конечности вырастали из туловища. Четыре руки. Шесть. Восемь.

— Блядь, — выдохнул мужчина. — Регенератор.

Он отступил, оказался рядом со мной. Его свободная рука схватила меня за запястье.

— Когда я скажу три, прыгай влево. Понятно?

— Я не...

— ПОНЯТНО?

Я кивнула, не в состоянии говорить.

Тварь взревела и ринулась на нас — все восемь рук раскинуты, пасть распахнута, красные глаза горят.

— Раз.

Мир замедлился. Я видела каждую деталь — капли дождя, застывшие в воздухе. Отражение неонового света на чёрной коже существа. Напряжённые мышцы мужчины рядом.

— Два.

Существо в трёх метрах. Два. Один.

— ТРИ!

Он толкнул меня влево с такой силой, что я покатилась по асфальту. Локоть вспыхнул болью, ладони ободрало. Но я видела.

Видела, как он прыгнул вперёд, под руки твари. Меч в его руке вспыхнул ярче — ослепительно, нестерпимо. И он вонзил лезвие в центр груди существа.

— Возвращайся в Бездну! — прорычал он.

Тварь замерла. Красные глаза расширились. Потом — взрыв.

Не звука. Не огня. Тьма. Волна абсолютной черноты хлынула из существа, поглощая свет, тепло, сам воздух. Я не могла дышать. Не могла видеть. Не могла...

А потом всё кончилось.

Тьма схлопнулась, втянулась обратно в раскрывшуюся под существом дыру в асфальте. На секунду я увидела то, что было за пределами реальности — бесконечную пустоту, наполненную шёпотом и движением. Место, где не было света.

Бездна.

Потом дыра захлопнулась. Существо исчезло. Остались только следы когтей на асфальте и чёрные пятна, которые медленно растворялись под дождём.

Мужчина стоял, опираясь на меч. Грудь вздымалась. Рубашка была разорвана в нескольких местах, под тканью виднелись порезы. Кровь. Его кровь. Красная, обычная. Человеческая.

Я медленно поднялась на ноги. Руки тряслись. Всё тело тряслось.

— Что... что это было? — прошептала я.

Он не ответил. Меч в его руке начал растворяться — свет померк, металл превратился в дым, исчез.

— Что это было?! — Мой голос сорвался на крик.

Он обернулся. Дождь смыл кровь с его лица, но усталость осталась. И что-то ещё. Вина.

— То, от чего я пытался тебя защитить, — тихо сказал он.

— Защитить? — Я сделала шаг к нему. — Я ничего не понимаю! Что это за тварь? Откуда у тебя меч? Почему ты... почему я...

Слова путались. Мир шатался под ногами.

Он шагнул ближе, протянул руку, будто хотел коснуться моего лица. Потом остановился, опустил руку.

— Тебе нельзя было меня видеть, — прошептал он. — Не сегодня. Не сейчас. Чёртова судьба...

— Кто ты?

Долгая пауза. В его глазах боролись эмоции — слишком много, слишком быстро, чтобы различить.

— Дэймон, — наконец сказал он. — Меня зовут Дэймон.

Дэймон.

Имя отозвалось эхом в моей голове, в груди, глубже — в душе. Знакомое. Правильное.

Дамиан. Дэймон. Одно и то же. Всегда одно и то же.

— Я знаю тебя, — прошептала я.

— Нет.

— Знаю. — Шаг ближе. — Ты был в моих снах. Каждую ночь. Мы были... мы...

— Это неважно.

— Неважно?! — Гнев прорвался сквозь страх. — Я схожу с ума месяцами! Каждую ночь вижу, как умираю в огне! Как ты обнимаешь меня и просишь прощения! А теперь ты стоишь здесь, реальный, и говоришь, что это неважно?!

— Аделина...

Я замерла.

— Откуда ты знаешь моё имя?

Его челюсть сжалась. Он отвернулся.

— Уходи. Пока не поздно.

— Слишком поздно! — Я схватила его за руку. Прикосновение снова обожгло, но я не отпустила. — Эта тварь напала на меня! Что это было? Почему?

— Демон, — сказал он устало. — Низший. Следопыт, скорее всего. Они чувствуют... определённых людей.

— Каких людей?

— Тех, кто не должен существовать.

Холод пробежал по спине.

— Что?

Дэймон обернулся, посмотрел на меня. В его глазах была боль — старая, глубокая.

— Ты умирала, Аделина. Много раз. Больше, чем должен любой человек. И каждый раз возвращалась. Это... неправильно. Нарушает законы. Демоны чувствуют это. Они приходят за теми, кто нарушает порядок.

Я покачала головой.

— Это безумие.

— Да. — Он усмехнулся — без юмора, горько. — Добро пожаловать в мой мир.

Звук шагов. Быстрых, уверенных. Я обернулась.

Из темноты переулка появились трое. Двое мужчин и женщина. Все одеты в тёмное, всё в них кричало об опасности.

Женщина была первой — высокая, спортивного телосложения, короткие чёрные волосы, шрам через левую бровь. Холодные карие глаза оценили меня за секунду.

— Нашёл её, — сказала она Дэймону. Не вопрос. Утверждение.

— Кира, не сейчас, — буркнул он.

— Демонический след по всему району, — продолжила она, игнорируя его тон. — Низший регенератор. Ты справился?

— Да.

— Один?

— Да.

Она посмотрела на меня снова. Изучающий взгляд, в котором читалось... любопытство? подозрение?

— Значит, это она, — тихо сказала женщина. — Восемнадцатая.

Второй мужчина шагнул вперёд — старше остальных, лет сорока, седые виски, умные глаза за очками в тонкой оправе. На нём был длинный плащ, промокший от дождя.

— Аделина Вейн, — произнёс он. — Родилась восемнадцать лет назад в Сиэтле. Сирота. Нет семьи, нет привязанностей. Кошмары начались в пятнадцать, усилились в последние полгода.

Я отступила.

— Откуда вы это знаете?

— Мы наблюдали, — спокойно ответил он. — Давно. Ждали этого дня.

— Маркус, — предупреждающе сказал Дэймон.

Но мужчина продолжил:

— Твоё восемнадцатилетие — триггер. Печать ослабевает. Воспоминания возвращаются. И демоны чувствуют.

— Какая печать? Какие воспоминания? — Голова кружилась. — Кто вы?

Третий человек — молодой парень, лет двадцати пяти, светлые волосы, мягкие черты лица — шагнул ближе. Его взгляд был добрым, сочувствующим.

— Мы Стражи, — тихо сказал он. — Защитники границы между мирами. Охотники на демонов. И... твоя охрана. Много лет.

— Лиам, заткнись, — рявкнула женщина — Кира.

— Она имеет право знать!

— Она не готова.

— Когда же она будет готова, Кира? Демоны уже охотятся!

— Достаточно, — голос Дэймона прорезал спор. Тихий, но с такой властью, что все замолчали. Он обернулся ко мне. — У тебя два выбора. Первый — уходи. Забудь, что видела. Мы сделаем так, что демоны не найдут тебя... какое-то время.

— Какое время?

— Дни. Может, недели.

— А потом?

Его молчание было ответом.

— Второй выбор? — прошептала я.

— Иди с нами. Узнай правду. Прими то, кто ты есть. — Он протянул руку. — И борись.

Я смотрела на его ладонь. Большую, покрытую шрамами. Руку воина. Руку человека, который держал меня в сотнях снов.

Это безумие. Всё это — безумие.

Но демон был реален. Меч был реален. Эти люди — реальны.

И что-то глубоко внутри, в месте, куда я боялась заглядывать, говорило: ты знаешь. Всегда знала. Просто боялась признать.

Дождь лил. Город шумел вдалеке. Обычный мир, в котором я больше не могла притворяться, что живу.

Я посмотрела Дэймону в глаза. Серые, как гроза. Знакомые, как собственное отражение.

— Если я пойду с вами, — медленно проговорила я, — вы расскажете всё? Не будете лгать?

— Всё, — кивнул он.

— И кошмары... они настоящие?

Боль промелькнула в его взгляде.

— Да. Это воспоминания.

— О чём?

— О твоих смертях.

Слова упали, как камни в воду. Тяжёлые. Окончательные.

Семнадцать смертей. Семнадцать жизней.

Я протянула руку, коснулась его ладони.

Электричество пробежало по коже. Видение вспыхнуло — краткое, как фотография.

Мы стоим на крыше, город горит внизу. Другая эпоха, другая одежда. Но его лицо то же самое. И мои слова те же самые:

«Найди меня. Обещай, что найдёшь.»

«Всегда, — шепчет он, прижимая меня к себе. — Я найду тебя. Каждый раз.»

Видение рассеялось. Я стояла под дождём, его рука держала мою. Реальность. Здесь и сейчас.

— Я пойду, — прошептала я.

Облегчение промелькнуло на его лице — мгновенное, быстро скрытое за маской безразличия.