Пилигрим: книга первая

Двое охранников в тяжёлой броне тут же сомкнули кольцо.

- Руки за голову! На пол! - рявкнул старший смены.

Вместо того чтобы подчиниться, мужчина вскинул руки. Воздух вокруг него дрогнул, будто над раскалённым асфальтом. Ближайшего охранника швырнуло невидимой волной - он с грохотом врезался в переборку и выронил винтовку.

Реакция последовала мгновенно. Два коротких зелёных выстрела прозвучали, как сухой треск веток. Мужчина дёрнулся, крик оборвался. Он упал на решётчатый пол.

На секунду в помещении стало тихо - так тихо, что было слышно, как по полу катится чей-то жетон.

- Они убьют всех! - заорал кто-то.

Очередь взорвалась криками. Началась давка: люди толкались, пытались прорваться к выходу. кто-то в панике прыгнул на ограждение - его тут же стянули вниз.

- Назад! Всем оставаться на местах! - гаркнул старший смены, поднимая оружие.

Но страх уже всё решил. Один из инженеров в отчаянии выбросил вперёд руку. Из ладони вырвался сноп искр и опалил броню ближайшего солдата.

В ответ ударила короткая очередь. Крики, топот, лязг железа слились в сплошной гул.

Алдар действовал на рефлексах: схватил трясущегося Дворского за воротник и рывком потащил в сторону, подальше от линии огня.

- Дворский, не дёргайся! - прошипел он ему в ухо. - Если начнёшь паниковать, нас обоих пристрелят!

Он оглянулся, быстро оценивая обстановку. Выход был забит орущей, сжатой толпой. Охрана, потеряв контроль, перешла на предупредительный огонь.

- Двигаем! - чья-то сильная рука вцепилась в воротник Алдара.

Это был Серж, старший механик их взвода. Вместе с ещё тремя сослуживцами они выдернули Алдара и Дворского из давки и нырнули в узкий служебный коридор. За спиной остался сплошной гул из криков и выстрелов.

Они пробежали десяток метров и скользнули в приоткрытый люк складского помещения. Тяжёлая гермодверь с шипением закрылась, отрезая их от коридора. Сразу стало тихо - только вибрировал металл и слышалось тяжёлое, сбивчивое дыхание пятерых мужчин.

Алдар привалился к холодной переборке, пытаясь отдышаться. Дворский сполз по стене на пол, глядя на свои трясущиеся руки.

- Нас просто вырежут, - тихо произнёс Серж, вытирая со лба копоть. - Для командования мы перестали быть солдатами. Мы теперь угроза.

- Что делать? - голос Дворского сорвался. - Сдаться? Объяснить, что мы не виноваты?

- Объяснять некому, - жёстко сказал Серж. Он шагнул в центр, заслонив тусклый свет. - Если останемся тут, нас загонят в угол и ликвидируют. Надо защищаться.

- Чем? Голыми руками против штурмовой брони? - огрызнулся Дворский.

- Оружием, - отрезал Серж и перевёл тяжёлый взгляд на Алдара. - Лейтенант, ты лучше всех знаешь планировку этого сектора. В двух палубах ниже, в смежном блоке, есть малый арсенал для внутренней охраны.

Алдар нахмурился, быстро прокручивая в голове схемы корабля.

- Да, склад "Гамма-7", - подтвердил он.

- Он охраняется слабее, чем главные арсеналы, - продолжил Серж. - Но там хватит импульсных винтовок и энергоэлементов, чтобы вооружиться.

- Это нарушение устава. Фактически - мятеж, - медленно проговорил Алдар, взвешивая каждое слово.

- Устав умер вместе с теми, кто открыл по нам огонь, - Серж подошёл ближе, голос стал тише, но твёрже. - Мы идём за оружием. Сейчас. Я не собираюсь умирать в этой железной коробке.

Алдар обвёл взглядом всех четверых, потом медленно кивнул.

- Хорошо, - сказал он, расстегнув кобуру, чтобы проверить заряд табельного пистолета. - Серж, ты ведёшь.

Малый арсенал "Гамма-7" находился в нижнем секторе, рядом с грузовыми шлюзами. Дверь была массивной, в бронепластинах, но электронный замок работал штатно. Серж быстро вскрыл панель, замкнул пару контактов. Механизм щёлкнул, и дверь с тихим шипением отъехала в сторону.

Внутри было полутемно. Стеллажи ломились от ящиков с боеприпасами и импульсными винтовками. Но они были не одни.

У дальней стены, спиной к ним, стоял дежурный охранник. Он что-то отмечал в планшете и явно никого не ждал.

Услышал шум двери, он резко обернулся. Глаза расширились, рука метнулась к кобуре.

- Стоять! - рявкнул он, выхватывая оружие.

Серж не стал ждать. Он рванулся вперёд и сбил охранника с ног. Тот выстрелил наугад: яркая вспышка озарила помещение, пуля чиркнула по металлическому стеллажу, высекая искры.

Серж несколько раз ударил охранника по лицу. Тот оказался крупнее и сильнее - легко оттолкнул Сержа и тут же вскочил на ноги. Алдар увидел, как охранник целится в голову его товарища. Время будто замедлилось. Внутри всё оборвалось: холодная ярость смешалась с паникой.

Между пальцами вспыхнула дуга. Разряд сине-белого света с треском ударил охранника в грудь. Тело дёрнулось, обмякло и рухнуло на пол. В воздухе запахло палёной синтетикой.

Алдар одёрнул руку и уставился на свою ладонь с ужасом. Пальцы дрожали, а кончики сводило судорогой, будто кожу обожгло изнутри.

- Быстро! Тащите его внутрь! - прошипел Серж, поднимаясь с пола.

Они затащили тело в помещение и забаррикадировали дверь тяжёлыми ящиками с патронами. Только когда стало ясно, что прямой угрозы больше нет, Алдар позволил себе выдохнуть. Он прислонился к холодной стене, чувствуя, как адреналин уходит, оставляя слабость и лёгкую дрожь в руках.

- Теперь понятно, почему они решили нас перестрелять. Это и правда жутко, - нервно хохотнул Дворский, глядя на Алдара. - Но что дальше?

- Не знаю, - тихо ответил Алдар. - Но это была последняя капля.

- В смысле?

Алдар посмотрел на него, сглотнул и молча достал таймстрим. Открыл архив бортового журнала - у него был доступ как у офицера службы безопасности. Экран засветился тусклым светом, выхватив из темноты напряжённые лица сослуживцев.

- Смотрите сюда, - Алдар повернул экран к ним. - Дата запуска "Пилигрима" - 2318 год. Текущая дата по внутренним часам корабля...

Цифры на экране горели ярко-красным: 2749.

- Четыреста тридцать один... - прошептал Дворский, не веря своим глазам. - Мы летим уже четыреста тридцать один год?

- Похоже, что да. И это скрывали, - Алдар тяжело вздохнул.

Тишина в помещении стала тяжёлой, почти осязаемой. Серж медленно опустил винтовку, опёрся на стеллаж и провёл рукой по лицу.

- Четыре века... - повторил он.

Гнев вспыхнул в глазах Сержа. Он ударил кулаком по стеллажу.

- Они нам лгали, - произнёс он, чеканя слова. - Всё это время. Мы должны рассказать остальным. Пусть все узнают правду.

***

Рон пришёл в себя и сразу почувствовал, будто грудь стянуло железным обручем. Каждый вдох давался тяжело - словно приходилось проталкивать воздух сквозь плотную преграду. Он лежал на больничной койке, подключённый к аппарату ИВЛ.

В горле торчала трубка. Её холодный пластик царапал слизистую, вызывая позывы к рвоте. Рон попытался откашляться - тело дёрнулось в судорожном рывке, но звука не вышло.

Правая рука лежала поверх одеяла - бледная, с синеватыми следами от капельниц. Большой палец сам собой водил по холодному металлу фамильного перстня, доставшегося от отца.

Сознание поплыло, и на него накатило воспоминание.

Массивный дубовый стол, жёлтый свет настольной лампы. На тёмно-сиреневой бархатной скатерти - круглое светлое пятно. На столе лежала тяжёлая рука отца с выпуклыми венами. На пальце - тот же перстень: шесть стрел на тёмно-фиолетовом фоне. Символ рода. Символ власти.

Зал библиотеки в поместье Колленбергов тонул в сигаретном дыму и тяжёлом молчании. Над полированным столом из тёмного дерева висела голографическая карта: от Ирландского Лондона и Турецких Афин до лунных баз, красной пустыни Марса и точек-станций на главном поясе астероидов.

- Итак, - голос Жана Колленберга прозвучал резко, - "Родовая резолюция". Один раз и навсегда. Сегодня мы разделим зоны ответственности и территорию.

Жан взял со стола электронный маркер. Кончик вспыхнул холодным салатовым светом.

- Фридрихова ветвь: Сибирь, Урал, местные алмазные шахты, - Жан провёл линию, и сектор на карте окрасился в ядовито-зелёный. Владимир Коленберский молча кивнул, крепко сжав челюсти.

- Мы претендуем на марсианские колонии - нынешние и будущие, - спокойно, но с надрывом произнесла Луиза. - А также на астероиды близ Марса - как перевалочные хабы для грузовых челноков.

- Вы говорите от лица своего клана Вильямовой ветви или от лица своего мужа Майера?

- Не так быстро, - вмешалась Амелия. Её пальцы с длинными алыми ногтями сомкнули маркер цвета кровавой руды. - Астероидные металлы - сырьё для нашей оружейной стали. "МакСукур" нуждается в них. Они остаются у нас!

- Луна! - ледяным тоном бросил Альфред. Его голубой маркер ткнул в лунный диск, оставив светящееся пятно. - Мы оставляем за собой базу "Селен".

- Смешно! - рявкнул кто-то из свиты Вальтеровой ветви. - Без наших кораблей с "Дивии" ваши транспортные пути - пустая профанация!

Напряжение в комнате становилось ощутимым. Маркеры в руках глав кланов загорались один за другим.

Карта постепенно покрывалась цветными линиями: охряной клин Вильямов вонзился в Северную Америку и тихоокеанские плантации, голубой луч Луиса обвёл научные станции на Марсе и архивы рода, жёлтой линией Анри застолбил "старую Европу".

Цвет уже не был просто цветом - он обозначал интересы, границы, власть. Споры накалялись: люди тыкали пальцами в карту, голоса срывались на крик, на полировку стола летели брызги слюны.

- Марс! Марс поделим пополам! - хрипел представитель красных. - Равнины - вам, голубые, для лабораторий. А каньоны и столица - нам, для силового контроля!

- А кто возьмёт Венеру? Там же хаос!

- Так возьмите и обуздайте его! - прозвучал спокойный голос из зелёного сектора.

Нескончаемый гул голосов, звучавший всю ночь до самого утра, постепенно сходил на нет.

- Резолюция принята, - громко сказал Жан и нажал виртуальную печать. Карта на миг замерла, переливаясь линиями. Шесть стрел в гербе под потолком разошлись и окрасились каждый в свой цвет.

Воспоминание отступило так же внезапно, как и пришло. Рон снова оказался в палате. Взгляд скользнул на соседнюю койку: там лежал Филипп МакСукур, бледный, с закрытыми глазами. На голове у него был такой же считывающий ободок, как у Рона. На экране над койкой мелькали непонятные символы на красном фоне - среди них чётко выделялись значок человеческого мозга и иконка нейрочипа.

"Нейрочип, - в голове у Рона будто щёлкнуло. - Он вышел из строя".

Он скосил глаза на свой таймстрим: на экране мелькали палочки, треугольники и кружки - ни одного знакомого символа.

"Что тут написано? Это даже не язык... Раньше и в голову не приходило, что без этой крошечной штуки, размером со спичечную головку, я стану почти беспомощным", - подумал Рон.

Похоже, проблема с нейрочипом была не только у него.

"У Филиппа, кажется, искусственное сердце. А если чип им не управляет..."

Рон попытался крикнуть, позвать персонал, но из горла вырвался только хриплый, почти беззвучный стон. Он бессильно уронил голову на подушку.

Сознание снова провалилось в обрывки воспоминаний. На этот раз перед глазами возникла тесная радиорубка, душная и тёплая.

Стены были обшиты ребристыми серыми панелями. На стыках местами отслоился пластик, обнажая пористый наполнитель, похожий на спекшуюся вату. Красные лампочки на пульте тускло мерцали в такт сигналу, отбрасывая на потолок дрожащие тени. В углу на изогнутом штативе висел старый микрофон с облезлой сеткой - такие ещё встречались на военных базах после реформы.

Рон сидел в продавленном кожаном кресле - левый подлокотник был перемотан изолентой. Под пальцами была холодная столешница из чёрного композита, вся в мелких царапинах. На ней стояла чашка с чёрным кофе, блюдце с двумя шоколадными конфетами в золотистой фольге и лист бумаги с рукописными заметками.

- Вильям, третий сын Майера, создавший охровый клан, связал историю своей родовой ветви с титулами и властью. От первого барона Генри до третьего барона Уильяма. Но самое странное случилось, когда Луиза вышла замуж за своего троюродного деда, графа Майера фон Колленберга из розового клана. Они боялись, что власть над капиталами уйдёт из семьи, - Рон сделал паузу и глубоко вдохнул. - Бедная тётя Луиза. Её фактически заставили это сделать.

Он поправил стойку микрофона и поёрзал в кресле, устраиваясь поудобнее.

- Их дочь Бетти, вы, вероятно, знаете её лучше остальных. Она сильно пострадала во время марсианской спецоперации.

- Моя тётя Бетти... - Вздохнул Рон. - Она не многим старше меня, поэтому мы росли вместе как брат и сестра. Она долго приходила в себя после той истории на Марсе...

- На сколько нам известно, она продолжила дело красного клана. - ведущий придвинул микрофон ближе к своему лицу. - Это так?

- Не совсем...

Рон замолчал, сделал глоток горячего кофе. Потом аккуратно, стараясь не шуметь, развернул одну из шоколадных конфет, лежавших рядом с чашкой.

- Красный клан... - продолжил он. - Вальтер Колленберг никогда не скрывал амбиций. Его потомки - Натаниель, Энтони вон Колленберг - сделали ставку на оружие. По слухам, именно они спровоцировали Третью мировую...

На той стороне радиорубки ведущий от услышанного резко откатился на кресле от стола.

- Бетти, напротив, занимается благотворительностью. Искренне переживает за людей и планету.

- Спровоцировали Третью мировую... - повторил ведущий. - Это ведь самая популярная конспирологическая теория, разве нет?

- А теперь, - Рон подался вперёд, и микрофон на стойке чуть качнулся, - расскажите слушателям, кто финансировал повстанцев на Марсе. И кто поставлял правительству боевые дроны. Одновременно.

- Вы утверждаете, что это были одни и те же люди? - ведущий занервничал, начал теребить провод от микрофона. - Это же настоящий эксклюзив! Но почему вы идёте против своей семьи?

Сознание Рона резко вернулось в реальность. Он обвёл взглядом палату и не сразу заметил, что на стуле рядом с койкой сидит София. Похоже, она всё это время держала его за руку. Он попытался приподнять голову, но сил хватило лишь на слабое движение мышц шеи.

София, заметив, что он очнулся, быстро и смущённо убрала руку. Её губы шевелились, но в ушах Рона стоял гулкий шум, перебиваемый ровным шипением аппарата. Он не мог разобрать слов.

Рон смотрел на Софию, не замечая суеты вокруг. В глазах то темнело, то прояснялось. Возможно, он снова ненадолго отключился.