Тайны Петроградки

— Тогда давай уговоримся? — весело проговорила Ксения и в волнении прошла в угол комнаты.

Она сложила руки в молитвенном жесте и с мольбой посмотрела на отца:

— Мы больше никогда не вернемся к разговору о Генрихе, тем более мы с ним все уже обсудили. Надеюсь, фон Збрах не обидится на нас, и этот факт никак не повлияет на вашу дальнейшую дружбу!

— Обещаю, моя милая! — улыбаясь, ответил Дмитрий Романович, поднимаясь на ноги, — Но час уже поздний, и пора отходить ко сну. Я желаю тебе ярких снов и безоблачного счастья!

— Спасибо, папенька! Но ты обещай мне не грустить! У нас с тобой впереди много счастливых дней!

Князь молча кивнул и быстрым шагом покинул комнату. Ксения, выждав несколько минут, снова бросилась к секретеру. Откинув крышку, она вновь достала бумаги и, прижав их к груди, сладостно зажмурила глаза. Это были письма которые прячут от всех, на верхнем листе Ксения узнала почерк матери. «Моя дорогая Ксюша, если ты читаешь это, значит, время пришло…» — пробежала она глазами первые строки и тут же прижала письмо к губам, словно хотела удержать вместе с бумагой и мамин голос, его интонацию, и ту самую мягкость, с которой Мария всегда к ней обращалась. Она развернула еще один лист, это оказалась не записка, а набросок карты поместья, испещренный пометками и стрелками. В углу стояла короткая фраза: «Если станет страшно — иди туда, где тени длиннее всего. Там правда не сможет тебя обмануть». Ксения нахмурилась, всматриваясь в линии, надеясь разглядеть за ними не просто дорожки сада, а путь к разгадке того, что творилось вокруг. Карта была старой, края истрепались, чернила поблекли, но смысл оставался четким и пугающим: мама будто знала, что однажды дочери придется искать убежище не в отцовских объятиях, а в тайных закоулках их дома. За окном дождь наконец стих, и в комнате повисла особенная тишина. Ксения прислушалась: в коридоре тихо скрипнула половица, потом еще раз. Кто — то ходил по дому, осторожно, будто не хотел быть замеченным. Она быстро сложила бумаги, спрятала их под вышитую накидку на кресле туда, где отец вряд ли станет искать, и подошла к двери. Приложив ухо к дереву, она замерла, ловя каждый шорох.

— Кто там? — тихо, но твердо спросила она, и собственный голос прозвучал в тишине неожиданно громко. Ответа не последовало.

Только снова скрипнула половица, уже ближе, будто кто — то остановился прямо напротив двери. Ксения отступила на шаг, сжала кулаки, стараясь унять дрожь. Она вспомнила слова отца: «Я здесь. Ты в безопасности». И вдруг поняла, что он не мог обещать этого навечно. Он мог быть рядом только до тех пор, пока сам оставался невредим. А если угроза подкрадется и к нему? Она снова метнулась к секретеру, нащупала в потайном ящичке маленький серебряный медальон, тот, что мать велела ей носить, «когда станет слишком темно». Ксения застегнула цепочку на шее, ощутив, как холодный металл коснулся кожи, и на мгновение закрыла глаза, представляя, что мамина рука все еще поправляет застежку, а тихий голос шепчет: «Ты сильнее, чем думаешь». В этот момент дверь чуть приоткрылась, и в щель заглянул дворецкий, держа в руках поднос с чашкой горячего шоколада.

— Княжна, — тихо произнес он, слегка наклонив голову. — Его сиятельство велел передать, чтобы Вы не сидели в темноте и не тревожились. Он распорядился принести вам шоколаду. Ксения кивнула, принимая чашку, и улыбнулась заботе отца.

— Спасибо, Петр Ильич, — прошептала она. — Скажите… Вы ничего странного не замечали в доме в последнее время? Никаких посторонних… или будто кто — то ходит, когда все должны спать?

Дворецкий чуть нахмурился, и в его взгляде мелькнуло что — то, похожее на колебание, казалось он хотел сказать правду, но боялся напугать ее еще сильнее.

— В старом крыле, — негромко произнес он, — иногда слышится скрип. Говорят, это ветер гуляет по пустым комнатам. Но я… я сам пару раз видел тень у лестницы. Там кто — то стоял и смотрел на меня, а когда я подошел то там никого не было. Ксения крепче сжала чашку, чувствуя, как тепло фарфора понемногу прогоняет холод внутри.

— Не говорите ничего отцу. — Попросила она. — Он и так переживает, пусть думает, что все в порядке.

Петр Ильич медленно кивнул.

— Как скажете, княжна. Но и Вы… не ходите по дому одна. Особенно в старое крыло. Там давно никто не живет, и стены… они помнят слишком многое.

Когда дворецкий ушел, Ксения снова подошла к окну. Дождь закончился, тучи расступились, и сквозь прорехи в облаках пробивался бледный свет луны. Сад внизу лежал темным, неподвижным пятном, и только ветка дуба слегка покачивалась, как — будто кто-то задел ее и скрылся в темноте. Ксения прижала ладонь к стеклу и посмотрев на медальон, таинственно улыбнулась.

***

Санкт-Петербург.

1913 г.

Петербургская сторона. Квартира барона фон Збрах.

Наталья Константиновна, по-прежнему бледная и уставшая, утопала в подушках на широком супружеском ложе. В руках она сжимала белый платок, периодически поднося его к глазам. Задумчивый Владимир Николаевич сидел на краю кровати и смотрел себе под ноги.

— Володя, мне страшно, что все это значило? Ты знаешь этого человека?!

— Знаю, — едва слышно отозвался барон. — Он действительно брат Петры?

— Да, это Карл. Я едва узнал его. Я помнил его еще мальчишкой, на нашей свадьбе.

— Володя, я понимаю, что это дела давно минувших дней, и я простила тебя еще когда впервые переступила порог этого дома. Но зачем он явился сюда теперь? Что значили его слова?

— Я не знаю, моя дорогая! Я правда не знаю, что произошло с Петрой, как только она покинула этот дом! — неожиданно для самого себя он повысил голос и тут же осекся. — Я больше никогда не видел ее, не пытался найти! Да ты и сама все знаешь! Но, судя по всему, с ней произошел несчастный случай, за который они винят меня! — продолжил Владимир Николаевич. — И он явился, чтобы нам отомстить??? — в ужасе воскликнула баронесса. — Но мы ни в чем не виноваты! Генрих! Наш мальчик! Он может пострадать!

— Нет, с Генрихом ничего не случится! — решительно ответил Владимир. — Отвечать придется только мне. Я обманул ее, предал, не рассказал о нашей с тобой связи. Я обманул и ее и тебя. Я предатель своей же любви! Я запутался, вы обе мне были дороги, и я не знал, как выпутаться из этой ситуации! — в сердцах проговорил он.

— Что же делать сейчас? Мне он показался странным, у него был очень жуткий взгляд и зловещее поведение, будто он не совсем человек.

— Он набирался сил…

— Что это значит? — баронесса откинула одеяло с ног и быстро села.

— Семья Петры увлекалась оккультными науками. Ее отец и старший брат слыли чародеями и входили в некий тайный кружок.

— Получается, они колдуны? — не веря своим ушам, проговорила Наталья Константиновна.

— В некотором роде да. — Кивнул барон. — Возможно, Карлу передал силу Аугуст, и под его наставничеством он начал свою миссию возмездия.

— Нам срочно нужна колдунья, которая разберется в этом! — воскликнула баронесса и тут же принялась тереть виски, силясь вспомнить того, кто бы мог им помочь.

— Петербург — место силы! — продолжал Владимир. — Я нисколько не удивлен, что Карл оказался здесь. Сам город благоволит к магии и чертовщине.

— Кукла! — прокричала баронесса. — Кукла!? Она ведь не горела!?

— Возможно, здесь как раз и нет никакой магии, наверняка кукла была пропитана веществом, которое не вступает в контакт с открытым огнем. Это нужно будет еще проверить, но пока не об этом, — ответил барон, — меня насторожила только тринадцатая карта. Миловичи хорошо владеют искусством Таро.

— Откуда ты знаешь о колодах Таро? — удивленно спросила Наталья Константиновна.

— Петра много рассказывала о них. Она и сама изучала одну из старинных колод Висконти-Сфорцы. Во время своего путешествия по Италии она увлеклась трактовками этой колоды. Карты были известны еще в начале XV века и носили характер скорее игральных, нежели предсказательных. Позднее они трансформировались в гадальные, и повальное увлечение магией достигло своего предела. Но та карта, брошенная Карлом, она из другой системы. Я узнал ее по элементам, изображенным на ней. Это новая колода Райдера-Уэйта. Ее издали три года назад, и она уже набрала сумасшедшую популярность. Во всех уважающих себя светских салонах дамы теперь раскладывают не пасьянс Ленорман, а именно эту колоду. Мистер Артур Уэйт всколыхнул мир приспешников оккультизма. Наталья Константиновна с силой сжала платок.

— Карты… — повторила она, и голос ее дрогнул. — Ты хочешь сказать, что он не просто бросил ее, чтобы напугать? Что в этом есть какой — то расчет? Какой — то… знак?

Владимир Николаевич кивнул, не поднимая глаз. Он по-прежнему смотрел на свои руки, на перстень с темным камнем, который когда — то подарила ему Петра. Камень сейчас казался не украшением, а печатью, клеймом, напоминанием о том, сколько всего он не успел сказать и сколько всего сделал не так.

— В Таро нет случайностей, если их использует тот, кто понимает систему, — тихо произнес он. — Тринадцатая карта — это не просто «смерть» в буквальном смысле. Это конец одного этапа и начало другого. Разрыв, трансформация… или возмездие. Карл не стал бы выбирать ее наугад. он хотел, чтобы я понял: прежняя жизнь, какой я ее знал, кончена.

Баронесса вздрогнула, как от сквозняка, хотя окна были плотно закрыты.

— Но зачем? Зачем ему делать это так… театрально? С грозой, с этими ожогами, с этим ужасным взглядом?

— Потому что он хочет, чтобы страх стал частью ритуала, — мрачно ответил Владимир. — Чтобы мы не просто боялись за себя, а чувствовали, как рушится сама ткань привычного мира. Для людей вроде семьи Петры страх это проводник, ведь через него легче открывать нужные двери.

Наталья Константиновна резко выпрямилась, откинув волосы назад.

— Тогда мы должны опередить его, — твердо сказала она, и в ее голосе впервые за вечер прорезалась прежняя воля, та, что когда — то помогала ей держать в узде и слуг, и своенравных гостей, и даже самого Владимира в его худшие дни. — Если это магия, значит, ей можно противостоять. Нам нужен тот, кто знает эти правила лучше Карла. Не какая — нибудь деревенская знахарка, а настоящий мастер.

Барон наконец поднял голову и посмотрел на жену. В его взгляде мелькнуло удивление и облегчение. Он привык видеть Наталью нежной, заботливой, той, кто сглаживает углы и бережет его от бурь. Но сейчас перед ним сидела другая женщина. Собранная и решительная, готовая встретить опасность лицом к лицу.

— Все будет хорошо! — мягким голосом сказал Владимир Николаевич. — По-другому быть и не может. Мы забудем это досадное недоразумение, и жизнь пойдет в прежнем русле. Нам нужно постараться не думать об этом и не притягивать дурных мыслей.

— Почему он сказал, что эта кукла будет преследовать тебя? От нее нужно срочно избавиться, и если она не горит, значит ее нужно похоронить под землей! — засуетилась баронесса. — Где она? Наталья Константиновна в волнении вскочила на ноги и подошла к бельевому шкафу.

— Она там. — Барон безучастно махнул рукой в сторону комода. Баронесса выдвинула верхний ящик и извлекла оттуда кусок пергамента. Аккуратно развернув его, она посмотрела на предмет, лежавший внутри. Игрушка была облачена в наряд из двух фартуков, перевязанных спереди и сзади, и белую блузку. В светлые волосы были вплетены разноцветные ленты, выбивавшиеся из-под белоснежного чепца.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Гримуар- это книга, которую считали источником тайных магических знаний: заклинаний, ритуалов, инструкций по созданию талисманов и амулетов, а также руководств по вызову духов, демонов или ангелов. (Примеч. авт.)

2

Адюльтер-супружеская измена, неверность (Примеч. авт.)

3

Mon chéri-мой дорогой (фр.) (Примеч. авт.)

4

Дагеротип- фотография на медной посеребренной пластине, полученная прямым способом фиксации изображения в камере без использования негатива. (Примеч. авт.)