Живая петля

– Так ты тогда всё-таки попал под их влияние?

– Я… Не знаю, я… Просто, они говорили много чего об отце, да и я тогда был на него зол из-за того, что он вернул Мёртвого Короля, вот и подвергся их внушению.

Он с досадой ударил кулаком по земле. Мокрый снег хрустнул, а к нам подошёл Эллакис.

– Прогуливаешься? – Спросил он кисло-сладким тоном.

– Как и ты. – Ответил я.

– А я думал, тебе совесть не даёт покоя спать.

Поразительно, как из белого он мог сделать чёрное.

– Да нет, это, скорее, тебе она не даёт покоя. Хотя, я забыл, у тебя же её нет.

Он сделал выразительную паузу и тяжело вздохнул.

– Я любил Андроника. Он был мне как брат. И всё, что я делал, я делал ради его же благополучия.

– Ты, что, держишь нас за идиотов? – Возмутился Кирилл.

Он вскочил на ноги, и, наверное, ударил бы Мёртвого Короля, если б не ослаб от постоянного недоедания и холода.

Но Эллакис не обратил внимания на его вспышку гнева. Вместо этого он повернулся к Создателю-Дракону, объятому мраком, и пошёл по направлению к нему, будто поняв, что надо говорить.

– Ты слышал эти слова, Андроник? – Закричал он.

Его голос отразился от снегов и промёрзших крон деревьев, умчался в морозное небо, и там, будто встретив какую-то преграду, упал на землю.

– Я всегда был и буду на твоей стороне. Что бы я тебе не говорил, как бы не поступал с тобой, я хотел только одного – быть частью твоей жизни, ведь ты – Создатель всего, ты – Великий Сын. Только дурак упустил бы тебя из своей жизни… Я хочу, чтобы ты жил…

Ну, браво! Даже я не смог определить, искренен ли был Эллакис в своих речах.

Но и они не понравились Андронику. Как и Михаила, Мёртвого Короля ударила стрела из молний, взвившаяся над столпом мрака и устремившаяся вниз. В последний момент он успел отскочить в сторону. Всё это доказывало, что Андроник нас слышал. Слышал каждый разговор, происходивший возле области мрака.

– Ну как успехи? – Злорадно спросил у Эллакиса Кириэль, когда он вернулся к нам.

– Больше ничего не поможет. – Обречённо ответил он, и я узрел в его глазах такое отчаяние, которое поразило меня до глубины души. Я-то считал, что Мёртвый Король априори не мог испытывать никаких чувств. А актёр из него был никакой. Выходит, он был искренен тогда?

Валерий так и не заговорил со своим отцом ни разу. Наверное, думал, что реакция на него будет такой же, как на всех остальных. Он и его дядя побродили ещё немного вокруг тьмы, а затем ушли, не оглядываясь. Я понял, что они больше не придут.

5

Выяснилось… В общем, эти подробности открылись мне совершенно случайно… Оказалось, что Валера долгое время вредил мне втайне. Ещё до моего похищения, как-то раз он забыл у меня куртку. У Кириэля была очень похожая, и я подумал, что это его вещь. Я взял её, чтобы повесить в шкаф для верхней одежды, и вдруг из кармана выпал какой-то пакетик с пылью. Я не буду говорить, о чём я тогда подумал. О чём в таком случае думает любой родитель… В общем, я разорвал целлофан и высыпал содержимое на ладонь. Внимательно рассмотрел и понюхал. Вопреки моим опасениям, это оказалась обычная земля. Но для чего она была нужна Кириллу? Что за глупости? Комнатных растений мы никогда не выращивали. Я ждал от него объяснений вечером. А вечером, однако же, выяснилось, что и куртка не его, а Валерия. Мы с Кириллом терялись в догадках, зачем ему таскать с собой землю. Он никогда не был привязан к своему дому.

В общем, я тогда решил не вникать в это. Завернул землю обратно в пакет и сунул его в карман, а когда сын вернулся за курткой, отдал её ему без лишних расспросов.

Только будучи в состоянии воплощения Дракона-Создателя, мне открылись знания о многих вещах, которые пытались от меня скрыть. Истинный смысл, казалось бы, сущих мелочей, вдруг приобрёл совсем другой масштаб – поистине, разрушительный. Земля, которую я обнаружил в куртке Валерия, была с могилы Эллакиса! Долгие годы при каждом удобном случае любимый сынок подсыпал мне её в еду, чтобы ослаблять меня и поддерживать мою некротическую связь с Мёртвым Королём. В тот раз, перед моим похищением, он подмешал особо крупную порцию. Я помню, как на следующий день после того, как он пришёл в гости, я практически не мог встать с кровати. Меня настигла настолько сильная слабость, что казалось, будто в следующий момент я умру. Ноги болели нестерпимо. Они будто за одну ночь похудели, и кости голени теперь неестественно торчали, а прикосновения к ним вызывали боль. Именно к ногам в первую очередь цеплялись некротические каналы.

Я ослабел настолько, что даже не мог держать ложку в руке. Обеспокоенный Кирилл вызвал скорую, но приехавшие врачи не смогли обнаружить никаких причин моего недомогания. У меня было всё в порядке и с температурой, и с давлением. В итоге они только сказали больше отдыхать, дали мне таблетку от головы и уехали. Я отлёживался несколько дней. Кириэль всё это время был рядом и ухаживал за мной.

Уже будучи в воплощении Создателя-Дракона, я понял в чём тогда было дело. Передо мной возникло чёткое видение, как Эллакис отдавал моему сыну приказ:

– Твой отец совсем от рук отбился. Разберись с этим!

Они находились в мрачном замке Мёртвого Короля. Эллакис, облачённый в чёрные доспехи, с пылающей короной на голове, сидел на своём ужасном троне. Он был очень зол.

Валера тут же, молниеносно, отправился выполнять его приказ.

Далее видение показало мне мокрое промозглое кладбище и моего старшего сына, копающегося в земле. Он брал не просто землю с могилы. Он брал тот грунт, который максимально близко соприкасался с останками Эллакиса, быть может, даже содержал микроскопические частицы его истлевших костей. Когда я это увидел, меня замутило, и я непременно исторг бы содержимое своего желудка, если б он не был пуст. Дальше мне открылись все ситуации, когда Валера подсыпал мне землю с могилы. Он сыпал её в еду, в кофе, в чай, однажды даже умудрился подсыпать в вино. Он делал это уже на протяжении более ста лет.

– А когда… Когда был самый первый раз? – Мысленно спросил я у реальности.

Видение закрутилось, замельтешило перед глазами, и вдруг остановилось. Я увидел дом Василисы, когда я приехал к ней после своего воскрешения и практически тридцатитрёхлетнего отсутствия. Валера, ожидавший меня там, уже готовил для меня необычную трапезу. Это происходило ещё до восхождения Мёртвого Короля на трон! Кто тогда научил моего сына этим некромагическим штучкам? Чего я о нём не знал? Может, он сам интересовался магией, и всё это время пытался меня погубить с помощью неё? Выходит, это он способствовал образованию некротической связи между мной и Эллакисом, чтобы она, в конечном итоге, разрушила меня? Осознав это, я пришёл в ещё большее отчаяние.

Видения одно за другим продолжали всплывать в моём сознании. Одно из них перенесло меня в недолгое время, когда контроль надо мной со стороны Мёртвого Короля порядочно ослаб. Почувствовав это, Эллакис пришёл в дикую ярость. Он вызвал к себе своего племянника и орал на него так, что стены его резиденции – ужасного Храма Дружбы – тряслись как при апокалипсисе.

– Как это произошло? Как ты мог это допустить?

Валера, весь зелёный от волнения, оправдывался, как мог.

– Прости, дядя, но я пытался изо всех сил. Я много лет сыпал ему в еду землю с твоей могилы, чтобы поддерживать связь с тобой, но в последнее время этот способ потерял эффективность. Прошло слишком много времени с твоей смерти. Некроэнергия той земли слабеет. Я начал делать порчи, энвольтирование, но и эти методы работают всё хуже и хуже. Он сопротивляется. Я не могу пробить его энергополе, будто мне что-то мешает…

– Так придумай новый способ его ослабить! – Рявкнул Мёртвый Король.

– Я пытаюсь, но если б я мог ближе к нему подобраться… Андроник не очень-то идёт на контакт со мной, после всего, что произошло…

– Ха-ха-ха! И в этом виноват ты сам, идиот! У тебя был такой замечательный отец, и ты умудрился испоганить отношения с ним. А если б ты постоянно находился рядом, этого разговора сейчас бы не происходило, и Андроник всегда был бы на нашей стороне! Иди! Ищи способ! Ты меня сильно разочаровал!

Мой старший сын, словно побитый пёс, обиженно шмыгал носом. Он не ожидал такой жёсткой реакции на его провал от дражайшего дядюшки.

– Я думал, ты меня любишь… – Разочарованно пробубнил он.

– Любовь надо заслужить! – Жёстко ответил Эллакис.

А чего ты ожидал, Валера? Только любовь отца безусловна, а Эллакис, как бы ты не хотел, не был тебе отцом. Он, вообще, не обязан был тебя любить. А ты надеялся, что унизив и уничтожив меня, возвысишься в его глазах и обретёшь для него ценность? Нет, ему была важна лишь власть.

Но как бы там ни было, а влияние тех порч я на себе заметил, хоть и запоздало. Если б на моём месте был человек, то, понятное дело, давно бы уже отправился на тот свет, но я испытывал лишь постоянную слабость и подавленность, как при сильнейшей депрессии.

Я вспомнил, как однажды, когда мы со Всадниками сидели в баре и общались, разговор вдруг зашёл на тему еды. Я, кажется, уже упоминал, что не ел ни фруктов, ни овощей, а лишь одно мясо. Хотя, у меня был период в Первой реальности, когда я вынужденно стал вегетарианцем на довольно долгий срок. Но в реальности номер Два, а также после их слияния, я питался исключительно мясом и рыбой. Я списывал свои необычные кулинарные предпочтения на убитую таблетками пищеварительную систему. Мне и в голову не приходило, что они могли явиться следствием магического воздействия, пока вдруг Война не догадался связать эту особенность с магией. Но тогда его теория показалась полной несуразицей.

– А ты давно перестал есть фрукты и овощи? – Обеспокоенно спросил он.

– Я точно не помню. Помню, что это произошло внезапно, в один миг, как отрезало. С тех пор постоянно хочется только мяса…

Опять же, я не заморачивался насчёт еды. Были дела куда поважнее.

– Забей… Это не стоит твоего внимания. – Отмахнулся я, но Война, по-видимому, знал больше, чем я.

– Я точно не уверен, и не хочу тебя будоражить понапрасну, но вообще, когда делают порчу на смерть через мясо, то у жертвы потом, как один из симптомов, может возникнуть либо полное отвращение к данному продукту, либо, наоборот, непреодолимая тяга к нему…

Я удивлённо посмотрел на Всадника.

– И… Ты думаешь, что это оно и есть? Что кто-то на меня сделал?

– Почему же кто-то? Тут и гадать не надо. Я думаю, что это твой сын Валерий.

– Что? Это просто какой-то бред! Я не верю в магию.

– А это и не магия. – Пояснил Всадник. – Это психологическое воздействие, ошибочно именуемое магией. Воздействие на структуру материи жертвы и на реальность, её окружающую. Вот, что такое волшебство.

– И что теперь делать?

– Ну, раз никаких других симптомов у тебя не наблюдается, значит, порча сходит. Я вижу, что тебе стало лучше. А с ним тебе, на всякий случай, следует полностью прекратить общение. Ничего у него брать. И ему ничего не давать. И абсолютно никак с ним не контактировать.

– И даже не есть с ним за одним столом… – Добавил я.

– Именно.

– Это не может быть он.

– А кто тогда? Кто ещё обладает такой силой?

В принципе, уже тогда в мой разум закрадывались опасения, что, возможно, Валера как-то на меня воздействовал. А видения, полученные в воплощении Создателя-Дракона, дали мне чёткий ответ, и, к сожалению, он меня сильно разочаровал. Хотя, чего ещё можно было ожидать от Валерия, равно, как и от его дяди? Я нужен был им лишь для того, чтобы использовать меня ради достижения своих целей. Они хотели полностью контролировать меня, и ради поддержания этого контроля готовы были пойти на всё. Но теперь я чувствовал, что могу противостоять им и есть тот, кто оградит меня от их дурного влияния. У меня появились силы и открылись глаза на их тайные деяния. А значит, что отныне я перестал быть жертвой.

У меня оставался ещё сын. Любящий, внимательный, верный (вроде бы) мальчик, у которого не было никого дороже меня на этом свете. Быть может, ради него мне и стоило жить? Быть может, ради него одного и стоило существовать этому миру?

Я понял также, что если вернусь, ему ни в коем случае нельзя будет рассказывать о том, чем занимался его брат. Я хотел, чтоб мои дети не враждовали между собой. Не хотел больше видеть их с разбитыми губами и синяками под глазами, поставленными в пылу выяснения отношений. Я решил в этот раз изо всех сил постараться построить нормальную семью с нормальными взаимоотношениями внутри неё.

Таким образом, вредный мальчишка всё-таки получил своё. Я вернулся. И как только ему удалось вновь заставить меня жить? Поистине, он имел просто фантастический талант освещать любовью мою жизнь. Я был зол, изранен и не жаждал ничего, кроме уничтожения. Моё чёрное сердце рассыпалось на части, треснуло в миллиарде мест так, что я окончательно понял, что его больше не собрать. А этот охламон как-то умудрился его излечить. Я всё ещё был зол, но, по крайней мере, умирать мне больше не хотелось. Хотелось посмотреть на их растерянные морды, когда я вернусь. Я долго не мог решить, какой именно выбрать момент: когда они соберутся вокруг области мрака, которым я себя окружил, либо когда возле меня никого не будет. В конце концов, вышло так, как вышло.

Перед моими глазами возник образ Кириэля. Боже, как мне вдруг захотелось увидеть своего ребёнка! Просто невыносимо! И как я мог так психануть и решить уничтожить Мироздание? А как же мой мальчик-солнце, мой светлый ангел-хранитель?

Как только во мне возникло желание жить, тьма тут же исчезла: так же внезапно, как и появилась. Я сосредоточил её в крошечную сингулярную частицу и запер глубоко в себе, дав слово никогда больше её не доставать. Дракон спрятался, успокоенный, убаюканный детским голоском моего сына, который прорвался сквозь время из моей памяти. Я стоял посреди зимы, посреди ореола обугленной земли и выжженного снега, и никак не мог опомниться. Целый год я был не в себе, погружённый в боль, отчаяние и тоску. Звёздный провал над моей головой смыкался, на его место возвращалось ясное голубое небо, в котором сияло зимнее солнце.

Я сделал шаг, выходя из круга. Мышцы сильно затекли, но вскоре я пришёл в форму. Я думал сразу же поехать к себе домой, как ни в чём не бывало. Я не делал из своего возвращения такого уж грандиозного события, и думал по-тихому просто возвратиться в свою квартиру в Строгино к привычному образу жизни. Но тут на меня, как ураган, налетел мой неугомонный мальчишка.

– Папа! – Завопил он.

Боже, на кого он был похож!

Заросший, грязный, исхудавший… Увидев его в таком виде, я ужаснулся.

– Ты что, всё это время жил в лесу? – Строго спросил я, смерив его холодным взглядом. Хотя на самом деле мне хотелось наплевать на свою гордость, условности и просто сжать в объятиях любимого мальчишку. Но я сдержал себя.

– Э… Ну… Так получилось… Я не мог тебя бросить… – Он потупил виноватый взгляд в землю.

На нём был какой-то засаленный рваный тулуп, который он, не иначе, как купил в самом дешёвом секонде. Светлая клочковатая борода свисала до груди. Волосы отросли до плеч и тоже спутались. Кожа обветрилась и огрубела от постоянного нахождения на улице. Он добавил себе лет десять.

Господи, ну ради чего были все эти лишения?

– Ладно, пошли. – Как можно небрежнее бросил я.

– А… Домой, да, пап? – Спросил он с надеждой.

– Домой-домой… – И, не дожидаясь его, я зашагал вперёд.

– Ой, а ты можешь подождать, пожалуйста? У меня там в палатке вещи…

– Да забей на них! Тряпьё, небось, какое-то.

Мне хотелось поскорее вернуться домой, принять горячий душ, выпить любимый кофе, и чтоб этот дурак привёл себя в порядок и не лазил передо мной в таком виде.

Кирилл боялся слова лишнего сказать, боялся даже дышать и старался наступать на подтаявший снег как можно тише, чтоб я вдруг не раздражился. Он плёлся сзади и не верил своему счастью. Эта ситуация меня забавляла, если ещё учесть то, что я не знал, где мы находились.

Вскоре мы вышли к дороге, огибающей маленькую глухую деревушку.

– У тебя есть навигатор? – Спросил я.

– Э… Нет. Я год не пользовался телефоном. Он давно разрядился.

– Поразительно. – С иронией ответил я, хотя сам тоже не пользовался смартфоном целый год ввиду своего изменённого состояния. – И глупо.

– Но остановка в ту сторону. – Оправдываясь, сказал Кириэль и указал вправо. – До неё недалеко. Раз в два часа там ездит автобус.

– Вот как? Ну что ж, веди!

Мы проторчали на остановке час, пока вдалеке не показалась грязно-жёлтая развалюха, называемая автобусом.

Всё это время Кирилл боялся со мною заговорить, а мне доставляло удовольствие держать его в этом страхе. Но я знал, что долго это не продлится. Что скоро моя маска холодности и безразличия треснет, и я просто не смогу сдержать своих чувств.

В автобусе оказалось только двое пассажиров, но и они покосились на нас с недоверием. Я-то выглядел нормально, точно таким же, каким и вышел тогда из того злополучного кафе, в котором меня в очередной раз унизили, только одет был чересчур легко для начала весны, а вот Кирилл… Физиологические процессы моего тела целый год находились в замороженном состоянии, поэтому я не был заросшим и грязным, как он.

Мы сели на два последних сиденья, да так и просидели молча до самой Москвы, созерцая проносящийся мимо заснеженный пейзаж.

Автобус довёз нас до пригородного автовокзала, и там мы растворились в толпе.

Собственно, я не приглашал Кирилла к себе в гости – у него была своя квартира, но он с моего молчаливого согласия увязался за мной в Строгино, чему я, конечно же, в глубине души был рад, но, ни за что бы себе в этом не признался.

Мы вошли в подъезд, поднялись на нужный этаж, хорошо хоть, ключи у меня были на месте.

Естественно, в квартире всё покрылось пылью, а еда в полупустом холодильнике пропала. Но я чувствовал себя настолько морально и физически вымотанным, что решил заняться уборкой позже.

Я быстро принял душ, а затем погнал туда Кириэля, сунув ему электробритву и ножницы, а сам принялся заказывать ему еду. Мне тогда есть не хотелось, что неудивительно, учитывая, сколько звёзд я съел. Кофе и сахар пропасть не могли, а они всегда были для меня главными продуктами. Я так и замер с горячей чашкой в руке, когда спустя час вышел Кириэль.

Он сбрил волосы почти под ноль, избавился от бороды и усов. Я также заметил, что его искусственный шрам на брови, который он сделал в барбершопе, за год полностью зарос. Обветренное лицо всё ещё было красным. Кожу теперь требовалось долго восстанавливать. Моя одежда на нём болталась, как на вешалке. Суставы и кости сильно торчали. Мышцы истончились так, что чудом не атрофировались. Это притом, что во время жизни в лесу он охотился, чтобы добыть себе пропитание. В общем, из цветущего здорового парня он превратился почти в анорексика, правда, хоть выглядел теперь опрятно. И пусть бы Танатос не говорил мне, что всё это из-за меня! Я не заставлял его жить в лесу! А за бестолковою головою…

– Ну вот, другое дело! – Удовлетворительно сказал я и слегка улыбнулся. Просто не смог себя сдержать. Кирилл мгновенно уловил это малейшее изменение в моём настрое и наконец, кинулся меня обнимать.

Я сжал крепко-крепко его худые плечи, и пообещал себе, что больше никогда себе не позволю так обойтись с ним, как обошёлся. Мне стало так стыдно! Я шептал: «Кирюша, прости меня» куда-то в его макушку и до конца не мог поверить своему счастью – что здравый смысл всё-таки возобладал над обидой, и я не разрушил то, что построил с таким трудом. Во время этого очередного апокалипсиса никто даже не умер! Я начал разрушать живую вселенную с окраин, со звёзд, на планетах которых, естественно, никто не жил. Также разрушил часть Элизиума и часть Имморталис-Сити, и там, к счастью, обошлось без жертв. Но главное, что мой светлый мальчик-солнце, мой милый сын Кириэль был жив-здоров.

Когда он отстранился, я увидел, что его лицо стало ещё краснее. Он пару раз шмыгнул носом.

Я почувствовал себя неловко.

– Ну, всё, перестань! Всё закончилось.

– Я никогда больше… Я никогда… – Сквозь всхлипы еле промолвил он.

– Кирилл, всё, успокаивайся! Хватит уже. Забудем, как страшный сон.

Он вытер лицо рукавом футболки.

– Садись. Я заказал еду. Курьер принесёт через двадцать минут.

– Надо было в магазин сходить. Я бы сгонял.

– Сиди уже. Сгонял бы он…

Уже потом, когда мы расправлялись с ужином, я сокрушался по поводу того, что Кириллу теперь придётся каким-то образом восстанавливаться на учёбе и работе после годового отсутствия.

– Ну и отмочил же ты номер… Хотя, я не лучше.

– Я не уверен, что вернусь в цирк.

– Вот как? Почему?

– Мне больше не хочется веселиться и веселить других.

– И чем же ты будешь заниматься? – Спросил я.

– Пока не знаю. Но жизнь длинная – возможно, когда-нибудь я и вернусь в цирк.

Мы проговорили с Кириллом до позднего вечера. Я спал, как убитый, и, наверное, проспал бы весь следующий день, если б не звонок телефона. Это был Танатос. Я чертыхнулся по поводу того, что он звонил в такую рань, хотя было уже около десяти утра.

Естественно, элохимы сразу же заметили изменения в энергетическом состоянии вселенной и проверили свои догадки.

– Да.

– Андроник, это ты? – Спросил он взволнованным голосом.

– Ну, пока ещё я. – Со сна прохрипел я.

– О, Боже, ну… С возвращением, что ли… К тебе можно будет сегодня заскочить?

Я напряг мозги, пытаясь вспомнить, какие у меня были планы на предстоящий день. Уж точно не общаться с Танатосом.

– Ладно. Только к вечеру. – Согласился я.

– Хорошо.

Сон был перебит. Я повалился обратно на постель и долго смотрел в потолок, обдумывая, как, собственно, я буду жить дальше. В принципе, в моей жизни ничего не менялось. Я планировал продолжить заниматься программированием: удалённо либо в офисе – без разницы. Программисты всегда нужны. Это вот Кирилл умудрился за год испортить себе жизнь и потерять форму. Но я был уверен, что всё поправимо. Ведь я находился рядом с ним, и никуда уходить не собирался. А что до наших разногласий, я почувствовал, что моя обида на него прошла. Стоило только взглянуть в эти лукавые, тёмные, как настоящий шоколад, глаза, как тут же я забывал обо всём, что Кирилл успел мне наговорить перед моим нервным срывом. Его отголоски ещё присутствовали в моей памяти, но больше не рвали мне сердце. Кроме того, я наконец-то, по-настоящему ощутил себя всемогущим не на словах, как было раньше, а на деле. Это подняло мою самооценку и значимость до небес. Я больше не опасался Мёртвого Короля. Мне было плевать на мнение элохимов. Я приобрёл пятисотсотпроцентную уверенность в себе. И отныне её не смогли бы поколебать даже мои сыновья. Валеру я не ждал так скоро. Я не был уверен, что он, вообще, меня навестит. Ну а Эллакис… Мой друг не заставил себя долго ждать…

***

Он возник на пороге моей квартиры с бутылкой коньяка и всё той же надменно-наигранной улыбкой на лице. Хотя, порою, она становилась искренней. В каком-то из ниоткуда взявшемся порыве, я попробовал закрыть дверь обратно, но Эллакис просунул ногу в щель, и мне пришлось уступить. Ввалился он без приглашения.

– Ну, здравствуй! – И протянул руку.

Я сто раз клялся себе, что после возвращения порву с ним все связи, не буду видеться, разговаривать и даже вспоминать о лучшем друге не буду. Но вот, подчинённый какой-то неведомой силой, я жал ему руку, а после приглашал на кухню, где мы просидели всю ночь, как в самый первый раз, когда он пришёл повидаться, ещё до моего похищения. Я был чертовски зол на себя за своё слабоволие, когда дело касалось Эллакиса. Разум был затуманен выпитым алкоголем, и хотелось снова отключиться.

– Слушай, если ты и Валера ещё хоть как-то… хоть что-то… попробуете сделать…

– Не-не-не, за это ты не переживай. Всё. Мир. Окончательный и бесповоротный.

Он ещё умудрялся шутить. Как всегда вышел сухим из воды, а я как всегда ему всё простил. Да и Валерий тоже ничуть не пострадал. Досталось лишь Кириэлю – тому, кто был меньше всех виноват. Меня взяло зло, и я грохнул кулаком по столу.