Живая петля

– Прекрати. Всё кончено. – Сказал я ему.

– Ты так просто сдашься? – Возмутился он.

– Я не сдаюсь. Я просто принимаю волю Творца. Если он хочет всё уничтожить, кто мы такие, чтоб ему препятствовать?

– Вообще-то, ты – Всадник Смерти, а я тоже принимал участие в создании Мира. Я – соавтор, как и большинство элохимов. Лишать нас права выбора как-то нечестно, не правда ли?

– Что ж, Беленус… Задавай эти вопросы его чудесной семейке, которая и довела его до этого нервного срыва. Я тут ни при чём. – Устало ответил я.

– И где они? Где его дети? Он, что, и их уничтожит?

Его вопрос остался без ответа. Я ходил вокруг средоточия тьмы, разглядывая тело Дракона-Создателя. Я восхищался им, наверное, ещё больше от того, что в скором времени не станет ни его самого в привычном материальном воплощении, ни того, что он создал. Останется лишь первородный непроявленный Хаос, из которого, однажды, возможно, снова появится вселенная, если Дракон-Создатель забудет о боли, которую ему причинили.

А семейка, кстати, не заставила себя долго ждать. Мы вскоре встретились с ней. К месту, где расположилось тело Дракона, пришли двое его сыновей, Мёртвый Король и его сестра Василиса, которую он вызвал из Имморталис-Сити. Все они, конечно же, были в ужасе, и не могли поверить своим глазам, когда едва прикоснувшийся к тьме Кириэль вызвал ещё большую бурю. Из неё восстал громадный змей, состоявший из мрака, с горящими малиновыми глазами. Он вздыбился над землёй, над обгоревшими скелетами лесов и высохшими руслами рек. Его тело, сотканное из тьмы, зловеще извивалось, задевая чёрные тучи. Но он не планировал ни нападать, ни говорить с нами. Он обогнул Землю несколько раз и затем снова улёгся в свою колыбель тьмы, засыпая.

– Ну что, доигрались? Думали, что я шутки шучу? – С чувством полного удовлетворения сказал я Мёртвому Королю. – Получайте теперь то, что заслужили.

– Раньше я не замечал за ним истеричности… – Цинично ответил Эллакис.

Я уже хотел было возмутиться, но к нам подошёл Кириэль, и моё внимание переключилось на него.

– А ты что? Видишь, что ты натворил? Господи, как Андроник мог вырастить такого тупого сына?

– Может, хватит меня оскорблять?

Кирилл разволновался не на шутку, хотя старался этого не показывать. Но он сразу понял, что дело плохо. Что, вообще, все наши дела плохи.

– С ним можно как-то поговорить? – С надеждой спросил он, на что я развёл руками, и тогда он вдруг подскочил ко мне, сжал моё плечо и затараторил в панике:

– Танатос, ты можешь что-то сделать? Ну, ты же – Всадник Смерти! Должен же быть какой-то выход! Мы должны предотвратить…

Я грубо стряхнул его руку и посмотрел на него, как на провинившегося ребёнка.

Отца он любил. Конечно, любил. Только было уже поздно.

– Раньше надо было об этом думать. Простите, но я не всесильный. Ни я, ни Беленус, ни Михаил, ни кто-либо ещё из элохимов или Хранителей Кодов не сможет уже ничего исправить. Думали, Мёртвый Король – самый страшный и опасный, да? Вот и на него управа нашлась.

Эллакис злобно зыркнул на меня, но ничего не сказал. Василиса что-то тихо причитала и сокрушалась по поводу происходящего.

В тот момент я подумал, что она виновата не меньше их всех, ведь с её попустительства Валерий гнобил своего отца. Понятное дело, он был неуправляем. Но неужели и слово родной матери не имело для него никакой ценности? Может, ей просто было всё равно, как её сын относится к своему отцу? Тогда безразличие делало её соучастницей этого нравственного преступления.

В какой-то момент я начал винить и себя, и Беленуса, и Тома, но не могли же мы вставить свои мозги Эллакису и сыновьям Андроника!

– Когда дойдёт очередь до земного солнца? – Спросил меня подошедший Беленус, будто сам не мог сделать расчёты.

– Нескоро. – Нехотя ответил я.

Это «нескоро» могло значить сколько угодно времени, смотря с чем сравнивать, но в масштабах бессмертных оно значило, скорее всего, сотни, может, даже тысячи лет.

– Значит, время у нас ещё есть.

– Очнись, его нет. Не всё ли равно, тысяча лет или миллион, если мир всё равно будет уничтожен?

– Нет, не всё равно, Танатос! Ты как всегда со своим пессимизмом…

Наш разговор услышал Кириэль и тут же подошёл к нам. Чего же он теперь не шёл к своему брату и «дяде», с которыми и совершил это грязное дельце?

– Что-то ведь можно сделать? Правда?

– Нет! – Снова нагрубил я. – Иди, продолжай кривляться в своём цирке. Построить карьеру артиста тебе времени хватит.

Ребёнок совсем сник. А в тот момент он будто вновь превратился в ребёнка, растерянного и брошенного единственным родителем. Мне даже стало его жалко. Но потом я вспомнил, как в последнее время он вёл себя с отцом, и сразу же волна негодования захлестнула меня.

– Уйди с моих глаз, Кириэль! Пожалуйста! Пока я тебя не ударил.

Парень отшатнулся, с опаской глядя на меня. В его взгляде отразилось непонимание. Наверное, он даже не осознавал своей вины. В общем, я оказался прав насчёт его умственных способностей.

Я снова переключил внимание на Короля Элохимов. Хотя, чего полезного он мог теперь сказать, в сложившейся ситуации? Да и я тоже не знал, что делать.

3

– Мне плевать, что он уничтожит мир! Я хочу ещё хоть раз увидеть его! – Кричал Кирилл в истерике.

– Ты же требовал, чтоб он исчез из твоей жизни! Ну, вот он и исчез. Ты получил то, что хотел.

– Хватит издеваться! – Сквозь слёзы воскликнул он. – Я не знал… Я не знал, что так всё произойдёт! Господи! Я просто хотел, чтоб мы друг от друга отдохнули. У меня и в мыслях не было…

Мне стало тошно от его наигранных оправданий.

– Хватит придуряться! Ты прекрасно знал, что делаешь. Ты делал это осознанно. Ты специально не отвечал на его звонки и сообщения, не позволял себя увидеть, врал, что у тебя нет времени, при этом зависая с друзьями в ночных клубах. Ты прекрасно понимал, что такое поведение причиняло ему боль, и всё равно продолжал вести себя, как свинья. А в конце ты, вообще, сказал ему исчезнуть из твоей жизни. И он исчез. Теперь радуйся!

– Танатос, хватит уже долбить ребёнка! – Вмешался Беленус.

– Ребёнка? – Я засмеялся. – Из-за этого ребёнка мы все теперь в полной заднице!

– Не он один виноват!

Беленус защищал его даже в сложившейся ситуации. Что ж, неудивительно, ведь в реальности номер Один, которая оказалась начисто стёрта, Кириэль был его сыном. Наверное, на каком-то глубинном генетическом уровне он чувствовал тягу к этому дрянному мальчишке.

– Ладно, хватит этого разбора полётов. Может, мы уже попытаемся что-то сделать?

– Ничего не поможет, Беленус! Ты хоть понимаешь, с чем, точнее, с кем мы столкнулись? – Раздражился я, нарушая субординацию.

– Спасибо, не тупой. Понимаю. Но чем вопить о том, что всё потеряно, как это делаешь ты, я предлагаю хотя бы попытаться исправить ситуацию!

– Ну вот, пожалуйста… Все вопросы к этому молодому человеку. – И я указал обеими руками в сторону растерявшегося Кириэля. – Пусть исправляет ситуацию. Пусть извиняется, правда, я не представляю, каким образом он будет это делать.

– Почему все винят одного меня? – Возмутился Кирилл. – Будто я один виноват в том, что произошло. Они – и он указал на стоявших неподалёку Эллакиса и Валерия – виноваты гораздо больше меня! Вы что, забыли, как они обращались с моим отцом? Как он был у них в плену, где его пытали. Как он воевал со своим сыном, который едва не отправил его в Великую Пустоту. А я… Я всего лишь не отвечал на звонки каких-то несчастных два месяца!

Под конец у Кириэля сдали нервы, и он сорвался на плач. И тогда я уже сам понял, что перегнул палку. Конечно, не сильно-то он был и виноват. И в половину не так, как его брат и Эллакис. Возможно, его вина заключалась лишь в том, что, зная неуравновешенность психики своего отца, он начал показывать свой характер, хотя прекрасно понимал, что причиняет ему боль. Я также понял, для чего отец Андроника назначил Кирилла его ангелом-хранителем. Вероятно, он предвидел такой исход событий и хотел его предотвратить. Он планировал воспрепятствовать возникновению вражды и противоречий между своим сыном и Кириэлем, но этот план, к сожалению, не сработал, хотя поначалу казалось, что всё идёт хорошо.

– Ну, всё-всё, успокойся, больше тебя никто ни в чём не обвиняет. – Приговаривал Беленус, утешая мальчика.

Он обнял Кирилла и гладил его по спине. Того била истерика.

«Боже, парню и так сейчас тяжело, а я ещё так на него наехал». – Подумал я, мысленно сокрушаясь.

Зато Валера, казалось, совсем не переживал. Да, он был мрачней обычного, но не делал из сложившейся ситуации трагедии. Отца он никогда не любил. А если и любил, то как-то по-своему, жестокой и противоречивой любовью, которая больше была похожа на одолжение.

– Что, если попробовать пройти туда, к нему? – Немного успокоившись, предположил Кириэль.

– Сквозь тьму? Боюсь, не получится.

– Но почему?

– Не думаю, что он подпустит тебя к себе. – Ответил я так, будто знал это на сто процентов.

– Я всё равно попытаюсь.

Кирилл исполнил задуманное. Мы все замерли в ожидании того, что последует дальше. Он почти вплотную подошёл к вращающемуся столпу тьмы и протянул руку, чтобы коснуться сумасшедшего вихря. Тут же его отбросило назад непреодолимой силой. Парень отлетел на несколько метров и рухнул на землю, больно ударившись спиной.

На его лице блестели высохшие дорожки от слёз. Но их причиной, конечно же, была не физическая боль, а осознание того, что он натворил.

Он поднялся на ноги и снова побежал вперёд. Беленус преградил ему путь.

– Нет! Я должен его увидеть! Я должен поговорить с ним! Я так не смогу! Он нужен мне! – Протараторил парень.

Король Элохимов не смог его удержать.

Я сбился со счёта, наблюдая за попытками Кириэля пробиться сквозь тьму к Дракону-Создателю. Он не пускал его. Он никого не желал видеть, а Кирилл был настойчив, как никогда.

Когда он сбил в кровь коленки и локти от бесчисленных падений, а из его рассечённой брови потекла кровь, я подошёл к нему и сказал, чтоб он заканчивал.

– Какое тебе дело, Танатос? Я трачу своё время и свою жизнь.

– Не так много осталось того и другого. Тебе стоит потратить их на что-то более полезное.

Кирилл зло посмотрел на меня, но ничего не ответил. Уже смеркалось, но уходить он не собирался. Элохимы не спали, Валерий, Эллакис и Василиса тоже, но они предпочли вернуться в Имморталис-Сити, поняв, что ничем не смогут помочь. У аномалии, бесцельно теряя драгоценное время, остались лишь я, Беленус, Том и Кириэль.

Мы с элохимами ненадолго отлучились, а когда вернулись, Кириэля нигде не было видно. Как он потом рассказывал, после череды неудачных попыток, его объяло жуткое отчаяние. Он рухнул на землю у столпа тьмы и долго-долго плакал. И тогда, в какой-то момент, отец сжалился над ним. Тьма расступилась, создав коридор, подсвеченный красными молниями. Кирилл воспрянул духом. Он сразу же вскочил на ноги и устремился вперёд.

Он увидел своего отца совсем другим, в непривычном образе. Его одежды были сотканы из мрака. На лице застыла маска отчуждения. Чёрная радужка глаз затопила собою белки, и неестественно контрастировала с бледной, как мрамор, кожей. На висках застыли чернильные узоры. Они двигались под кожей и порою залазили кончиками на щёки и лоб. Андроник – Создатель-Дракон – неподвижно стоял посреди выжженной пустоши, а вокруг него проносились вихри тёмной энергии, закручивавшиеся в сингулярные спирали и окружности. Красные молнии били в истерзанную землю. Над его головой зиял чёрный провал в ужасающую космическую бездну, через который он пожирал звёзды.

Увидев своего любимого отца таким, мальчишка пришёл в ужас. Но любовь в его сердце всё равно была сильнее. Притом, что он же сам и выпустил на свет этого Дракона, о котором говорилось в самой Библии.

Кириэль осторожно приблизился к нему. Андроник не обратил на него никакого внимания. Он находился либо без сознания, либо в каком-то трансе, но сына всё-таки подпустил к себе. Это уже являлось прогрессом.

Парень позвал его, но услышал в ответ лишь молчание. Он долго и слёзно извинялся, падал на колени, умолял его простить, пощадить, но Андроник оставался безмолвен.

Тогда Кирилл поднялся на ноги и коснулся ладонью его холодной щеки. Снова не последовало никакой реакции.

– Папа… – Шептал сквозь слёзы почти детский голос, будто не переживший ломку. Только тогда Кирилл понял, что всё то время, проведённое внутри тьмы, не проронил ни единого слова, и общался с отцом мыслями.

– Я умоляю, прости меня… Всё будет, как ты захочешь. Я всё сделаю для тебя. Только, прошу, пощади нас всех! Не уничтожай Мир! – Ну и всё в таком же духе.

Андронику, наверное, надоело слушать эти мерзкие излияния после совершённой его родственниками подлости, и он закричал:

– Пошёл вон! Пошли все вон! Я вас всех ненавижу!

Мы с Беленусом и Томом слышали этот крик, но не смогли разобрать слов, находясь далеко, и не подумали, что он принадлежал Андронику.

Кирилла обожгло молнией. Он упал, а затем был выброшен неведомой силой за пределы тьмы. Она сомкнулась, скрыв от его взора отца.

– А кто ещё был ему дорог? – Спросил Беленус, когда мы узнали, что случилось за время нашего отсутствия. – Ну, кроме семьи.

– Может, Тесея… – Предположил Том.

– Тесея? Асур? Она же развоплотилась!

– Да, но… Они успели сблизиться.

Беленус удивлённо поднял брови. Он не знал многих подробностей жизни Андроника в Первой реальности, которые знали я и Том.

– Вот как? Но в любом случае, она не сможет сейчас вернуться из развоплощения.

– Сможет, если ты её позовёшь. – Сказал я.

Беленусу, конечно же, этого делать не хотелось, но это был реальный шанс спасти мир от уничтожения.

– Я никого ещё не звал назад. – Отмахнулся он.

– Значит, пришло время попробовать.

– Танатос, отвали. Я не буду этого делать.

– Почему? Стыдно?

Нам прекрасно было известно, что в реальности номер Один Беленус истребил весь её народ, а после слияния действительностей, асуры оказались стёрты и из Второй.

– Дело не в этом. Просто… просто, всё это бессмысленно! – Раздражённо ответил он.

– Ты призовёшь её. А иначе… – И я сделал выразительную паузу. – Мы объявим тебе вотум недоверия.

– Ха! Не всё ли равно, если мир будет уничтожен? Как будто мне теперь есть дело, буду ли я править дальше или нет!

– Думаете, она была ему так дорога? – Неожиданно встрял Кириэль. – Я был и остаюсь ему дороже всех! И то, я не смог уговорить его! А она – женщина, с которой он даже не жил никогда, а только провёл одну ночь! Думаете, она была ему дорога?

Мне хотелось крикнуть мальчишке заткнуться, потому как нам тогда было не до его глупой ревности. Тесею он отчего-то невзлюбил. Может, он злился, что она не стала его матерью из-за развоплощения? Тогда его злость была равносильна злости Валерия, считавшего отца виновным в том, что он погиб на войне и не смог его вырастить. Но, независимо от мнения Кириэля, Тесея должна была попробовать уговорить Андроника не уничтожать мир.

Я поражался, до какой степени отчаяния нужно было его довести, чтоб он решил это сделать. Он, тот, кто всегда помогал людям, спасал вселенную от Мёртвого Короля и прочих врагов, решил собственноручно поставить жирную точку в вопросе существования Мироздания. Для того, чтоб вынудить Бога начать уничтожать своё творение, поистине, надо было иметь чёрный, дьявольский талант. И оба сына Андроника оказались им наделены. Сходств между ними было больше, чем различий. Это показывали их поступки. Но Кирилл всё же оказался мягче и человечнее. Может, сказывался возраст. Однако это не помешало ему сделать то, что он сделал.

Беленус утверждал, что если б не Кирилл, всё равно бы терпение Андроника когда-нибудь лопнуло. К несчастью, это произошло слишком скоро, когда никто не ожидал. Но я всё ещё надеялся, что Великий Сын успокоится и передумает. А пока… Пока в небе продолжали исчезать звёзды: одна за другой… Третью часть из них увлёк хвост Дракона-Создателя и поверг во тьму1.

***

Тесея согласилась вернуться из развоплощения, но и она сомневалась в том, что была настолько дорога Андронику, как считал Том.

Когда она пришла, я увидел перед собой красивую темноволосую девушку с ясным горящим взглядом и мгновенно прочитал неодобрение в глазах Кириэля.

Тесея не обращала внимания ни на кого. Она пришла только ради Андроника. Но я сомневался, что она любила его такой любовью, которой жаждал Великий Сын. Однако если верить рассказам Тома, Андронику с ней было хорошо то недолгое время, пока он гостил у асуров в реальности номер Один. Но Тесея сразу предупредила, что даже если всё получится, она не останется в Живой Вселенной, потому как не сможет жить без своего народа.

Я запомнил её звонкой, хрупкой девушкой, в которой, однако, чувствовалась необыкновенная сила, способность вести за собой сотни единомышленников и повелевать их умами. Тесея была неординарной личностью даже среди элохимов, и, вернувшись из развоплощения, она ничуть не изменилась.

Она не питала надежд на то, что всё ещё нужна Андронику, и её появление непременно всё изменит, но всё равно пошла на это. Но чуда не произошло. Тьма не расступилась перед ней, как перед Кириэлем. Но когда она касалась ладонями покровов вращающегося мрака, вихрь тьмы реагировал. В месте её прикосновений возникали мелкие красные молнии, которые сливались в нечитаемые узоры и затем исчезали в глубине. Тем самым Андроник давал понять, что рад её видеть, но её присутствие ничего уже не исправит. Происходящее походило на какой-то кошмарный сон, от которого мы все не могли проснуться. Я до конца не верил, что мир будет уничтожен. А следовало бы смириться с этим после визита Тесеи, который не изменил ничего. Андронику было так плохо, что появление девушки, смерть которой в своё время причинила ему сильную боль, не смогло вызвать в нём радости и желания жить. Он говорил через каждый атом этой вселенной о своём нежелании продолжать это существование. И, если честно, мне тоже расхотелось жить вместе с ним. Смысл был потерян давным-давно, и всё, что происходило дальше, являлось лишь агонией с редкими просветами надежды, которая всё равно в итоге таяла, в очередной раз доказывая, что, сколько ни сопротивляйся, энтропия, в конце концов, победит.

Мы вернулись к себе в Элизиум. Только Кириэль отказался покидать место аномалии. Он ночевал там, в лесу, в палатке. Естественно, он забил на свою учёбу, работу и, вообще, на свою жизнь. А Эллакис и Валерий, насколько я знал по слухам, озверели совсем, осознав, что конец близок. Они пытали умрунов, издевались над ними ради забавы, упивались алкоголем, пытаясь залить своё «горе». Просто смешно!

Единственный вопрос, который мучил всех: и умрунов, и элохимов, и людей, которые окончательно поняли, что наступил апокалипсис, – сколько осталось существовать этому Мирозданию – витал в воздухе, но на него не было ответа. Никто – ни человеческие учёные, ни элохимы, ни Хранители Кодов не представляли, как быстро Дракон-Создатель пожрёт все звёзды и доберётся до Солнца, смерть которого будет означать крах человеческой цивилизации. Оставалось лишь смириться и ждать этого неизбежного конца. И казалось, что все так и сделали. Все, кроме одного божественного осколка, который когда-то подарил Андронику новую жизнь, чтоб потом невольно отобрать её назад. Он не успокаивался и даже не думал сдаваться. Но никто уже не верил, что всё обойдётся.

4

Спустя полгода я увидел его ужасно заросшим. С подбородка свисала борода. Спутанные светлые волосы отросли до плеч. Он мылся и стирал одежду в реке. Продукты первое время покупал в магазине, в ближайшей деревне, потом, когда закончились деньги на карте, стал охотиться и жарить дичь на костре.

Зимы в Подмосковье суровые, и обычный человек не выдержал бы жизни в палатке, но Кириэль, ведь, не был человеком.

Каждый день он подходил к столпу тьмы, окружавшему Дракона-Создателя, и говорил со своим отцом. А по вечерам долго сидел у костра, смотря, как ненасытные языки пламени пожирают поленья. Потом он задирал голову и считал звёзды, пытаясь узнать, сколько из них осталось, но всякий раз сбивался. Их ещё оставалось много.

Он стал таким худым! Как с креста сняли! Кожа да кости! Его отец тоже одно время выглядел, как анорексик, когда воевал со своим старшим сыном.

Я понимал, что Кирилл находился в жутком стрессе, но от того, что он круглыми сутками торчал возле Дракона и доводил себя до изнеможения, ничего бы не изменилось. Я советовал ему вернуться домой.

– И спокойно дожидаться смерти? – Возмутился он. – Я никогда не сдавался. Не сдамся и теперь.

А ещё спустя месяц произошло нечто неожиданное. К Дракону-Создателю явилась делегация Хранителей Кодов во главе с Михаилом! Уж этого я никак не ожидал: что первый и, наверное, самый главный враг Андроника соизволит посетить его перед апокалипсисом.

Михаил выглядел мрачным, но не растерянным. Он не оправдывался, и я понял, что в его коротком извинении не было искренности, он произнёс эти слова в надежде на то, что они как-то подействуют на Андроника, и он изменит своё решение. Да, они, действительно, подействовали. Только не так, как ожидал главный архангел. После его короткого «прости» из тьмы взметнулась ввысь стрела, состоящая из багровых молний, и затем, устремившись вниз, ударила в Михаила. Он еле успел отразить этот удар своим мечом. Стрела рассыпалась, а молнии ушли в землю. Ураган тьмы закрутился с новой силой. Всё это означало, что извинения не приняты. Быть может, если б они оказались искренними, исход был бы другим. А так…

– Мне очень жаль… – Наигранно сказал главный Хранитель Кодов, повернувшись к нам.

На его нечитаемом лице не отразилось ни одной эмоции. Он был бездушной машиной для исполнения приказов, как когда-то выразился Андроник.

Я, Кирилл и Беленус стояли и молча смотрели на делегацию, пока сын Андроника, едва сдерживая кипящую в нём ярость, не процедил:

– Убирайся отсюда! Ты – его враг!

Я думал, Михаил не осмелится возразить, но он спросил:

– А ты?

И в тот же момент Кирилл попытался кинуться на него, но Беленус его удержал.

Там был и его «начальник» – Уриил, который, сдержанно поджав губы, боялся даже поднять взгляд на сына Андроника. Хотя все были виноваты в равной степени.

Делегация покинула зону аномалии, и Кирилл вздохнул с облегчением.

– Может, ты тоже побудешь дома какое-то время? – Обеспокоенно спросил Беленус, глядя на то, как ужасно Кирилл выглядел.

– Нет, я останусь с ним. – Упёрся он.

– Ты понимаешь, что твой отец уже не такой, каким ты его всегда знал?

– Всё равно он – мой отец.

Мы так и не смогли его уговорить вернуться, и он остался в лесу. Он жил в нём уже больше полугода, и готов был, наверное, остаться в нём на сотни лет, лишь бы быть рядом с Андроником.

– Преданность. Неужели она не зацепит Дракона?

– Вряд ли… – Сказал Беленус, и отчего-то стал очень грустным.

***

Несмотря на произошедшие события, жизнь продолжалась. Пока ещё продолжалась.

Я по-прежнему ходил на работу в Отдел, руководил Службой Безопасности Элизиума, и иногда, раз в месяц наведывался на Землю, к Дракону-Создателю, чтобы узнать, не изменилось ли его состояние. Хотя, энергетические показатели вселенной говорили о её постепенном растворении.

Однажды я встретил возле аномалии родственников Андроника. Они бесцельно слонялись вокруг столпа тьмы, а Кириэль исподлобья следил за ними, сидя в стороне.

Зима близилась к завершению, но кругом всё ещё лежали глубокие снега, и мороз был небольшим.

– Что им здесь надо? – Спросил я у мальчика.

– Надеются что-то изменить. Папа на них даже не плюнет! Не станет себя утруждать! Твари! Как же я их ненавижу! Всё это случилось из-за них! Боже, зачем я их слушал?