Нежный муж. Часть 2

Эллиот спустился позже с ноутбуком в руках. Он отложил его, не открывая, и подошёл к холодильнику за водой. Клэр заметила, но удержалась от вопроса. Она начинала понимать: если каждый раз при виде компьютера Эллиота спрашивать, что он теперь читает, рано или поздно он вообще перестанет ей что-либо рассказывать.

Когда Эллиот сел, вопрос задал Габриэль.

— Всё ещё читаешь старые отчёты?

Эллиот кивнул.

— Иногда.

— Нашёл что-нибудь новое?

— Нет. В разных статьях одни и те же события описывают совершенно по-разному.

Габриэль тихо отозвался, но сразу отвечать не стал. Эллиот отпил воды, а затем сам продолжил:

— Где-то только написано, что тебя допрашивали. В других статьях тебя называют лицом, представляющим интерес для следствия. На форумах ещё хуже.

— Не читай форумы.

— Знаю.

— И проверяй даты новостных статей. Не смешивай материалы начала расследования с теми, которые вышли в конце.

Клэр подняла голову.

Эллиот покосился на отца.

— Ты учишь меня, как правильно расследовать тебя?

Габриэль продолжил резать яблоки.

— Ты уже этим занимаешься. Я лишь говорю, чтобы ты не делал это плохо.

Уголок рта Эллиота дрогнул.

— Хорошо.

На этом тема закончилась. Никто не воспользовался ею как поводом спросить о Лидии или заново пересказать всё случившееся тринадцать лет назад. Молли уже начала жаловаться на следующий экзаменационный вопрос. Лили сказала, что сестра никогда не сдаст, а Молли велела ей молчать, потому что ей всего четырнадцать. Клэр испытала странное облегчение от всех вопросов, которые так и не последовали.

После обеда Молли тренировалась водить, а Габриэль сидел на пассажирском месте. Клэр собиралась немного поездить вместе с ними. Но, когда Молли в четвёртый раз объехала парковку, уверяя отца, что расстояние совершенно нормальное, Клэр вышла и стала наблюдать со стороны.

— Проедь дальше вперёд, — сказал Габриэль.

— Я и так далеко заехала.

— Нет.

— Выглядит так, будто очень далеко.

— Машину оценивают не по тому, как она выглядит.

Молли сердито посмотрела на него в зеркало заднего вида.

— Папа, ты ужасно учишь людей.

Клэр рассмеялась за окном.

Вечером они впятером смотрели фильм. Выбор занял больше времени, чем просмотр трейлера. Молли хотела ужастик. Лили — нет. Эллиот сказал, что ему всё равно, и Клэр немедленно сообщила, что «мне всё равно» — самое бесполезное мнение на свете. В итоге Габриэль выбрал фильм, против которого никто особенно не возражал.

В середине фильма Габриэль уснул.

Первой заметила Клэр. Он сидел, прислонившись к дальнему краю дивана, слегка запрокинув голову, и всё ещё держал одну руку на подлокотнике. Молли тут же потянулась за телефоном.

— Не фотографируй, — шёпотом сказала Клэр.

— Я лишь сохраняю доказательство, — прошептала Молли в ответ.

— Доказательство чего?

— Что папа тоже устаёт.

Эллиот не поднял головы.

— Никто в этом не сомневался.

Молли сердито посмотрела на него.

Лили поднялась с ковра, взяла тонкое одеяло и осторожно накрыла Габриэля. Он пошевелился, но не проснулся. Лили подтянула одеяло немного выше и снова села.

Клэр смотрела на профиль спящего мужа. Тринадцать лет назад полиция, репортёры, Лидия, Джулиан и Сэмюэл ворвались в этот дом, и нормальных дней почти не осталось. Теперь новости вернулись, а Эллиот понемногу раскапывал все те старые события. И всё же Габриэль по-прежнему мог уснуть в середине фильма. Лили всё так же укрывала его одеялом. Молли всё так же волновалась, станет ли он завтра критиковать её парковку.

Жизнь не останавливалась только потому, что вернулось прошлое.

Иногда Клэр считала это благом. В другие моменты ей казалось, что именно это труднее всего.

Габриэль проснулся после окончания фильма. Он посмотрел на одеяло.

— Кто меня накрыл?

Лили не посмотрела на него.

— Не знаю.

— Лили, — тут же сказала Молли.

— Зачем ты ему сказала?

Габриэль посмотрел на младшую дочь.

— Спасибо.

— Ладно.

Клэр улыбнулась.

Перед тем как подняться наверх, Эллиот взял ноутбук. Габриэль остановил его.

— Эллиот.

— М-м?

— Когда читаешь материалы дела, не ищи только то, что подтверждает твоё уже сложившееся мнение.

Эллиот стоял у подножия лестницы и смотрел на отца.

— У меня ещё нет никакого мнения.

Габриэль кивнул.

— Хорошо.

Клэр ничего не сказала.

Почему-то эту фразу она тоже запомнила.

ГЛАВА 7

Воскресенье оставалось воскресеньем

На воскресный обед они поехали к родителям Габриэля.

Маргарет открыла дверь, первой обняла Клэр, затем обошла её и осмотрела всех троих детей, словно за неделю кто-нибудь из них мог заметно вырасти. Рафаэль крикнул Габриэлю из кухни, что розетка возле столовой опять разболталась. Габриэль едва успел снять пальто, как отец уже увёл его с собой.

Молли смотрела, как он исчезает в коридоре.

— Каждый раз, когда мы приезжаем к дедушке, папа автоматически превращается в бесплатного мастера по ремонту.

В этот момент из гостиной вышла София.

— Потому что в молодости он совершил одну очень серьёзную ошибку.

— Какую?

— Позволил папе узнать, что умеет чинить вещи.

Майкл вышел следом за ней с фруктами в руках.

— Она тоже умеет. Просто притворяется, что нет.

София обернулась к нему.

— Сегодня ты чувствуешь себя смелым.

Молли громко рассмеялась.

Лусия и Ноа уже сидели на ковре в гостиной. Лили без колебаний устроилась рядом. Все трое говорили мало и могли долго молчать вместе, не испытывая неловкости. Молли находилась в комнате меньше двух минут, когда Лусия спокойно спросила:

— Тебе напоминать, чтобы ты дышала?

Ноа от смеха едва не завалился на диван.

Ханна и Нейтан приехали позже. Ноа лишь поднял руку и сказал: «Привет, мам», даже не сдвинувшись с места. Ханна оглядела детей.

— Кто-нибудь уже кого-нибудь обижает?

— Пока нет, — ответила Лусия.

Ноа добавил:

— Молли только что пришла.

— Почему всегда я?

В комнате тут же стало шумнее.

Когда все расселись вокруг стола, разговор перескакивал от заявлений Эллиота в колледжи к школе Лили и водительским правам Молли. Кто-нибудь неизбежно должен был упомянуть новости. Это сделала не Клэр и не кто-то из детей, а Рафаэль.

— Вчера опять показывали те фотографии тринадцатилетней давности, — сказал он. — Наверное, им больше не о чем рассказывать.

Габриэль продолжил накладывать себе еду.

— Появилось новое дело. Они будут использовать старые кадры.

— Тогда пусть расследуют новое дело.

София подняла голову.

— Если оно действительно похоже на серию A, конечно, им нужно заново проверить старые дела.

Рафаэль посмотрел на дочь.

— Теперь ты защищаешь полицию?

— Я защищаю логику.

— Почти так же раздражает.

Майкл опустил голову к тарелке, явно решив не участвовать.

Маргарет посмотрела на Габриэля.

— Они снова с тобой связывались?

— Пока нет.

— Хорошо.

— Мам, если им понадобится задать ещё несколько вопросов, это необязательно что-то означает, — сказала София.

Маргарет ответила не сразу. Она поправила салфетку, затем произнесла:

— Я знаю. Просто не хочу, чтобы всё это повторилось.

Клэр понимала.

Для Маргарет полицейские машины, обыск, Габриэль, которого увезли на допрос, и Клэр, ушедшая со всеми тремя детьми, были не просто старым делом из новостей. Она едва не потеряла сына. Какое-то время ей казалось, что вся семья может распасться.

Рафаэль всё ещё был недоволен.

— Не понимаю, почему ты не злишься.

Габриэль посмотрел на него.

— Это раздражает.

— Тогда почему ты постоянно говоришь, что они должны вести расследование?

— Потому что оба утверждения могут быть правдой.

София подняла бровь.

— Наконец-то ты сказал что-то, что сказал бы нормальный человек.

Габриэль поднял голову.

— Обычно я не нормальный?

— Не заставляй меня начинать перечислять за столом.

— Я могу помочь, тётя София, — тут же сказала Молли.

Даже Рафаэль рассмеялся.

После обеда Клэр помогла Маргарет убрать на кухне. С улицы всё ещё доносились голоса детей. Габриэль сидел в гостиной и чинил сломанную застёжку для Лусии. Ставя тарелку в посудомоечную машину, Маргарет неожиданно сказала:

— В детстве Габриэль был не таким.

Клэр подняла глаза.

— Каким?

— Не так хорошо понимал людей. Не знал, что им нужно. — Маргарет задумалась. — Когда он был маленьким, нам многое приходилось ему объяснять. Не потому, что он отказывался слушать или намеренно вёл себя холодно. Просто то, что другие люди, казалось, понимали само собой… ему иногда сначала требовалось спросить почему.

Клэр молчала.

— После смерти Матео он стал тише. — Маргарет нахмурилась. — Нет. Он всегда был тихим. Он стал тяжелее.

— Тяжелее?

— Он помнил всё. Кто что сказал, когда что произошло, что кому следовало сделать. — Маргарет вздохнула. — Мы боялись, что он до конца жизни будет винить себя из-за Матео. Но чем больше мы спрашивали, тем меньше он нам рассказывал.

Клэр посмотрела в сторону гостиной. Габриэль сидел на корточках рядом с Лусией и объяснял, почему нельзя разжимать застёжку силой. Молли постоянно перебивала. Лусия уже жалела, что вообще позволила ей подойти.

— Он любил Матео, — сказала Клэр.

Маргарет кивнула.

— Очень.

Немного погодя она добавила:

— Габриэль всегда любил свою семью.

Клэр ответила слишком быстро:

— Я знаю.

По дороге домой все трое детей разговаривали на заднем сиденье. Габриэль вёл машину, Клэр сидела рядом. Остановившись на красный свет, он протянул руку и повысил температуру.

Клэр посмотрела на него.

— Я не говорила, что мне холодно.

— Ты всё время тёрла руки.

— И что?

— Ты так делаешь, когда мёрзнешь.

Клэр несколько секунд смотрела на мужа, затем снова отвернулась к дороге.

Она никогда по-настоящему не сомневалась, что Габриэль их любит.

Проблема никогда не заключалась в этом.

ГЛАВА 8

Их ничто не связывало

Майя Торрес потратила три дня, заново проверяя все контакты между Грэмом Холтом и Габриэлем Наварро, которые только можно было обнаружить.

Результат оказался скучнее, чем она ожидала.

Holt Protective Services сотрудничала с Asteron Technologies, однако договоры в основном относились к административно-хозяйственному отделу, отделу закупок и корпоративной службе безопасности. Отдел контроля качества Габриэля не имел полномочий заключать контракты, и ни один документ не указывал, что он присутствовал на совещании с участием самого Грэма. В старых журналах доступа, которые удалось восстановить, не было признаков того, что Габриэль целенаправленно искал информацию о Грэме. Их аккаунты в социальных сетях нигде не пересекались. Они не созванивались. Сохранившиеся записи камер не показывали машину Габриэля ни в одной важной для расследования зоне.

Аарон положил итоговый отчёт на стол.

— На данный момент прямой связи нет.

Майя откинулась назад.

— То есть ноль.

— Ноль, который мы можем доказать.

Она посмотрела на него.

— Ты в каждом предложении оставляешь дверь открытой.

Аарон не улыбнулся.

— В цифровой криминалистике люди, которые закрывают все двери, позже обычно начинают противоречить самим себе.

Элена подняла глаза с соседнего стола.

— Если мы не нашли связь, это ещё не значит, что существует скрытая. Оставь открытой и эту дверь.

Майя кивнула.

На белой доске уже располагалось больше двадцати имён — все эти люди требовали новой проверки после возобновления старых дел серии A. Габриэль был лишь одним из них.

И всё же Майя подошла к доске и постучала ручкой по его имени.

— Он отличается от остальных.

Джона сидел позади неё и читал старый отчёт.

— Чем?

— Лидия его знала. Сэмюэл собирал о нём сведения. Джулиан собирал о нём сведения. Во время расследования серии A его хронологию проверяли снова и снова. Каждый раз, когда любое из этих дел совершает полный круг, там оказывается его имя.

Джона коротко и невесело рассмеялся.

— Тринадцать лет назад мы думали так же.

— И что потом?

— Потом мы провели расследование.

— А после этого?

— Ничего.

Майя нахмурилась.

— Не могло же там действительно не быть ничего.

Элена подвинула к ней стопку старых отчётов.

— Прочитай. Ни ДНК. Ни волокон. Ни машины. Ни звонков. Ни надёжного свидетеля. У нас нет даже тела Лидии. Можно считать мужчину странным. Можно не любить его ответы или верить, что он знает больше, чем говорит. Ни с чем из этого в суд не пойдёшь.

— Тогда почему расследование длилось так долго?

Джона наконец поднял голову.

— Потому что никому из нас он тоже не казался совершенно нормальным.

Элена взглянула на него.

Джона пожал плечами.

— Я не называл это доказательством.

После обеда пришла Прия Шах и вывела на экран фотографии со вскрытия Грэма рядом со снимками из нескольких старых дел серии A. Она долго их изучала, прежде чем произнести:

— Сходства есть.

Аарон спросил:

— Много?

— Достаточно, чтобы я не стала называть их совпадением.

В комнате воцарилась тишина.

Прия добавила:

— Но это не значит, что я подтверждаю: преступник тот же.

Майя подошла ближе.

— В чём сходство заметнее всего?

— В обращении с тканями, точности разрезов, привычках при устранении следов. Часть особенностей стала известна общественности. Другие — нет.

Аарон сразу спросил:

— Если о них не сообщали, откуда о них мог знать подражатель?

Прия посмотрела на него.

— «Не сообщали общественности» не означает «знал только убийца». Следователи, адвокаты, прокуроры, судмедэксперты, родственники — информация могла утечь через любое звено этой цепи.

— К чему вы склоняетесь? Тот же преступник или подражатель?

— Я ни к чему не склоняюсь. — Прия закрыла одно изображение. — Я говорю вам то, что может сообщить тело.

Элена спросила:

— Какую формулировку вы внесли бы в отчёт?

Прия задумалась.

— Есть сходства, которые я не могу оставить без внимания.

Элена кивнула.

— Так и напишите.

Аарон явно хотел услышать больше.

— А что насчёт Габриэля?

— А что с ним? — спросила Прия.

— Он фигурировал в старом расследовании. Теперь новая смерть похожа на прежние дела.

Выражение лица Прии не изменилось.

— Я исследую тела.

Майя опустила взгляд на фотографию Габриэля.

Сорок девять лет.

Ведущий аналитик по контролю качества программного обеспечения.

Находился под следствием тринадцать лет назад.

И ни одно современное доказательство не связывало его с Грэмом Холтом.

Элена закрыла его папку.

— Проверяй его снова, если того требуют факты. Только не решай заранее, что он виновен, а потом не называй доказательством каждый пробел.

Майя кивнула.

Она понимала.

Некоторые люди просто вызывали ощущение, что с ними что-то не так.

Тринадцать лет назад Элена узнала, насколько опасно такое чувство: оно слишком легко убеждает тебя, будто ответ уже известен.

ГЛАВА 9

Когда они были только вдвоём

Клэр и Габриэль уже давно не выбирались на настоящий ужин вдвоём.

Не то чтобы они никогда не ели вместе. Просто это было свидание, ради которого требовалось переодеться, заказать столик и оставить всех троих детей дома. В тот день Клэр стояла перед шкафом и решала, что надеть, когда Молли прошла мимо спальни и остановилась в дверях.

— Вы идёте на свидание?

Клэр оглянулась.

— Почему ты произнесла это таким тоном?

— Вы женаты уже целую вечность.

— И что?

— Вам всё ещё нужны свидания?

Клэр положила платье на кровать.

— Никогда не говори такого своему будущему партнёру.

— У меня нет партнёра.

— Я сказала — будущему.

— И в будущем не хочу.

Клэр рассмеялась.

— Тебе шестнадцать. Не торопись.

Молли прислонилась к дверному косяку и изучила два платья.

— Синее.

— Почему?

— В зелёном ты выглядишь так, будто идёшь на родительское собрание.

— Я учительница.

— Это не значит, что на свидании нужно выглядеть ещё больше как учительница.

Габриэль как раз проходил по коридору и услышал последнюю фразу.

— Какое?

Молли тут же подняла руку.

— Папа, не участвуй в обсуждении одежды.

— Хорошо.

Он пошёл дальше.

Клэр посмотрела ему вслед.

— Твой отец очень умный человек.

— Он просто боится дать неправильный ответ.

— Это тоже умно.

Они поехали в ресторан, где уже много раз бывали раньше. Просматривая меню, Клэр нахмурилась.

— У них больше нет того салата с запечённой грушей.

Габриэль не поднял глаз от меню.

— Его перестали подавать двенадцать лет назад.

Клэр уставилась на него.

— Откуда ты знаешь?

— В прошлый раз ты сказала то же самое.

— Двенадцать лет назад?

— Приблизительно.

Она несколько секунд смотрела на мужа.

— Какая вообще польза от того, что ты это помнишь?

— Ты каждый раз его ищешь.

— Дело не в этом.

По лицу Габриэля было видно, что он совершенно не понимает, в чём тогда дело.

Они поговорили о школе Клэр, затем об Asteron. Клэр пожаловалась, что место проведения художественной выставки в следующем месяце опять изменили. Габриэль рассказал, как одна команда две недели спорила из-за ошибки, прежде чем выяснилось, что причина заключалась в старой конфигурации, которую никто не обновил. В середине рассказа Клэр покачала головой.

— Твоя работа тебе идеально подходит.

— Почему?

— Ты единственный человек на свете, который способен две недели всерьёз разбираться с неправильной конфигурацией и всё равно считать эту работу осмысленной.

— Мы её исправили.

Клэр рассмеялась.

— Вот именно.

За десертом она притихла.

Габриэль быстро заметил.

— Что такое?

Клэр держала ложку, но не ела.

— Я думала об Эллиоте.

— О колледже?

— Угу. В следующем году он может уехать.

Габриэль кивнул.

— Потом у Молли останется всего несколько лет. У Лили — четыре. — Клэр помешала кофе. — Сейчас каждый день посвящён тому, кому и когда нужно вернуться домой, кто что забыл, что случилось в школе. А однажды всё это исчезнет.

Габриэль обдумал её слова.

— В доме станет гораздо тише.

Клэр подняла глаза.

— Это твоё представление об утешении?

— Нет.

— Тогда тебе следует быстро что-нибудь добавить.

Габриэль посмотрел на неё.

— Ты всё равно будешь разговаривать.

Клэр моргнула, затем рассмеялась.

— На пенсии ты собираешься слушать, как я говорю?

— Скорее всего.

— Очень романтично.

— Ты сказала, что я не романтик.

— Сегодня ты едва проходишь.

Габриэль тоже слегка улыбнулся.

Улыбка Клэр медленно померкла.

— Если бы мы остались только вдвоём, всё казалось бы странным?

— Да.

— Почему?

— Я привык, что в доме есть другие люди.

— Разве ты не любишь тишину?

Габриэль некоторое время смотрел на неё.

— Тишина не всегда бывает одинаковой.

Рука Клэр замерла.

В последнее время такие фразы заставляли её слишком много думать. Раньше, когда Габриэль говорил одно, она слышала только одно. С тех пор как вернулись старые вопросы, Клэр не могла перестать задумываться, не скрывался ли под его словами второй смысл.

Наконец она спросила:

— Как думаешь, у нас ещё осталось много недоговорённого?

Габриэль не стал притворяться, будто не понял.

— Да.

— Настанет ли день, когда мы наконец договорим?

— Не знаю.

Клэр вздохнула.

— Ты умеешь испортить настроение.

— Хочешь, чтобы я сказал «да»?

— Не хочу, если ты сам в это не веришь.

Габриэль больше ничего не сказал.

По дороге домой Клэр откинулась на сиденье и смотрела на дорогу за окном. Когда они приблизились к дому, она протянула руку и взяла Габриэля за ладонь, лежавшую между ними.

Он опустил взгляд.

— Что такое?

— Ничего.

— Хорошо.

Клэр сразу рассмеялась.

— Ты способен разрушить любой момент.

Габриэль крепче сжал её пальцы.

— Так лучше?

— Едва ли.

Клэр снова повернулась к окну.

Она по-прежнему не до конца понимала многое в Габриэле. Но этот мужчина помнил салат, который нравился ей двенадцать лет назад. Помнил, когда ей холодно. Помнил все беспорядочные расписания их детей.

То, чего она не знала, не делало всё остальное ложью автоматически.

Пока нет.

ГЛАВА 10

Всё ещё не закончилось

Через две недели после смерти Грэма Холта полицейское управление Сидар-Риджа официально объявило о возобновлении проверки шести дел серии A тринадцатилетней давности.

Клэр смотрела пресс-конференцию в школьном кабинете. Она собиралась задержаться всего на несколько минут. Но в итоге стояла возле своего стола и так и не выключила трансляцию.

Элена стояла перед эмблемой управления вместе с Майей и несколькими членами оперативной группы. В её волосах было больше седины, чем тринадцать лет назад. Но манера говорить почти не изменилась.

— В настоящее время мы сопоставляем криминалистические характеристики и особенности виктимологии из расследования смерти Грэма Холта с шестью историческими нераскрытыми делами, — сказала Элена. — Возобновление проверки не означает, что мы подтвердили причастность одного преступника или на данный момент установили конкретного подозреваемого.

Репортёр сразу выкрикнул:

— А как же Джулиан Мерсер? Общественности сообщили, что убийства серии A мог совершить Мерсер.

Элена помедлила.

— Джулиан Мерсер был осуждён за несколько убийств, доказанных уликами. Все шесть смертей серии A никогда не рассматривались судом как преступления Мерсера.

Толпа заметно заволновалась.

— Значит, полиция арестовала не того человека?

— Нет. Джулиан Мерсер был осуждённым убийцей. Это не изменилось. Мы говорим о том, кому следует приписать шесть других дел.

Другой репортёр спросил:

— Если Грэма Холта действительно убил преступник из серии A, значит ли это, что настоящий убийца тринадцать лет оставался на свободе?

Элена отказалась принимать заложенную в вопросе предпосылку.

— Если криминалистические доказательства в конечном счёте подтвердят причастность одного преступника, очевидно, что нынешнее убийство не мог совершить Джулиан Мерсер.

Клэр смотрела на экран.

Утверждение было простым. И всё же оно вызвало у неё глубокое беспокойство.

Телефон начал непрерывно вибрировать.

Молли:

«Значит, Джулиан не был серией A??»

Эллиот:

«Ты это видела?»

Ханна:

«Не читай комментарии. Я серьёзно».

Первой Клэр ответила Ханне.

«Слишком поздно».

Ответ пришёл почти сразу.

«Разумеется».

Вечером телевизор оставался выключенным. Никто специально не предлагал не обсуждать объявление. Вернувшись домой, Габриэль просто отложил пульт. За ужином Молли продержалась меньше пяти минут.

— Значит, история, которую раньше все рассказывали, на самом деле была неправдой.

Клэр подняла голову.

— Какая история?

— Что Джулиан был серийным убийцей.

— Он был серийным убийцей, — сказал Эллиот. — Но это не значит, что он убил всех шестерых жертв серии A.

Молли нахмурилась.

— Теперь тебе очень нравится поправлять каждое слово.

— Потому что слова имеют разное значение.

— Нормальные люди не…

— Вы оба, ешьте, — сказала Клэр.

Лили до сих пор не участвовала в разговоре. Немного погодя она спросила:

— Значит, того, кто убил этих шестерых, могли так и не поймать?

Габриэль поставил стакан с водой.

— Возможно.

— А теперь он снова начал?

— Если Грэма убил тот же человек.

Лицо Лили изменилось.

— Может появиться ещё одна жертва?

Первым порывом Клэр было сказать «нет».

Но ответ остановился, не успев сорваться с губ.

— Может, — произнёс Габриэль.

Клэр повернулась к нему.

Лили нахмурилась.

— Почему ты всегда обязательно говоришь правду?

— Папа, необязательно её пугать, — сказала Молли.

Габриэль посмотрел на Лили.

— Потому что ты спросила, возможно ли это.

— Но это страшно.

— Знаю.

Больше Лили ничего не сказала.

Клэр коснулась её руки.

— Полиция возобновила расследование. Если тебе страшно, скажи нам. Не сиди одна и не читай новости.