Следователь царской канцелярии Дмитрий Соболев. Огни над Чёрным Логом

Достал маленький кусок голубого стекла.

Положил на ладонь.

Соболев взял.

Стекло было толстым, чуть выгнутым.

— Где?

— На старой дороге.

Дмитрий Петрович поднёс его к солнцу.

Сад стал голубым.

— Фонарь?

— Похоже.

— Значит, огни действительно не болотные.

— Я и без стекла знал.

— А след?

Савелий усмехнулся.

— Значит, всё-таки не отдыхаете.

— Сейчас вы сами пришли.

— Это верно.

Он присел на скамью.

— Подкова перевёрнута.

Соболев сел рядом.

— Вы уверены?

— Я сорок лет следы смотрю.

— На какой ноге?

— Передней правой.

— У одной лошади?

— У одной.

— Остальные обычные?

— Да.

— Сколько?

— Четыре.

— Откуда шли?

Савелий прищурился.

— Вот в том-то штука. Трое будто от мельницы. А четвёртый по подкове — к мельнице. Только если копыто смотреть, глубину, как земля сдвинута — тоже от мельницы.

— Значит, кто-то хотел создать впечатление, что одна лошадь двигалась в противоположную сторону.

— Выходит.

— Зачем?

Савелий пожал плечами.

— Это уж вы думайте.

— Я в отпуске.

Старик посмотрел на него.

Потом рассмеялся.

— Ну да.

Соболев повертел стекло.

— Можно оставить?

Савелий немного подумал.

— Оставляйте.

— Сомову покажете след?

— Завтра поведу его туда, если опять не убежит.

— Он знает о подкове?

— Нет.

Соболев посмотрел на старика.

— Никому больше не говорили?

— Егору сказал.

— Ещё?

— Нет.

— Елена Сергеевна знает.

— Откуда?

— Мы утром говорили.

Савелий кивнул.

— Она своя.

Соболев почему-то отметил именно эти слова.

— А Андрей Сергеевич?

— Не говорил.

— Почему?

Старик помолчал.

— Андрей Сергеевич хороший человек. Только хозяйством больше Сомов занимается.

— Вы доверяете Сомову?

Вопрос прозвучал слишком прямо.

Савелий посмотрел на него.

— А с чего бы не доверять?

— Просто спросил.

— Давно его знаю.

— Это не всегда ответ.

Савелий прищурился.

— Вот теперь точно следователь.

Соболев улыбнулся.

— Простите.

Старик поднялся.

— Завтра покажу место. Хотите — тоже поедем.

— Во сколько?

Соболев понял, что ответил слишком быстро.

Савелий усмехнулся.

— После завтрака.

— Хорошо.

— Отпуск?

— Исключительно прогулка.

— Ну-ну.

Он пошёл к лошади.

Соболев остался на скамье.

В ладони лежал кусочек голубого стекла.

Очень простой предмет.

Никакой мистики.

И почему-то от этого огни стали интереснее.

...

Елена дождалась, пока Савелий уйдёт.

Потом подошла.

— Покажите.

Соболев протянул стекло.

Она посмотрела сквозь него.

— Красиво.

— Особенно если не знать, зачем оно нужно.

— Вы знаете?

— Пока только предполагаю. Часть фонаря.

— Сигнал?

Соболев взглянул на неё.

— Почему именно сигнал?

— Потому что фонарь с голубым стеклом нужен, чтобы его отличали от обычного света.

— Разумно.

— Вы удивлены?

— Немного.

— Почему?

— Не ожидал.

Она вернула стекло.

— Женщины тоже иногда думают.

— Я не это имел в виду.

— Но сказали именно так.

— Тогда прошу считать, что я уже извинился.

— Не считаю.

Соболев убрал стекло в карман.

— Хорошо. Вечером принесу официальные извинения.

— При свидетелях?

— Если потребуется.

— Подумаю.

Она сделала несколько шагов.

— Савелий показал след?

— Рассказал.

— Подкова?

— Наоборот.

Елена остановилась.

— Егор был прав.

— Да.

— Значит, кто-то специально оставляет ложные следы.

— Не обязательно.

— А зачем ещё переворачивать подкову?

— Может быть, шутка. Особенность кузнеца. Старая ошибка.

— Вы сами в это верите?

Соболев посмотрел на неё.

— Нет.

— Вот и я.

Они медленно пошли к дому.

— Завтра Савелий поведёт меня туда.

— Я еду с вами.

— Нет.

— Почему?

— Потому что...

Соболев остановился.

Елена ждала.

Он понял, что не может придумать ни одной убедительной причины.

— Потому что я сказал.

— Это самая плохая причина из возможных.

— Там болото.

— Я родилась здесь.

— Дорога плохая.

— Я езжу лучше вас.

— Это спорно.

— Проверим?

Соболев вздохнул.

— Хорошо.

— Видите, как легко.

— Я уже начинаю жалеть.

— Поздно.

...

Вечером Андрей распорядился вынести чай на веранду.

Жара спала.

Сад наполнился запахом лип.

Приехал доктор Белозёров.

Ладин вернулся после ужина, потому что, по его словам, дома было скучно.

Гордин впервые за день отложил карты и присоединился к остальным.

Сомов появился последним.

Он был переодет.

Соболев заметил на нём другой сюртук.

— Наконец все, — сказал Андрей. — Теперь запрещаю говорить о земле, межевых столбах, болезнях и голубых огнях.

— Почему огни? — спросил Ладин.

— Потому что уже два дня говорим только о них.

— Я как раз хотел рассказать...

— Нет.

— Но вчера...

— Виктор.

— Хорошо.

Елена улыбнулась Соболеву.

Тот налил себе чай.

Разговор действительно некоторое время держался на безопасных темах.

О предстоящей ярмарке.

О театральном сезоне.

О новой пьесе, которую Ладин видел в Петербурге и не понял.

— Если пьесу нельзя понять после двух актов, — сказал Андрей, — третий уже не поможет.

— Иногда третий акт объясняет первые два, — заметил Соболев.

— Это у вас профессиональное.

— Возможно.

Доктор Белозёров посмотрел на него.

— В жизни, наоборот, третий акт обычно всё запутывает.

— Вы пессимист, Алексей Матвеевич.

— Врач.

— Разница?

— Пессимист ожидает худшего. Врач его регулярно видит.

Соболев улыбнулся.

Сомов сидел в стороне.

Почти не говорил.

Несколько раз взглянул на часы.

Не на настенные.

На собственные.

В половине десятого он поднялся.

— Прошу простить. Мне нужно проверить счета.

Андрей застонал.

— Ночью?

— Завтра утром приезжает приказчик из города.

— Оставь до утра.

— Не могу.

Сомов попрощался и вошёл в дом.

Соболев проводил его взглядом.

Белозёров тоже.

Через несколько минут доктор сказал:

— Аркадий Львович слишком много работает.

— Скажите ему, — ответил Андрей.

— Говорил.

— Не слушает?

— Люди редко слушают врача, пока могут ходить.

Елена посмотрела на Соболева.

Тот ничего не спросил.

Она слегка улыбнулась.

Он понял.

Снова урок самоконтроля.

Прошло ещё минут двадцать.

Солнце давно село, но небо оставалось светлым.

Северная ночь не становилась настоящей ночью.

Только лес за полями лежал почти чёрной полосой.

Ладин первым увидел.

— Вот.

Все повернулись.

Над лесом появился голубой огонёк.

Андрей вздохнул.

— Только этого не хватало.

Огонь горел несколько секунд.

Погас.

— Видите? — сказал Ладин.

— Фонарь, — ответил Андрей.

— Кто ночью ходит с голубым фонарём?

— Человек, у которого нет другого.

Соболев молчал.

Второй огонь появился левее.

Елена встала.

— Вчера было почти так же.

Гордин подошёл к перилам.

— Это не у мельницы.

— Почему? — спросил Соболев.

— Мельница дальше вправо. Если смотреть отсюда.

— А старая дорога?

— Огибает лог с этой стороны.

Третий огонь вспыхнул значительно дальше.

Все замолчали.

Теперь они видели три голубые точки.

Не рядом.

На значительном расстоянии друг от друга.

Соболев почувствовал, как меняется восприятие.

Один огонь мог быть случайностью.

Три — уже образовывали порядок.

Первый погас.

Через несколько секунд второй дважды коротко вспыхнул.

Погас.

Третий остался.

— Вот теперь скажите, что это болотный газ, — тихо произнёс Ладин.

Андрей ничего не ответил.

Белозёров сказал:

— Похоже на сигнал.

Соболев посмотрел на него.

Доктор пожал плечами.

— Не нужно быть следователем.

— Именно это я и подумал.

Елена подошла ближе к Соболеву.

— Что они говорят?

— Кто?

— Огни.

— Пока не знаю.

— Но это сигнал?

— Вероятно.

— Кому?

Соболев повернулся к дому.

Окна кабинета Сомова выходили на другую сторону.

В них горел свет.

Он посмотрел в сторону конюшни. Тихо. Потом на дорогу. Никого.

— Дмитрий Петрович?

— Что?

— Вы куда смотрите?

— Если это сигнал, кто-то должен его ждать.

Елена тоже оглянулась.

— Здесь?

— Не обязательно.

Третий огонь погас.

И почти сразу издалека донёсся топот.

Ладин выпрямился.

— Слышите?

Слышали все. Лошадь. Или несколько. Звук шёл со стороны леса. Тихий. Ритмичный.

Потом стал отчётливее.

Андрей шагнул к ступеням.

— Кто там ездит?

— Отсюда не увидите, — сказал Гордин.

Соболев прислушивался.

Лошадей было не меньше двух. Возможно, три. Топот двигался вдоль старой дороги.

Потом резко стих.

Ладин посмотрел на Соболева.

— Ну?

— Что «ну»?

— Поедем?

Елена сразу сказала:

— Я тоже.

Андрей повернулся к ней.

— Никуда вы не поедете.

— Почему?

— Потому что ночь.

— И?

— Лена.

— Андрей.

Соболев поднял руку.

— Никто никуда не едет.

Все посмотрели на него.

Ладин усмехнулся.

— Следователь приказывает?

— Человек, который не видит ни одной причины скакать ночью по болотам за неизвестными лошадьми.

— А огни?

— Будут и завтра.

— А если не будут?

— Тогда тем более не за кем гнаться.

Елена посмотрела на него почти с разочарованием.

— Неожиданно.

— Я иногда бываю разумным.

— Редко?

— Очень.

Ладин всё ещё смотрел в сторону леса.

— Я бы всё-таки съездил.

Соболев спокойно сказал:

— Тогда завтра утром мы будем искать не огни, а вас.

Доктор рассмеялся.

Даже Андрей улыбнулся.

Ладин махнул рукой.

— Хорошо. Уговорили.

Они вернулись к столу.

Но прежнего разговора уже не получилось.

Каждый время от времени смотрел на лес.

Огни больше не появлялись.

Через несколько минут дверь дома открылась.

На веранду вышел Сомов.

— Что случилось?

Андрей посмотрел на него.

— Опять огни.

Сомов остановился.

— Где?

— Там же.

— Сколько?

— Три, — сказала Елена.

Соболев наблюдал.

Управляющий не подошёл к перилам.

Не посмотрел в сторону леса.

Только спросил:

— Долго?

— Минуты две, — ответил Гордин.

— И что?

— Ничего.

Сомов кивнул.

— Вот видите.

— Что именно? — спросил Соболев.

Сомов перевёл взгляд.

— Что это ничего не значит.

— Возможно.

— Дмитрий Петрович, простите, но мне кажется, вы начинаете придавать слишком большое значение обычным деревенским глупостям.

— Я пока ничего им не придаю.

— Тогда прекрасно.

Соболев улыбнулся.

— Но странно другое.

— Что?

— Вы не посмотрели.

Тишина возникла мгновенно.

Сомов нахмурился.

— Куда?

— На огни. Когда вышли.

— Они уже погасли.

— Вы не знали этого.

Несколько секунд управляющий смотрел на него.

Елена перестала улыбаться.

Андрей тихо сказал:

— Дмитрий...

Соболев понял, что зашёл дальше, чем собирался.

Он откинулся на спинку кресла.

— Простите. Профессиональная привычка.

Сомов усмехнулся.

Но глаза остались холодными.

— Именно поэтому люди боятся следователей. Даже когда ничего не происходит, вы заставляете их чувствовать себя виноватыми.

— Только некоторых.

Сомов взял со стола свой пустой бокал.

Потом поставил обратно.

— Спокойной ночи.

Он ушёл.

Андрей дождался, пока дверь закроется.

— Дмитрий.

— Да?

— Ты второй день у меня.

— Знаю.

— Сомов двадцать лет ведёт хозяйство.

— Верю.

— Тогда зачем?

Соболев помолчал.

— Не знаю.

— Замечательно.

— Я сказал то, что заметил.

— Именно этого я и боялся.

Елена тихо произнесла:

— Но он действительно не посмотрел.

Андрей повернулся к сестре.

— Только не ты.

— Я просто говорю.

— Прекрасно. Теперь у меня два следователя.

Соболев поднялся.

— Нет. Один из них завтра идёт смотреть лошадиные следы.

Андрей закрыл лицо ладонью.

— Господи.

...

Около полуночи дом затих.

Соболев снова стоял у окна. На этот раз не делал вид, что оказался здесь случайно.

На столе лежал кусочек голубого стекла. Он поднёс его к лампе. Свет стал густо-синим.

Простой фонарь. Очень вероятно. Но зачем три? Почему в разных местах? Почему один вспыхивает дважды?

Сигнал. Белозёров прав.

Соболев положил стекло. Потом достал лист бумаги. Написал:

«Первый — постоянный.

Второй — два коротких.

Третий — постоянный».

Посмотрел на запись. Скомкал лист.

— Отпуск.

Бумага полетела в корзину.

В этот момент на дворе послышались шаги. Соболев подошёл к окну. Из дома вышел человек. Сомов.

Управляющий постоял возле крыльца. Посмотрел в сторону конюшни. Потом в сторону дороги. И быстро пошёл через сад. Не к хозяйственным постройкам. К маленькой боковой калитке, ведущей в поле.

Соболев нахмурился.

Сомов открыл калитку. Исчез. Без лошади. Без фонаря.

Дмитрий Петрович посмотрел на часы. Двенадцать семнадцать.

Он стоял у окна ещё минуту. Потом две. Потом пять.

— Нет.

Отошёл. Разделся. Лёг. Через минуту поднялся. Надел рубашку. Снова подошёл к окну.

Сомова не было.

Соболев закрыл шторы. Теперь уже решительно. И только после этого заметил на столе собственный скомканный лист. Он достал его из корзины. Разгладил. Положил рядом с голубым стеклом.

...

Утром выяснилось, что Сомов вернулся домой.

Когда именно — никто не знал. А Савелий Кузьмич не пришёл.

Соболев ждал его до десяти. В половине одиннадцатого появился Егор.

— Дмитрий Петрович.

— Что?

— Савелий передал, чтобы без него к старой дороге не ехали.

— Почему?

— Не сказал.

— Когда передал?

— Мальчишка из Берестова принёс.

— Где Савелий?

Егор пожал плечами.

— В лесу, наверное.

Соболев посмотрел на небо. День обещал быть жарким.

На веранде Елена уже ждала в амазонке.

— Ну?

— Прогулка откладывается.

— Почему?

— Савелий просил не ехать без него.

— Значит, ждём.

Соболев кивнул. Елена посмотрела на него чуть внимательнее.

— Вы расстроены.

— Нет.

— Лжёте.

— Немного.

Она улыбнулась.

— Знаете, Дмитрий Петрович, ещё два дня — и вы окончательно перестанете притворяться, что отдыхаете.

— Я не притворяюсь.

— А что делаете?

Соболев посмотрел в сторону далёкого леса.

— Пока пытаюсь понять, почему мне всё время мешают.

— Кто?

Он усмехнулся.

— Именно это и интересно.

Елена уже собиралась ответить, когда со стороны деревни показался всадник.

Он ехал быстро. Слишком быстро для обычного утреннего визита.

Егор тоже обернулся. Всадник свернул к усадьбе.

Через несколько минут стало видно молодого конюха из Берестова.

Он почти не остановил лошадь, спрыгнул возле крыльца и сразу спросил:

— Андрей Сергеевич дома?

Елена поднялась.

— Что случилось?

Парень тяжело дышал.

— Аркадий Львович велели передать...

Он замолчал, увидев Соболева.

— Что передать? — спросила Елена.

— Чтобы никто сегодня к Чёрному логу не ездил.

Соболев медленно встал.

— Почему?

Конюх посмотрел на него.

— Не знаю.

— Где Сомов?

— Утром был в Берестове. Потом уехал.

— Куда?

Парень покачал головой.

— Не сказал.

Соболев встретился взглядом с Еленой.

Она тихо произнесла:

— Всё ещё отпуск?

Дмитрий Петрович не ответил.

Далеко над лесом светило яркое июньское солнце. До темноты оставалось много часов.

И всё же Соболев вдруг совершенно ясно подумал о трёх голубых огнях. О перевёрнутой подкове. О ночной прогулке Сомова.

И о том, что сегодня сразу два человека независимо друг от друга попросили его не ехать к Чёрному логу. Савелий. И Сомов.

Это могло быть совпадением.

Но совпадения Соболев никогда не любил.

Особенно когда их становилось два.

ГЛАВА V

ЛОШАДЬ БЕЗ ВСАДНИКА

«Иногда беда входит в дом не через дверь. Иногда она возвращается на хозяйской лошади».

Из старой деревенской поговорки

До полудня ничего не произошло.

И именно это беспокоило Соболева сильнее всего.

После тревожного приезда конюха из Берестова Липовый Ключ словно нарочно вернулся к обычной жизни.

Андрей Сергеевич долго возмущался тем, что Сомов распоряжается его гостями так, будто имение принадлежит управляющему.

— «Никому не ездить к Чёрному логу», — передразнил он, расхаживая по веранде. — Может быть, мне ещё спрашивать у него разрешение, можно ли выйти в собственный сад?

— Лучше спроси, — сказала Елена. — Вдруг сад тоже закрыт.

— Ты шутишь, а мне это совершенно не нравится.

— Тогда выясни, что случилось.

— Я и собираюсь.

Андрей повернулся к конюху:

— Где Аркадий Львович сейчас?

— Не знаю, Андрей Сергеевич.

— Ты только что сказал, что видел его в Берестове.

— Утром видел.

— Потом?

— Уехали.

— Куда?

Парень снова покачал головой.

— Не сказали.

— Верхом?

— Верхом.

— Один?

— Один.

Андрей раздражённо махнул рукой.

— Прекрасно. Когда вернётся — пусть сразу ко мне.

Конюх снял картуз.

— Скажу.

— И Савелия найди, если увидишь.

— Хорошо.

Парень уже собирался уходить, но Соболев остановил его.

— Как тебя зовут?

— Федось, Дмитрий Петрович.

— Ты сам видел Сомова утром?

— Сам.

— Во сколько?

— Часов в восемь.

— Он был один?

— Один.

— С кем говорил?

Федось задумался.

— С приказчиком у лавки. Потом с почтовым человеком. Потом со мной.

— Что тебе сказал?

— Чтобы ехал сюда и передал про лог.

— Почему именно тебе?

— Я как раз лошадь у кузницы держал.

— Он выглядел встревоженным?

Парень не сразу понял вопрос.

— Сердитый был.

— На кого?

— Не знаю.

— Торопился?

— Да.

— В какую сторону уехал?

Федось показал рукой.

— По северной дороге.

Елена тихо сказала:

— Она выходит к лесу.

Соболев кивнул.

— Спасибо.

Когда парень ушёл, Андрей посмотрел на Соболева.

— Вот теперь это уже допрос.

— Нет.

— А что тогда?

— Разговор.

— С шестью вопросами подряд?

— Я сократил.

— Страшно представить полный вариант.

Соболев улыбнулся. Но мысли уже ушли дальше.

Сомов утром приезжает в Берестово. Передаёт распоряжение никого не пускать к Чёрному логу. Сам уезжает в сторону леса. Савелий тоже где-то там.

И оба независимо друг от друга требуют не приезжать без них.

Слишком много внимания одному месту.

— Дмитрий Петрович, — сказала Елена.

— Да?

— Только не говорите, что сейчас пойдёте седлать лошадь.

Он посмотрел на неё.

— Не пойду.

— Правда?

— Пока нет.

— Уже лучше.

Андрей усмехнулся.

— Лена, ты слишком рано радуешься.

...

После завтрака Соболев попытался читать. Не получилось.

Потом прошёлся по саду. Не помогло.

В полдень он заглянул в конюшню и обнаружил Егора. Тот чинил ремень.

— Сомов лошадь брал отсюда?

— Сегодня?

— Да.

— Нет.

— На какой он ездит?

— Обычно на своём гнедом. Держит в Берестове у кузена.

— Почему не здесь?

— Ему удобнее.

— Понятно.

Егор поднял глаза.

— Дмитрий Петрович.

— Что?

— Вы всё-таки поедете?

— Куда?

— В лог.

Соболев усмехнулся.

— У вас тоже новости быстро ходят.

— Здесь всё быстро ходит.

— Пока не собираюсь.

Егор кивнул.

— И правильно.

— Почему?

— Потому что если Савелий сказал ждать, значит, лучше ждать.

— Вы ему доверяете?

— Да.

— А Сомову?

Егор вернулся к ремню.

— Он управляющий.

— Это не ответ.

— Другого нет.

Соболев несколько секунд смотрел на него.

— Вы его не любите.

— Уже спрашивали.

— И всё ещё не ответили.

Егор пожал плечами.

— Он землю любит больше людей.

— Это преступление?

— Нет.

— Тогда что?

— Иногда неприятно.

Соболев не стал продолжать. Уходя, он заметил пустое стойло.

— Чья лошадь?

— Аркадия Львовича иногда здесь ставим, когда ночует в усадьбе.

— Его гнедой?

— Да.

— Как зовут?

— Ветер.

Соболев усмехнулся.

— Наконец нормальное имя.

— Лошадь хорошая.

— Быстрая?

— Очень.

— Пугливая?

— Нет.

— Домой сама возвращается?

Егор посмотрел на него.

— Если дорогу знает — может.

— Просто спросил.

— Я понял.

Соболев вышел. Вопрос действительно был случайным.

Пока.

...

К двум часам приехал доктор Белозёров.

Он появился в лёгком дорожном костюме, с саквояжем в руке и сразу спросил Андрея:

— Где Сомов?

— Сам хотел бы знать.

Доктор нахмурился.

— Он должен был быть у меня утром.

Соболев повернулся.

— Зачем?

Белозёров взглянул на него.

— Личная медицинская причина.

— Простите.

— Ничего.

Андрей спросил:

— Он опять плохо себя чувствует?

Доктор помолчал.

— Последние недели — да.

— Что у него?

— Андрей Сергеевич.

— Я хозяин.

— А он пациент.

— Значит, не скажете?

— Без его согласия — нет.

Соболев заметил, что Белозёров раздражён не вопросом. Тем, что Сомов не пришёл.

— Он должен был быть у вас во сколько? — спросил Соболев.

— В девять.

— Не появился?

— Нет.

— Он когда-нибудь пропускал назначенное время?

— Редко.

— Насколько редко?

Белозёров посмотрел внимательнее.

— Вы уже что-то подозреваете?

— Пока нет.

— Тогда зачем спрашиваете?

— Потому что он утром был в Берестове и уехал в сторону леса.

Доктор сразу нахмурился.

— Один?

— Да.

— На лошади?

— Да.

— Когда?

— После восьми.

Белозёров задумался.

Андрей спросил:

— Что?

— Ничего.

— Алексей Матвеевич.

— Андрей, если бы я видел здесь медицинскую опасность, сказал бы. Сейчас мне просто не нравится, что он не пришёл.

Соболев заметил одну мелочь. Доктор посмотрел в сторону дороги. Не дома. Не сада.

Именно дороги.

Как человек, ожидающий, что кто-то сейчас появится.

Сомов не появился.

...

После обеда жара стала почти невыносимой. Компания перебралась в дом. Андрей уснул в кресле в гостиной. Белозёров уехал к больному. Гордин работал с картами. Елена устроилась у окна с книгой. Соболев сидел напротив. Он тоже держал книгу. Оба не читали.

Минут через десять Елена сказала:

— Вы уже третью страницу перелистываете назад.

— Вы тоже.

Она посмотрела на свою книгу.

— Я хотя бы не притворяюсь.

— Я тоже не притворяюсь.

— Тогда о чём думаете?

— О Сомове.

Елена закрыла книгу.

— Я знала.

— Это не трудно.

— Вы беспокоитесь?

Соболев немного помолчал.

— Скорее мне не нравится отсутствие объяснений.

— Это одно и то же?

— Нет.

— А мне кажется, да.

Он посмотрел на неё.

— Вы за него беспокоитесь?

— Не знаю.

Она встала и подошла к окну.

— Аркадий Львович всегда был здесь. Сколько себя помню. Не добрый. Не мягкий. Не любимый всеми. Но надёжный.

— Надёжный?

— Если он сказал, что что-то будет сделано, значит, будет.

— И сегодня?

— Поэтому странно.

Соболев подошёл ближе.

— Может быть, он просто занят.

— Может быть.

Они молчали. Потом Елена сказала:

— Вчера ночью он уходил пешком.

Соболев повернулся к ней.

— Вы тоже видели?