Следователь царской канцелярии Дмитрий Соболев. Огни над Чёрным Логом

Второй переместился вправо.

Третий остался на месте.

— Это не болото, — сказала Елена.

— Нет.

— И не случайные фонари.

Соболев ничего не ответил. Он смотрел на лес.

Через несколько секунд погас последний свет.

Осталась только темнота.

— Поедете? — спросила Елена.

Соболев ещё некоторое время молчал.

Потом спрятал часы.

— Нет.

— Почему?

— Потому что Сомов уехал пять минут назад. Огни появились после него. Это может быть связано, а может не быть связано вообще.

— Вы уже считаете минуты.

— К сожалению.

Елена посмотрела на него.

— Ваш отпуск заканчивается?

Соболев улыбнулся.

— Пока держится.

Из гостиной донёсся голос Андрея:

— Лена! Дмитрий! Вы где?

Елена не ответила сразу.

Она всё ещё смотрела на лес.

— Мне не нравятся эти огни.

— Мне тоже.

— Почему?

Соболев опёрся ладонями о перила.

— Потому что они слишком стараются выглядеть загадочными.

Она повернулась к нему.

— Что это значит?

— Пока ничего.

— Опять профессиональный ответ.

— Да.

Андрей снова позвал их.

Елена взяла бокал.

— Идёмте.

Соболев задержался ещё на несколько секунд.

Далеко над лесом ничего больше не появлялось. Он уже собирался войти в дом, когда услышал слабый, почти неразличимый звук. Топот. Со стороны дороги. Одна лошадь.

Соболев остановился.

Звук приближался.

Елена тоже услышала.

— Сомов возвращается?

— Возможно.

Они ждали. Но лошадь не появилась.

Топот вдруг оборвался.

Словно всадник свернул с дороги.

Соболев посмотрел в темноту. Потом на часы.

Без десяти десять.

— Дмитрий Петрович?

— Ничего.

— Вы уверены?

Он медленно закрыл крышку часов.

— Пока да.

Они вошли в дом.

А далеко за полями, на старой дороге, ведущей к Чёрному логу, кто-то уже ехал в темноте без фонаря...

ГЛАВА IV

ТРИ ОГНЯ НАД ЛЕСОМ

«Когда огонь зажигают для того, чтобы его увидели, важно смотреть не на свет, а на того, кому он предназначен».

Из записной книжки Дмитрия Соболева

Сомов вернулся около одиннадцати.

Соболев услышал лошадь уже из своей комнаты.

После ужина компания довольно быстро разошлась. Ладин уехал к себе, доктор Белозёров покинул Липовый Ключ ещё раньше, Гордин забрал бумаги и удалился в небольшую комнату в восточном крыле, где ему разрешили работать. Андрей пытался уговорить Соболева на ещё одну партию в карты, но тот отказался.

Не потому, что хотел спать.

Просто с того момента, когда над лесом появились три голубых огня, мысли упорно возвращались к одному и тому же.

Сомов выехал.

Через несколько минут вспыхнули огни.

Потом кто-то двигался по дороге.

Последовательность могла не означать ничего.

Соболев прекрасно знал, насколько опасна человеческая привычка связывать два события только потому, что одно случилось после другого.

Он повторил это себе несколько раз.

Не помогло.

Теперь, стоя возле открытого окна, Соболев увидел, как из темноты появился всадник.

Сомов. Управляющий ехал медленно. Лошадь была покрыта пеной у шеи. Вот это уже было интересно. Человек вернулся спокойно. Лошадь — нет.

Соболев нахмурился.

Сомов остановился возле конюшни, спешился и передал повод выбежавшему работнику.

Несколько секунд говорил с ним. Потом посмотрел на дом. Вверх.

Соболев отступил от окна прежде, чем успел подумать, зачем это делает.

И сразу рассердился на себя.

Он что, прячется? От кого? От управляющего имением?

Соболев снова подошёл к окну. Сомова уже не было.

Во дворе работник водил лошадь шагом.

Дмитрий Петрович закрыл окно. На столе лежала книга. Он открыл её. Прочитал половину страницы. Вернулся к началу. Прочитал снова. Закрыл.

— Прекрасно.

Он достал часы. Одиннадцать десять.

Сомова не было около полутора часов.

До Чёрного лога верхом, по словам Елены, примерно пять-шесть вёрст. Можно доехать быстро. Можно медленно. Можно вообще ехать куда-то в другое место.

Соболев снял жилет, положил часы на стол и лёг.

Через несколько минут снова сел.

В памяти возникла фраза Савелия:

«След как след. Только неправильный».

Ещё одна вещь, которая его совершенно не касалась.

До утра Дмитрий Петрович почти не спал.

...

Зато в половине девятого он спал превосходно. Именно тогда в дверь постучали.

Соболев не ответил. Постучали снова.

— Дмитрий Петрович?

Голос Елены. Он открыл глаза.

Некоторое время смотрел на потолок, пытаясь понять, почему Елена Сергеевна находится у его двери в столь безнравственно ранний час.

Потом посмотрел на часы. Половина девятого.

Наконец вспомнил, что в деревне это считается почти полуднем.

— Дмитрий Петрович!

— Жив.

За дверью наступила пауза.

— Это уже успех.

— Что случилось?

— Ничего.

— Тогда почему вы здесь?

— Завтрак.

— Завтракайте.

— Андрей велел проверить, не умерли ли вы.

— Передайте Андрею, что попытка не удалась.

— Передам.

Шаги удалились. Соболев закрыл глаза. Прошло секунд десять.

Голос Елены снова раздался почти у самой двери:

— А ещё Савелий пришёл.

Соболев сел.

— Что?

За дверью засмеялись.

— Вот теперь вы проснулись.

Он встал.

— Елена Сергеевна, это запрещённый приём.

— Какой?

— Использование следственных обстоятельств для пробуждения отдыхающего человека.

— Значит, через десять минут?

— Через пятнадцать.

— Двенадцать.

— Вы торгуетесь хуже, чем вчера.

— Потому что опять выиграю.

Шаги действительно удалились. Соболев подошёл к умывальнику.

В зеркале на него смотрел человек, который выглядел значительно менее довольным сельским отдыхом, чем сутки назад.

Он плеснул в лицо холодной водой.

— Савелий, — сказал отражению.

Потом остановился. Почему старик пришёл? Показать Сомову след? Рассказать про огни?

Или просто выпить чаю на кухне?

Соболев вдруг поймал себя на том, что уже строит варианты.

— Нет.

Он начал бриться.

Но закончил быстрее обычного.

...

Савелия на веранде не оказалось.

За столом сидели Андрей, Елена и Гордин.

Соболев остановился.

Елена спокойно намазывала вареньем хлеб.

— Вы солгали.

— Когда?

— Савелий.

— Он действительно приходил.

— Где он?

— Ушёл.

Соболев посмотрел на часы.

— Вы сделали это нарочно.

— Конечно.

— Зачем?

— Проверяла, действительно ли вы в отпуске.

— И?

Она улыбнулась.

— Нет.

Андрей поднял голову от газеты.

— О чём речь?

— Твоя сестра занимается провокациями.

— Это у неё с детства.

— Андрей.

— Я ничего.

Соболев сел.

— Почему Савелий ушёл?

Андрей сложил газету.

— Пришёл к Сомову. Того не застал.

— Сомов где?

— Уехал в Берестово.

— Когда?

Елена посмотрела на Соболева. Он понял.

— Хорошо. Больше не спрашиваю.

— Нет уж, — сказала она. — Теперь спрашивайте. Мне интересно, сколько продержитесь.

Соболев налил кофе.

— Савелий что-нибудь оставил?

Андрей пожал плечами.

— Не знаю. Они там что-то с Аркадием обсуждают про лес.

— Сегодня не обсуждали.

— Значит, вчера.

— Вчера Савелий собирался только прийти.

Гордин поднял глаза. До этого момента землемер почти не участвовал в разговоре.

— Савелий Кузьмич хотел показать управляющему следы на старой дороге?

Соболев повернулся к нему.

— Вы знаете?

— Вчера видел его возле межевой просеки. Он спрашивал, есть ли у меня старый план западной части владений.

— Зачем?

— Не сказал.

— Вы дали?

— Нет. План у Аркадия Львовича.

Андрей нахмурился.

— Что за план?

— Старый межевой. Ещё вашего отца.

— И зачем он Савелию?

Гордин пожал плечами.

— Не знаю.

Соболев посмотрел на него внимательнее.

— Вы сами бывали на старой дороге?

— Конечно.

— Верхом?

— Пешком.

— Сомов утверждает, что там невозможно проехать.

Гордин чуть улыбнулся.

— Аркадий Львович очень любит слово «невозможно», когда речь идёт о вещах, которые ему неудобны.

— Это уже второй раз, когда вы так говорите о нём, — заметила Елена.

Землемер слегка смутился.

— Простите. Мы просто по-разному смотрим на землю.

— Каким образом? — спросил Соболев.

— Для него земля — хозяйство. Для меня — измерение. Если на плане дорога есть, я должен найти её след. Даже если двадцать лет никто ею не пользовался.

— А нашли?

Гордин помолчал.

— Частично.

Соболев поставил чашку.

— Что значит «частично»?

Елена тихо вздохнула.

— Началось.

Гордин посмотрел на неё и улыбнулся.

— Ничего загадочного, Елена Сергеевна. Дорога заросла. Где-то просматривается старая колея, где-то нет. За болотистой низиной она появляется снова.

— За Чёрным логом?

— Да.

— Значит, через него всё-таки можно пройти?

— Пешком — безусловно. Верхом тоже, если знать где.

Соболев вспомнил слова Сомова.

«Верхом там не пройти».

Гордин продолжил:

— Более того, судя по земле, кто-то проходит там довольно регулярно.

— Недавно?

— Очень.

Андрей перестал улыбаться.

— Почему ты мне не говорил?

— Потому что не видел причины. Ваши крестьяне, лесники, охотники...

— Ночью?

— Этого я не знаю.

Соболев почувствовал, что Елена смотрит на него.

Он не повернулся.

— Вы видели следы подков?

— Видел.

— Что-нибудь необычное?

Гордин задумался.

— Нет.

— Одна подкова не могла быть поставлена наоборот?

Теперь на него посмотрели все. Гордин нахмурился.

— Наоборот?

— Да.

— Зачем?

— Именно.

Землемер покачал головой.

— Не заметил.

Андрей отложил газету.

— Дмитрий, откуда это?

— Савелий сказал, что нашёл неправильный след.

— И ты уже придумал подкову?

— Нет. Предположил.

— В отпуске?

Соболев отпил кофе.

— Исключительно любительски.

Елена рассмеялась.

В этот момент из дома вышла горничная.

— Андрей Сергеевич, там Аркадий Львович приехали.

— Пусть идёт сюда.

Соболев посмотрел на часы. Без четверти десять. Через минуту на веранде появился Сомов.

Он был раздражён. Это было видно сразу.

— Доброе утро.

Все ответили.

Управляющий подошёл к столу, но не сел.

— Андрей Сергеевич, мне нужно поговорить с вами.

— Садитесь сначала.

— Потом.

— Савелий приходил, — сказал Андрей.

Сомов остановился.

— Когда?

— Утром.

— Что хотел?

— Тебя.

— Он что-нибудь передал?

— Нет.

Соболев наблюдал.

Раздражение на лице Сомова сменилось чем-то другим. Не страхом. Скорее досадой.

— Куда он ушёл?

— Не знаю. Вероятно, домой.

Сомов посмотрел на Гордина.

— Пётр Антонович, вы закончили северный план?

— Почти.

— «Почти» длится уже неделю.

— Потому что граница в документах не совпадает с фактической просекой.

— Мы это обсуждали.

— Поэтому работа и продолжается.

Сомов резко повернулся к Андрею.

— Вот об этом я и хотел поговорить.

— За завтраком?

— Это не займёт много времени.

— Тогда говори.

Управляющий посмотрел на остальных.

— Наедине.

Андрей нахмурился.

— Хорошо. Через десять минут в кабинете.

Сомов кивнул.

Потом неожиданно обратился к Соболеву:

— Дмитрий Петрович, вчера вечером вы видели огни?

Вопрос был настолько прямым, что Соболев не сразу ответил.

— Видел.

— Сколько?

— Три.

Сомов помолчал.

— Где?

— Над лесом. Примерно в направлении Чёрного лога.

— Вы уверены?

— Нет.

Управляющий явно не ожидал такого ответа.

— То есть?

— Я видел три голубоватых источника света. Расстояние и точное место ночью определить трудно.

Сомов расслабился.

— Именно. Все почему-то сразу решают, что это Чёрный лог.

— А вы как думаете?

— Рыбаки. Рабочие. Кто угодно.

— Ночью в лесу?

— Люди делают много бессмысленного.

— С этим трудно спорить.

Сомов посмотрел на него чуть дольше.

— Особенно если им начинают приписывать тайные намерения.

— Я ничего им не приписывал.

— Хорошо.

Он повернулся и ушёл.

Несколько секунд за столом было тихо. Потом Елена сказала:

— Он сегодня особенно любезен.

Гордин едва заметно улыбнулся.

Андрей нахмурился.

— Аркадий последние недели сам не свой.

— Из-за чего? — спросил Соболев.

— Если бы я знал.

— Денежные дела?

— Возможно.

— Землемер?

— Возможно.

— Здоровье?

Андрей посмотрел на него.

— Ты уже допросил доктора?

— Нет.

— Тогда откуда?

Соболев пожал плечами.

— Вчера Сомов почти не ел, держался за правый бок, Белозёров за ним наблюдал и сегодня утром он выглядит так, словно плохо спал.

Елена медленно положила ложку.

— Вы всё это заметили за обедом?

— Это было видно.

— Мне — нет.

— Вы смотрели на других людей.

Она встретилась с ним взглядом.

— На кого именно?

Соболев понял, что попал в ловушку. Андрей рассмеялся.

— Дмитрий, я бы на твоём месте не отвечал.

— Именно это я и собираюсь сделать.

Елена улыбнулась.

— Очень разумно.

...

После завтрака Андрей ушёл с Сомовым в кабинет.

Гордин отправился за бумагами.

Соболев собирался вернуться к своей книге, но Елена перехватила его у лестницы.

— Куда?

— В сад.

— Нет.

— Почему сегодня все запрещают мне распоряжаться собственной жизнью?

— Потому что вы плохо распоряжаетесь.

— Что теперь?

— Конюшня.

— Я уже видел.

— Вы видели три стойла и Серого. Это не конюшня.

— А что?

— Экскурсия.

— У меня есть выбор?

— Конечно.

— Какой?

— Пойти добровольно или потом пожалеть.

Соболев посмотрел на неё.

— Угроза?

— Предупреждение.

— Хорошо.

Они вышли во двор.

День уже становился жарким.

В саду гудели пчёлы.

Со стороны деревни доносился далёкий звон.

У конюшни Егор чистил вороную кобылу Елены.

— Ну как? — спросила она.

— Хорошо.

— Ногу больше не бережёт?

— Нет.

Соболев посмотрел вниз.

— Что с ногой?

— Неделю назад камень попал под подкову, — сказала Елена. — Хромала два дня.

Егор поднял копыто и показал.

Соболев невольно наклонился.

Подкова была почти новая.

— Егор.

— Дмитрий Петрович?

— Часто приходится менять подковы?

— Смотря как ездить.

— Можно прибить наоборот?

Егор посмотрел сначала на него, потом на Елену.

— Можно.

— Случайно?

— Хороший кузнец не прибьёт.

— А плохой?

— Плохого к лошади лучше не пускать.

— Что будет, если прибить наоборот?

Егор пожал плечами.

— Лошади почти ничего. Подкова всё равно железная. Только след другой.

Соболев замолчал.

— Что? — спросила Елена.

— Ничего.

— Вы сейчас нашли что-то.

— Я ничего не нашёл.

— Тогда почему у вас такое лицо?

— Какое?

— Как вчера у Сомова, когда вы сказали про следы.

Соболев посмотрел на неё с удивлением.

— А вы тоже заметили.

— Учусь.

Егор отпустил ногу кобылы.

— Так чего с подковой?

— Савелий видел неправильный след, — сказал Соболев.

Егор подумал.

— Это может быть.

— Что именно?

— Если подкову перевернуть, на мягкой земле покажется, будто конь шёл в другую сторону.

Соболев посмотрел на него.

— Вы уверены?

— По следу подковы — да. Но по копыту, по глубине, по земле хороший человек разберёт.

— Савелий разберётся?

Егор усмехнулся.

— Савелий по следу знает, какой конь утром ел плохо.

Елена оперлась на перегородку.

— Значит, кто-то специально мог сделать так, чтобы казалось, что лошадь шла обратно?

— Мог.

— Зачем?

Егор пожал плечами.

— Это вы у Дмитрия Петровича спрашивайте.

Соболев покачал головой.

— Я в отпуске.

Елена рассмеялась.

— Теперь это уже звучит неприлично.

Они прошли дальше вдоль стойл. Елена рассказывала о лошадях.

Эта принадлежала Андрею. Эту купили прошлой осенью. Серая кобыла была старой любимицей их матери. Соболев слушал. И постепенно действительно перестал думать о подковах.

У одного стойла Елена остановилась.

— А это Буян.

Крупный гнедой жеребец повернул голову.

Соболев посмотрел на него.

— Характер соответствует имени?

— Полностью.

— Тогда почему вы держите его?

— Андрей любит.

— Андрей любит трудности.

— Поэтому дружит с вами.

Соболев рассмеялся.

Жеребец фыркнул.

Елена протянула ему кусочек яблока.

— Хотите?

— Кормить?

— Да.

— Он меня знает?

— Нет.

— Тогда почему я должен ему доверять?

— Потому что он честнее большинства ваших знакомых.

Соболев взял яблоко.

Буян осторожно снял его с ладони.

— Видите?

— Пока да.

— У вас ужасная привычка ждать подвоха.

— Профессиональная.

— А без неё вы умеете?

Соболев посмотрел на неё.

— Наверное.

— Когда?

— Узнаю — скажу.

Елена хотела что-то ответить, но со стороны дома раздался резкий голос.

Сомов.

Они невольно обернулись.

Управляющий стоял на крыльце рядом с Гординым.

Даже на расстоянии было видно, что они спорят.

— Опять, — сказала Елена.

— Часто?

— Последнее время почти каждый день.

— Из-за земли?

— Андрей говорит, из-за бумаг.

Гордин что-то сказал.

Сомов резко ответил.

Землемер повернулся и ушёл в сторону бокового флигеля.

Сомов остался.

Несколько секунд смотрел ему вслед.

Потом заметил Соболева и Елену возле конюшни.

И сразу ушёл в дом.

Соболев нахмурился.

— Что?

— Ничего.

— Опять?

— Вы действительно начинаете злоупотреблять моей честностью.

Елена посмотрела на него.

— Вам Сомов не нравится?

— Почему?

— Вы всё время наблюдаете за ним.

— Сейчас он единственный человек здесь, который ведёт себя так, будто ему неприятно моё присутствие.

— А это вас задевает?

— Наоборот.

— Тогда почему интересно?

Соболев немного подумал.

— Потому что мы почти не знакомы.

— Может быть, он просто не любит следователей.

— Возможно.

— Я тоже вчера не была уверена, что люблю.

— А сегодня?

Елена произнесла это легко:

— Сегодня пока терплю.

И пошла дальше.

Соболев задержался на полшага.

Потом догнал её.

...

Ближе к полудню в усадьбу приехал Ладин.

На этот раз верхом.

Он появился во дворе на высоком рыжем жеребце и спрыгнул на землю почти не касаясь стремени.

Елена, увидев это с веранды, сказала:

— Сейчас начнётся.

— Что? — спросил Соболев.

— Виктор Павлович будет рассказывать о лошади.

Ладин поднялся на крыльцо.

— Добрый день!

— Только не говорите, что мы должны посмотреть на жеребца, — сказала Елена.

— Почему?

— Потому что вы именно за этим приехали.

— Неправда. Я приехал к Андрею.

— А жеребца случайно взяли с собой?

— Совершенно случайно.

Соболев улыбнулся.

Ладин пожал ему руку.

— Ну как сельская жизнь?

— Пока никто не убит.

Елена повернулась.

— Дмитрий Петрович!

— Что?

— Вы обещали.

— Я просто констатировал.

Ладин рассмеялся.

— Вот видите. Человек второй день в деревне, а уже скучает.

— Напротив.

— Тогда сегодня вечером к нам.

— Зачем?

— Ужин. Будет человек десять. Соседи. Константин Рудов тоже обещал приехать.

Елена едва заметно изменилась.

Соболев заметил.

— Рудов? — переспросил Андрей, появляясь в дверях.

— Да.

— Тогда я не поеду.

— Почему?

— Потому что он снова будет рассказывать, как стрелял в Венгрии кабана.

— В Австрии, — поправила Елена.

— Тем хуже.

Ладин посмотрел на Соболева.

— Вы знакомы?

— Нет.

— Познакомитесь. Забавный человек.

Елена тихо сказала:

— Это зависит от того, кто забавляется.

Ладин усмехнулся.

— Вы к нему несправедливы.

— Я к нему очень справедлива. Именно поэтому он обижается.

Соболев ничего не спросил.

Но имя запомнил.

Константин Рудов.

...

После обеда жара стала почти неподвижной. Даже птицы притихли.

Андрей устроился в гамаке. Ладин уехал. Гордин снова заперся с картами. Сомов исчез.

Соболев расположился в тени старой липы.

На этот раз с книгой действительно получалось лучше. Он прочёл почти двадцать страниц.

Потом кто-то опустился на траву рядом. Елена.

В руках у неё была корзинка с вишней.

— Хотите?

— Да.

Она протянула корзинку.

Соболев взял несколько ягод.

— Я думал, вы тоже отдыхаете.

— Я живу здесь. Мне незачем отдыхать.

— Значит, деревенские люди никогда не устают?

— Устают. Только от другого.

— От чего?

Елена задумалась.

— От одинаковых дней.

Соболев закрыл книгу.

— Вам здесь скучно?

— Иногда.

— Вчера говорили, что хорошо.

— Хорошо и скучно не противоречат друг другу.

— Философски.

— Не издевайтесь.

— Не собирался.

Она бросила косточку в траву.

— Представьте: каждое утро одна и та же река. Одни и те же люди. Андрей. Сомов. Савелий. Берестово. Зимой Петербург на несколько недель — и снова сюда.

— А чего вы хотите?

— Не знаю.

— Тогда трудно обвинять Липовый Ключ.

— Я и не обвиняю.

— Может быть, замуж?

Елена посмотрела на него.

— Это предложение?

Соболев едва не подавился вишней. Она рассмеялась.

— Дмитрий Петрович, у вас совершенно замечательное лицо.

— Вы злоупотребляете внезапностью.

— Так что же?

— Что?

— Вы предложили мне замужество как средство от скуки.

— Я спросил.

— Очень профессионально.

— Хорошо. Отзываю вопрос.

— Поздно.

Она снова взяла вишню. Соболев посмотрел на неё.

— Ладин упомянул Рудова.

— И?

— Вы изменились.

— Вот как?

— Немного.

— Следователь заметил.

— Мужчина тоже.

Елена на секунду замолчала.

— Константин Николаевич наш сосед.

— Это я понял.

— Когда-то служил в гвардии.

— И это.

— Хорошо стреляет. Великолепно ездит. Очень нравится женщинам.

— Вы перечисляете достоинства?

— Предупреждаю.

— Меня?

— Не знаю. Возможно, себя.

Соболев улыбнулся.

— Он за вами ухаживает?

Елена медленно повернула голову.

— Это уже точно допрос.

— Можете не отвечать.

— Ухаживает.

— И?

— И ничего.

— Он знает?

— Не уверена.

— Тогда мне его немного жаль.

— Почему?

— Потому что вы умеете говорить «ничего» очень убедительно.

Она рассмеялась.

Соболев снова открыл книгу.

Но читать уже не смог.

...

Савелий пришёл во второй раз после пяти часов.

На этот раз Соболев увидел его из сада.

Старик шёл пешком, ведя кобылу за повод.

Он направился сразу к хозяйственным постройкам.

Соболев поднялся.

Потом остановился.

Елена, сидевшая неподалёку с вышиванием, подняла глаза.

— Идите.

— Куда?

— За Савелием.

— Я не собирался.

— Дмитрий Петрович.

— Что?

— Вы сейчас стоите посреди дорожки и смотрите ему вслед.

Соболев помолчал.

— Это ещё ничего не означает.

— Конечно.

Он сел обратно.

Елена улыбнулась.

— Горжусь вами.

Через десять минут Савелий сам появился в саду.

— Дмитрий Петрович.

Соболев поднялся.

— Савелий Кузьмич.

— Можно вас на минуту?

Елена отложила вышивание.

Соболев посмотрел на неё.

Она невинно сказала:

— Я ничего.

Они отошли к липовой аллее.

Старик остановился.

— Сомова опять нет.

— Вы хотели показать ему след?

— Хотел.

— Почему именно ему?

Савелий посмотрел на Соболева.

— Потому что лес хозяйский. Управляющий за него отвечает.

— Логично.

— А он всё занят.

— Что вы нашли?

Старик сунул руку в карман.