Следователь царской канцелярии Дмитрий Соболев. Огни над Чёрным Логом

Из раскрытых ворот показался Егор.

Он нёс седло.

Увидев Соболева, остановился.

— Рано.

— Мне сказали в семь.

— Елена Сергеевна всегда так говорит.

— А приезжает?

Егор подумал.

— По-разному.

— Прекрасно.

Он снова скрылся в конюшне. Соболев последовал за ним.

Внутри пахло лошадьми, кожей и свежей соломой. В стойлах переступали несколько лошадей. Одна повернула голову и внимательно посмотрела на вошедшего.

— Вам Андрей Сергеевич Серого велели дать, — сказал Егор.

— Как зовут?

— Серый.

Соболев посмотрел на него.

— Вы уверены?

— Так зовут.

— Очень изобретательно.

— Он серый.

— Это многое объясняет.

Егор вывел крупного мерина.

Соболев провёл ладонью по шее. Лошадь была спокойная, крепкая, хорошо ухоженная.

— Давно не ездили? — спросил Егор.

— Несколько лет.

— Тогда не спешите.

— Елена Сергеевна тоже это советует?

— Нет.

— Я так и думал.

Из глубины конюшни послышался женский голос:

— Потому что Елена Сергеевна считает, что человек сам должен понимать, когда ему не следует спешить.

Соболев обернулся.

Елена появилась из соседнего прохода уже в амазонке. Сегодня платье было тёмным, почти синим, а на голове маленькая шляпа.

Она держала за повод вороную кобылу.

— Вы опоздали, — сказал Соболев.

— На сколько?

Он достал часы.

— На три минуты.

— Значит, вы всё-таки разговариваете с ними.

— Я консультируюсь.

— И что говорят?

— Что доверять вам нельзя.

Елена улыбнулась.

— Хорошее начало.

Она легко села в седло.

Соболев последовал её примеру.

Первые секунды тело неприятно напомнило ему, что несколько лет — это всё-таки несколько лет.

Елена заметила. Разумеется.

— Всё в порядке?

— Совершенно.

— Вы сказали это голосом человека, у которого ничего не в порядке.

— Просто проверяю седло.

— Оно проверено.

— Тогда проверяю себя.

— И?

Соболев тронул Серого. Мерин послушно пошёл вперёд.

— Предварительно годен.

Елена рассмеялась и направила кобылу к аллее.

Они выехали из усадьбы.

Утро было совершенно прозрачным. Над полями уже поднималось солнце, но жара ещё не пришла. Вдали блестела река, а за ней тянулась тёмная полоса леса.

Елена ехала немного впереди.

Соболев смотрел на неё и неожиданно поймал себя на том, что поездка начинает ему нравиться. Не лошадь. Не лес. Не утро.

Впрочем, он решил не уточнять.

Через несколько минут Елена повернулась.

— Вы молчите.

— Наслаждаюсь отпуском.

— Молчание — и есть ваш отдых?

— Иногда.

— А я думала, вы начнёте задавать вопросы.

— Какие?

— Например, кто выезжал ночью.

Соболев посмотрел на неё.

Она смотрела прямо перед собой.

— Вы знаете, что я видел?

— Я слышала лошадь.

— И?

— И решила, что вы тоже слышали.

— Это были вы?

Елена повернула голову.

— А вы всё-таки спросили.

— Это не допрос.

— Есть разница?

— При допросе я обычно знаю больше, чем человек напротив.

— А сейчас?

— Сейчас почти ничего.

— Тогда вам, наверное, очень неприятно.

— Непривычно.

Елена снова посмотрела вперёд.

— Нет, это была не я.

Соболев помолчал.

— Удовлетворены? — спросила она.

— Частично.

— Следующий вопрос?

— Пока нет.

— Почему?

— Я обещал отдыхать.

— Очень благородно.

— Не издевайтесь. Мне и так трудно.

Они свернули с дороги на широкую луговую тропу.

Лошадь Елены сразу прибавила шаг.

— До реки кто первый?

Соболев даже не успел ответить. Вороная сорвалась в галоп.

— Это нечестно! — крикнул он.

Елена обернулась через плечо.

— Почему?

— Вы начали раньше!

— Следователь должен быть внимательнее!

Соболев пришпорил Серого.

Мерин оказался далеко не таким ленивым, каким выглядел во дворе.

Ветер ударил в лицо. Поле понеслось навстречу.

Соболев несколько секунд вспоминал старое ощущение — движение лошади под собой, необходимость не бороться с ней, а идти вместе.

Потом тело вспомнило само. Серый прибавил. Расстояние между ними начало сокращаться.

Елена оглянулась.

— А вы говорили, давно не ездили!

— Я много чего говорю!

— Это я уже заметила!

Впереди показался спуск к реке.

Елена первой достигла старой ивы и остановила кобылу.

Соболев подъехал через несколько секунд.

— Я выиграла.

— Вы начали раньше.

— Это оправдание?

— Это факт.

— Значит, проигрывать вы не умеете.

— Очень хорошо умею.

— Не похоже.

Соболев спешился.

— Просто редко тренируюсь.

Елена тоже соскочила на землю.

— Теперь верю.

Они привязали лошадей в тени.

Река здесь была неширокой, с песчаным берегом и медленным течением. На другой стороне поднимались поля, дальше начинался лес.

Возле воды лежали два больших плоских камня.

Елена села на один.

— Андрей говорил, что вы несколько лет жили почти одной службой.

— Андрей преувеличивает.

— Вчера вы сказали то же самое про него.

— Это не делает утверждение менее верным.

— Значит, у вас была жизнь и кроме службы?

— Иногда.

— Какая?

Соболев посмотрел на реку.

— Театр. Книги. Друзья. Прогулки.

— И женщины?

Он повернулся.

Елена смотрела совершенно спокойно.

— Это обязательный пункт деревенского допроса?

— Вы сами сказали, что это не допрос.

— Тогда я могу не отвечать.

— Можете.

— Хорошо.

Она улыбнулась.

— Значит, были.

— Я ничего не сказал.

— Именно.

Соболев сел рядом.

— Теперь понимаю, почему Андрей предупреждал.

— О чём?

— Не помню. Но наверняка о вас.

— Он сам вас сюда пригласил.

— Вероятно, не всё предусмотрел.

Елена опустила ладонь в воду. Несколько секунд они молчали.

Соболев вдруг почувствовал, насколько здесь действительно тихо.

Не мёртвая тишина кабинета. Не напряжённая тишина комнаты, где кто-то скрывает правду.

Обычная. Утренняя. Летняя.

— Вам хорошо здесь? — спросил он.

Елена не сразу ответила.

— Почти всегда.

— Почему «почти»?

— Потому что иногда кажется, что жизнь проходит где-то в другом месте.

— В Петербурге?

— Может быть. В Париже. В Москве. Где угодно.

— Вы жили за границей?

— Два года. С тёткой.

— Понравилось?

— Сначала очень. Потом я начала скучать по этому.

Она обвела рукой реку, поле, лес.

— А когда вернулась, через полгода опять захотелось уехать.

— Человеку трудно угодить.

— Вам тоже?

Соболев усмехнулся.

— Особенно мне.

— Поэтому вы стали следователем?

— Нет.

— Почему тогда?

Он немного помолчал.

— Наверное, мне всегда не нравилось, когда вещи не сходились.

— Какие вещи?

— Люди говорят одно, делают другое. На столе лежит предмет, которого там не должно быть. В показаниях отсутствует пять минут. Человек утверждает, что никого не видел, но знает, во что тот был одет.

Елена смотрела на него внимательно.

— Вы сейчас совсем другой.

— В каком смысле?

— Вчера всё время шутили.

— Это защитный механизм.

— От чего?

— От вашего брата.

Она рассмеялась.

— Нет. Сейчас вы говорите о том, что действительно любите.

Соболев хотел возразить. Но не стал.

— Возможно.

— И всё-таки вы приехали отдыхать.

— Именно потому и приехал.

— Устали?

Он перевёл взгляд на воду.

— Да.

Ответ получился проще, чем он ожидал.

Елена не стала расспрашивать.

И Соболев неожиданно оценил это гораздо больше, чем если бы она проявила участие.

Вместо этого она поднялась.

— Тогда купаться.

— Что?

— Вы обещали отдыхать.

— Я ничего не обещал насчёт купания.

— Значит, теперь обещаете.

Она пошла к небольшому деревянному мостку.

Соболев посмотрел ей вслед.

— Елена Сергеевна.

Она обернулась.

— Да?

— Вы всегда распоряжаетесь чужим отпуском?

— Только когда вижу, что человек сам с ним не справляется.

Через десять минут Соболев понял, что спорить было бессмысленно.

Вода оказалась холоднее, чем он ожидал.

Елена, напротив, вошла в неё так спокойно, будто июньская река была прогрета до августа.

— Холодная, — сказал Соболев.

— Петербург вас испортил.

— В Петербурге люди сначала проверяют воду.

— Вот поэтому там всё происходит медленнее.

— Уверен, статистика утверждает обратное.

Она плеснула в него водой.

Соболев замер.

— Это было необдуманно.

— Почему?

Он не ответил. Через минуту разговор закончился окончательно.

Когда они выбрались на берег, Елена смеялась так, что едва могла завязать волосы.

Соболев сел на траву.

— Если Андрей спросит, я скажу, что меня заманили сюда обманом.

— Андрей обрадуется.

— Почему?

— Он был уверен, что вы проведёте весь отпуск с книгой.

— Я тоже был уверен.

Елена вдруг стала серьёзнее.

— Вчера вы видели три огня?

Соболев посмотрел на неё.

— Видел.

— Сколько времени?

— Несколько секунд. Один, потом ещё два.

— Они двигались?

— Второй появился правее первого. Не уверен, что двигался именно огонь.

— Я видела почти так же.

— Когда?

Она провела пальцами по траве.

— Три ночи назад.

— Где вы были?

Елена усмехнулась.

— Вот теперь началось.

— Вы сами подняли тему.

— Хорошо. Я возвращалась верхом.

— Откуда?

Она посмотрела на него.

— Дмитрий Петрович.

Он поднял руки.

— Молчу.

— Не верю.

— Но стараюсь.

— Я возвращалась со стороны старой дороги. Увидела свет между деревьями. Потом второй.

— Третий?

— Третий позже.

— Людей?

— Нет.

— Лошадей слышали?

Елена улыбнулась.

— Вот и допрос.

— Последний вопрос.

— Да.

Соболев перестал улыбаться.

— Сколько?

— Не знаю. Две или три. Может быть, больше.

— Почему вы никому не сказали?

— Сказала Андрею.

— И?

— Он решил, что это кто-то из местных.

— А вы?

Елена помолчала.

— Я тоже так решила.

— Но?

Она посмотрела прямо на него.

— Один огонь появился там, где человек с фонарём пройти не мог.

— Почему?

— Там болото.

Соболев нахмурился.

— Может быть, вы ошиблись расстоянием.

— Может быть.

— Или дорога проходит иначе.

— Я знаю тот лес лучше вас.

— В этом пока не сомневаюсь.

— «Пока»?

— Профессиональная привычка.

Елена покачала головой.

— Вы неисправимы.

— Это говорят люди, которым нечего скрывать.

Она рассмеялась.

— Значит, я теперь подозрительная?

— Пока только слишком хорошо знаете лес.

— Страшное преступление.

Соболев поднялся.

— Поедем обратно?

— Уже устали?

— Я хочу позавтракать.

— Наконец-то разумный мотив.

...

На обратном пути Елена выбрала другую дорогу. Она шла ближе к лесу.

Соболев сначала ничего не спросил. Потом заметил старый деревянный указатель.

Надпись почти стёрлась. На одной доске ещё можно было разобрать: «Берестово».

Другая указывала в сторону леса.

— Что там?

— Старая мельница.

— Та самая?

— Та самая.

— Чёрный лог тоже туда?

— Дальше.

Соболев посмотрел на тропу.

Она была узкая, но явно использовалась.

— Андрей говорил, дорога заросла.

— Эта не та дорога.

— А какая?

— Объездная. Старая начинается дальше.

— Вы можете показать?

Елена повернула голову.

— Нет.

— Почему?

— Потому что сегодня мы отдыхаем.

— Это жестоко.

— Зато полезно.

Они поехали дальше.

Минут через пятнадцать из-за поворота появился старик на гнедой кобыле.

Соболев сразу узнал тип человека, который всю жизнь прожил на открытом воздухе: тёмное лицо, густые седые брови, потрёпанная фуражка, старое ружьё за спиной.

Елена остановилась.

— Савелий Кузьмич!

Старик снял фуражку.

— Елена Сергеевна.

Потом посмотрел на Соболева. Внимательно. Без робости.

— Дмитрий Петрович Соболев, — представила Елена. — Гость Андрея.

— Знаю.

Соболев поднял бровь.

— Уже?

— У нас новости быстро ходят.

— Опасное место.

Старик усмехнулся.

— Для тех, кто новости боится.

Елена указала на ружьё.

— Опять в дальний лес?

— Был.

— Огни искали?

Савелий посмотрел на неё.

— А вы откуда знаете?

— Видела.

Старик перестал улыбаться.

— Когда?

— Три ночи назад.

— Где?

— Возле старой дороги.

Савелий нахмурился.

— Одна ездили?

— Это имеет значение?

— Ночью там сейчас лучше одной не ездить.

Соболев заметил перемену в его голосе.

— Почему?

Савелий посмотрел на него.

— Потому что дорога плохая.

— Только поэтому?

Елена тихо вздохнула.

— Дмитрий Петрович.

— Что?

— Отпуск.

Савелий снова усмехнулся.

— Следователь?

Соболев посмотрел на Елену.

— Видите? Новости.

— Андрей Сергеевич говорил, — пояснил старик. — Из столицы гость будет. Большой сыщик.

— Андрей Сергеевич склонен к преувеличениям.

— Может, и так.

Савелий посмотрел в сторону леса.

— Только огни всё равно есть.

— Вы тоже видели?

— Видел.

— И что думаете?

Старик снял фуражку, вытер лоб.

— Думаю, фонари.

— Почему?

— Потому что мёртвые лошадей не подковывают.

Соболев замер.

— А при чём здесь подковы?

Савелий посмотрел на него чуть дольше. Потом пожал плечами.

— Следы видел.

— Где?

— На старой дороге.

— Свежие?

— Свежие.

— Сколько лошадей?

Елена уже не вмешивалась.

Савелий чуть улыбнулся.

— А вы точно отдыхать приехали?

— До этой минуты был уверен.

— Четыре.

— Когда?

— После той ночи.

— В какую сторону?

Старик помолчал.

— Вот это как раз интересно.

Соболев ждал.

— А что интересно? — спросила Елена.

Савелий поправил ружьё.

— Потом скажу.

— Почему потом?

— Сначала Аркадию Львовичу покажу.

Соболев нахмурился.

— Сомову?

— Ему.

— Что покажете?

— Да так. След один.

— Какой?

Савелий снова посмотрел на него.

— След как след. Только неправильный.

Соболев почувствовал знакомое движение мысли. Неправильный след. Он почти уже открыл рот. И остановился. Отпуск. Действительно.

Он заставил себя улыбнуться.

— Хорошо. Потом.

Савелий явно удивился.

— И всё?

— Всё.

— А говорили, сыщик.

— Сегодня утром у него выходной, — сказала Елена.

— Вот оно что.

Старик усмехнулся.

— Тогда не буду мешать.

Он тронул кобылу. Проехал несколько шагов. Потом остановился.

— Елена Сергеевна.

— Да?

— Ночью туда пока не ездите.

— Почему?

Савелий посмотрел на лес.

— Не люблю, когда люди прячутся там, где им прятаться незачем.

Он поехал дальше.

Соболев проводил его взглядом.

— Интересный человек.

— Савелий?

— Да.

— Он здесь всю жизнь.

— И что за след он нашёл?

Елена повернула кобылу.

— Не знаю.

— Вам не интересно?

— Очень интересно.

— Но?

— Мне нравится смотреть, как вы мучаетесь.

Соболев посмотрел на неё.

— Это жестоко.

— Вы уже говорили.

Они двинулись дальше.

...

К завтраку опоздали почти на час.

Андрей сидел на веранде в лёгкой рубашке и пил кофе.

Увидев их, посмотрел на часы.

— Семь утра?

— Замолчи, — сказала Елена.

— Я ничего.

— Ты именно что-то.

Соболев сел за стол.

— Кофе есть?

— Есть. Я думал, ты погиб.

— Почти.

— Лена?

— Река.

Андрей понимающе кивнул.

— А.

— Никакого «а», — сказала Елена.

— Я молчу.

— Ты ужасно громко молчишь.

Соболев налил кофе.

— Андрей, что у вас за старый лесничий?

— Савелий? Нормальный.

— Он что-то нашёл возле Чёрного лога.

Андрей вздохнул.

— Уже?

— Что «уже»?

— Ты приехал вчера.

— Я просто встретил его.

— Конечно.

Елена села напротив.

— Савелий видел следы.

— Ну и что?

— Четырёх лошадей.

Андрей пожал плечами.

— Через лес ездят.

— По старой дороге?

— Иногда.

— Вчера Сомов говорил, что там не проехать.

— Сомов считает, что если дорога не занесена в книгу расходов, её не существует.

Соболев посмотрел на него.

— Они с Гординым часто спорят?

— Постоянно.

— Из-за чего?

— Земля.

— Очень точный ответ.

Андрей отломил кусок хлеба.

— Гордин приехал перемерить несколько участков. Старые планы никуда не годятся. Где-то межевые столбы исчезли, где-то просеки ушли, где-то крестьяне двадцать лет косят не там. Сомов уверен, что Гордин пытается усложнить простое дело. Гордин уверен, что Сомов двадцать лет управлял имением на глаз.

— А ты?

— Я уверен, что оба хотят денег.

Елена рассмеялась. Соболев тоже.

На веранду вышел Сомов.

Он был одет уже по-дневному, но выглядел хуже, чем вечером.

Лицо бледное.

— Доброе утро.

— Аркадий Львович, садитесь, — сказал Андрей. — Кофе?

— Благодарю, нет.

Сомов заметил Соболева и Елену.

— Верхом?

— К реке, — ответила Елена.

— По лесной дороге?

— Частично.

Сомов нахмурился.

— Я просил не ездить к Чёрному логу.

— Мы и не ездили.

— Савелия встретили, — сказал Соболев.

Управляющий посмотрел на него.

— Где?

— Возле старого указателя.

— Что он там делал?

— Возвращался из леса.

Сомов помолчал.

— Он что-нибудь говорил?

Вопрос прозвучал слишком быстро. Соболев это заметил. Елена тоже.

— Про огни, — ответила она.

Сомов расслабился едва заметно.

— Опять эта глупость.

— И про следы, — добавил Соболев.

Сомов посмотрел на него.

— Какие следы?

— Лошадиные.

— В лесу?

— На старой дороге.

Сомов отодвинул стул.

— Савелий любит находить загадки там, где их нет.

— Возможно.

— Дорога почти не используется.

— Но следы свежие.

— Значит, кто-то проехал.

— Разумно.

Сомов посмотрел на него чуть внимательнее.

— Дмитрий Петрович, надеюсь, вы не собираетесь превращать местные деревенские россказни в государственное расследование?

Соболев улыбнулся.

— Больше всего на свете я сейчас не хочу ничего расследовать.

— Прекрасно.

Сомов повернулся к Андрею.

— Андрей Сергеевич, после завтрака мне нужно поговорить с вами о северных участках.

— Опять?

— Нужно.

— Хорошо.

— И Гордин должен присутствовать.

— Если вы оба обещаете не убить друг друга.

Сомов впервые улыбнулся.

— Мы постараемся.

Соболев посмотрел на Елену. Она едва заметно покачала головой. Не начинайте. Он послушался. Почти.

— Аркадий Львович.

Сомов остановился.

— Да?

— Савелий собирался вам что-то показать.

На секунду лицо управляющего стало совершенно неподвижным.

— Мне?

— Так он сказал.

— Что именно?

— Не знаю.

Сомов посмотрел в сторону леса.

— Тогда пусть приходит.

Он ушёл в дом.

Андрей продолжал спокойно завтракать.

Соболев следил за дверью.

— Не надо, — сказала Елена.

— Что?

— Делать такое лицо.

— Какое?

— Я вас уже начинаю узнавать.

— Это опасно.

— Для кого?

— Пока не решил.

Андрей поднял глаза.

— О чём вы?

— Ни о чём, — одновременно ответили оба.

Вересов посмотрел сначала на сестру, потом на Соболева.

— Мне начинает не нравиться ваш отпуск.

...

После завтрака Соболев всё-таки выполнил обещание.

Несколько часов он не делал ничего. Это оказалось труднее, чем ожидалось.

Он устроился в саду под липой с книгой. Прочитал семь страниц. Потом вернулся на две назад, потому что не помнил содержания. На восьмой странице поймал себя на мысли о Савелии.

«След неправильный».

Что это могло означать? Хромая лошадь? Сбитая подкова? След не того размера? Направление?

Соболев закрыл книгу.

— Нет.

Открыл снова. Прочитал ещё три страницы. Теперь вспомнил лицо Сомова, когда услышал про следы. Закрыл.

— Нет.

— Вы спорите с книгой?

Елена стояла возле дерева с корзиной в руках.

Соболев поднял голову.

— Она проигрывает.

— Что читаете?

Он показал обложку.

— И как?

— Пока не знаю.

— Вы её вверх ногами держите.

Соболев посмотрел. Книга была в нормальном положении.

Елена рассмеялась.

— Поверили.

— Очень смешно.

— Идёмте.

— Куда?

— В сад.

— Я уже в саду.

— В настоящий. За яблоками.

— В июне?

— За земляникой. Хотела проверить, слушаете ли вы.

Соболев закрыл книгу.

— С вами невозможно отдыхать.

— Зато не скучно.

Они пошли по дорожке.

Соболев неожиданно понял, что Савелий, следы и Сомов исчезли из головы.

По крайней мере, на несколько минут. И это оказалось приятно.

День проходил медленно. Они собирали землянику. Елена показала старую беседку у пруда.

Потом конюшню. Соболев познакомился ещё с двумя лошадьми, чьи имена оказались столь же изобретательны, как имя Серого.

После обеда Андрей настоял на картах.

Соболев проиграл ему две партии в вист и одну выиграл.

— Ты жульничаешь, — сказал Андрей.

— Доказательства?

— Ты следователь.

— Это не доказательство.

— Для меня достаточно.

Ближе к вечеру приехал доктор Белозёров.

Он привёз какие-то порошки для Сомова и долго разговаривал с ним в кабинете.

Соболев заметил. Не спросил. Елена тоже заметила, что он не спросил.

— Вы растёте над собой, — сказала она.

— Благодарю.

— Хотя лицо выдаёт мучения.

— Вы начинаете злоупотреблять наблюдательностью.

— Учусь у вас.

— Плохая привычка.

— Почему?

Соболев посмотрел на неё.

— Иногда видишь то, что предпочёл бы не видеть.

Елена на секунду стала серьёзной.

— Это о Сомове?

— Нет.

— Лжёте.

— Не исключено.

— Значит, всё-таки учусь.

Он улыбнулся.

...

После ужина Соболев вышел на веранду.

Вечер был тёплый.

Небо над лесом ещё светилось.

Андрей и Ладин спорили в гостиной о лошадях. Гордин сидел у окна с бумагами.

Сомова нигде не было.

Елена вышла через несколько минут. В руках у неё был бокал воды.

— Ищете?

— Что?

— Огни.

— Нет.

— Сегодня уже второй раз отвечаете одинаково.

— Потому что вопрос одинаковый.

Она встала рядом.

Лес постепенно темнел.

— Савелий так и не приходил, — сказала Елена.

Соболев повернулся.

— Вы тоже заметили.

— Конечно.

— Может, придёт завтра.

— Может.

Несколько секунд они смотрели на дальнюю полосу деревьев.

— Дмитрий Петрович.

— Да?

— Если огни появятся сегодня, вы поедете туда?

Он подумал.

— Нет.

Елена удивилась.

— Правда?

— Правда.

— Почему?

— Потому что пока нет причины.

— А любопытство?

— Это не причина.

— Для вас?

— Иногда самая опасная.

Елена улыбнулась.

— Значит, всё-таки умеете останавливаться.

— Редко.

— Сегодня сможете?

Соболев посмотрел на неё.

— Постараюсь.

Она хотела что-то сказать. В этот момент из дома вышел Сомов.

Он двигался быстро, почти не заметив их. Прошёл по веранде, спустился в сад и направился к конюшне.

Соболев проводил его взглядом.

— Куда это он? — тихо спросила Елена.

— Не знаю.

Сомов исчез за деревьями.

Через несколько минут со стороны конюшни послышался топот.

Одна лошадь выехала на дорогу. Всадник направился к лесу.

Соболев машинально достал часы. Без двадцати десять.

Елена увидела.

— Вы же обещали.

— Я только смотрю время.

— Разумеется.

Они продолжали стоять. Через пять минут над лесом появился голубой огонь.

Один. Потом второй. Третий.

Елена медленно поставила бокал на перила.

Соболев уже не улыбался.

Огни горели далеко, но отчётливо.

Первый погас.