Хроники песочных врат: танец горных джиннов

Хасан закрыл глаза. Его пальцы коснулись ближайшего валуна. Тот отозвался слабой вибрацией. Юноша стоял так несколько долгих мгновений, затем открыл глаза. Серебряный свет в них стал чуть ярче.

— Левая тропа… там кровь. Много крови. «„Недавней“», — глухо сказал он. — Ункаи не просто живут там. Они ждут. Их кто-то привёл. Правая… правая чище. Камни молчат, но… есть что-то чужое. Не злое, но… чужое.

— Амулет, — вспомнила Самира. Она вытащила из-за пазухи мешочек, данный Рамазаном. Развязала его и высыпала содержимое на ладонь.

Там лежали три небольших, гладких камня — чёрный, белый и красный. Они были тёплыми, почти горячими, и, к удивлению, Самиры, слабо пульсировали, словно живые.

— Что это? — спросил Омар, заглядывая через плечо.

— Не знаю, — честно ответила Самира. — Но, кажется, они должны подсказать.

Она протянула руку с камнями в сторону левой тропы. Никакой реакции. Повернула к правой. Красный камень вдруг вспыхнул ярче, и его тепло стало почти обжигающим. Белый и чёрный остались равнодушны.

— Правая, — сказала Самира. — Камень зовёт туда.

Аслан кивнул.

— Значит, правая. Идём. Быстро, но осторожно. Сады могут таить сюрпризы.

Они свернули на тропу, ведущую к старым садам. Воздух здесь был напоен сладковатым, чуть приторным запахом цветущих яблонь, который, однако, не мог перебить горьковатый привкус пепла, осевшего на листья. Солнце пробивалось сквозь редкую листву, создавая причудливую игру света и тени. Но в этом свете было что-то тревожное, неестественное.

Самира заметила это первой. Её тень вдруг начала вести себя странно — то вытягивалась слишком длинно, то, наоборот, съёживалась, хотя солнце стояло на месте. Она остановилась, глядя на свои ноги. Тень под ними замерла, а потом резко дёрнулась в сторону, отделившись от хозяйки.

— Аслан! — крикнула она.

Все замерли. Каждый смотрел на свою тень. У Омара тень вдруг начала отставать, словно не успевала за ним. У Руслана, наоборот, забегала вперёд.

— Искажение времени, — глухо произнёс Хасан. — Легкое, но есть. Кто-то здесь был недавно. Кто-то, кто умеет играть со временем.

— Джамиля? — предположил Эльдар.

— Или тот, кто за ней стоит, — ответил Аслан. — Не останавливаться. Идём.

Они ускорили шаг, стараясь не смотреть на свои беспокойные тени. Тропа петляла между деревьями, зарослями ежевики, остатками древних каменных оград. Вокруг стояла неестественная тишина — не слышно было ни птиц, ни насекомых. Только шорох их собственных шагов да далёкий, нарастающий гул вулкана.

Внезапно Омар, шедший вторым, резко остановился, выставив руку.

— Следы, — сказал он, указывая на землю перед собой.

На влажной почве чётко отпечатались следы — множество следов, человеческих и не очень. Человеческие были узкими, с острыми носами, обутые в лёгкие сапоги. Нечеловечьи — огромные, с тремя длинными пальцами, заканчивающимися когтями, оставляющими глубокие борозды.

— Ункаи, — выдохнул Эльдар. — Но здесь их было много. И… люди с ними.

— Прошли недавно, — Аслан присел, потрогал край следа. — Несколько часов назад. Они шли с той стороны, куда направляемся мы. Или оттуда.

— Возвращались? — спросил Руслан.

— Или уходили от погони, — покачал головой Аслан. — Или кого-то несли.

Хасан, молчавший до этого, вдруг схватился за голову и застонал. Самира подскочила к нему.

— Что?

— Голоса… — прошептал он. — Камни кричат… здесь была битва. Маленькая, быстрая. Люди… они убили нескольких ункаев. Но их самих… их забрали.

— Забрали? Кто?

— Те, кто вышел из тени, — Хасан открыл глаза, в них плескалась боль. — Я не вижу их лиц. Они… размыты. Как тени во времени. Как тот, кого мы видели у Камня Предков.

Самира похолодела. Фарид. Тот странный путник с пустыми следами. Он был здесь. Он опережал их.

— Надо идти, — твёрдо сказала она. — Быстрее. Кемаль может быть в опасности.

Аслан хотел возразить, но, встретившись с её решительным взглядом, лишь кивнул.

— Дальше идём в полной тишине. Ни звука. Если что — сигнал свистом. Держимся плотнее.

Отряд снова двинулся вперёд, теперь уже молча, стараясь ступать как можно тише. Сады кончились, сменившись густым подлеском. Тропа становилась всё уже, деревья теснили её с обеих сторон. Воздух стал влажным, спёртым. Шелест листвы сменился другим звуком — тихим, монотонным шепотом, который, казалось, доносился отовсюду и ниоткуда одновременно.

Лес Шепчущих Теней начинался. И он уже знал о их приближении.

ГЛАВА 6

ЛОВУШКА В САДАХ

Лес Шепчущих Теней не был похож ни на один лес, который Самира видела прежде. Он не просто стоял — он жил своей, пугающей, чуждой жизнью. Деревья здесь росли не вверх, а как-то криво, изломанно, их стволы, покрытые мхом неестественного, ядовито-зеленого цвета, сплетались между собой, образуя причудливые арки и туннели. Ветви, лишённые листвы внизу, наверху смыкались в плотный полог, сквозь который едва пробивался солнечный свет, окрашивая всё вокруг в сумрачные, зеленоватые тона. Воздух был влажным, тяжёлым, пропитанным запахом гниющей листвы, плесени и ещё чего-то сладковато-приторного, отчего слегка кружилась голова.

Тропа, по которой они шли, почти исчезла, превратившись в едва заметный коридор между корней и поваленных стволов. Ноги утопали в мягком, пружинящем мху, заглушающем шаги. Тишина, царившая здесь, была неестественной, ватной. Даже гул вулкана, преследовавший их всю дорогу, стих, словно лес поглощал все звуки. Но вместо него появилось нечто иное — тихий, навязчивый шёпот, который, казалось, исходил отовсюду. Он не был громким, но проникал в самое сознание, заставляя вздрагивать от каждой тени.

— Не слушайте, — предупредил Хасан, идущий сразу за Асланом. Его серебряные глаза светились в полумраке, отбрасывая слабые блики. — Голоса леса лгут. Они будут показывать вам то, чего нет, и скрывать то, что есть. Держитесь ближе друг к другу и смотрите только на тропу.

Омар, шедший рядом с Самирой, нервно сжимал лук. Его лицо, обычно весёлое, сейчас было напряжено.

— Я слышу… мать, — прошептал он. — Она зовёт меня. Говорит, что дома беда.

— Не слушай! — резко оборвал Аслан. — Это обман. Твоя мать в Аракуле, под защитой стен.

Они прошли ещё несколько десятков шагов, когда шепот усилился. Теперь в нём можно было разобрать отдельные слова. Самира отчётливо услышала голос бабушки: «Самира, внученька, вернись домой, чай остыл…». Голос был такой родной, такой настоящий, что у неё сжалось сердце. Она невольно замедлила шаг, оглядываясь.

— Не смотри! — Хасан схватил её за руку. Его пальцы были холодными, но хватка — крепкой. — Это не она. Это лес.

Самира заставила себя отвести взгляд от того места, откуда доносился голос, и сосредоточилась на тропе. Браслет на её руке слабо пульсировал, словно предупреждая об опасности.

Внезапно Руслан, шедший замыкающим, вскрикнул и выхватил секиру. Все развернулись. Сзади, метрах в десяти, среди деревьев, мелькнула высокая, худая фигура. Она была похожа на человека, но двигалась как-то неестественно, рывками, словно кукла на нитках. Лица не было видно — только тёмный силуэт.

— Кто это? — выдохнул Эльдар, вскидывая копьё.

Фигура замерла, а затем, не издав ни звука, растаяла в воздухе, как утренний туман.

— Алмасты, — мрачно сказал Аслан. — Или её тень. Она следит за нами. Ждёт, когда мы ошибёмся.

— Что ей надо? — спросила Самира, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле.

— Она питается страхом, — ответил Хасан. — И отчаянием. Чем больше мы боимся, тем сильнее она становится. Но её главная пища — те, кто сдаётся. Те, кто поддаётся иллюзиям и уходит с тропы.

— Тогда не будем бояться, — твёрдо сказала Самира, хотя внутри у неё всё дрожало. Она сжала амулет на шее — камень был тёплым, успокаивающим. — Идём дальше.

Они продолжили путь, стараясь не обращать внимания на мелькающие в глубине леса тени и усиливающийся шепот. Но лес не сдавался. Тропа становилась всё уже, деревья теснили их со всех сторон. Воздух сгустился, дышать стало трудно. Самире начало казаться, что она задыхается.

Они вышли на небольшую поляну, посреди которой возвышался огромный, поросший мхом валун. На его поверхности, едва различимые под слоем зелени, виднелись древние, выбитые руны. Хасан остановился и, не спрашивая разрешения, подошёл к камню, положил на него ладонь.

— Здесь был человек, — сказал он после долгой паузы. — Недавно. Он… он ждал кого-то. И он оставил предупреждение.

— Предупреждение? — переспросил Аслан. — Кому?

— Тем, кто пойдёт следом, — Хасан повернулся к ним, и в его серебряных глазах плескалась тревога. — Камень говорит: «Остерегайтесь даров леса. Не берите ничего, что не принадлежит вам. Иначе станете частью его навсегда».

— Дары леса? — не понял Омар.

В этот момент с ветки ближайшего дерева сорвался ярко-красный плод. Он упал прямо к ногам Омара, переливаясь в сумрачном свете, как драгоценный камень. Плод был невероятно аппетитным, источал сладкий, дурманящий аромат. У Омара пересохло во рту, рука сама потянулась к нему.

— Не трогай! — закричала Самира, бросаясь вперёд и отталкивая его руку.

Но было уже поздно. Пальцы Омара едва коснулись плода, как тот лопнул, выпустив облако ярко-оранжевой пыльцы. Омар закашлялся, отшатнулся, но несколько крупинок успели попасть ему в глаза и рот.

Мгновение — и Омар замер. Его лицо исказилось, глаза расширились от ужаса. Он смотрел прямо перед собой, но явно видел что-то другое, не поляну и не своих спутников.

— Омар! — Аслан тряхнул его за плечо, но юноша не реагировал. Он начал бормотать, голос его дрожал:

— Мама… мама, не уходи… я не хотел… прости… прости меня…

— Что с ним? — в панике спросил Эльдар.

— Алмасты взяла его, — глухо произнёс Хасан. — Он в её власти. Видит то, чего нет. Слышит то, что не звучит. Если мы не вытащим его, он так и останется здесь, призраком среди деревьев.

— Как вытащить? — Самира уже подбежала к Омару, пытаясь заглянуть ему в глаза, но они были пусты, как у спящего с открытыми веками.

— Нужен огонь, — сказал Хасан. — Чистый огонь, не лесной. Только он может разорвать наваждение.

— У нас нет факелов, — отозвался Руслан. — Спички есть у кого?

Но в этом мире спичек не было. Самира лихорадочно шарила по карманам. В одном из них, в том самом, где лежал бабушкин носовой платок, она нащупала что-то твёрдое и гладкое. Она вытащила — это была зажигалка. Обычная газовая зажигалка, которую она носила с собой в Москве для сигарет, хотя сама почти не курила.

— Есть! — воскликнула она, чиркая колёсиком. Огонёк вспыхнул ровным, сильным пламенем.

— Поднеси к его лицу, — скомандовал Хасан. — Ближе, но не обожги.

Самира поднесла зажигалку к лицу Омара. Тот дёрнулся, зажмурился, и из его глаз вдруг брызнули слёзы — не обычные, а зеленоватые, светящиеся. Он закричал, рванулся, но Аслан держал его крепко. Пламя зажигалки, казалось, жгло не только кожу, но и ту дрянь, что попала в него. Изо рта и носа Омара повалил тонкий, едкий дымок. Через несколько секунд он обмяк, перестал кричать и, открыв глаза, уже осмысленно, с ужасом уставился на своих спутников.

— Где… где я? — прошептал он. — Я видел… маму… она тонула в огне… я не мог…

— Ты дома, — мягко сказал Аслан, отпуская его плечи. — Ты в лесу. С нами. Алмасты пыталась забрать тебя, но мы вытащили.

Омар разрыдался, уткнувшись лицом в ладони. Руслан молча похлопал его по спине. Эльдар, сжимая копьё, зло оглядывал лес.

— Тварь, — процедил он сквозь зубы. — Я до тебя доберусь.

— Не надо, — остановил его Хасан. — Алмасты — не враг, которого можно убить копьём. Она часть леса. Чем больше мы будем её злить, тем сильнее станет. Надо просто идти дальше, не поддаваясь.

Самира спрятала зажигалку обратно в карман. Этот маленький кусочек её мира, обычный и привычный, вдруг показался ей бесценным сокровищем.

— Омар сможет идти? — спросила она.

Юноша, всё ещё всхлипывая, поднялся на ноги, опираясь на лук. Лицо его было бледным, но взгляд уже обрёл осмысленность.

— Смогу, — хрипло сказал он. — Простите, что поддался. Больше не повторится.

— Хорошо, — кивнул Аслан. — Тогда идём. И держитесь ближе. Ничего не трогать, даже если это кажется самым желанным в мире.

Отряд снова двинулся вперёд. Лес вокруг будто затаил дыхание. Шёпот стих, но в этом молчании чувствовалась угроза, ещё более страшная, чем прежде. Тени больше не мелькали, но воздух стал плотным, почти осязаемым. Каждый шаг давался с трудом, словно они шли не по земле, а по вязкому болоту.

Хасан, шедший впереди, вдруг остановился, подняв руку.

— Там, — он указал в просвет между деревьями. — Что-то есть.

Они осторожно приблизились. Впереди, метрах в пятидесяти, сквозь редкую листву виднелось нечто, не похожее на лес. Стена. Высокая, каменная стена, поросшая мхом и лишайником, но явно рукотворная. А в стене — пролом, зияющий чёрной пустотой.

— Руины, — определил Аслан. — Старое святилище, или, может, сторожка древних. Кемаль говорил, что в лесу есть такие места.

— Входить? — спросил Руслан, сжимая секиру.

— Надо проверить, — решил Аслан. — Может, там укрытие на ночь. Скоро стемнеет, а ночевать в лесу под открытым небом — верная смерть.

Они подошли к пролому. Оттуда тянуло холодом и сыростью. Самира зажгла зажигалку, чтобы осветить путь. Внутри оказалось просторное помещение с каменным алтарём в центре. На алтаре, покрытые слоем пыли, лежали какие-то предметы: глиняные чаши, ржавый нож, и… небольшой, искусно вырезанный из дерева амулет в виде летящего орла.

— Смотрите, — сказал Эльдар, указывая на пол. Там, в пыли, отчётливо виднелись следы. Не старые, а совсем свежие. Человеческие.

— Кто-то был здесь совсем недавно, — констатировал Аслан. — Может, даже сегодня.

— Или вчера, — добавил Хасан, прикасаясь к камню стены. — Камни говорят, что здесь был человек. Один. Он… он ждал кого-то. А потом ушёл в ту сторону, — он указал на противоположную стену, где, как оказалось, был ещё один проход, заваленный камнями, но не полностью.

— Может, это следы Кемаля? — предположила Самира.

— Кемаль слеп, — напомнил Аслан. — Он не ходит по лесу. Это кто-то другой.

— Или что-то другое, — мрачно добавил Омар, всё ещё вздрагивающий после пережитого.

— Ночевать здесь рискованно, — сказал Руслан. — Если тот, кто здесь был, вернётся… мы не знаем, враг он или друг.

— Выбора нет, — отрезал Аслан. — Снаружи лес, полный Алмасты и ункаев. Здесь есть стены и крыша. Располагаемся на ночлег. Дозор будем нести по очереди. Руслан, ты первый. Остальным — отдыхать.

Они развели небольшой костёр из щепок и сухих веток, найденных в руинах. Огонь весело затрещал, отгоняя тьму и холод. Самира сидела, прижавшись спиной к тёплому камню, и смотрела на пляшущие языки пламени. Браслет на её руке слабо мерцал, успокаивая. Рядом, прислонившись к стене, сидел Хасан. Его серебряные глаза в свете костра казались почти нормальными.

— Ты как? — тихо спросила она.

— Держусь, — ответил он. — Лес давит. Камни здесь чужие, мёртвые. Но я справлюсь.

— Спасибо, что помог с Омаром, — сказала Самира. — Если бы не ты…

— Ты помогла, — перебил он. — Твоя зажигалка. Это не отсюда, да? Из твоего мира?

Самира кивнула.

— Да. Мелочь, а пригодилась.

— Всё, что мы носим с собой, всё, что мы помним, — всё это часть нас, — задумчиво произнёс Хасан. — Иногда самая маленькая вещь может спасти жизнь.

Они замолчали. Где-то в глубине леса завыл зверь — то ли волк, то ли ункай. Ему ответил другой, ближе. Хасан напрягся, но промолчал.

Самира закрыла глаза. Завтра их ждёт новый день, новые опасности. Но сейчас, в этом тёмном, холодном месте, рядом с этими странными, но ставшими уже почти родными людьми, она чувствовала себя почти в безопасности. Почти.

Костёр догорал, отбрасывая длинные, пляшущие тени на стены древнего святилища. А где-то там, в темноте, за проломом в стене, тихо, как призрак, стоял человек. Фарид. Он смотрел на спящий отряд, и на его губах играла лёгкая, загадочная улыбка. В руке он держал небольшой, похожий на циркуль прибор, слабо светящийся голубым. Он постоял ещё немного, затем, бесшумно ступая, растворился в ночи, оставив после себя лишь лёгкое, быстро исчезнувшее искажение воздуха. Охотник сделал свою пометку. Игра продолжалась.

ГЛАВА 7

КАМЕНЬ ПРЕДКОВ

Ночь в руинах древнего святилища выдалась тревожной. Даже смена дозорных не приносила спокойствия — лес вокруг жил своей, враждебной жизнью. То тут, то там слышались шорохи, далекий вой, а иногда — леденящий душу шепот, проникающий сквозь каменные стены, заставлявший вздрагивать даже во сне. Самира несколько раз просыпалась, хватаясь за амулет на шее, и каждый раз камень был горячим, предупреждающим.

Рассвет пришел неохотно, серый и мглистый. Туман, густой, как молоко, заполнил лес, скрывая деревья, тропу, все ориентиры. Видимость упала до нескольких шагов. Отряд собрался у пролома в стене, хмуро глядя на белую пелену.

— Идти в таком тумане — самоубийство, — проворчал Эльдар, поправляя копье. — Можно в двух шагах от пропасти оказаться и не заметить.

— Оставаться здесь — тоже не выход, — возразил Аслан. — Если ункаи решат вернуться, в тумане они нас просто перережут.

— Хасан, — Самира повернулась к юноше с серебряными глазами. — Ты чувствуешь камни? Они могут указать путь?

Хасан, сидевший на корточках у стены, поднял голову. Его глаза светились даже сквозь туманную пелену.

— Камни здесь… мертвые, — ответил он после паузы. — Слишком старые. Они помнят только прошлое, не видят настоящего. Но… есть одна тропа. Я слышу ее не камнями, а… ветром. Он дует с востока, оттуда, где Камень Предков.

— Ты уверен? — спросил Аслан.

— Нет, — честно признался Хасан. — Но другого пути у нас нет.

Аслан тяжело вздохнул, оглядывая своих людей. Омар, все еще бледный после вчерашнего, сжимал лук так, что костяшки побелели. Руслан хмуро поглаживал топорище секиры. Эльдар был мрачен, как туча. Только Самира, казалось, сохраняла присутствие духа, хотя и она чувствовала, как страх сжимает сердце.

— Идем, — решил Аслан. — Хасан, ты впереди. Омар, прикрывай его справа. Эльдар — слева. Руслан и Самира — замыкающие. Держимся друг друга, как бы ни было страшно. Если потеряете кого в тумане — кричите. Не молчите.

Отряд гуськом выбрался из руин и тут же растворился в белой мгле. Туман был настолько плотным, что Самира едва различала спину Руслана в двух шагах впереди. Воздух стал влажным, тяжелым, дышать было трудно. Шаги тонули в ватной тишине. Казалось, они идут не по земле, а по облакам, по самому краю реальности.

Шли долго. Время в тумане потеряло смысл. Минуты растягивались в часы, а может, наоборот, часы пролетали как минуты. Самира ориентировалась только по смутному силуэту Руслана и по теплу амулета на груди, который то усиливался, то ослабевал, словно пульсировал в такт неведомому ритму.

Внезапно Хасан, шедший впереди, остановился. Все замерли, вглядываясь в молочную пелену.

— Что там? — тихо спросил Аслан.

— Камень, — голос Хасана прозвучал глухо, сдавленно. — Он здесь. Мы пришли.

Туман начал редеть, словно расступаясь перед чем-то невидимым. И через несколько мгновений перед ними открылось зрелище, от которого у Самиры перехватило дыхание.

Посреди небольшой, поросшей мхом поляны, возвышался Камень Предков. Это был не просто валун. Это была глыба черного, отполированного временем базальта, высотой в три человеческих роста. Его поверхность была сплошь покрыта резьбой — древними, замысловатыми рунами, стилизованными изображениями горных козлов, орлов, солнца и луны. Но самое поразительное — камень светился. Не ярко, а тускло, изнутри, слабым синеватым сиянием, которое пульсировало в такт с биением сердца.

У подножия камня лежали несколько засохших венков из полыни и горных цветов — подношения, оставленные теми, кто приходил сюда за советом или благословением.

— Камень Предков, — благоговейно прошептал Аслан, опускаясь на одно колено. Остальные воины последовали его примеру. Только Самира и Хасан остались стоять.

— Он говорит со мной, — Хасан сделал шаг вперед, его серебряные глаза теперь светились в унисон с камнем. — Он… зовет.

— Иди, — тихо сказала Самира. — Я с тобой.

Хасан медленно подошел к камню, протянул руку и коснулся его холодной, гладкой поверхности. В тот же миг сияние усилилось, и по руке Хасана побежали голубоватые искры, поднимаясь к плечу, к шее, к глазам. Юноша вздрогнул, но не отшатнулся. Его глаза закатились, показав только белки, а изо рта вырвался тихий, гортанный звук, похожий на древнюю, забытую песню.

Самира видела, как под его кожей, на висках, на шее, проступили темные прожилки, пульсирующие в такт сиянию камня. Это было страшно и завораживающе одновременно. Она хотела подойти, помочь, но Аслан жестом остановил ее.

— Не мешай. Камень говорит с ним. Это его дар.

Видение длилось, казалось, вечность. А потом Хасан вдруг рухнул на колени, его тело сотрясла судорога, и изо рта хлынула темная, почти черная кровь. Самира бросилась к нему, не слушая предостережений, подхватила его, не давая упасть лицом в мох.

— Хасан! Хасан, очнись!

Глаза юноши медленно открылись. Серебряный свет в них померк, сменившись обычной, человеческой мутью. Он смотрел на Самиру, но, казалось, не видел ее, смотрел сквозь, в какую-то другую реальность.

— Я видел… — прошептал он, и голос его был чужим, старческим. — Я видел их. Кузнецов. Тех, кто ковал цепи для Карадага. Они стояли здесь, на этом самом месте. Молодые, сильные, полные гордости. Их было пятеро. Во главе с… с Маратом. Молодым Маратом, без морщин, с черными волосами. На его руке был браслет. Такой же, как у тебя.

Самира невольно взглянула на свое запястье. Браслет слабо мерцал, словно подтверждая слова Хасана.

— Они не просто заковывали его, — продолжал Хасан, его глаза наполнялись ужасом. — Они пытали его. Вливали в цепи черную, жидкую тьму, чтобы он не мог сопротивляться. Чтобы его боль стала вечной. И Карадаг… он кричал. Кричал так, что камни плавились, а небо над горами почернело. Но люди не слышали. Или не хотели слышать.

Он замолчал, тяжело дыша. Из уголка его рта все еще сочилась кровь.

— Ты должен отдохнуть, — сказала Самира, пытаясь поднять его. — Тебе нельзя так…