Хроники песочных врат: танец горных джиннов

С этими словами она вышла, оставив Самиру одну.

Девушка умылась, переоделась, чувствуя, как чистая одежда и вода смывают с неё не только грязь, но и часть страха. Она прилегла на кровать, но сон не шёл. Мысли путались. Браслет на запястье слабо светился, успокаивая. Она думала о словах Марата, о пророчестве, о своей нелепой роли в этом кошмаре. И о том, что где-то там, за стенами, осталась Джамиля — женщина, спасшая ей жизнь. Жива ли она?

Вечер наступил быстро. Солнце, скрытое дымной пеленой, окрасило небо в мрачные багровые тона. На годекане, у каменного трона, собрались люди. Горели факелы, отбрасывая пляшущие тени. Марат восседал на троне, рядом стояли Рамазан и ещё несколько старейшин в тёмных одеждах. Воины с оружием наготове окружили площадь.

Самира вышла из дома, и Камила сразу взяла её под руку, подвела к трону. Люди расступались перед ними, провожая Самиру взглядами — любопытными, настороженными, надеющимися.

Вдруг в толпе произошло движение. Кто-то вскрикнул, кто-то отшатнулся. По живому коридору, образованному людьми, медленно шёл юноша.

Он был худ, бледен, одет в простую, мешковатую одежду, скрывающую его тело. Но самое поразительное были его глаза. Они светились. Не просто блестели, а именно светились изнутри холодным, серебристым светом. Зрачков в них не было видно — только ровное, мерцающее сияние, как у горного озера в лунную ночь. Вокруг него, казалось, воздух был плотнее, тяжелее. Камила инстинктивно сжала руку Самиры.

— Хасан, — прошептала она.

Юноша остановился в нескольких шагах. Его светящиеся глаза встретились с глазами Самиры. Она почувствовала странное давление в висках, будто кто-то пытался заглянуть ей в душу. Браслет на её руке дрогнул и затеплился сильнее.

— Ты пришла, — голос Хасана был тихим, но отчётливым. — Я слышал тебя. Слышал, как кричали камни, когда ты шла.

— Я… не понимаю, — честно призналась Самира.

— Камни помнят всё, — пояснил он. — Всю боль, весь гнев, всю историю. Они рассказали мне о тебе. О том, что ты не отсюда. И о том, что у тебя есть это, — он кивнул на браслет. — Знак Времени.

Он медленно протянул руку, не касаясь, но его пальцы, покрытые мелкими, едва заметными трещинками, словно у старого камня, прошли в сантиметре от браслета. Тот отозвался слабой вибрацией.

— Он знает тебя. Ты связана с ним, — заключил Хасан. — Это хорошо. Или плохо. Время покажет.

Он отступил, смешался с толпой, и свет его глаз погас, скрытый тенями. Люди вокруг зашептались. Самира стояла, потрясённая. Этот юноша с пугающими глазами и тихим голосом внушал одновременно страх и доверие. Он был частью этого мира, его тайной и его болью.

Марат поднял руку, призывая к тишине.

— Дочь Забвения здесь, — провозгласил он. — Знак Времени с ней. Это наша надежда. Но гнев Карадага не ждёт. Духи Просвета отступили лишь на время. Мы должны действовать. Завтра на рассвете отряд отправится в Лес Шепчущих Теней к Кемалю. Только он знает путь к Храму Времени, где спрятан Артефакт Рассвета — единственное, что может усмирить вулкан.

— Кто пойдёт? — спросил один из старейшин.

— Я пойду, — неожиданно для себя сказала Самира. Голос её прозвучал твёрдо, хотя внутри всё сжималось. Она не знала, почему это сказала. Может, потому что чувствовала себя обязанной этим людям, спасшим её. Может, потому что браслет на руке не давал покоя, требуя действия.

Марат посмотрел на неё с одобрением. Камила сжала её локоть крепче.

— Хасан пойдёт с тобой, — сказал старец. — Его дар нужен в Лесу. И четверо наших лучших воинов. Камила останется в ауле, будет помогать с обороной.

Камила хотела возразить, но промолчала, лишь опустила глаза.

Совет продолжился обсуждением деталей, но Самира уже почти не слушала. Она смотрела на дымящийся в ночном небе Карадаг, на его багровое зарево, и чувствовала, как браслет на руке пульсирует в такт её сердцу. Впереди был Лес Шепчущих Теней, загадочный Кемаль, Храм Времени и… возможно, ответы на вопросы, которые она даже не успела задать.

ГЛАВА 3

СОВЕТ СТАРЕЙШИН

Ночь опустилась на Аракул тяжёлым, душным покрывалом. Багровое зарево Карадага окрашивало края туч в зловещие тона, и даже звёзды, кажется, потускнели, прячась от этого недоброго света. В воздухе висел запах гари, пепла и страха — густой, осязаемый, въедающийся в одежду и волосы.

После совета на годекане, где было решено отправить отряд к Кемалю, Марат пригласил Самиру и нескольких старейшин в свою башню для более детального обсуждения. Камила принесла кувшин с травяным отваром и глиняные плошки, расставила их на низком столике. Рамазан, как всегда бессловесный, занял место у входа, его огромная фигура в бурке казалась частью каменной стены.

В башне собрались: сам Марат, опиравшийся на посох, но сохранявший удивительную для его возраста бодрость; Аслан — коренастый воин с густой чёрной бородой и шрамом через левый глаз, тот самый, что командовал обороной западной стены; Зара — молодая женщина с бледным лицом и пронзительными глазами цвета тёмного янтаря, одетая в длинное тёмное платье, расшитое странными символами, — местная ведунья и травница; и седобородый кузнец Темир, чьи руки, несмотря на возраст, всё ещё были сильны, а взгляд — остёр.

Самира сидела на низкой скамье, прижавшись спиной к прохладной стене. Браслет на её руке слабо мерцал, но она старалась не обращать на него внимания. Камила примостилась рядом, положив руку на рукоять своего ятагана — словно готовая в любой момент защитить чужестранку.

— Итак, — начал Марат, обводя взглядом присутствующих. — Дочь Забвения с нами. Знак Времени — с ней. Но пророчество говорит лишь о возможности, но не о гарантии. Путь к Храму Времени опасен, и даже если она добудет Артефакт Рассвета, неизвестно, сумеет ли она им воспользоваться.

— А что, если она не сумеет? — подал голос Аслан. — Мы поставим всё на одну карту, а она окажется пустышкой? Я видел, как она одним ударом разнесла Духа. Сила в ней есть. Но одно дело — бить, другое — знать, как и что делать.

— Сила — это ещё не всё, — тихо произнесла Зара. Её голос был мелодичным, но в нём чувствовалась скрытая мощь. — Я видела её ауру, когда она вошла. Она сплетена со Знаком. Но в ней есть и другое… пустота. Место для чего-то. Может быть, для знания, а может, для тьмы.

Самира поёжилась. Ей было неуютно, когда о ней говорили в третьем лице, словно о подопытном животном.

— Я не знаю, что я могу, — сказала она, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо. — Я даже не знаю, как я попала сюда. Но я не хочу, чтобы из-за меня гибли люди. Если я могу помочь — я помогу.

Темир, до этого молчавший, хмыкнул.

— Смелая речь. Но смелость в горах измеряется не словами, а делами. Посмотрим, как ты покажешь себя в Лесу.

— Лес Шепчущих Теней не прощает ошибок, — добавил Аслан. — Там не только Алмасты рыщет. Там и ункаи, и, говорят, эмегены просыпаются. Гнев Карадага будит не только Духов.

— Эмегены? — переспросила Самира.

— Древние великаны, — пояснил Марат. — Их заточили в горах те же Горные Братья, что и Карадага. Спи они вечным сном, пока вулкан спокоен. Но теперь, когда его ярость растёт, земля дрожит, и великаны могут пробудиться. Если это случится… беда будет хуже, чем лава.

В башне повисла тяжёлая тишина. Каждый думал о своём. Зара вдруг подняла голову, прислушиваясь.

— Кто-то идёт, — сказала она.

Рамазан у двери напрягся, его рука скользнула к поясу. Но через мгновение он расслабился и, качнув головой, отступил, пропуская вошедшего.

Дверь отворилась, и в башню, пригнувшись в низком проёме, вошёл Хасан. В свете масляных ламп его серебряные глаза светились особенно ярко, отбрасывая причудливые тени на стены. Он был бледнее обычного, на лбу выступила испарина. Казалось, каждый шаг даётся ему с трудом.

— Хасан! — воскликнула Камила, вскакивая. — Ты не должен был вставать! После того, как ты говорил с камнями у стены… ты едва не упал в обморок!

— Я должен был прийти, — голос Хасана звучал глухо, но твёрдо. — Камни говорят громче. Они… зовут. И я знаю, что должен идти с ней, — он кивнул на Самиру. — Мой дар нужен в Лесу. Там без меня она пропадёт.

Марат нахмурился, но промолчал. Аслан с сомнением покачал головой.

— Ты едва на ногах стоишь, парень. Какой из тебя проводник?

— Я сильнее, чем кажусь, — Хасан выпрямился, и на мгновение в его облике мелькнула недетская, пугающая сила. — Камни дают мне силу, даже когда тело устало. Я пойду.

— Хорошо, — решил Марат. — Хасан пойдёт. Аслан, ты возглавишь отряд. Возьми с собой троих лучших: Омара, Эльдара и ещё кого сочтёшь нужным. Задача — довести Самиру и Хасана до Кемаля целыми. Дальше будет видно.

Аслан кивнул, принимая приказ.

— Когда выступаем? — спросил он.

— На рассвете, — ответил Марат. — Каждая минута дорога. Духи могут вернуться в любой момент.

— Я подготовлю припасы и оружие, — встал Темир. — Девушке нужно дать что-то, чем она сможет защитить себя, если Знак не сработает.

— У меня есть нож, — Самира показала на небольшой складной нож, который всегда носила с собой. Но, увидев скептические взгляды, осеклась. — Хотя… понимаю, это не то.

Темир усмехнулся.

— Я подберу тебе что-то полегче. Лук, может быть. «А пока…» — он порылся в своей сумке и протянул Самире небольшой, гладко отполированный камень на кожаном шнурке. — Это амулет. Носи на шее. Он не спасёт от когтей ункая, но поможет не заблудиться в тумане и не поддаться зову Алмасты.

Самира взяла амулет. Камень был тёплым, почти горячим на ощупь, и от него исходило странное, успокаивающее гудение, которое словно убирало часть страха.

— Спасибо, — искренне сказала она.

Зара подошла к ней и, взяв за руку, долго всматривалась в глаза.

— Ты сильная, — сказала она наконец. — Сильнее, чем думаешь. Но берегись. Лес будет испытывать тебя. Он будет показывать то, что ты больше всего хочешь увидеть. И то, чего боишься. Держись за тех, кто с тобой. И помни: настоящая сила не в том, чтобы уничтожить врага, а в том, чтобы сохранить себя.

С этими словами она отпустила руку и отошла.

Совещание закончилось. Люди расходились по домам, готовиться к трудному пути. Камила проводила Самиру обратно в её временное жилище. По дороге они молчали, но у двери девушка остановилась и тихо сказала:

— Береги Хасана. Он… он не такой, как все. Он много страдал из-за своего дара. Но он хороший. Лучший из нас.

Самира кивнула.

— Я постараюсь.

Она вошла в дом, прилегла на кровать, но сон не шёл. За стенами гудел вулкан, где-то вдали выли шакалы, а может, это кричали раненые. Браслет на руке слабо пульсировал, успокаивая. Она думала о завтрашнем дне, о Лесе, о странном юноше с серебряными глазами и о своей нелепой, страшной миссии. И о том, увидит ли она когда-нибудь снова Москву, бабушку, свой тихий переулок.

Ответа не было. Только гул вулкана и мерное тиканье невидимых часов внутри браслета, отсчитывающих время до нового, неизбежного рассвета.

ГЛАВА 4

КОЗНИ ВРАГА

Самира не помнила, как провалилась в сон. Усталость взяла своё, смешав реальность с обрывками кошмаров: ей снились серебряные глаза Хасана, превращающиеся в две бездонные пропасти; снилась Джамиля, стоящая на краю огненной реки и молча зовущая за собой; снился бабушкин сундук, из которого вместо старых фотографий сыпался раскалённый песок, обжигающий руки.

Проснулась она от резкого, пронзительного свиста, разорвавшего тишину ночи. Свист повторился — два коротких, один длинный. Сигнал тревоги.

Самира вскочила, мгновенно забыв про сон. За стенами дома уже слышались крики, топот ног, звон оружия. Браслет на её руке полыхнул синим, осветив комнату призрачным светом. Она схватила со стола нож, подаренный Темиром, и выбежала наружу.

Ночь над Аракулом превратилась в ад. Багровое зарево Карадага стало ярче, и на его фоне, у восточной стены, метались три тени. Духи Просвета. Они пришли, с другой стороны, не с запада, откуда их ждали, а с востока, где стена была ниже и защитников меньше.

По узким улочкам бежали воины. Женщины хватали детей и прятали их в подвалы. В воздухе пахло гарью и страхом. Самира, не раздумывая, бросилась к восточной стене. Браслет тянул её туда, словно магнит.

На стене уже кипел бой. Первый Дух, самый проворный, взобрался на парапет и крушил всё вокруг своими огненными клешнями. Двое воинов отлетели от него, как тряпичные куклы. Второй, стоя у подножия стены, методично обстреливал защитников сгустками раскалённой плазмы. Третий, самый огромный, бил в ворота, и те уже начинали поддаваться, жалобно скрипя.

Среди защитников Самира сразу заметила Хасана. Он стоял на самом краю стены, выставив руки вперёд. Его серебряные глаза светились так ярко, что на них было больно смотреть. Камни под ногами Духа, взбиравшегося на стену, вдруг ожили — из стены вырвались острые, как копья, шипы, пытаясь пронзить чудовище. Дух взревел и отшатнулся, но не отступил.

— Самира! Сюда! — крикнул кто-то. Это был Аслан. Он, прикрываясь щитом, пробивался к ней. — Твой браслет! Бей по ним, как тогда!

— Я не знаю как! — крикнула она в ответ. — Это получается само!

— Тогда пусть получится само! — рявкнул Аслан и снова кинулся в гущу боя.

Самира зажмурилась, пытаясь сосредоточиться. Но страх мешал, мысли путались. Она чувствовала, как браслет пульсирует, нагреваясь, но не могла направить его силу.

И вдруг случилось то, чего никто не ожидал. Дух, атаковавший ворота, замер. Его голова повернулась, и пустые глазницы, полные звёздной пыли, уставились не на стену, а куда-то в сторону, в темноту за пределами аула. Он издал низкий, вопросительный гул. Два других Духа тоже прекратили атаку, прислушиваясь к чему-то, невидимому для людей.

А потом, из темноты, донёсся ответный звук. Тонкий, высокий свист, похожий на тот, что разбудил Самиру, но более протяжный, мелодичный, почти как песня. Духи замерли ещё на мгновение, а затем, словно по команде, развернулись и, не оглядываясь, скрылись в багровой мгле, спустившись со стены и растворившись в дыму и паре.

Тишина, наступившая после их ухода, была оглушительной. Воины на стене, тяжело дыша, опускали оружие, не веря своим глазам. Атака прекратилась так же внезапно, как и началась.

— Что это было? — выдохнул кто-то.

Хасан, пошатнувшись, опустился на колени. Самира подбежала к нему. Его лицо было залито потом, серебряные глаза потускнели, но он был жив.

— Кто-то… позвал их, — прошептал он. — Я слышал. Не человек. Не дух. Что-то другое. Оно приказало им уйти.

— Приказало? — переспросила Самира. — Кто может приказывать Духам?

— Тот, кто сильнее их, — раздался голос сзади. К ним, тяжело опираясь на посох, подошёл Марат. Его лицо было мрачнее тучи. — Или тот, кто знает их природу. Джамиля.

— Она здесь? — Самира оглянулась.

— Была. Или её люди, — Марат указал посохом в темноту за стеной. — Там, за скалой, я видел тень. Она исчезла, как только Духи ушли.

— Но зачем ей отзывать их? — не поняла Самира. — Она же хотела разрушить аул?

— Не разрушить, — покачал головой Марат. — Освободить Карадага. Она считает, что мы, Горные Братья, предали истинную веру, заточив его. Для неё он не чудовище, а жертва. И она хочет любой ценой снять оковы. Атака была отвлекающим манёвром. Или проверкой. Она хотела увидеть, на что способна ты.

— Я? — Самира почувствовала, как холодок пробежал по спине. — Она охотится за мной?

— За Знаком Времени, — уточнил Марат. — Она знает пророчество. Она знает, что ты ключ. И она попытается использовать тебя для своего безумного плана. Будь осторожна. Джамиля не просто фанатик. Она умна, хитра и отчаянна. Она не остановится ни перед чем.

С рассветом пришло горькое известие. Во время ночной атаки погибли трое защитников восточной стены. Их тела, обгоревшие и искалеченные, лежали на площади, покрытые рогожей. Женщины тихо плакали, мужчины стояли молча, сжимая оружие.

— Мы похороним их с почестями, — сказал Марат, обращаясь к собравшимся. — Но время скорби придёт позже. Сейчас мы должны готовиться. Джамиля показала, что она рядом. Духи вернутся. И в следующий раз их будет больше.

Он подозвал Аслана, Хасана и Самиру.

— Выступаете сегодня. Как только солнце поднимется выше. Сейчас же собирайтесь. Аслан, возьми с собой Омара, Эльдара и Руслана. Этого достаточно. Большой отряд привлечёт внимание. Идите быстро и тихо. Ваша цель — Кемаль. Он даст вам карту и укажет путь к Храму. Дальше вы будете сами по себе.

Аслан кивнул.

— Сделаем.

Самира смотрела, как солнце медленно поднимается над горами, окрашивая снежные вершины в розовый цвет. Где-то там, за этими вершинами, прятался Лес Шепчущих Теней, где её ждали испытания пострашнее ночных кошмаров. Она сжала в руке амулет, подаренный Темиром, и почувствовала, как браслет на запястье отозвался тихим, ободряющим теплом.

— Я готова, — сказала она, хотя внутри всё дрожало.

Хасан, стоявший рядом, обернулся к ней. Его серебряные глаза, всё ещё тусклые после ночного напряжения, встретились с её взглядом.

— Я буду рядом, — тихо сказал он. — Камни не дадут нам пропасть.

И они пошли. Вниз по узкой тропе, прочь от ещё дымящихся стен Аракула, прочь от багрового зарева Карадага, навстречу неизвестности и Лесу, полному шепотов и теней.

ГЛАВА 5

ПУТЬ К УЩЕЛЬЮ

Рассвет над Аракулом разгорался медленно, словно нехотя. Солнце, пробиваясь сквозь пелену пепла и дыма, висящего над Карадагом, окрашивало небо в мутные, болезненные тона. Запах гари, казалось, въелся в каждый камень, в каждую щель, и даже утренняя прохлада не могла его перебить.

У восточных ворот, тех самых, что минувшей ночью едва не пали под натиском Духов, собрался небольшой отряд. Аслан, хмурый и сосредоточенный, проверял снаряжение: лук, колчан со стрелами, тяжёлый кинжал на поясе, запасной мех с водой. Рядом с ним переминались с ноги на ногу трое воинов. Самира уже знала их по именам: Омар — молодой, лет двадцати, с живыми, любопытными глазами, в руках он держал лёгкий, но, судя по виду, дальнобойный лук; Эльдар — постарше, молчаливый, с грубым, обветренным лицом, вооружённый тяжёлым копьём и широким мечом; и Руслан — коренастый, широкоплечий, с огромным круглым щитом за спиной и секирой на поясе, явно предназначенный для ближнего боя.

Хасан стоял чуть в стороне, опираясь на посох. Его серебряные глаза, поблекшие после ночного боя, сейчас казались почти обычными, серыми, но Самира знала — это обманчиво. Он был бледен, под глазами залегли тени, но в осанке чувствовалась упрямая решимость. Камила, провожавшая отряд, что-то тихо говорила ему, видимо, наставляла. Хасан слушал, кивая, но взгляд его то и дело уходил куда-то вдаль, в сторону гор.

Самира переминалась с ноги на ногу, чувствуя себя неуютно в чужой одежде. Мешковатые шаровары, стёганый жилет поверх рубахи, мягкие сапоги — всё это было непривычно, но практично. За плечами висел небольшой колчан с лёгкими стрелами и лук, который подобрал для неё Темир. Лук был не такой мощный, как у Омара, но для новичка самое то. На поясе — кинжал с нефритовой рукоятью, подарок кузнеца. И амулет — тёплый камень на шее.

К ним подошёл Марат. Старец выглядел ещё более измождённым, чем вчера, но глаза его горели прежним огнём. Рядом, как всегда, бесшумно двигался Рамазан. Он нёс в руках небольшой кожаный мешочек, туго завязанный.

— Это передаст Кемалю, — сказал Рамазан, протягивая мешочек Самире. Его голос, низкий и хриплый, раздавался редко, но каждое слово звучало весомо. — Амулет. Он знает. Отдашь, когда увидишь.

Самира взяла мешочек. Внутри что-то перекатывалось, издавая глухой стук. Камни? Она хотела спросить, но, встретившись взглядом с Рамазаном, поняла, что вопросов задавать не стоит. Просто кивнула и спрятала мешочек за пазуху.

— Пусть горные орлы хранят вас, — произнёс Марат, положив руку на плечо Аслану. — И помните: Лес не прощает спешки. Слушайте Хасана. Его дар — ваша главная защита.

— Сделаем, старейшина, — ответил Аслан. — Вернёмся с картой.

— Вернитесь живыми, — поправила Камила, сжимая руку Хасана напоследок. Она быстро поцеловала его в щёку и отступила.

Ворота со скрипом приоткрылись ровно настолько, чтобы мог пройти человек. Отряд гуськом выскользнул наружу. За ними захлопнулась тяжёлая створка, и лязг засова прозвучал как точка невозврата.

Сразу за стенами начинался крутой спуск. Тропа, выбитая в камне бесчисленными поколениями путников, вилась между огромных валунов, поросших лишайником. Внизу, глубоко в ущелье, шумела Азау — её рёв был слышен даже отсюда, смешиваясь с глухим гулом вулкана.

Отряд двигался быстро, но осторожно. Аслан шёл первым, внимательно изучая тропу. За ним — Омар и Эльдар, затем Самира и Хасан, и замыкал шествие Руслан с огромным щитом за спиной, готовый в любой момент прикрыть отход.

Спуск был долгим и утомительным. Солнце поднялось выше, и жара, смешанная с вулканическим жаром, становилась невыносимой. Самира обливалась потом, но старалась не отставать. Браслет на её руке слабо мерцал, словно подбадривая.

Они миновали несколько осыпей, перебрались через сухое русло ручья и наконец вышли на более ровное место — небольшое плато, откуда открывался вид на долину. Здесь, среди камней, паслись удивительные животные. Крупные, с мощными, изогнутыми рогами, они напоминали козлов, но были гораздо массивнее. Кавказские туры.

— Красивые, — прошептала Самира, замедляя шаг.

— Опасные, — поправил Омар. — Особенно в сезон гона. Но сейчас они мирные. Смотрят на нас, чужаков. Им тоже неспокойно — вулкан пугает.

Один из туров, огромный самец с роскошными рогами, поднял голову и уставился прямо на отряд. В его глазах не было страха, только спокойное, чуть надменное любопытство. Постояв мгновение, он фыркнул и, развернувшись, неторопливо повёл своё стадо дальше, вверх по склону.

— Хороший знак, — сказал Аслан. — Туры не уходят от страха. Они чувствуют, что земля пока держится.

Отряд двинулся дальше. Тропа снова пошла вниз, и вскоре они оказались на развилке. Две дороги расходились в стороны: левая уходила в мрачное, заросшее колючим кустарником ущелье, откуда доносился зловещий шелест; правая вилась вверх, по более пологому склону, где виднелись террасы старых, одичавших садов — яблони, груши, их ветви, скрюченные временем, ещё хранили следы недавнего цветения.

— Левая ведёт к Гнезду Ункаев, — мрачно произнёс Эльдар, вглядываясь в темноту ущелья. — Прямой путь, но смертельный.

— Правая — через сады, — добавил Омар. — Длиннее, но тише. Хотя…

Он не договорил, но Самира поняла: «тише» не значит «безопасно».

Аслан вопросительно посмотрел на Хасана.

— Что говорят камни? — спросил он.