Рита. Сборник рассказов

Рита

Сборник рассказов

Никита Юрьевич Перевалов

© Никита Юрьевич Перевалов, 2026

ISBN 978-5-0071-0531-6

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Никита Перевалов С б о р н и к Р а с с к а з о в Рита 2019 — 2024

(Работа Никиты Перевалова).

Никита Юрьевич Перевалов. 2024 г.

Рита

Юлия Началова — Капли на стекле

1

Часы в комнате тихо, но ласково постукивали. Иногда отставали, а иногда шли правильно.

Мужчина сидел на кресле, глубоко задумавшись над чем-то. Его глаза были закрыты, словно никогда и не открывались.

Рядом ходил «его» сын, лет восемнадцати, а в гостиной и его жена, лет тридцати семи.

Он мог бы так сидеть без конца, но если бы не этот голос:

— Леонид Михайлович, — прошептала кухарка, — просыпайтесь! Уснули, голубчик. Обед уже готов.

Он сразу же открыл свои глаза, потому что перестал слышать шелест осенних, но еще с запахом весны… листьев.

— Я не спал, Людмила Ивановна, — сказал он, дотронувшись до своего лица, а после поднялся с кресла. — Я никогда не сплю. Я только мыслю.

— Удивительный вы человек, Леонид Михайлович. Вы, когда маленьким были, тоже так говорили. Ваша мать все ходила и удивлялась. Говорила, что такие мысли не могут быть у ребенка, а только у гения.

— Царствие ей небесное… — прошептал он, взглянув на портрет покойной матери, который висел на стене.

Он вышел за дверь и оказался в коридоре, который и вел в гостиную, где уже были «его» сын и жена. Когда он вошел в гостиную, то она сразу же увидела его.

— Дорогой, ты уже проснулся? — удивилась она.

— Père (отец), доброе утро, — прошептал сын, ковыряясь в обеденном пюре.

— Уже день, Игорь Арнольдович, день, — напомнила старая кухарка.

Леонид Михайлович тихо прошел до своего места, где он обычно и сидел.

— Доброе, доброе, — прошептал он.

Все начали обедать.

— Дорогой, что-то случилось? — решила узнать его жена.

— Все хорошо, — ответил он.

Сын встал, а после сказал:

— Разрешите оставить вас.

Он не дождался разрешения и сразу же оставил их наедине.

— Дорогой, долго ли ты будешь так бездельничать?.. Нам нужны деньги. Игорь уходит на службу, а потом и невеста появится. Не пора ли нам продать твое имение?..

— Прекрати, — сказал он, слегка ударив по столу. — Не смей и вспоминать о нем!..

Она встала, распрямив свои плечи.

— Леонид Михайлович, покиньте комнату, — сказала она, отвернувшись от него. — Ты живешь в моем доме. Думаю, что ты помнишь об этом… И я не собираюсь терпеть твое бездельничество!..

Он хотел промолчать, но все же сказал:

— А вы, Жанна Владимировна, задумывались, откуда берется бездельничество?

— И думать даже не хочу, — ответила она, указывая на дверь.

Он мог бы и уйти от Жанны Владимировны навсегда, но не было возможности, потому что должен был ей крупную сумму денег. И ей не хотелось его отпускать, потому что любила, не глядя на все обстоятельства. Любила. Наверное.

Он направился к двери, но Жанна Владимировна успела дотронуться до него.

— Леонид… — прошептала она.

— Мне нужно прогуляться, — сказал он, убрав ее руку.

Он ушел, тихо прикрыв дверь.

2

Леонид Михайлович собирался уже уходить, но его заметила Людмила Ивановна.

— Леонид Михайлович, я должна вам сказать.

Он повернулся к старушке.

— Не обращайтесь ко мне на «Вы», Людмила Ивановна. Говорите «ты». Вы мне в матери годитесь.

Она долго молчала, не отводя своего взгляда от него, а вскоре сказала:

— Леня, она приехала…

Он услышал то самое ласковое «Леня», которое произносила лишь одна женщина на этом свете.

— Кто?.. — удивился он, почувствовав весну. — Кто приехал?

— Маргарита Николаевна.

Он уронил шляпу, а после и сигару.

Все замерло.

— Где она?

— Я видела ее у Центрального парка.

— Вы видели ее одну?

— Да, она совершенно одна. Она все также одинока, после вашего с ней расставания.

— Вы разговаривали с ней?

— Да. Маргарита Николаевна сказала, что живет недалеко от нас. Думаю, что вы можете ее увидеть, если прямо сейчас пойдете по Центральному парку.

Леонид поднял свою шляпу, наступив на сигару, и сразу же выбежал на улицу, где была одна — единственная дорога, которая и вела к парку.

3

Леонид дошел до фонтана, что находился в парке. Он сел на скамейку, с которой начал поглядывать по сторонам, пытаясь увидеть ту, ради которой он и пришел сюда.

Остановился черный автомобиль. Из него вышла Маргарита Николаевна, а за ней, словно собачка, выбежал личный фотограф, чтобы сделать несколько фотографий на память о Родине.

— Маргарита Николаевна, позвольте сказать вам, чтобы вы встали именно к фонтану.

На ней было персиковое платье, с длинными рукавами, свисающими вниз, а на голове, конечно же, волосы, но они были великолепно закручены. Пышные, но с виду неряшливые волосы, спускались прямо на великолепные глаза. Легкий ветерок помогал убирать их на место.

Она подошла к фонтану, не заметив Леонида, который продолжал сидеть на скамейке.

— Так? — решила узнать она, сделав нежное, грациозное движение рукой, чтобы фото было таким же великолепным.

— Позвольте, — сказал фотограф, прищурив свой глаз, глядя в старый аппарат.

Он прыгал перед ней, словно кузнечик. Кузнечик, делающий фотографии.

— Великолепно! — сказал он, улыбаясь. — Великолепно! Вы просто великолепие!

— Merci (спасибо), — сказала она, случайно увидев Леонида. — Ах! C’est pas possible! (Не может быть!).

Фотограф был удивлен:

— Qu’est-ce qu’il y a, Margarita Nikolaevna? (Что такое, Маргарита Николаевна?).

Она смотрела на Леонида, как и он на нее. Рядом шумела вода, но она решила уступить свое время для птиц, которые сразу же начали петь.

— Леонид… — нежно прошептала она, медленно направляясь к нему.

— Рита, — сказал он и взял ее в свои объятия.

Фотограф стоял недолго. Он сел в автомобиль и уехал куда-то далеко.

Леонид крепко обнимал свою прошлую любовь.

У нее виднелись слезы, но она держалась.

— Леонид, как я рада тебя видеть!

— Рита, моя дорогая, почему ты меня не поставила в известность?

— Прости, прости, прости! Не стоит говорить много слов! Прошу тебя, давай вместе проведем вечер!

От нее все также пахло медом и лавандой.

— Позволь пригласить тебя в приличное заведение.

— Я согласна.

4

Они сидели за прекрасным столом, распивая шампанское и, вспоминая все, что было, но, к сожалению, уже прошло.

— Леонид, а ты помнишь, как ты мне цветы через окно дарил? — с улыбкой спросила Маргарита.

— Помню, — улыбчиво ответил Леонид.

— Ах-ха-ха-ха! Моя мама все время ходила и караулила! Пришел ли Ленька… или не пришел. Да… было время.

— Было, — сказал он, не отводя взгляд от нее.

— Как ты вообще живешь, Леонид? Семья, наверное, уже есть?

— Есть, — ответил он, потеряв свою улыбку. — Жена, а у нее есть сын. Ну, он мне не родной… получается.

Маргарита хотела сделать маленький глоток шампанского, но от слова «сын» ей перехотелось.

На ее глазах виднелись слезы, но она их прятала.

— Как твоя жизнь, Рита?

— Все хорошо, — ответила она, посмотрев в другую сторону.

— Ты уверена?

— Да…

Она протянула к нему свои руки, а он сразу же нежно их схватил. Леонид держал их так сильно, словно ему не хотелось их отпускать.

— Леня, — нежно сказала она.

— Что такое?

— Можно ли мне к тебе обратиться?

— Я слушаю.

Ее губы слегка тряслись, но она все равно смогла сказать:

— Отвези меня в наш дом. Отвези меня в сад, по которому я так соскучилась, как и по тебе. Мой милый, прошу!

Он встал, а после спросил:

— Ты действительно хочешь туда?

— Да, — дрожащим голосом сказала она, перебирая кулончик на шее, в котором была маленькая фотография ребенка.

5

Был уже вечер.

Автомобиль привез их в старый, давно опустевший сад, рядом с которым протекала река и стоял большой дом.

Они шли по тропе, что вела в дом, держа друг друга за руку.

— Леня, мой милый, как же мне хорошо! Спасибо, что ты привез меня сюда! Мой дорогой сад, мой любимый Леня… Что нужно для счастья? Только этого и хватает! Сердце так сильно бьется, что не могу его остановить. Была бы возможность, остановила!

— Зачем же тебе его останавливать? Тебе нужно жить, мой милый ангел.

— Вернуть бы все назад… Окунуться бы в твои глубокие объятия…

Он остановился. Маргарита смотрела на него, проронив мучительную слезу, а за ней и другие, которые долгое время прятала.

— Почему же ты плачешь? Рита, прошу тебя, не плачь! Давай все вернем назад. Хочешь?

Где-то с дерева оторвался листочек, а после сразу же улетел в реку.

— Нет, — дрожащим голосом сказала она, хватаясь за свое лицо, — нет, нет! Пойми меня, Леня, я не могу! Ты помнишь тот день?.. Только не говори, что ты не помнишь…

— Я помню, — с комом в горле сказал он.

— Для чего же так получилось? — продолжала плакать Маргарита.- Кому это нужно?! Ведь было все так хорошо! Ты ведь помнишь, как мы встречали рассвет, а потом… Шум из сада… Ужасный крик кухарки: «Упал!!! В реку упал!!!» Я помню только то, как я выбежала, а на руках кухарки… Мальчик… мой! Сережа — утонул! Ах! Ленечка, дурно мне! Дурно! Никогда я себе этого не прощу! Никогда! Мне мучительно больно вспоминать весь этот кошмар! Я, когда в Париже жила, убить себя хотела… Но помощница по дому… помешала!

Леонид продолжал держать ее руки, глядя на ее лицо.

— Ты хотела убить себя? Милая, зачем?..

— Простить себе не могу! Ах! Мальчик мой!

Именно смерть родного сына и являлась причиной расставания. Маргарита и действительно не могла себе этого простить, поэтому и уехала в Париж, где хотела найти утешение.

Они стояли под чудо-цветущим абрикосовым деревом, которое все не хотело засыхать.

Маргарита плакала, прижимаясь к Леониду.

— Если честно, Рита, то у меня дела идут не очень хорошо. Жена требует деньги, которые помогут в дальнейшем ее сыну.

Рита слегка успокоилась.

— Сколько она хочет?

— Рита, таких денег ни у меня, ни у тебя — нет.

Она взяла его за руку и отвела его обратно к дороге, от которой они добрались до этого сада.

6

— Где же ходит твой отец? — спросила Жанна Владимировна, обращаясь к своему сыну, сидящему на кресле.

— Мне без разницы. Главное, чтобы деньги предоставил.

— Не беспокойся, Игорь. Он предоставит их.

— А если нет? Maman (мама), что же будем делать?

— Я люблю его. Наверное… Но вышвырнуть, как нашу старую собаку… смогу.

В гостиную вошла Людмила Ивановна.

— Жанна Владимировна, Игорь Арнольдович, к вам гостья. Очень уж хочет с вами поговорить.

— Кто? — спросила Жанна Владимировна, посмотрев на кухарку.

— Отец теперь посыльных отправлять будет?

— Замолчи, — приказала она своему сыну. — Мы ожидаем, Людмила Ивановна.

В комнату без всякого ожидания, вошла Маргарита Николаевна. На ней было черное платье.

Игорь Арнольдович открыл свой рот и уже привстал, чтобы уступить ей место. Он был удивлен ее красотой.

— Присядь, парниша, — сказала она, кинув в его сторону черную перчатку, от которой пахло дорогими духами.

— Что вы себе позволяете? — возмутилась Жанна Владимировна.- Кто вы такая?

Маргарита села на свободный стул, держа в руке конверт.

— Маргарита Николаевна. Так меня зовут.

— Жанна Владимировна. А меня так зовут.

— И-Игорь Арнольдович, — прошептал парниша, поправляя белую рубашку.

— Мне неинтересны ваши имена, — сказала Маргарита.

— Зачем же вы пришли ко мне? — спросила Жанна Владимировна.

— Я всегда прихожу по делу. Хотелось бы вас попросить, чтобы вы не обижали Леонида Михайловича. Не говорите ему гадких слов, которые ничего не значат. Я слышала, что вы нуждаетесь в деньгах?..

Жанна Владимировна смотрела на конверт, который продолжал находиться в руках Маргариты.

— Все верно, Маргарита Николаевна. Мы нуждаемся в деньгах, которые не может предоставить Леонид Михайлович.

— Я способна предоставить вам ту сумму, которую вы требуете. Вот, в этом конверте все и лежит. Я продала самое дорогое, что у меня было.

— Позвольте узнать, что же?

— Дом, вместе с ним и сад, который входил в окрестности.

В комнате раздался смех:

— Ха-ха-ха-ха! Ха-ха-ха-ха! — смеялись Жанна Владимировна и Игорь Арнольдович.

— Что же я такого сказала?..

Они успокоились, но с какой-то насмешкой, Жанна Владимировна решила спросить:

— Сад — самое дорогое?.. Что может быть в нем дорогого? Кусты, камни, трава, река… Не вижу ничего дорогого!

Маргарита встала со своего места, положила конверт на стол, а после направилась к двери.

— Если бы вам было дано любить по-настоящему, то вы бы поняли меня. Прощайте, господа, — сказала Маргарита.

После этого — она покинула комнату.

7

Поезд готовился к отъезду. Снова разлука, снова Париж…

— Леонид, я была у…

— Ты была у меня дома? — перебил Леонид.

— Да. Я отдала им сумму, которую они от тебя требовали.

— Моя дорогая, я благодарен тебе…

Мужчина стоял и кричал:

— Проходим! Проходим на поезд! Москва — Париж!

Они оглянулись.

— Мне пора.

— Я знаю.

Она крепко обняла его, как и он ее.

Они чувствовали ту самую весну, которая когда-то была. Ту самую весну, где было так хорошо. Ту весну, где был жив их единственный сын. Но за каждой весной есть лето и зима.

Она прошла в вагон, а вскоре он тронулся, как и весь поезд. Леонид взглядом провожал, медленно уходящий вагон, где была его любовь. Любимая женщина.

Маргарита смотрела на него через маленькое окно, которое имелось в вагоне.

Он стоял недолго, потому что побежал вслед за вагоном.

Нежданный гость

V.A.Mozart —Requiem

1

Музыка из граммофона звучала с самого утра. Сегодня именины Александры Павловны, которой исполнилось двадцать четыре года. Не юбилей, но тоже хорошая дата и замечательный день, когда можно собрать гостей.

Именины проходили в доме у самого берега моря. Море часто радовало своими волнами и различными ракушками, которые выбрасывало на берег.

— Олеся, гости уже собрались? — спросила Александра, рассматривая себя в зеркале.

— Нет, Александра Павловна, никого еще нет, — ответила Олеся.

Сама Александра была не совсем красивой, но все равно умела привлекать к себе мужчин. Она была среднего роста, рыжеволосой девушкой. И талия была просто великолепием. Лицо было изумительно — изысканным зрелищем.

Вы, конечно же, спросите: почему она некрасивая, когда все практически идеально?.. Душа есть у каждого, но не у каждого она наполнена добротой, светом и любовью.

— Думаю, что можно уже спуститься в гостиную… — сказала Олеся, завершив уборку в комнате.

— Олеся, подожди! Я еще не готова встречать гостей! Ты посмотри на меня… На кого же я похожа?..

— На саму себя, — ответила помощница по дому. — На кого же еще?..

— Вот теперь — все!

Александра слегка поправила брошь и спустилась в гостиную, где еще никого не было.

В гостиной висели белые шторы, возле которых стоял праздничный стол. В комнате имелось несколько стульев и прочих вещей, которые обычно бывают в каждом доме.

— Кто будет на ужине?..

Олеся подошла к окну, чтобы его прикрыть, но все равно смогла ответить:

— Егор Михайлович Восхвалялкин — ваш дальний родственник…

— Гм, — нежно произнесла Александра, присев на мягкий желтый стул, — еще кто?

— Елизавета Николаевна Стервина и ее супруг — Петр Александрович Городилкин…

— Сам глава нашей местности? — удивилась Александра, сделав маленький глоточек из желтенькой чашечки.

— Да. Он ведь каждый год посещает ваши именины и обещает вам, что построит новый дом… Вот увидите, что сегодня он опять об этом скажет…

— Странный он человек…

— И вы.

— Что?

— Ничего, ничего! Мне кажется, что кто-то уже стоит у дверей.

— Олеся, проверь!

Олеся подбежала к белой двери, а после открыла ее. За ней стоял молодой человек, держа в руках букет из желтых цветов.

— Дмитрий Григорьевич, здравствуйте! — поприветствовала Олеся и дала пройти в дом. — Какие замечательные цветы! Для Александры Павловны?

— Да, все верно!

Дмитрий Григорьевич являлся любимым человеком именинницы, но так считал лишь только он. Дмитрий был высокого роста, худого телосложения и черноволосым мужчиной.

— Кто там? — спросила Александра, не заметив Дмитрия, который стоял прямо перед ее лицом.

— Как?.. — удивилась Олеся. — Дмитрий Григорьевич! Он перед вами стоит, если вы не видите…

— А… это ты? — вяло удивилась Александра.

— Да, я, — ответил Дмитрий. — Я тебе цветы принес.

— Вижу… — заметила она.

— Почему у тебя нет настроения?

— Зачем ты пришел?

— Александра, у тебя сегодня именины, вот я и пришел. Твои любимые цветы! Именно желтого цвета!

— Поставь их в вазу, а после можешь уходить.

— Ты не разрешишь мне остаться на твоем празднике?..

— Дмитрий, между нами ничего не может быть… Ты понимаешь это?

Олеся схватила цветы, а после сказала:

— Давайте я поставлю их в вазу.

После этих слов Олеся убежала в соседнюю комнату.

— Александра, почему между нами ничего не может быть? Я много раз тебя спрашивал, но так и не получал ответа.

— Дмитрий, уходи… Я буду считать твой уход, как подарок на мои именины.

Дмитрий взглянул на великолепное платье Александры, а после отправился к дверям, через которые вошел.

Александра ушла на второй этаж, чтобы насладиться мелодией, которую продолжал воспроизводить граммофон.

Он прикоснулся к дверной ручке, но резко убрал свою руку, потому что до него дотронулась Олеся.

— Дмитрий Григорьевич, простите, я, наверное, напугала вас, но я должна вам сказать…

— Я слушаю вас, — уныло сказал он.

— Оставайтесь, Дмитрий Григорьевич. Все будут сидеть в гостиной, ну, а вы посидите в соседней комнате… Это все, что я могу вам предложить…

— Бог, видимо, послал вам такую мысль. Олеся, а вы удивительная женщина.

— Мне очень приятно слышать от вас такие слова! Проходите во вторую гостиную, где очень редко кто бывает. Если вы захотите трапезничать, то позовите меня.

Дмитрий прошел именно туда, куда и сказала Олеся.

— Дмитрий Григорьевич, а вы зачем хотите остаться?..

— Я? — удивился он, словно Олеся обращалась не к нему. — Если честно, я и сам не знаю.

Из соседней комнаты было слышно, как кричала Александра Павловна:

— Олеся! Олеся!!

Дмитрий подошел к окну, за которым уже стояли долгожданные гости.

2

Городилкин был довольно высокого роста. Ему было тридцать семь, а его супруге тридцать восемь. Сама Стервина была очень красивой женщиной, которая все время любила носить великолепные, красочные платья. Сегодня на ней было фиолетовое платье с красивым бархатным наплечником.

Восхвалялкин был крепким, но глупым человеком. Ему было шестьдесят четыре года, но его поведение было хуже чем у маленького ребенка. В таком возрасте люди наслаждаются уже построенной жизнью, семьей и любовью, но только не он.

Он любил играть солдатиками, выкрикивая восхваляющие слова.

— Александра Павловна! — улыбчиво сказал Городилкин. — Ручку!.. Ручку свою позвольте… поцеловать!

Городилкин поцеловал ее ручку, а после из-за чего-то споткнулся.

— Невозможная духота и невозможная желтая грязь! — возмутилась Стервина, войдя в дом. — Посмотрите на мое платье! Уже успела его испачкать!

— И-и-го-го!.. — прокричал Егор Михайлович, ворвавшись в дом верхом на швабре. — Санечка, именинница ты моя! Поздравляю! Поздравляю!..

— Спасибо, Егор Михайлович! — поблагодарила Александра, поправив свое белое платье. — Спасибо вам всем! Мне очень приятно, что вы пришли на мои именины!

— Как же наш подарок?.. — опомнилась Елизавета Николаевна.- Где же наш подарок, Петенька?

Петр Александрович поправил свой галстук, а после сказал:

— Спокойно, моя дорогая. Александра, зефирочка вы моя, поверьте… Я прикажу, чтобы вам построили новенький домик!

— Этого будет мало, — сказала Елизавета Николаевна. — Участочек земли надо выделить и домик какой-нибудь… загородный.

— Будет! Все будет!

— Мне двадцать четыре года, но все ни одного дома так и не построили, — посмеялась Александра. — Домиков должно быть ровно двадцать четыре!

— Легко, — с легкостью сказал Городилкин. — Для вас и двадцати пяти домов не… жалко!

— Мой подарочек — вот! — сказал Восхвалялкин, протянув швабру. — Швабра — уникальная вещь! Сам смастерил. Я сам! Сам!

— Верю-верю, мой дорогой родственничек! — сказала Александра, схватив швабру и сразу же швырнула ее, когда Егор Михайлович ушел в гостиную.

К дверям подбежала Олеся.

— Опоздала немного, извините! Все на месте?..

— Да, — строго ответила Александра. — Где ты была? Ты проводила Дмитрия?

— Конечно, — ответила Олеся, увидев, что Стервина по ошибке пошла не к той гостиной. — Елизавета Николаевна, вы куда?

Она обернулась, слегка дотронувшись до дверной ручки, с помощью которой открывалась дверь в ту комнату, где сидел Дмитрий Григорьевич.

— В гостиную, — ответила Стервина. — Куда же еще?..

В праздничной гостиной было слышно, как Городилкин разговаривал с Восхвалялкиным:

— Мой отец еще строил этот дом… Представляете? — вспомнил Городилкин, дотронувшись до какой-то доски, которая была возле окна. — Посмотрите, как же качественно выполнена работа!

Доска сразу же отвалилась, когда Городилкин убрал свою руку. Она упала на его ногу.

— О-у-ф-ф! — вскрикнул Городилкин.

— Да, качественно ваш род строил дома, — с насмешкой сказал Восхвалялкин. — А вы видели мои медали?

— Да, как-то удавалось! — ответил Городилкин, поглядывая на свою ногу.

Егор Михайлович распахнул пиджак, под которым были желтые медали.