Останься со мной

С самого утра я, словно одержимый, планирую сегодняшний вечер. Хочу сделать для неё что-то приятное, чтобы она запомнила. Заказываю кучу разных продуктов, чтобы приготовить еду. Как быть с горячительными напитками, не знаю — брать или нет? Ксюша вообще хоть раз в жизни пробовала что-либо крепче кваса? Сомневаюсь, но всё же беру белое сухое, которое, скорее всего, не откроем. Чуть не забыл картошку и сосиски. Будем жарить на костре.

Помню, в детстве они с Илюхой часто собирались у огня, чтобы пожарить картошку на углях, сосиски или бекон. Я всегда мечтал оказаться на месте брата. У меня никогда не было такой крепкой связи, как была у них. Даже с братом. Как будто Ксюша была его сестрой, а я не имел никакого отношения к ним обоим.

Я прихожу на озеро заранее. Готовлю лангустины на мангале. Расставляю еду, разжигаю кострище. Даже свечки прихватил и ноутбук, может быть, кино посмотрим. Долбанный романтик, смеюсь сам с себя, отправляя свечи в мусорку. До чего я докатился. Да-да, готовлю собственноручно для Тихоновой.

Сегодня, вероятно, один из последних тёплых вечеров в этом году. Совсем как летом, но я всё равно принес пледы. Не хочу, чтобы Ксюша замерзла. И когда всё успело так поменяться? Когда я угодил в свой же капкан?

Нервничаю и чувствую себя как на иголках. Хожу туда-сюда в ожидании её прихода, постоянно поглядывая в сторону особняка. Наконец, вделеке вижу Ксюшин силуэт. Сума сойти. Она в коротеньком сарафане. Никогда не видел Конопушку в таком наряде. Не зря я прихватил пледы. В этой одежде она точно замёрзнет.

На ней пудровый летний сарафанчик на еле заметных бретельках и лёгкие белые кроссовки. Пшеничные волосы рассыпались по плечам, а на лице лёгкий макияж и завораживающая улыбка, оставляющая после себя ямочки на щеках. Она такая тоненькая, вовсе не худая, как мне всегда казалось. Просто стройная. Я залипаю, не могу оторвать от неё взгляд. Так и смотрю, пока она идёт, приближаясь ко мне с каждым шагом всё ближе и ближе. Красивая. Почему я раньше этого не замечал? Такая настоящая. Искренняя. Без всей этой мишуры. Непохожая ни на одну девушку.

Не то, что я! Жалкая копия своего брата! Дешёвая подделка того, о ком она мечтает столько лет с самого детства. Фальшивка.

— Привет, — говорю осипшим голосом, пытаясь прокашляться.

— Привет, — улыбается и снова прячет свои очаровательные глаза, в которых можно утонуть. Или я уже на дне? А на шее камень, не дающий выплыть.

Сейчас я словно пьяный, без капли алкоголя в крови. И всему виной она. Девчонка, которую я ненавижу всем сердцем. Или уже нет? Я запутался в сети своих чувств и эмоций.

Беру её за руку и веду к костру. Освобождается из моих рук. Протягивает их к огненным языкам. Слишком близко, вот-вот они обожгут её нежные ладошки. Неужели уже замёрзла?

— Ты помнишь? — спрашивает она, не поворачиваясь ко мне.

— Конечно, помню, — недолго думая, отвечаю я.

Каждый из нас говорит о своём и воспоминания наши совершенно разные. Делаю медленный вдох. Это не лучшие мои воспоминания. Разве такое забудешь? Я всё помню. Каждую мелочь. Беззаботные дети. Ксюша и Илюша. Их ежедневные игры у костра, безудержное веселье, детский смех. И несчастный я. Вечно скрывавшийся в кустах, обиженный и одинокий ребёнок, наблюдавший за их беспредельным счастьем. Никогда не забуду! Моя боль тех дней навсегда в моём израненном сердце.

Помню, как пару лет назад нарочно прервал их поцелуй. Наблюдал за ними издалека. Как вдруг увидел Илью слишком близко к ней. Я просто не мог допустить, чтобы он дотронулся до неё! Я завидовал и злился одновременно.

Возвращаюсь в реальность, напоминая, для чего я здесь. Месть. Только ради этого я затеял эту красивую ложь со свечами и романтикой. Ведь так?

— Эй, ты здесь? — спрашивает Ксюша, всматриваясь мне в лицо.

— Прости! Я слишком погрузился в воспоминания нашего прекрасного детства, — признаюсь я.

Сегодня Ксюша совсем другая. Много смеётся и постоянно что-то рассказывает. Я тоже смеюсь с её шуток и лишь изредка замечаю, что её смущение никуда не делось. Когда я слишком долго смотрю на неё, она опускает ресницы и замолкает. А я тону, захлебываясь в её чарах. И это всё запускает внутри меня необратимые процессы. Я перестаю контролировать ситуацию. Завороженный, не могу перестать смотреть на неё, любоваться. И снова забываю, для чего этот спектакль.

Сейчас мы так близко друг к другу, что меня пробирает дрожь. Такого со мной никогда не было. Девушек у меня было много разных, но вся эта грязь никогда не сравнится с тем, что происходит сейчас. Я перестаю себя сдерживать и в какой-то момент целую Ксюшу. Она неумело водит губами, но не сопротивляется. Только сейчас до меня доходить, что для неё это впервые. Блин! Имел ли я право дотрагиваться до неё? После осознания того, что её ещё никто не касался, моя голова окончательно идёт кругом, а тело перестает слушаться разум.

Ксюша кладет свои нежные руки мне на шею и медленно водит пальчиками туда-сюда. Мне хватает этого, чтобы начать реагировать на её прикосновения, словно пятнадцатилетний девственник, впервые увидевший противоположный пол. Прижимаю к себе так близко, что чувствую, как быстро стучит её сердце. Задаю себе вопрос: «Как далеко я готов зайти?».

Не знаю, сколько проходит времени, прежде чем я прихожу в себя. Её губы, слегка красные от поцелуев, щёки тоже порозовели, а пальчики рук слегка подрагивают. Я же лежу поверх неё, в то время как моя правая рука на внешней стороне её бедра под сарафаном. Слишком высоко, настолько, что кончики моих пальцев касаются её белья.

Резко встаю с шезлонга и молча иду к воде. Нужно перевести дух, напомнить себе, всё, что происходит между нами не по настоящему. Неправда! Обман! А главное, нужно успокоить своё горячее тело. Сейчас самое время остановиться. Я обещаю себе, что больше ничего не будет. Совсем ничего! Я, конечно, жаждал мести, но всё это слишком даже для неё. Мелкая не заслужила того, что будет с ней потом. Когда она узнает, кто я на самом деле! Когда узнает, что я Данил, мальчишка, которого она ненавидит с самого детства.

Слышу её тихие шаги, чувствую маленькие и такие ласковые руки на своём теле. Обнимает меня сзади, уткнувшись лицом мне в спину. Ну н-е-ет! Не делай так, Ксюша! Не заставляй меня идти дальше. Потому что всё, что будет после, уничтожит тебя. И меня заодно. Смоет одной волной!

Еле дышу, оборачиваюсь к ней, рассматриваю её аккуратное лицо, пухлые губки, бездонные глаза и россыпь моих любимых веснушек. Интересно, сколько их здесь? Непроизвольно начинаю пересчитывать их, нужно запомнить каждую. Возможно, я больше никогда не смогу так близко их рассмотреть.

— Нам пора, Ксюша, уже становится прохладно, — тихо говорю, в надежде, что мы сейчас разойдёмся и всё закончится. Надо срочно спасать её от меня!

— Мы же так и не пожарили картошку, — произносит она с досадой, раскрыв широко свои глаза.

— В другой раз пожарим, — резко обрываю её дальнейшие уговоры. Она меняется в лице, кажется, даже губы слегка вздрогнули.

— Я что-то сделала не так, да? — еле тихо спрашивает Ксюша. Загрустила, глаза печальные стали и заблестели.

— Нет, всё хорошо! Просто уже нужно возвращаться. Погода испортилась!

— Ясно! Ладно, — отвечает. Прерывисто вздыхает, как будто винит себя в чем-то.

Медленно идём в направлении особняка. Вижу, что она расстроилась. Руками обняла себя за плечи и нервно покусывает нижнюю губу. Надумала себе уже всякого. Молча расходимся по комнатам. Она ждёт, что я снова поцелую её, но я не могу. Я просто не имею права. Нельзя!

Запираю сам себя в клетке, словно слетевшего с катушек циркового зверя. Падаю на кровать. Так и лежу в одежде, уставившись в потолок какое-то время. А внутри бушует ураган, унять который я не в силах.

Внезапно у меня возникает желание нарисовать её лицо: веснушки, губы, изящные кисти рук. Но все мои художественные принадлежности остались в моей настоящей комнате. Как одержимый переворачиваю все ящики в спальне брата в поисках карандаша. Всё равно! Листок в клеточку и чёрная гелевая ручка вполне подойдут. Как безумец переношу на листок свои неуправляемые эмоции, и меня потихоньку отпускает. Сердце перестает тарабанить, вырываясь наружу, а пульс замедляется, и даже дышать уже чуточку легче.

Бросаю взгляд на листок бумаги, откуда на меня смотрят её красивые глаза. Не такие живые, как в жизни, но всё же очень похожи. И грустные. Сминаю листок и отшвыриваю подальше, впиваясь пятерней в волосы. Это просто какое-то временное помешательство! Это скоро пройдёт!

Проходит немного времени, прежде чем я слышу тихий стук в дверь спальни. Твою ж… Вынужден встать с кровати. Если открою дверь сейчас, то всё, что случится после, разрушит нас обоих. Упираюсь лбом в дверь. Снова стук. Настырная моя девочка. Борюсь с собой, но сдавшись, открываю дверь.

Ух ты! Она точно сегодня решила свести меня с ума. На ней, очевидно, самая откровенная пижамка из её коллекции: коротенькие шортики и такая же коротенькая маечка бежевого цвета из атласной ткани.

Ксюша стоит передо мной такая растерянная, теребит пальцами край шортиков, нервничает. Но в то же время такая нежная, соблазнительная. А ещё очень смелая. И она здесь. Пришла ко мне. Сама!

Смотрит на меня такими же щенячьими глазами, как смотрела на Илью, когда я за ней наблюдал пару недель назад. Влюблённый взгляд. Одёргиваю себя. Я не могу с ней так поступить. Не имею права дотрагиваться до неё. И даже находиться с ней рядом мне нельзя.

— Ксюша! Иди спать, — с придыханием произношу эти слова.

— Почему? Что не так?

— Я не могу, — выдыхаю с шумом.

— Я всё испортила? Сделала что-то не так? Научи, как надо! Просто у меня раньше никогда… — Не успевает она договорить.

— Не в этом дело, Ксюша!

— А в чём тогда? Просто я тебе совсем не нравлюсь, так? Из-за Жени? Ты её любишь, да? — Не сводит с меня глаза, которые тут же начинают блестеть от проступивших слёз.

— Очень нравишься! Даже не представляешь насколько. Но ты будешь потом жалеть!

Мне бы сейчас взять и рассказать ей всё. То, что между нами происходит в последние дни, это же всё реально. Здесь только я и она. И мы оба настоящие. Она же ко мне пришла, не к Илье, пусть даже сама не знает этого.

— Тогда не прогоняй, — дрожащим голосом просит она. Подходит ближе и, приподнимаясь на цыпочки, нежно касается моих губ. Вдыхаю её манящий аромат, стараясь его запомнить, потому что знаю — этот момент не повторится. Никогда! Перебираю пальцами её пушистые волосы. Утопаю в них. Прижимаю её к себе. Не хочу отпускать. И не смогу! Целует сама, это просто отвал башки. Меня куда-то уносит, так, что я уже не осознаю, где нахожусь и как меня зовут. Находит рукой выключатель и гасит свет. Да что она творит? Я же не железный! Сколько ещё смогу продержаться?

Бережно поднимаю её на руки. Красивая, сладкая такая, очаровательная. Сейчас только моя Ксюша. Медленно целую её. А у самого руки трясутся, как будто делаю это впервые. Борюсь с собой, но разум и тело в этот момент существуют по отдельности. Не могу оторваться от неё, как дикий зверь от добычи. Сейчас поможет только шокер. Шарахнуть меня током как следует, чтобы спасти эту беззащитную глупую девчонку.

Волосы рассыпаются по подушке в разные стороны. Хочу включить свет, чтобы получше разглядеть её всю. От кончиков пальцев до самой макушки. Но не буду так делать. Уверен, она будет смущаться. Целую каждый миллиметр её лица, губ, шею. Хочу, чтобы сегодня ей тоже было хорошо.

Чувствую, как она вся дрожит. Боится, но уверенно идёт дальше. Настолько далеко, что я не могу остановить не себя, не её.

***

Вот и всё. Конец! Она лежит рядом со мной, уткнувшись лицом в мою грудь. Тянусь к ней, чтобы напоследок дотронутся мягких губ. Затем нежно касаюсь щеки. Прижимаюсь ближе всем телом. Мне необходимо ощутить кожей её нежную кожу.

Уже светает, и первые лучи солнца освещают её идеальное лицо. А я до сих пор не сомкнул глаз. Пытаюсь насмотреться на Ксюшу. Так, чтобы её образ навсегда отпечатался у меня в голове. Так, чтобы никогда не забыть, что я натворил.

Вот она, сладкая месть. Наконец-то она заплатила за все мои детские страдания, одиночество, обиду и боль сполна. И что теперь? Чего я добился? Кого я наказал? Её или себя? Злость затуманила мне разум.

В этот момент по всему моему телу разливается горечь. Что я сейчас должен чувствовать? Ликование. Радость или удовлетворение от полученного возмездия? Ничего похожего нет! Мне больно!

Когда она узнает всю правду, возненавидит меня ещё больше, чем раньше. И никогда не подпустит к себе. Как же так вышло, что я не смог уберечь её от самого себя? Слабак!

Глава 15

Данил Горский

— Куда мы идём, Илюша? — игриво спрашивает Конопатая мелочь.

Это «Илюша» буквально выводит меня из себя, поднимая из глубины души всё самое плохое, что во мне есть. Хочется кричать: «Не называй меня так!». Но я держусь из последних сил. Я ещё не закончил с ней!

— Скоро узнаешь, погоди немного, — подмигиваю ей одним глазом.

Мы спускаемся в полной темноте. Несколько раз мелкая оступается, едва не падая с лестницы. Придерживаю за тонкую талию. Не хватало, чтобы она покалечилась. Пробираемся сквозь кусты дерена, мимо изгороди из туй, выходим к гаражам, где в ряд стоят блестящие отцовские тачки. Сейчас главное, чтобы охрана не засекла нас.

— Что ты задумал? — спрашивает Конопушка. В её голосе слышны лёгкие нотки тревоги.

— Не бойся, — чуть было не назвал её Конопушкой. Так хотелось! Представляю эту картину. Она бы тут же прибила меня и похоронила в одной из батиных шикарных машин.

Заходим в гараж, подсвечивая путь фонариком от телефона. Прямо как Бонни и Клайд. Уверен, она впервые в жизни нарушает правила. Её маленькие пальчики подрагивают в моей большой руке, а на лице даже в темноте чувствуется страх.

— Вот она! — ликую. Давно хотел на нём прокатиться. Батин новенький «Порш». Если он узнает, семь шкур с меня спустит. Открываю тачку и свечу фонариком Конопатой в лицо. От этого её веснушки начинают плясать по всему лицу.

— Садись, — шепчу ей на ушко и открываю дверь спорткара.

— Не-е-ет! — неуверенно тянет она и пятится назад, вписываясь бедрами в меня. Проклятье! Моё тело мгновенно реагирует на такую близость, покрываясь мурашками. Это всего лишь физиология. Не более того. Аккуратно кладу свою руку ей на талию и подталкиваю к машине. Вот так намного лучше и безопаснее для неё. И для меня.

Да-а-а, мой брат вряд ли придумал бы что-то подобное. Ну и ладно! Будет весело. Уверен, таких прогулок у мелкой ещё никогда не было.

— Да не бойся ты! Я уже умею водить, — настаиваю я. Блин, ну что она такая скучная? Знал же, что не оценит моих стараний. Чего мне только стоило выкрасть ключи от тачки и пульт от ворот. А она заднюю даёт.

— Когда ты успел научиться водить?

— Недавно!

— Я боюсь, — сомневается она. — Если дядя Слава узнает…

— Ну давай, мелкая, залазь, пока нас не застукали, — поторапливаю её, оглядываясь по сторонам.

Ксюша неуверенно садится в машину. Пристегивает ремень безопасности, продолжая его держать. Завожу тачку, открываю ворота с пульта. Из проходной выходят два удивленных охранника. Весело машу им рукой. Мысленно представляю, как будет зол батя, когда они ему доложат.

Едем по трассе, вроде бы не слишком быстро, но Конопушка замолчала, как только мы покинули территорию посёлка. Она хоть дышит там? Спустя полчаса останавливаюсь возле «Мака», осматриваю её. Бледная, вцепилась в сиденье мертвой хваткой, смотрит перед собой, куда-то вдаль. Да уж. Детё!

— Ты в порядке, Ксюша? — спрашиваю я, заглядывая ей в лицо.

— Не знаю, — не сразу, но отвечает она.

— Можешь уже отпустить сиденье, — прошу её. Одновременно пытаюсь взять за руку, переплетая наши пальцы. Её, такие маленькие и нежные. Что-то странное происходит внутри в этот момент. Хочется успокоить её, приласкать, что ли, обнять.

Наклоняюсь, чтобы отстегнуть ремень безопасности. Совсем близко к ней. Чувствую быстрое дыхание. А ещё она вкусно пахнет шоколадкой. Прикольный аромат, отмечаю я. Не знаю почему, но мне нравится быть в этом моменте. Ощущать её маленькую ладошку в своей руке, чувствовать лёгкую дрожь в её теле и наблюдать за тем, как она смущается. Я хочу задержаться в этой реальности подольше. Притормозить или вовсе нажать на паузу.

Дурацкие мысли. Всего перечисленного не было в моих планах.

— Давай выйдем на воздух, Ксюнь? — тихо предлагаю я.

— Угу!

Машет головой, соглашается. Усаживаю девченку за столик на летнике и только сейчас замечаю, что она снова в пижаме и домашних тапочках. На этот раз на ней изображены мультяшные еноты. У неё точно целая коллекция разных детских пижам. Еле улыбаюсь, это правда очень забавно и мило одновременно.

На улице прохладно, всё-таки конец сентября, а она в одной только тоненькой пижамке с коротким рукавом. Осматриваю Конопушку. Чем я только думал, когда решил вытащить девчонку из дома посреди ночи! Идиот, не иначе! Снимаю толстовку на молнии и накидываю на хрупкие плечи. Поднимает на меня свои глаза. Красивые, вынужден признать. Зависаю буквально на секунду. Да чтоб меня! Тут же одергиваю себя. Слишком много дурацких мыслей за один день. Сначала прикольные веснушки, потом руки нежные, теперь глаза… То, что со мной происходит сейчас, не поддаётся объяснению. Надо притормозить! Это вообще не про меня! К тому же Конопатая совсем не в моём вкусе.

Понятия не имею, что она любит, поэтому покупаю ванильный чизкейк и большой кофе с ореховым сиропом — то, что любят все девчонки. Она улыбается, ну всё, я могу быть спокоен. Похоже угадал!

— В машине будет теплее! Может, вернёмся? Обещаю ехать медленно. Очень медленно, — успокаиваю её.

— Ладно, — смеётся она.

Беру за руку, она такая хрупкая. Веду к машине, изредка поглядывая, Ксюша всё ещё улыбается. И молчит. Это всё так по-детски, но я вижу, как она рада быть рядом со мной. Вернее, рядом с Ильёй. Она ведь думает, он рядом с ней. Совсем не умеет скрывать свои чувства и эмоции. Глупая маленькая девочка, которую так легко обмануть. Ещё так прикольно смущается. Каждый раз, когда смотрю на неё, она опускает ресницы, пряча под ними обворожительные глаза.

Пока она ест, я погружаюсь в свои мысли. Как бы она себя вела со мной? Если бы знала, что я Данил. Что бы говорила? Как улыбалась? Смущалась бы от одного моего прикосновения, точно как сейчас? Вздрагивала бы каждый раз, когда я беру её руку, переплетая наши пальцы? Конечно, нет! Кого я обманываю? Теряюсь в своих мыслях и даже слегка завидую Илье. Не торопясь, завожу тачку и медленно еду в сторону нашего элитного посёлка.

Что, если рассказать ей всё прямо сейчас? Пока не зашло слишком далеко. Но что будет тогда? Она разозлится, а потом уйдёт. И, можно сказать наверняка, больше не подойдет ко мне. А мне какое дело? Как-то слишком быстро я перешел от задуманной мести к тоске из-за её ухода. Надо прийти в себя. Она обычная. Таких куча вокруг. Пройдёт мимо, я даже и не замечу.

Глава 16

Ксюша Тихонова

Я ещё ни разу в жизни не ездила на автомобиле с такой скоростью. Наш водитель управляет машиной очень плавно и аккуратно, позволяя себя обогнать. По правде говоря, было слишком страшно и волнительно.

Успокаиваюсь только тогда, когда Илья заботливо надевает на меня свою толстовку, на секунду задерживая руки на моих плечах. Каждая частичка моего тела тут же покрывается мурашками размером со слона, не говоря уже о взбесившихся бабочках внутри живота. Улыбка сама собой появляется на моём счастливом лице. А запах от его кофты дурманит разум, заставляя думать о самых неприличных вещах. Чувствую его вкусный аромат, вдыхаю его, чтобы запомнить. Раньше я его не ощущала. Наверное, какой-то новый парфюм вперемешку с ароматом его тела.

Прогулка оказалась недолгая. Похоже я опять всё испортила! На обратном пути Илья становится каким-то задумчивым и серьёзным. Всю дорогу домой мы молчим. К счастью, машину возвращаем в целости и сохранности. Надо отметить, водить он действительно умеет. Хотя даже ещё не отучился на права. И когда он успел научиться так гонять? Представляю, что будет, когда об этом узнает отчим.

Взволнованные охранники встречают нас у ворот и долго о чём-то беседуют с Ильёй. Он садится обратно в машину и медленно заезжает в гараж, ровно на то место, откуда мы уехали.

— О чём вы говорили? — с интересом спрашиваю я.

— Они пообещали ничего не рассказывать отцу. Наверное, если он узнает, проблемы будут не только у нас, но и у них.

— Ты сумасшедший, — выдыхаю эти слова и хохочу.

— Иногда можно, — отвечает Илья, задерживая на мне взгляд. — Хочешь спать?

— Нет, — какой там. Даже если захочу спать, не признаюсь. Лишь бы ещё немного побыть с ним рядом.

— Тогда пойдём.

Он снова берет меня за руку, и мы поднимаемся на мансардный этаж. Я никогда не была там, за зелёной дверью, потому что она всегда заперта на ключ. Останавливаемся около той самой загадочной двери.

— А как мы туда попадём? — растерянно интересуюсь я.

Он достаёт из кармана ключ и с лёгкостью открывает тайную дверь.

— Ого! У тебя есть ключ? — удивляюсь я, вытаращив глаза.

— Да. Потому что это моё секретное место, — загадочно улыбается Илья.

— Ты никогда не рассказывал мне!

— Потому что это только моё секретное место, — повторяет он с улыбкой. Какая обаятельная улыбка, я как по щелчку пальцев улетаю, забывая всё на свете, и просто пялюсь на него с идиотским выражением лица.

— Ну ладно, — с досадой говорю. Мне становится немного обидно, что он никогда не показывал мне, что там, внутри. В детстве нам всегда было интересно, что за этой странной дверью. Оказывается, он всегда знал! Но скрывал от меня. Значит, даже тогда мы были не так уж близки, как мне казалось.

— Эй, ты чего нос повесила? Сейчас же рассказываю! Пойдёшь смотреть или так и будешь тут стоять? — щелкает пальцем мне по носу и подталкивает пройти внутрь.

Илья зажигает свет, и я вижу достаточно просторную комнату. Здесь нет привидений и старого шкафа со скелетом внутри. Именно это я представляла в детстве. А ещё тут как-то по-простому уютно. Это помещение совсем не похоже ни на одну комнату в особняке. Очевидно, что тут давно никто не бывал. Об этом говорит пыль на столе и других предметах.

— Это телескоп?

Я быстро пересекаю комнату, чтобы подойти ближе. Провожу по нему рукой. Такой телескоп, наверное, стоит немалых денег. У меня замирает дух. Поворачиваюсь к Илье и просто машу головой в разные стороны, затаив дыхание. Ему удалось меня удивить.

— Можно? — подхожу ближе.

— Он становится рядом, чтобы настроить аппарат. Очевидно, что Илья хорошо разбирается в этом. Стирает пыль рукой, что-то крутит, настраивает. Мне же не терпится посмотреть в телескоп. Это так захватывающе интересно.

— Тебе повезло! Сегодня хороший день для наблюдения за звёздами! Что ты хочешь увидеть? — спрашивает Илья.

— Я не знаю. Никогда этого не делала, — растерянно признаюсь.

— Ты можешь увидеть кольца Сатурна, поверхность Луны или планеты Солнечной системы, а ещё много всего другого. Это достаточно мощный аппарат, — говорит Илья, а я не могу оторвать от него свой взгляд. Слушаю с интересом и смотрю, как завороженная. Какой же он красивый, идеальный.

Глава 17

Данил Горский

Даже представить не мог, что Конопушка придёт в полный восторг от наблюдений за звёздами. Я впускаю её в свою жизнь, показываю частичку себя, и мне это нравится. Чувствую, что хожу по тонкому льду. Одно неловкое движение — и я окажусь в воде, запертый под коркой толстого льда.

— Ух ты, а чьи это рисунки на стенах, Илья? — удивлённо спрашивает Ксюша, проводя по ним рукой.

— Моей мамы, — лгу я. Конечно, здесь есть мамины наброски, но большинство из них мои. Ксюша об этом, само собой, не узнает. Никто не знает, что я рисую, кроме Лауры Игоревны.

Помню, как-то в детстве я показал свои рисунки отцу. У меня был талант. Я рисовал так, как дети в моём возрасте не умели. Мама хотела записать меня в художественную школу, но не успела. А батя сказал, что это несерьёзно для мальчика с таким большим потенциалом. И с тех пор, кроме Лауры Игоревны, мои рисунки никто не видел. Почему я вдруг решил показать Ксюше свой мир? Для чего привёл её в то сокровенное место, о котором никто не знает?

Вспоминаю, нет ли здесь рисунков, на которых изображена Конопушка. Раньше я очень часто рисовал её, особенно глаза. Несмотря на то, что я неистово ненавидел Тихонову все эти годы, Ксюша всегда была моей музой! Чем больше я злился, тем красочнее получались мои рисунки.

Быстро осматриваю свои художества. Если она их увидит, этого я точно не смогу объяснить. Натыкаюсь на один набросок её глаз. Это просто находка для любого художника, особенно если писать акварелью. Однако этот рисунок выполнен в простом карандаше. Не думаю, что она узнает. Так и происходит, Ксюша даже не обращает внимания на изображение. И проходит мимо. Выдыхаю.