Александр Афродисийский. Комментарий к книге Γ Метафизики

Показав, что философу принадлежит рассмотрение видов сущего, а равно и рассмотрение единого и его видов, а также и рассмотрение вышеназванных [вещей]: тождественного, подобного, равного и всего, что таково как подводимое под некий род, а именно под единое, — он говорит, что философ должен также рассмотреть и противоположное им. Противоположно же тождественному — иное, подобному — неподобное, равному — неравное. А что единое выше тождественного, подобного, равного и прочих такого рода, он показывает тем, что говорит: «Почти все противоположности сводятся к этому началу». Началом же он называет противоположность — единое и противоположное единому, а это есть множество. Ибо тождественное есть некое единое, а иное есть множество и [находится] во множестве. Подобным же образом подобное и равное подводятся под единое, а неподобное и неравное — под множество. Отсылает же он нас для познания того, что почти все противоположности сводятся как к началу к единому и множеству, к «Выборке противоположностей», как к [сочинению], в котором он особо рассматривал это. Говорил же он о такой выборке и во второй книге «О благе».

Аристотель, 1004a10–1004b5

ὥστε ὅσαπερ τοῦ ἑνὸς εἴδη, τοσαῦτα καὶ τοῦ ὄντος· περὶ ὧν τὸ τί ἐστι τῆς αὐτῆς ἐστι θεωρῆσαι τῷ γένει, οἷον ταὐτόν, ὅμοιον, ἴσον, καὶ περὶ τῶν τούτοις ἐναντίων· ἕτερον, ἀνόμοιον, ἄνισον. περὶ πάντων γὰρ τούτων ἡ αὐτὴ ἐπιστήμη θεωρεῖ. σημεῖον δὲ ὅτι καὶ οἱ διαλεκτικοὶ καὶ οἱ σοφισταὶ τὸν αὐτὸν ὑποδύονται σχῆμα τῷ φιλοσόφῳ· ἡ μὲν γὰρ σοφιστικὴ φαινομένη σοφία, οἱ δὲ διαλεκτικοὶ περὶ πάντων διαλέγονται, κοινὸν δὲ πᾶσι τὸ ὄν. δῆλον δὲ ὅτι περὶ ταῦτα διαλέγονται· ταῦτα γὰρ ἴδια τοῦ ὄντος. ἐπεὶ οὖν περὶ ταὐτὸν γένος ἡ σοφιστικὴ καὶ ἡ διαλεκτικὴ τῇ φιλοσοφίᾳ, ἀλλὰ διαφέρει τῆς μὲν τῷ τρόπῳ τῆς δυνάμεως, τῆς δὲ τῷ βίῳ τῇ προαιρέσει, ἔστι δὲ ἡ διαλεκτικὴ πειραστικὴ περὶ ὧν ἡ φιλοσοφία γνωριστική, ἡ δὲ σοφιστικὴ φαινομένη, οὖσα δ' οὔ.

Следовательно, сколько видов единого, столько же и видов сущего. И относительно них рассмотрение сути принадлежит одной и той же по роду науке, например: тождественное, подобное, равное — и противоположное им: иное, неподобное, неравное. Ибо обо всём этом ведёт рассмотрение одна и та же наука. Признак же этого — что и диалектики, и софисты принимают тот же облик, что и философ. Ведь софистика есть кажущаяся мудрость, диалектики же рассуждают обо всём, а общее для всего — сущее. Ясно, что они рассуждают об этом, ибо это — собственные [свойства] сущего. Итак, поскольку софистика и диалектика имеют дело с тем же родом, что и философия, но философия отличается от диалектики способом [своей] силы, а от софистики — [избираемым] образом жизни и намерением; диалектика же есть испытующая [способность] относительно того, о чём философия даёт познание, а софистика — [мудрость] кажущаяся, но не сущая.

Александр, Комментарий

"καὶ --- οὐσίαι." ἐπεὶ τοῦ ὄντος τὸ μὲν ἦν κυρίως καὶ καθ' αὑτὸ ὄν, τὸ δὲ κατὰ συμβεβηκός, κυρίως μὲν καὶ καθ' αὑτὸ ἡ οὐσία, κατὰ συμβεβηκὸς δὲ τά τε τῇ οὐσίᾳ ὑπάρχοντα καὶ τὰ ὅλως ἐπὶ ταύτην ἔχοντα τὴν ἀναφοράν, πανταχοῦ δὲ ὡς ἔφαμεν, οἷς ἡ τάξις αὕτη, ἡ περὶ αὐτὰ ἐπιστήμη κυρίως τοῦ πρώτου, ἐξ οὗ τὰ ἄλλα ἤρτηται καὶ δι' ὃ καὶ τὰ ἄλλα ὄντα λέγεται, ἡ δὲ φιλοσοφία ἐπιστήμη περὶ οὐσίας (αὕτη γὰρ ἦν κυρίως ὄν)· καὶ ἐπεὶ πλείους αἱ οὐσίαι, ἔσται καὶ τῆς ἐπιστήμης τῆς περὶ τὴν οὐσίαν (αὕτη δὲ ἦν ἡ φιλοσοφία), μιᾶς οὔσης τῷ γένει, τοσαῦτα μέρη τε καὶ εἴδη ὅσαι αἱ οὐσίαι. καὶ ὡς τῶν οὐσιῶν αἱ μὲν πρῶται αἱ δὲ δεύτεραι, οὕτως ἡ φιλοσοφία ἡ μέν τις ἔσται πρώτη ἡ δέ τις δευτέρα καὶ ἐπ' ἐκείνην, ὡς ἡ μία ἡ ἐν αὐταῖς.

«И ... сущности». Поскольку из сущего одно есть сущее в собственном смысле и само по себе, а другое — по совпадению; в собственном смысле и само по себе сущее есть сущность, по совпадению же — то, что присуще сущности, и вообще всё, что имеет к ней отношение. И повсюду, как мы сказали, там, где есть такой порядок, наука об этих [вещах] есть в собственном смысле наука о первом, от которого зависят остальные и благодаря которому остальное называется сущим. Философия же есть наука о сущности (ибо она и была сущим в собственном смысле). А поскольку сущностей много, то и наука о сущности (а это и есть философия), будучи единой по роду, будет иметь столько же частей и видов, сколько есть сущностей. И как среди сущностей одни первые, а другие вторые, так и философия: одна будет первой, а другая — второй и [направленной] на ту [сущность], как единая [наука] среди них.

Александр, Комментарий (продолжение)

καὶ οὕτω ἂν ἀκόλουθος ἡ λέξις εἴη τῇ τοῦ εἰρημένου ᾗ εἰ ὄντος τοῦτ' ἐστὶν ἡ οὐσία, τῶν οὐσιῶν ἂν δέοι τὰς ἀρχὰς καὶ τὰς αἰτίας ἔχειν τὸν φιλόσοφον. ταύτῃ ἀκολουθεῖ τὸ "τοσαῦτα μέρη φιλοσοφίας ὅσαιπερ αἱ οὐσίαι." διὸ δὴ ἂν σαφῆ τὰ λεγόμενα εἴη, εἰ δὴ τὸ ὂν καὶ τὸ ἓν ταὐτόν, συνάπτοντα τῇ ὅτι καὶ τοῦ ὄντος τὰ εἴδη θεωρῆσαι μιᾶς ἐστὶν ἐπιστήμης τῷ γένει, τὰ δὲ εἴδη τῶν εἰδῶν ἀκόλουθον τούτῳ καὶ ᾗ τοσαῦτα μέρη φιλοσοφίας ἐστὶν ὅσαιπερ αἱ οὐσίαι. ἦν δὲ ἐν τοῖς ἠπορημένοις καὶ τοῦτο, ὡς προεῖπον ἤδη, πότερον μία περὶ πάσας οὐσίας εἴη ἢ πλείονές εἰσι, κἂν εἰ πλείονες, πότερον συγγενεῖς. δέδεικται γὰρ ὅτι πλείονες, ἀλλ' ὡς ὑπὸ μίαν πᾶσαι τῷ γένει τὴν φιλοσοφίαν. ᾗ δὲ ὑπάρχει εὐθὺς γένη ἔχοντα τὸ ὂν καὶ τὸ ἕν· ἴσον ἐστὶ τῷ φαίνεσθαι τοῦ ἑνὸς τοῦ ὄντος γένη τινά, τουτέστι γένων τινῶν τό τε ὂν καὶ τὸ ἓν κατηγορεῖσθαι. τὸ δὲ κυρίως ὂν λαμβάνει, ὁμοίως καὶ ἕν· τοῦτο δέ ἐστιν οὐσία. εἶναι οὖν φησι ταῖς οὐσίαις γένη τινὰ καὶ διαφοράς, αἷς οὐσίαις, γένεσιν οὔσαις, ἃς ἄλλου γένους τινὸς εἴδεσιν, ἑκάστῃ ὑπάρχειν καθ' αὑτὸ καὶ τὸ ὂν καὶ τὸ ἕν· καθ' αὑτὸ γὰρ οὔτε τὸ ὂν οὔτε τὸ ἓν ὑπάρχει, ταῖς δὲ οὐσίαις· ὥστε εἰ ὁ φιλόσοφος περὶ τὸ κυρίως ὂν καὶ κυρίως ἓν πραγματεύεται, πλείω δέ ἐστι τὰ οἷς τὸ κυρίως ἕν τε καὶ ὂν ὑπάρχει, διαφέροντα τῷ γένει, πλείω ἂν καὶ μέρη ἔσται φιλοσοφίας· καὶ τὰς τῶν οὐσιῶν διαφορὰς διάφορός τις ἔσται καὶ φιλοσοφία τῷ ἑκάστην αὐτῶν περὶ τι ἓν γένος ἀφωρισμένον πραγματεύεσθαι. λέγεται δὲ γένη ἔχοντα· εἰ δὲ τοῦτο, οὐκ ἂν εἴη μιᾶς λέγων τὴν οὐσίαν, ἀλλὰ καὶ αὐτὴν ἔχειν τὸ πρότερον καὶ ὕστερον. ἢ γένη ἀντὶ τοῦ διαφερούσας διαφοράς. εἰσὶ γὰρ τῶν οὐσιῶν διαφοραί. ἐπεὶ δὲ ἔσται ἡ μὲν τις πρώτη φιλοσοφία ἡ δὲ δευτέρα, καθάπερ τῶν οὐσιῶν αἱ μὲν πρότεραι αἱ δὲ ὕστεραι ἀλλήλαις, καὶ οὕτω ταττόμεναι.

И таким образом это изложение согласуется со сказанным: если сущее как сущее есть сущность, то философу надлежит обладать началами и причинами сущностей. Этому соответствует [утверждение]: «Столько же частей философии, сколько и сущностей». Поэтому сказанное было бы ясно, если [принять, что] сущее и единое тождественны, и [это] согласуется с тем, что рассмотрение видов сущего принадлежит одной по роду науке, а виды видов следуют из этого, и [также с тем], что частей философии столько же, сколько сущностей. Это было и в числе затруднений, как я уже сказал ранее: одна ли наука обо всех сущностях или их несколько, и если несколько, то родственны ли они. Доказано ведь, что их несколько, но все они подводятся под одну по роду философию. А что сущее и единое непосредственно имеют роды — это равнозначно тому, что сущее и единое, как оказывается, суть некоторые роды, то есть сказываются о некоторых родах. Сущее же в собственном смысле он принимает, и равным образом единое; это есть сущность. Итак, он говорит, что у сущностей есть некоторые роды и различия, и этим сущностям, которые сами суть роды и виды некоего другого рода, каждой самой по себе присущи и сущее, и единое. Ибо сущее и единое присущи не сами по себе, но сущностям. Так что если философ занимается сущим в собственном смысле и единым в собственном смысле, а [вещей], которым сущее и единое присущи в собственном смысле, много, и они различаются по роду, то и частей философии будет много. И различиям сущностей будет соответствовать некоторое различие в философии, поскольку каждая из них занимается некоторым отдельным родом. Он говорит, что [сущности] имеют роды; а если так, то он не говорит, что сущность одна, но что и сама она имеет первое и последующее. Или [он говорит] «роды» вместо «различающиеся различия». Ибо существуют различия сущностей. А поскольку одна философия будет первой, а другая второй, подобно тому как среди сущностей одни первее, а другие последующие по отношению друг к другу, — так они и упорядочиваются.

Александр, Комментарий (продолжение)

οὕτως φησὶν εἶναι ὡς καὶ ἐν τοῖς μαθήμασιν. ὡς γὰρ μιᾶς οὔσης τῷ γένει τῆς μαθηματικῆς, τὰς διαφορὰς καὶ τάξεις τῶν περὶ ἅ ἐστιν ἡ μαθηματική, τάξις τίς ἐστι καὶ διαφορὰ τῶν τῆς μαθηματικῆς μερῶν (τῷ εἶναι τὰ μὲν τινα πρῶτα ἐν τοῖς μαθήμασι τὰ δὲ δεύτερα τῆς μαθηματικῆς ἡ μέν τίς ἐστι πρώτη ἡ δὲ δευτέρα ἡ δὲ τρίτη, πρώτη μέν, ἂν οὕτω τύχῃ, ἡ περὶ τὰ ἐπίπεδα καταγινομένη, μετὰ ταῦτα ἡ περὶ τὰ στερεά, εἶτα ἥ τε ἀστρολογική, ὅσα ἡ εἰς τὰ οὐράνια κείμενα, καὶ μετὰ ταῦτα ἡ μηχανική, ἤδη περὶ γιγνόμενά τε καὶ φθειρόμενα πραγματευομένη), οὕτω καὶ περὶ τῶν οὐσιῶν πρῶται αἱ ἀγέννητοί τε καὶ ἄφθαρτοι, ἀσώματοί τε καὶ ἀκίνητοι, περὶ ἃς ἂν εἴη ἡ πρώτη φιλοσοφία· ἡ δὲ περὶ τὰς ἀϊδίως ἐν κινήσει οὔσας δευτέρα, τρίτη δὲ ἡ περὶ τὰς οὐσίας τὰς ἐν γενέσει καὶ φθορᾷ, ἐπειδὴ γὰρ τῶν οὐσιῶν τελευταῖαι.

Он говорит, что дело обстоит так же, как и в математических науках. Ибо как математика, будучи единой по роду, [содержит] различия и порядки тех [предметов], которыми она занимается, и существует порядок и различие частей математики (поскольку одни [предметы] в математике первичны, а другие вторичны, то и математика одна — первая, другая — вторая, третья: первой, если так случится, будет та, что занимается плоскостями, после неё — та, что занимается телами, затем астрономия и всё, что относится к небесным [телам], а после неё — механика, которая занимается уже возникающим и уничтожающимся), так и относительно сущностей: первичны те, что нерождённы и нетленны, бестелесны и неподвижны, — о них и будет первая философия; [философия] же о вечно движущихся [сущностях] — вторая; третья — о сущностях, находящихся в возникновении и уничтожении, поскольку они последние среди сущностей.

Александр, Комментарий (продолжение)

"ἐπεὶ --- τάδε." εἴη ἂν αὕτη ἡ λέξις πᾶσα συνάπτουσα τῇ τεθεωρημένῃ, καὶ τοῦτο δὲ ἐν τῇ Ἐκλογῇ τῶν ἐναντίων. δείξας τῆς περὶ τὸ ὂν ᾗ ὂν ἐπιστήμης καὶ τὸ περὶ τῶν ὑπὸ τὸ ἓν διαλαμβάνειν, νῦν δείκνυσιν ὅτι καὶ περὶ τῶν ὑπὸ τὰ πολλά. εἰπὼν ἀνάγεσθαι πάσας τὰς ἐναντιώσεις ὡς ἐπὶ ἀρχὴν τὸ ἓν καὶ τὸ τούτῳ ἀντικείμενον, ὑφ' ἃ ἡ ἑτέρα τῶν ἐναντίων ὑπάγεται συστοιχία, λέγει καὶ δείκνυσιν ὅτι ἅμα τοῦ λέγοντος περὶ τοῦ ἑνὸς τὸ αὐτὸ τούτου ἐστὶ τὸ λέγειν καὶ περὶ τοῦ τῷ ἑνὶ ἀντικειμένου· μιᾶς γὰρ ἐπιστήμης ἡ περὶ τῶν ἀντικειμένων θεωρία. εἰ δὲ περὶ τούτων μιᾶς, πάντα δὲ τὰ ἐναντία ὑπὸ ταῦτα, περὶ πάντων τῶν ἐναντίων μιᾶς εἶναι τὸ θεωρεῖν, ἐπειδὴ ἧς περὶ τοῦ καθόλου, ταύτης περὶ τῶν ὑπ' αὐτό· αὕτη δέ ἐστιν ἡ περὶ τοῦ ὄντος ᾗ ὄν. ἧς γὰρ περὶ τοῦ ὄντος, ταύτης καὶ τοῦ ἑνός· ἧς δὲ τοῦ ἑνός, ταύτης καὶ περὶ τοῦ τούτῳ ἀντικειμένου· ἧς δὲ περὶ τούτων, ταύτης καὶ τῶν ὑπὸ ταῦτα. πάντα δὲ τὰ ἐναντία ὑπὸ ταῦτα.

«Поскольку ... это». Всё это изложение согласуется с уже рассмотренным, и об этом [сказано] в «Выборке противоположностей». Показав, что науке о сущем как сущем принадлежит также разграничение [вещей], подводимых под единое, теперь он показывает, что [ей принадлежит] и [разграничение того], что подводится под многое. Сказав, что все противоположности сводятся как к началу к единому и к противоположному ему, под которые подводится один из рядов противоположностей, он говорит и показывает, что тому, кто рассуждает о едином, тому же самому принадлежит рассуждать и о противоположном единому. Ибо рассмотрение противоположностей принадлежит одной науке. А если [рассмотрение] их принадлежит одной [науке], и все противоположности подводятся под них, то рассмотрение всех противоположностей принадлежит одной [науке], поскольку [наука], занимающаяся общим, [занимается] и тем, что под него подводится. А это и есть [наука] о сущем как сущем. Ибо [наука], занимающаяся сущим, [занимается] и единым; а [занимающаяся] единым — и противоположным ему; а [занимающаяся] этим — и тем, что под них подводится. Все же противоположности подводятся под них.

Александр, Комментарий (продолжение)

"ἀπόφασιν --- θεωρῆσαι" εἰπὼν ἀντικεῖσθαι τῷ ἑνὶ τὸ πλῆθος, μιᾶς δὲ τῶν ἀντικειμένων, ἐπεὶ τὰ ἀντικείμενα πλεοναχῶς λέγεται, ὡς στέρησις καὶ ὡς κατάφασις ἢ ἀπόφασις καὶ ὡς τὰ ἐναντία καὶ τὰ πρός τι), ἐπεὶ τὰ πολλὰ στέρησις εἶναι δοκεῖ, ἔστι δὲ καὶ ἀποφάσει πως ἡ στέρησις ἐοικυῖα, διαφορὰν ἔχουσα ἣν ἐρεῖ, δείκνυσι καθ' ὅτι τῆς αὐτῆς ἐστι περὶ τε τοῦ ἑνὸς καὶ τῶν πολλῶν θεωρεῖν· τῆς γὰρ αὐτῆς ἐστι τό τε στέρησίν τινος εἰδέναι καὶ οὗ ἡ στέρησις, καὶ τὴν ἀπόφασίν τε καὶ οὗ ἡ ἀπόφασις· διὰ γὰρ τούτων ἀμφοτέρων, τοῦτ' ἔστι διὰ τῆς ἀποφάσεως καὶ διὰ τῆς στερήσεως, ἐκείνου γίγνεται τὴν θεωρίαν οὗ ἐστὶν ἡ ἀπόφασις καὶ ἡ στέρησις. διὰ τοῦτο τῆς αὐτῆς φύσεώς ἐστιν ἡ ἀμφοτέρων γνῶσις· οὔτε γὰρ τὴν στέρησιν οἷόν τε εἰδέναι ἀγνοοῦντα οὗ ἡ στέρησις, οὔτε τὴν ἀπόφασιν· ἄρνησις γάρ τις καὶ στέρησις ἀπουσία ἐστὶ ἐκείνου οὗ τόδε τι θεωρῆσαι, ταύτης καὶ τὴν ἀπουσίαν τὴν ἐκείνου. εἰπὼν δὲ κοινῶς ἀπόφασιν καὶ στέρησιν μιᾶς εἶναι θεωρῆσαι, καὶ δι' ἃ προεῖπεν, τῷ ἑνὶ ἢ τοῖς πολλοῖς προσάγει τὸν λόγον περὶ ὧν αὐτῷ πρόκειται λέγειν· ἀμφοτέρως γὰρ φησὶ τοῦ τὸ ἓν θεωροῦντος, τοῦ αὐτοῦ καὶ τὰ πολλὰ θεωρῆσαι, εἴτε τὰ πολλὰ ὡς ἀπόφασίν τις λέγοι τῷ ἑνὶ ἀντικεῖσθαι σημαινόμενα ὑπὸ τοῦ οὐχὶ ἕν, εἴτε ὡς στέρησιν· καὶ γὰρ ἐν τῷ οὐχὶ ἑνὶ περιέχεται ἕν, ὅπερ ἡ ἀπόφασις, ἐν δὲ τῇ στερήσει ἔχει ἐν αὑτῇ τὸ οὗ ἡ στέρησις.

«Отрицание ... рассматривать». Сказав, что множество противоположно единому и что [рассмотрение] противоположностей принадлежит одной [науке] — поскольку противоположности сказываются многообразно: как лишённость, как утверждение или отрицание, как противоположности и как соотнесённое, — и поскольку множество представляется лишённостью, а лишённость в некотором смысле подобна отрицанию, имея отличие, о котором он скажет, — он показывает, в каком смысле рассмотрение и единого, и множества принадлежит одной [науке]. Ибо одной [науке] принадлежит знание и лишённости чего-то, и того, лишённостью чего она является; и знание, и отрицания, и того, отрицанием чего оно является. Ибо через оба эти [способа], то есть через отрицание и через лишённость, достигается рассмотрение того, чего касаются отрицание и лишённость. Поэтому знание того и другого принадлежит одной природе: ведь невозможно знать лишённость, не зная того, лишённостью чего она является, и невозможно знать отрицание, не зная того, отрицанием чего оно является. Ибо отрицание есть некоторое отрицание, а лишённость есть отсутствие того, рассмотрение чего — [дело] этой [науки], и [та же наука рассматривает] и отсутствие того. Сказав же в общем, что отрицание и лишённость подлежат рассмотрению одной науки, и по причинам, которые он изложил, он прилагает это рассуждение к единому или ко многому, о чём ему и предстоит говорить. Ибо в обоих случаях, говорит он, тому, кто рассматривает единое, тому же принадлежит рассматривать и многое, — либо если кто-то говорит, что многое противоположно единому, обозначаемое через «не-единое», либо если [понимать его] как лишённость. Ибо и в «не-едином» содержится единое, что и есть отрицание, а в лишённости содержится то, лишённостью чего она является.

Александр, Комментарий (продолжение)

ἑξῆς δὲ καὶ τὴν διαφορὰν σαφηνίζων ἀπλῶς, φησί, λέγομεν ὅτι οὐχ ὑπάρχει ἐκεῖνο, ἤτοι γνῶναι τί τούτων ἑκάτερον σημαίνει δεικνὺς ἐπιφέρει· "ἁπλῶς λέγουσα ὅτι οὐχ ὑπάρχει ἐκεῖνο ἀποφατική ἐστιν· ἡ γὰρ ἁπλῶς λέγουσα τὴν διαφορὰν τὴν προκειμένην, κατά γε τοῦτο, ἀπόφασις αὐτοῦ καὶ πάντων ἁπλῶς λεγομένη τε καὶ θεωρουμένη ἄνευ τοῦ ᾧ πρόσκειται, τουτέστιν ἄνευ τοῦ ἑνὸς τοῦ ἐν τῇ ἀποφάσει, ᾗ δὴ ἐστι τὸ ἀποφατικόν· ὁμοίως καὶ τὸ οὐκ ἄνθρωπος χωρὶς τοῦ ἀνθρώπου, οὗ πρόσκειται ἡ ἀπόφασις, κατὰ πάντων τῶν ἄλλων ἀληθεύει. βραχέως δὲ εἴρηται· διὸ καὶ ἀσαφῶς ἔχει. τὸ δὲ "ἐν τῷ ἑνὶ ἡ διαφορὰ ἀποφάσει τίθεται" καὶ ἐν τῇ ἀποφάσει, ἐπεὶ οὕτω καὶ ἐν τῇ ἁπλῶς ἀποφάσει ἀληθεύει κατὰ πάντων, πλὴν μόνον ἐκείνου οὗ ἡ διαφορὰ ἡ ἀποφατικὴ ἐν τῇ ἀποφάσει κατὰ πάντων τῶν ἄλλων ἀληθεύεται· ἡ δὲ διαφορὰ ἐστι κατὰ πάντων αὐτὴν τῶν ἄλλων ἀληθεύεσθαι παρὰ ὃ οὐκ ἔστιν, ἧς προσήκει. "ἀπουσία γὰρ ἡ στέρησις ἐκείνου οὗ ἐστιν ἡ διαφορά." ᾗ προστίθεται ἡ διαφορὰ προσκειμένη, παρ' ὃ καὶ ἐν τῇ ἀποφάσει, ἴσον τῷ ἅμα ἡ διαφορὰ, τουτέστιν ἡ ἀπόφασις, τῷ ἑνί, ὅπερ ἐστὶ τὸ ἀποφασκόμενον, προσκειμένη τὰ ἄλλα πάντα δηλοῖ. ὃ δὲ παρ' ὃ ἀποφασκόμενον εἶπεν, ἐπειδὴ διαφορὰν δηλοῖ τοῦ ἀποφασκομένου τοῦτο προσκείμενον τῷ ἀποφασκομένῳ. ἐπὶ δὲ τῆς στερήσεως οὐκέτι ἁπλῶς οὐδ' ἀποφατικῶς λεγομένης οὐχ οὕτως ἔχει, ὡς τὸ ἀναιρετικὸν καὶ στερητικὸν μόνον, οὗ πρόσκειται κατὰ πάντων, ἀλλ' ὑποκείμενόν τι γένος ἐστὶ καθ' οὗ ἀληθεύεται· τοῦτο δέ ἐστι τὸ δεκτικὸν τοῦ ἀποφασκομένου τε καὶ ἀναιρουμένου. ἡ γὰρ στέρησις οὐχ ἁπλῶς ἀπουσία τινός ἐστιν, ὡς ἡ ἀπόφασις, ἀλλ' ἀπουσία τοῦ πεφυκότος ὑπάρχειν ὅτε πέφυκε.

Далее, разъясняя и различие, он говорит: «просто» мы говорим, что-то не существует, — [и], показывая, что означает каждое из них, присовокупляет: «[Речь], просто говорящая, что то не существует, есть отрицательная. Ибо [речь], просто говорящая о предлежащем различии, поскольку она такова, есть отрицание его и всего [остального], сказываемая и рассматриваемая без того, к чему она присоединяется, то есть без единого, [содержащегося] в отрицании, поскольку именно оно и есть отрицательное. Так же и «не-человек» без человека, к которому присоединено отрицание, истинно обо всех остальных». Сказано кратко; поэтому и неясно. А [выражение] «в едином различие полагается через отрицание» — и в отрицании, поскольку так и в простом отрицании оно истинно обо всём, кроме только того, чьё различие, [будучи] отрицательным, в отрицании истинно обо всех остальных. Различие же состоит в том, что оно истинно обо всех других, кроме того, чьим [различием] оно является и кому оно подобает. «Ибо лишённость есть отсутствие того, чьё [это] различие». К чему присоединяется различие, [будучи] присоединённым, — это в отрицании равнозначно тому, что различие, то есть отрицание, присоединённое к единому, которое и есть отрицаемое, обозначает всё остальное. А «кроме того, чьё отрицание» он сказал потому, что это обозначает различие отрицаемого, будучи присоединённым к отрицаемому. В случае же лишённости, которая уже не сказывается просто и отрицательно, дело обстоит не так, [как если бы она была] только отрицающим и лишающим [того], к чему она присоединена, [сказываясь] обо всём, но существует некоторый подлежащий род, о котором она истинна. А это есть то, что способно воспринимать отрицаемое и устраняемое. Ибо лишённость не есть просто отсутствие чего-то, как отрицание, но отсутствие того, чему по природе свойственно присутствовать, тогда, когда [ему] по природе [надлежит присутствовать].

Александр, Комментарий (продолжение)

δείξας δὲ τίνι ἀπόφασις καὶ στέρησις διαφέρει, ἐπάνεισιν ἐπὶ τοῦτο οὗ χάριν πάντων τούτων ἐμνημόνευσε, καί φησι "τῷ δ' ἓν καὶ πλῆθος ἀντίκειται, ὥστε καὶ τὰ ἀντικείμενα τοῖς εἰρημένοις," ὧν ἑκάτερον ὑπὸ τὸ ἓν ἦν. οὔσι δὲ ταῦτα τό τε ἕτερον καὶ τὸ ἀνόμοιον καὶ τὸ ἄνισον, δηλονότι καὶ τὰ ἄλλα τὰ ἀντικείμενα πάντα τοῖς ὑπὸ τὸ ἓν τεταγμένοις, περὶ ὧν προείρηται, τοῦ αὐτοῦ γνώσκειν ἐστίν, οὐ μόνον ἐκεῖνα, ἃ ἦν τὸ ταὐτὸν καὶ ὅμοιον καὶ ἴσον, ταῦτα γὰρ ἦν ὑπὸ τὸ ἕν. ἃ δ' ἑξῆς εἴρηται "ὅσα ἄλλα· λέγεται ἢ κατὰ ταῦτα ἢ κατὰ τὸ πλῆθός τε καὶ τὸ ἕν, τῆς εἰρημένης γνωρίζεσθαι ἐπιστήμης," τοιοῦτόν ἐστιν. καὶ ὅσα ἄλλα ἀντίκειται καὶ ὑποτέτακται καὶ ἀνάγεται ὑπὸ τὰ ταὐτὸν δηλονότι καὶ τὸ ἀντικείμενον αὐτῷ θάτερον ὡς γενικώτερον ἀντικείμενον, ἢ ὑπὸ τὸ ἴσον τε καὶ ἄνισον ἢ ὑπὸ τὸ ὅμοιόν τε καὶ ἀνόμοιον, ἢ ὑπὸ τὸ ἕν τε καὶ πλῆθος, ἅ ἐστι γενικώτατα, τοῦ φιλοσόφου γνωρίζειν. τοῦτο δὲ εἴρηται ὑπὲρ τοῦ δεῖξαι ὅτι περὶ πάντων τῶν ἀντικειμένων ὁ φιλόσοφος διαλαμβάνει, οὐ περὶ ἐνίων. ἐπεὶ γὰρ ἔνια τῶν ἀντικειμένων αὐτόθεν ἀνάγειν καὶ ὑπάγειν τῷ τε ἑνὶ καὶ τῷ πλήθει οὐχ οἷόν τε, τῷ μέντοι ταὐτῷ καὶ ἑτέρῳ ἢ τῷ ὁμοίῳ καὶ ἀνομοίῳ ἢ τῷ ἴσῳ καὶ ἀνίσῳ ὑπάγεται, διὰ τοῦτο εἶπε "καὶ ὅσα ἄλλα λέγεται ἢ κατὰ ταῦτα ἢ κατὰ τὸ πλῆθός τε καὶ τὸ ἕν." λευκὸν γὰρ καὶ μέλαν καὶ γλυκὺ καὶ πικρὸν ὑπὸ μὲν τὸ ἓν καὶ τὸ πλῆθος πῶς ἂν αὐτόθεν ὑπάγοιτο; ὑπὸ μέντοι ταὐτὸν καὶ θάτερον ὑπαχθήσεται· τὰ μὲν γὰρ συγκριτικὰ αὐτῶν, ἅ ἐστι τό τε λευκὸν καὶ τὸ γλυκύ, ὑπὸ τὸ ταὐτόν, τὰ δὲ ἀντικείμενα τούτοις ὄντα διακριτικὰ τῆς θατέρου φύσεως. δείκνυσι δὲ ὅτι τὸ ταὐτόν τε καὶ θάτερον πάλιν ὑπὸ τὸ ἕν τε καὶ τὰ πολλά, ὥστε κἀκεῖνα διὰ τῆς ἐπὶ ταὐτόν τε καὶ θάτερον ἀναγωγῆς ἀνάγεται ὑπὸ τὸ ἕν τε καὶ τὰ πολλά.

Показав, чем различаются отрицание и лишённость, он возвращается к тому, ради чего он упомянул всё это, и говорит: «Единому же и множеству противоположно [то], так что и противоположное сказанному», — из которых каждое было под единым. Это суть иное, неподобное и неравное. Отсюда ясно, что и все другие противоположности тому, что подчинено единому, о чём уже было сказано, принадлежат познанию того же [мудреца], — не только те, которые были тождественным, подобным и равным (ибо они были под единым). А то, что сказано далее: «И сколько другого сказывается либо по отношению к этим [вещам], либо по отношению к множеству и единому, — [всё это] познаётся указанной наукой», — означает следующее. И всё другое, что противоположно и подчинено, и сводится либо под тождественное и противоположное ему иное как под более общую противоположность, либо под равное и неравное, либо под подобное и неподобное, либо под единое и множество, которые суть наиболее общие [противоположности], — [всё это] принадлежит познанию философа. Это сказано для того, чтобы показать, что философ разграничивает все противоположности, а не некоторые. Ибо поскольку некоторые противоположности невозможно непосредственно сводить и подводить под единое и множество, однако они подводятся под тождественное и иное, или под подобное и неподобное, или под равное и неравное, — поэтому он и сказал: «И сколько другого сказывается либо по отношению к этим [вещам], либо по отношению к множеству и единому». В самом деле, белое и чёрное, сладкое и горькое — как можно было бы непосредственно подвести их под единое и множество? Однако они будут подведены под тождественное и иное: соединительные [качества] их, каковы белое и сладкое, — под тождественное, а противоположные им, [будучи] разделительными, — под природу иного. Он показывает, что тождественное и иное, в свою очередь, подводятся под единое и многое, так что и те [вещи] посредством сведения к тождественному и иному сводятся под единое и многое.

Александр, Комментарий (продолжение)

"ὧν ἐστὶ καὶ ἡ ἐναντιότης." τῶν ἀναγομένων ὑπὸ τὴν ἑτερότητα καὶ τὸ πλῆθος καὶ τὴν ἐναντιότητά φησιν εἶναι, καὶ πῶς, ἔδειξεν εἰπὼν "διαφορὰ γάρ τις ἡ ἐναντιότης, ἡ δὲ διαφορὰ ἑτερότης." ἑτερότης δὲ δσα τῷ πλήθει ἂν ὑπάγοιτο, ὥστε καὶ ἡ ἐναντιότης κατὰ τὴν ἐπὶ τὴν ἑτερότητα ἀναφορὰν ὑπάγοιτο ἂν τῷ πλήθει, ἀλλ' οὐκ αὐτόθεν· ὥστε καθ' ὅσον περὶ ταὐτοῦ θεωροῦμεν, τούτου καὶ περὶ τῶν ἐναντίων, εἴγε τὰ ἐναντία ὑπὸ τὴν ἑτερότητα· καὶ περὶ τῆς ἐναντιώσεως, τούτου καὶ περὶ τῶν ἐναντίων. προσέθηκε δὲ τὴν ἐναντιώτητα βουλόμενος προηγουμένως δεῖξαι ὅτι καὶ περὶ ἐναντιότητος ἢ ἐναντίων ἐστὶ τοῦ σοφοῦ· ἦν γὰρ δεδειγμένον ὅτι καὶ περὶ στερήσεως καὶ ἀποφάσεως τοῦ αὐτοῦ, ἐπεὶ οὕτως ἐδόκει τὰ πολλὰ τῷ ἑνὶ ἀντικεῖσθαι. τὴν δὲ ἐναντιότητα εἶναι ὑπὸ τὴν ἑτερότητα τετάχθαι, οὐ τὰ ἐναντία, ἐπεὶ οὕτως ἂν ἦν καὶ τὸ ταὐτὸν ὑπὸ τὴν ἑτερότητα τασσόμενον, εἴγε τὰ μὲν ἐναντία ὑπὸ τὴν ἑτερότητα, ἐναντίον δὲ τὸ ταὐτὸν τῷ ἑτέρῳ. ὁμοίως δὲ τὸ ἄνισον τῷ ἴσῳ ἐναντίον· ὥστε κἂν οὕτως ἦν ἡ ἑτερότης. ἀλλ' οὐ τὰ ἐναντία τῇ ἑτερότητι ὑπάγεται. εἰ δὲ μὴ ταῦτα ἐναντία, ἀλλ' ἐπὶ τῶν ὁμολογουμένως ἐναντίων ἦν ἂν ἀμφότερα, οὐχ ὡς μάτερον ἰδίᾳ λαμβανόμενον, ὑπὸ τὴν ἑτερότητα, οὗ δὴ τὰ ἐναντία ἀλλ' ἡ ἐναντιότης. ἡ δὲ ἐναντιότης ἐν ἀμφοτέροις ἅμα λαμβανομένοις τοῖς ἐναντίοις ἐστίν, ἀλλ' οὐχ ἑκατέρῳ αὐτῶν· ὥστε τὸ ταὐτὸν καὶ θάτερον ἢ τὸ λευκὸν καὶ τὸ μέλαν ὑπὸ τὴν ἑτερότητα ἄμφω λαμβανόμενα ὡς ἐναντία, οὐκέτι μέντοι καθ' αὑτὸ ἢ καθὸ λευκόν.

«Из них и противоположность». О том, что сводится под инаковость и множество, он говорит, что [туда относится] и противоположность, и как [это происходит], он показал, сказав: «Ибо противоположность есть некоторое различие, а различие есть инаковость». Инаковость же есть то, что подводилось бы под множество, так что и противоположность посредством отнесения к инаковости подводилась бы под множество, но не непосредственно. Так что насколько мы рассматриваем тождественное, настолько же [рассматриваем] и противоположности, поскольку противоположности [подводятся] под инаковость; и [насколько рассматриваем] противоположность, настолько же и противоположности. Он присовокупил противоположность, желая прежде всего показать, что и о противоположности, или о противоположностях, [надлежит рассуждать] мудрецу. Ибо было показано, что и о лишённости, и об отрицании [рассуждает] тот же [мудрец], поскольку так казалось, что многое противоположно единому. А что противоположность, а не противоположности, подчинена инаковости, — [это потому, что] иначе и тождественное было бы подчинено инаковости, поскольку противоположности [подводятся] под инаковость, а тождественное противоположно иному. Так же и неравное противоположно равному. Так что и таким образом [получилась бы] инаковость. Но противоположности не подводятся под инаковость. Если же это не противоположности, то в случае общепризнанных противоположностей оба [члена] — не как взятые в отдельности — [подводились бы] под инаковость, где [находятся] не противоположности, но противоположность. Противоположность же [находится] в обоих [членах], взятых вместе как противоположности, но не в каждом из них в отдельности. Так что тождественное и иное, или белое и чёрное, [будучи] взяты вместе как противоположности, [подводятся] под инаковость, — но уже не сами по себе или поскольку [нечто] белое.