Полная версия
Даша подумала, потом кивнула.
— Ладно. Аргумент.
Она показала Марте четыре короткие черты, затем провела пятую поперёк.
— Вот это пять.
Марта внимательно повторила движение, нахмурившись от сосредоточенности.
Получилось криво, но понятно.
Даша улыбнулась.
— Отлично. Через неделю у нас будет Excel.
Виктор Сергеевич уже собирался уйти, но остановился.
— Что будет?
Даша застыла с угольком в руке.
Максим у костра мгновенно отвернулся.
Тимур прикрыл рот кулаком.
Алина посмотрела на Дашу с совершенно бессовестным интересом.
— Таблица, — осторожно сказала Даша.
— Я услышал другое слово.
Она вздохнула.
— Название программы.
Виктор Сергеевич повернулся к ней полностью.
— Для вычислительной машины?
— Да. Она делает таблицы, считает формулы, можно вести учёт, складывать, вычитать, строить всякие расчёты.
Он перевёл взгляд с Даши на дощечку с палочками.
— То есть ваша домашняя вычислительная машина сама считает склад вместо человека? Сама пересчитывает после каждой новой записи?
Даша сразу оживилась, потому что вопрос был уже не насмешливым, а вполне заинтересованным.
— Да. И формулы можно один раз задать, а потом она сама пересчитывает, когда меняются данные.
Виктор Сергеевич на секунду замолчал уже без всякой иронии.
— Вот это, конечно, удобно.
Даша улыбнулась.
— А я о чём.
— Лентяи.
Она рассмеялась.
— Почему сразу лентяи? Это автоматизация!
Он уже сделал шаг, но снова остановился и медленно повернулся.
— Вот теперь не путайте. Автоматизация — это когда человеку не приходится вручную делать однообразную работу и он может заниматься тем, для чего действительно нужен человек. Если машина сама пересчитывает остатки, это как раз разумно. Я сказал «лентяи» исключительно из зависти.
Даша некоторое время смотрела на него, а потом широко улыбнулась.
— Ладно. Вот это принимается.
Алина тихо наклонилась к Максиму.
— Всё. Он уже хочет Excel.
Виктор Сергеевич даже не повернул головы.
— Я всё ещё слышу.
Алина отстранилась.
— Это было тихо!
— Недостаточно.
Марта, не понимая ни слова из половины разговора, переводила взгляд с одного на другого, а потом осторожно показала на дощечку.
— Ещё пять?
Даша сразу вернулась к делу.
— Да, ещё пять. И вот так будет десять.
Виктор Сергеевич пошёл дальше, невольно улыбаясь.
По крайней мере, обучение уже началось без школы, директора и звонка.
---
Следующим вопросом стало жильё.
Навесы спасли их от дождя, но превращать их в постоянное место жительства Виктор Сергеевич не собирался.
Он прошёл вдоль ручья, поднялся на более сухую площадку и остановился там, где склон был достаточно пологим, а берег оставался заметно ниже. Элиас пошёл с ним, следом присоединился Хольм, а через минуту появился Максим, который уже успел понять: если Виктор Сергеевич долго смотрит на землю, скоро произойдёт что-нибудь, чего нет в меню.
— Что ищем? — спросил Максим, оглядывая площадку.
— Место.
— Для центра поселения?
Виктор Сергеевич посмотрел на него.
— Для людей.
Максим тяжело вздохнул.
— Я просто уточнил.
— Уже лучше.
Они обошли площадку по кругу.
С одной стороны находился ручей, достаточно близко, чтобы не таскать воду через полполя, но не настолько, чтобы жить прямо у берега. С другой начинался лес. Земля здесь была чуть выше, плотнее и имела небольшой уклон.
Виктор Сергеевич присел, взял горсть влажной почвы, растёр её пальцами и посмотрел на деревья ниже по склону.
На нескольких стволах оставались полосы засохшей грязи и прилипшая трава.
Он подошёл ближе.
— Похоже на след высокой воды. Когда именно она сюда доходила, мы не знаем, но вчерашний дождь этой отметки не достиг. Ниже я бы ничего серьёзного не ставил.
Максим тоже посмотрел на кору.
— В игре достаточно поставить здание в зелёной зоне.
Виктор Сергеевич повернулся к нему.
— Наводнения в вашей игре вообще бывают?
— Бывают.
Максим сам понял противоречие и тут же поднял руки.
— Всё, понял. Не спорю.
Хольм тем временем показал на место ближе к лесу.
— Там земля твёрже.
Виктор Сергеевич прошёл туда, потоптался, проверяя грунт, а потом оглянулся на деревья.
— Возможно. Но вплотную к лесу тоже не надо. Сырость, падающие ветки, пожар — лучше оставить расстояние.
Максим проследил за его расчётами и усмехнулся.
— Вы сейчас реально планируете поселение без меню.
— Я сейчас пытаюсь поставить людей туда, где их не затопит, не придавит деревом и не придётся каждый день ходить за водой полкилометра. Для этого вычислительная машина необязательна.
Максим засмеялся.
— Когда вы так говорите, мне каждый раз становится немного стыдно за мои игровые города.
— Почему?
— Я половину домов ставил туда, где бонус красивее.
Виктор Сергеевич посмотрел на него с серьёзным видом.
— Вот поэтому ваши программисты и не разрешали жителям строиться самостоятельно.
Максим рассмеялся ещё громче.
---
Настоящий спор начался, когда стали решать, что именно строить.
Хольм предложил заглублённое помещение с низкими стенами и крышей почти до земли. Элиас привык к небольшим деревянным домам на каменном основании и считал, что лучше сразу делать «как положено».
Виктор Сергеевич выслушал обоих и довольно быстро понял, что ни один вариант им сейчас не подходит полностью.
Топоров два.
Пил нет.
Гвоздей нет.
Нормально обработанного леса нет.
Глины пока нашли мало.
На двадцать девять человек этого хозяйства хватало только при очень большом оптимизме.
— Если сейчас начнём строить каждому отдельный дом, — сказал Виктор Сергеевич, присаживаясь на поваленный ствол, — первый закончим как раз к тому моменту, когда остальные успеют возненавидеть нас за хорошую идею. Нужен промежуточный вариант: суше и прочнее навеса, но без попытки сразу изображать деревню.
Максим открыл меню.
— Стартовая хижина всё ещё закрыта. Нужен центр поселения.
— А что открыто?
— Только наше временное укрытие.
Виктор Сергеевич кивнул.
— Значит, будем думать сами.
Максим закрыл глаза и тихо вздохнул.
— Я уже даже не удивлён.
Хольм терпеливо ждал, пока система переводит разговор.
Виктор Сергеевич повернулся к нему.
— Если сделать длинное помещение на несколько семей? Каркас из жердей, стены плетёные, потом обмазать глиной. Крышу круче, чем у навеса, лежанки поднять от земли хотя бы на жердях.
Хольм задумался и медленно кивнул.
— Можно. Но глины нужно много. И веток.
— Глина поблизости есть?
Элиас показал вверх по ручью.
— Марта вчера видела красную землю.
— Сначала проверим, потом строим.
Максим всё это время слушал, но теперь нахмурился.
— Подождите. Вы хотите сделать что-то вроде длинного общего дома?
— Пока скорее временное жильё.
— Такого объекта тоже нет.
Виктор Сергеевич повернулся к нему.
Максим выдержал его взгляд и сам махнул рукой.
— Да, я понял. Это уже никого не остановит.
Но в этот раз он не улыбнулся.
Виктор Сергеевич сразу заметил.
— Что вас беспокоит?
Максим некоторое время молчал, потом сел рядом на бревно и уставился под ноги.
— Вчера навес был простой штукой. Ветки, крыша, дождь. Если сегодня мы сделаем что-то сложнее и система снова создаст новый проект, я уже не уверен, что это хорошо.
— Почему?
Максим провёл ладонью по волосам.
— Потому что я знал эту игру. Не идеально, но достаточно, чтобы чувствовать себя уверенно. Я понимал, какие технологии идут дальше, что нельзя тратить, какие события опасны, где искать нужные ресурсы. А теперь я уже не знаю, действует ли вообще тот же порядок. Если система меняет правила вслед за нами, моя карта в голове постепенно становится бесполезной.
Раздражения в его голосе почти не было.
Только тревога.
Виктор Сергеевич немного помолчал.
— Не становится.
Максим хмыкнул.
— Вы вчера два раза доказали обратное.
— Нет. Я доказал только, что ваша карта неполная. Это неприятно, но не то же самое. Вы всё ещё знаете больше меня о возможных событиях, ресурсах, механике и последствиях. Просто теперь рядом с каждым «так должно быть» придётся мысленно ставить вопросительный знак.
Максим криво усмехнулся.
— Очень обнадёживает.
— А вы хотели, чтобы я сказал, что всё обязательно будет как раньше?
Он пожал плечами.
— Было бы приятно.
— Было бы неправдой.
Некоторое время они сидели молча.
Потом Максим вздохнул и посмотрел на Виктора Сергеевича уже спокойнее.
— Тогда давайте хотя бы иногда делать так, как игра предлагает, если это не противоречит здравому смыслу. Не потому, что кнопка священная, а потому что часть механик всё-таки может быть полезной.
Виктор Сергеевич кивнул.
— Согласен.
Максим резко поднял голову.
— Серьёзно?
— А вы думали, я из принципа собираюсь всё делать наоборот?
По его лицу было видно, что именно так он и думал.
Виктор Сергеевич усмехнулся.
— Молодой человек, я не воюю с вашей системой. Я просто не собираюсь выполнять любое её требование только потому, что оно светится перед глазами. Если нормальное решение совпадает с тем, что она предлагает, тем лучше.
Максим улыбнулся уже по-настоящему.
— Вот это надо записать.
— Даша как раз осваивает документацию. Передайте ей.
---
К полудню выяснилось, что глина действительно есть.
Хольм размял влажный комок между пальцами, скатал из него жгут, согнул и удовлетворённо кивнул.
— Хорошая. Для горна тоже подойдёт.
При слове «горн» Виктор Сергеевич сразу вспомнил вчерашний разговор.
— Горн можем готовить, но без мехов толку будет мало. А шкуры сейчас резать не будем.
Хольм посмотрел на сложенные у навесов шкуры и помрачнел.
— Можно сделать мехи из кожи.
— Можно. Только тогда кто-то ночью будет спать на сырой земле. Сначала жильё, потом решим, где взять ещё кожу. После охоты, если повезёт, появится материал.
Егор, который в этот момент таскал глину вместе с двумя местными мужчинами, услышал последнюю фразу и сразу оживился.
— То есть надо больше охотиться.
Виктор Сергеевич повернулся к нему.
— Вам надо делать то, что скажут Гарт и Невен. Это несколько иная формулировка.
Егор улыбнулся.
— Я уже понял.
— Тогда зачем провоцируете?
Парень поставил тяжёлую корзину на землю и вытер предплечьем лоб.
— Проверяю стабильность системы.
Максим рассмеялся так громко, что едва не уронил своё ведро.
— Всё. Он тоже заразился.
Виктор Сергеевич посмотрел на обоих.
— Если заражение мешает работать, лечится увеличением нагрузки. Средство проверенное.
Оба тут же взялись за корзины.
Тимур, проходивший мимо, задумчиво заметил:
— Удивительно эффективная терапия.
---
Строить начали после обеда.
Виктор Сергеевич настоял, чтобы сначала выложили на земле контур будущего жилья жердями, проверили ширину прохода, расстояние между опорами и только потом начали копать и ставить каркас.
Хольм и Элиас спорили о ширине.
Гарт утверждал, что большое помещение будет трудно согреть.
Марта спросила, где готовить.
Алина слушала всех минут пять, а потом вмешалась:
— Я сейчас скажу совершенно не инженерную вещь, но если в одном помещении поселить двадцать девять человек, поставить туда детей, мужчин, женщин и ещё костёр, мы либо задохнёмся, либо через два дня поубиваем друг друга. И я даже не уверена, что случится раньше.
Виктор Сергеевич задумчиво посмотрел на неё.
— Второе замечание тоже техническое?
Алина усмехнулась.
— Социальное. Я просто представляю одну большую комнату. Особенно с Егором. Это будет очень стрёмный вайб общаги.
Егор, который как раз проходил мимо с жердью на плече, остановился.
— А я тут при чём?
— Ты храпишь.
Он возмущённо нахмурился.
— Я не храплю.
— Ты вчера храпел.
— Я был уставший.
— Это объясняет звук, но не отменяет.
Виктор Сергеевич поднял руку, прерывая спор раньше, чем он успел превратиться в отдельное собрание.
— Хорошо. Социальную вентиляцию тоже учитываем.
Алина довольно улыбнулась.
В итоге решили делать не одно длинное помещение, а два более коротких общих укрытия с проходом между ними, высоким коньком и приподнятыми лежанками. Верхнюю часть стены планировали делать так, чтобы её можно было открывать для проветривания.
Постоянный огонь внутри Виктор Сергеевич запретил сразу.
— Если придётся греться в непогоду, сначала отдельно продумаем дымоотвод и приток воздуха, а не будем надеяться, что дым сам догадается уйти наружу.
Максим, слушавший обсуждение, вдруг сказал:
— В игре у стартовой хижины вообще нет механики дыма.
Виктор Сергеевич медленно повернулся.
— У них, видимо, угарный газ тоже существует только после открытия соответствующей технологии.
Максим нервно усмехнулся.
— Не подавайте системе идеи.
Тимур рассмеялся.
— Это просто игровая условность.
— Я уже заметил, что словом «условность» у вас закрывается удивительно широкий перечень нарушений техники безопасности.
Работа шла медленно.
Медленнее, чем Виктору Сергеевичу хотелось.
Кто-то уставал, кому-то приходилось объяснять задачу повторно, часть времени уходила на перенос материалов, часть — на ожидание инструмента. Он всё ещё не знал, что именно система делает с этими пятнадцатью процентами: замедляет ли работу напрямую, снижает условную производительность или просто учитывает потери времени.
Сравнивать было не с чем: такой же группы, но с назначенным вождём, рядом не существовало.
Но теперь, когда люди действительно начали ждать решений друг от друга, стало понятно хотя бы одно: реальная неразбериха у них тоже есть, независимо от игровой цифры.
Максим утверждал, что в нормальной игре темп был бы выше.
Виктор Сергеевич больше не спорил.
К вечеру стало ясно, что оба помещения они сегодня не закончат.
И впервые за три дня пятнадцать процентов перестали казаться ему просто раздражающей строкой в окне.
---
Около четырёх часов Элиас подошёл сам.
Мужчина выглядел уставшим, рукава были закатаны, на лбу выступил пот, а на ладонях появились свежие потёртости.
Он посмотрел на незаконченный каркас, потом на людей и только после этого на Виктора Сергеевича.
— Люди ждут. Один думает, что скажет Хольм, другой ждёт меня, третий смотрит на вас. Пока ждут — работа стоит.
Виктор Сергеевич посмотрел на него внимательнее.
Вот это уже было понятно.
Максим, стоявший неподалёку, тоже подошёл ближе.
— Вот. Это уже не только системный штраф. Мы и сами часть времени теряем просто потому, что никто не знает, за кем последнее слово.
Элиас услышал перевод и быстро кивнул.
— Тогда почему не выбрать вождя?
В его голосе не было ни упрёка, ни жадности до чужой власти. Только искреннее недоумение человека, который третий день наблюдает, как взрослый мужчина добровольно отказывается от очевидного инструмента.
Виктор Сергеевич посмотрел на людей.
Одна женщина сидела на земле и растирала запястье.
Хольм разминал спину.
Егор всё ещё таскал жерди, но уже без утренней бодрости.
Алина помогала девочке поправить сбившуюся ткань на ноге.
Пятнадцать процентов.
Делать вид, что цифра ничего не значит, больше не получалось.
Ему не хотелось этого признавать, но Максим с самого начала предупреждал именно об этом: система не просто навязывала форму управления из любви к красивой табличке. Она действительно привязывала к ней часть производственных возможностей.
Другое дело, что цена этих возможностей теперь тоже стала видна.
Максим молчал.
Именно это Виктору Сергеевичу понравилось больше всего.
Мальчишка мог бы сейчас с полным правом сказать «я же говорил», но не сказал.
— Хорошо, — произнёс Виктор Сергеевич после короткой паузы. — Давайте ещё раз посмотрим, что именно даёт вождь. Не название, а все последствия, включая те, которые вы раньше могли считать неважными.
Максим мгновенно открыл меню, но никакого торжества на его лице не было.
— Я прочитаю описание целиком.
— Читайте.
Максим сосредоточился.
— «Вождество. Ранняя форма организации общества, основанная на личной власти признанного лидера». Дальше: плюс пятнадцать процентов к базовой эффективности труда, дисциплина плюс десять процентов, открываются центр поселения, склад первого уровня, хижины, палисад. Вождь получает право назначать работы, устанавливать нормы распределения, вводить обязательные сборы и…
Он замолчал.
Виктор Сергеевич сразу заметил.
— Что там?
Максим скривился.
— «Распоряжаться переселением и трудовыми обязанностями населения без дополнительного согласия».
Даша, подошедшая ближе ещё в начале разговора, медленно скрестила руки на груди.
— То есть крепостных нам вчера всё-таки не показалось.
Максим раздражённо повернулся к ней.
— Не совсем. Это не крепостное право, это механика ранней власти. Я не говорю, что она хорошая, я объясняю, как работает игра.
— Очень успокаивает слово «механика».
— Даш, я не писал эту игру.
Виктор Сергеевич поднял ладонь.
— Не спорьте. Максим правильно делает, что объясняет. Мне нужны последствия.
Он снова посмотрел на мальчишку.
— Что значит «обязательные сборы»?
— Можно установить долю ресурсов, которая автоматически уходит либо в общий запас поселения, либо в личный запас вождя.
Виктор Сергеевич нахмурился.
— То есть наш вчерашний общий запас система уже признала, но после выбора вождя всё равно предлагает отдельно создать ещё и личный?
Максим кивнул.
— Да.
Виктор Сергеевич медленно потёр подбородок.
— Замечательно. Не успели поселиться, а служебное питание уже предусмотрели.
Даша фыркнула от смеха.
Максим тоже не удержался, хотя почти сразу снова стал серьёзным.
— От этой формы потом можно отказаться, — продолжил он, листая описание. — Можно перейти на следующую, когда откроются условия, или вызвать кризис власти. Если отменять раньше, падают мораль и стабильность. Если вождь умирает, запускается преемник или событие наследования.
Виктор Сергеевич медленно выдохнул.
Вот теперь кнопка перестала быть просто способом убрать штраф.
Она меняла реальные отношения между людьми.
Если он выберет вождя, система даст ему не только производительность, но и власть распоряжаться чужим трудом без согласия.
И, судя по описанию, потом так просто забыть об этом не позволит.
Элиас смотрел на него с надеждой.
Люди устали.
Зима когда-нибудь придёт.
Еда всё ещё зависела от охоты.
Максим был прав: терять пятнадцать процентов в такой ситуации было дорого.
— Другой способ убрать штраф есть?
Максим покачал головой.
— Из тех, что я знаю, нет.
— А если система сама создаст новую форму, как с общим запасом?
— Я не знаю.
Виктор Сергеевич посмотрел на Тимура.
Тот уже думал, но на этот раз без обычного восторга.
— Вчера система создала категорию только после фактического действия. Сначала люди начали использовать ресурс совместно, и только потом она это классифицировала. Теоретически, если возникнет устойчивый порядок принятия решений, который не совпадает с вождеством, она может сделать то же самое.
Максим нахмурился.
— А может не сделать. И мы потеряем ещё несколько дней со штрафом.
— Может, — спокойно согласился Тимур. — И если событие действительно придёт завтра или послезавтра, цена проверки станет выше.
Он говорил уже совсем не так, как вчера под дождём. Впервые системный эксперимент стоил не только любопытства.
У него появилась цена в еде, времени и усталости людей.
Виктор Сергеевич это оценил.
— Вот теперь эксперимент плохой. Если проверка правила повышает риск, сначала надо понимать, что мы получим в случае успеха и что потеряем в случае провала.
Максим некоторое время молчал, а потом тихо усмехнулся.
— Вот сейчас вы впервые рассуждаете как игрок.
Виктор Сергеевич тоже улыбнулся.
— Нет. Как начальник участка.
---
Решение пришло не из системы и даже не от подростков.
Его предложила Марта.
Она всё это время стояла неподалёку, слушая перевод разговора, и наконец осторожно подняла руку, будто действительно просила разрешения заговорить.
Виктор Сергеевич сразу заметил.
— Марта, говорите.
Женщина подошла ближе и, прежде чем начать, бросила короткий взгляд на Элиаса.
— Раньше, если не знали, что делать, звали тех, кто старше и кто знает дело. Если вопрос был про охоту — спрашивали Гарта. Если про детей — женщин. Если про дорогу — Элиаса. Потом решали.
Она посмотрела на подростков.
— И ваши молодые тоже могут говорить.
Максим тихо пробормотал:
— «Ваши молодые» звучит очень хорошо.
Алина тут же ткнула его локтем.
Виктор Сергеевич почти не услышал.
Он смотрел на Марту.
Вот опять.
Система предлагала либо родовую общину, либо личную власть вождя.
А люди уже пользовались чем-то третьим.
Они не считали это отдельной формой устройства, не называли специальным словом и уж точно не воспринимали как идею.
Просто так было удобнее выживать в дороге.
— И сколько времени у вас обычно уходило на решение? — спросил Виктор Сергеевич.
Марта пожала плечами.
— Иногда долго.
Егор, стоявший чуть в стороне, не удержался:
— Вот он, минус пятнадцать процентов.
Даша прыснула.
Даже Виктор Сергеевич усмехнулся.
— Возможно.
Он посмотрел на Элиаса.
— Вы действительно так делали?
Тот кивнул.
— Пока шли.
— Но когда пришли мы, решили, что теперь всё должно быть иначе?
Элиас немного растерялся.
— Вы пришли вести нас.
— Это я уже слышал. Но до меня вы как-то дошли сюда без вождя, детей не потеряли, еду делили, охотились, решали, куда идти дальше.
Элиас посмотрел на Марту, потом на Гарта.
— Дошли.
— Значит, какая-то организация у вас уже была.
Мужчина задумался.
По его лицу было видно, что он впервые рассматривает собственные привычные действия как что-то, что вообще можно назвать порядком управления.
Виктор Сергеевич почувствовал знакомое рабочее удовлетворение.
Перед ним был механизм, который работал без документации.
Такие вещи он понимал.
— Тогда давайте не будем придумывать всё с нуля. Соберём тех, кто и так отвечает за разные дела, и договоримся, как принимать решения, которые касаются всех. Не для торжественного заседания, а чтобы завтра никто по полдня не ждал моего разрешения на то, что и без меня знает лучше.
Даша улыбнулась.
— Ну, вообще-то это уже очень похоже на совет.
Виктор Сергеевич сразу посмотрел на неё.
— Не начинайте.
Она подняла обе ладони.
— Я даже ничего не сказала про власть.
— Вот именно поэтому и не начинайте.
Даша рассмеялась.
— Ладно. Пока собрание.
---
Собрание устроили вечером, когда основные работы уже закончили.
Виктор Сергеевич специально настоял, чтобы никто не пытался одновременно обсуждать порядок принятия решений и удерживать на плече жердь.
Пришли Элиас, Марта, Хольм, Гарт и Невен. Из трёх семей Марта сама позвала ещё двух старших женщин, к которым, по её словам, обычно обращались с домашними спорами.
Подростки тоже остались.
Сели вокруг костра кто на шкурах, кто прямо на траве, кто на брёвнах. Элиас по привычке попытался уступить Виктору Сергеевичу лучшее место, но тот отказался и устроился рядом с остальными.
Первые несколько минут было неловко.
Местные смотрели в основном на Виктора Сергеевича и ждали, когда он скажет, что делать.
Даже Марта, которая сама предложила собрать людей, теперь молчала.
Виктор Сергеевич оглядел лица и понял, что если начнёт говорить первым и долго, всё собрание снова превратится в его распоряжение.
Это было именно то, чего он хотел избежать.
Алина первой заметила, что женщины переглядываются между собой, но в разговор не вступают. Она чуть подалась к той, что сидела ближе, и спросила уже без обычной шутливости:
— А что вам сегодня больше всего мешало? Не мужчинам вообще, а именно вам.