Полная версия
— Почему ты каждый раз говоришь это так, будто тебе подарок принесли?
— Потому что каждый раз система делает то, чего раньше не делала.
Следующая строка появилась через несколько секунд.
ВРЕМЕННАЯ КАТЕГОРИЯ: ОБЩИЙ ЗАПАС
ВЛАДЕЛЕЦ: НЕ ОПРЕДЕЛЁН
ДОСТУП: ЧЛЕНЫ ГРУППЫ
УПРАВЛЯЮЩИЙ РЕСУРСОМ: НЕ НАЗНАЧЕН
Максим перечитал строки дважды, затем открыл какое-то другое окно, вернулся обратно и только после этого тихо выругался.
— Нет. Вот этого точно не было.
В его голосе уже не слышалось привычного раздражения. За два дня Виктор Сергеевич успел заметить: чем меньше Максим понимал происходящее, тем тише начинал говорить.
— В игре общий запас существует только после основания поселения, — продолжил он уже серьёзнее. — Это внутренний ресурс города. А тут у нас даже города нет, и система сама создала что-то похожее просто потому, что люди начали пользоваться едой вместе.
Тимур поправил очки.
— Значит, она опять не нашла готовой категории и сделала временную.
Виктор Сергеевич ещё раз посмотрел на новое определение, но пока ничего не сказал.
— Что значит «управляющий ресурсом не назначен»? — спросил он через несколько секунд.
Максим открыл описание.
— Можно выбрать человека, который будет отвечать за учёт и распределение. По сути, система хочет понимать, через кого проходит доступ к запасу.
Виктор Сергеевич посмотрел на Марту.
Она в этот момент сидела возле разделанной туши и, не имея никакой таблицы перед глазами, уже объясняла женщинам, какие куски пойдут в котёл, какие лучше оставить на завтра, сколько жира отложить детям и что можно попробовать подвялить.
— А Марта сама готова этим заниматься?
Максим удивлённо повернулся к нему.
— Система спрашивает, кого назначить.
— Система может спрашивать что хочет. Я Марту спрашиваю.
Он подозвал женщину и дождался, пока она подойдёт.
— Марта, нужно, чтобы кто-то следил за общим запасом. Сколько осталось, сколько можно потратить, что надо сохранить, кому сегодня нужно больше. Вы этим уже занимаетесь и, похоже, понимаете лучше остальных. Хотите продолжать?
Марта нахмурилась.
— Как управляющий?
Виктор Сергеевич вспомнил её прежнего управляющего и сразу покачал головой.
— Нет. Не как тот. Запас не ваш, люди не ваши. Вы просто будете следить за едой, потому что умеете это лучше остальных. Но еда от этого вашей не станет.
Марта долго смотрела на него, словно пыталась найти подвох. Возможность отвечать за еду, не получая права владеть ею, явно не укладывалась ни в одну знакомую ей должность.
— А если я ошибусь?
Виктор Сергеевич даже нахмурился от неожиданности.
— Тогда исправим.
Она подняла глаза.
— И меня не прогонят?
Он несколько секунд молчал.
Похоже, вопрос был задан совершенно серьёзно.
— За ошибку? Если вы её не специально сделали — с какой стати?
Марта смотрела на него ещё какое-то время, а потом медленно кивнула.
— Хорошо. Я буду.
Виктор Сергеевич повернулся к Максиму.
— Теперь назначаем.
Максим усмехнулся.
— Вам принципиально даже игровую кнопку превратить в кадровое собеседование?
— Человек будет работу делать, а не кнопка.
После назначения Марты система задумалась почти на минуту.
Потом выдала:
УПРАВЛЯЮЩИЙ ОБЩИМ ЗАПАСОМ: МАРТА
НАВЫКИ:
ХОЗЯЙСТВЕННЫЙ УЧЁТ — НЕ ОПРЕДЕЛЁН
СЧЁТ — 2
РАСПРЕДЕЛЕНИЕ — 5
ДОВЕРИЕ ГРУППЫ — 71%
ЭФФЕКТИВНОСТЬ УПРАВЛЕНИЯ ЗАПАСОМ: 68%
Марта сама сообщения не видела, но Максим прочитал характеристики вслух.
Виктор Сергеевич нахмурился.
— А вчера она была просто травницей?
— Формально — да.
— А сегодня уже управляет запасом.
— Система адаптировала роль под действие, — ответил Максим, но теперь в его голосе было уже гораздо меньше уверенности в том, что это объясняет происходящее полностью.
Тимур присел рядом.
— И опять без формы управления.
Виктор Сергеевич мысленно открыл описание общего запаса.
Там появилась ещё одна строка:
КАТЕГОРИЯ СОЗДАНА НА ОСНОВЕ ФАКТИЧЕСКОГО ПОВЕДЕНИЯ ГРУППЫ.
Он перечитал её ещё раз.
Вчера они построили навес, и системе пришлось признать вещь, которой не было в списке.
Сегодня никакой новой вещи не появилось. Мясо осталось мясом, люди — людьми. Изменилось только решение: добычу не делить по владельцам, а оставить для всех.
И система заметила даже это.
— Тимур, — тихо позвал Виктор Сергеевич.
Тот сразу посмотрел на него.
— Видите?
— Да.
Максим тоже перестал улыбаться.
— Это уже не про объект.
Тимур медленно кивнул.
— Она описала социальное правило.
Несколько секунд они молчали.
Система не просто считала то, что они делали.
Она пыталась подобрать этому название.
— И раньше такого в игре не было? — спросил Виктор Сергеевич.
Максим медленно покачал головой.
— Не так. Есть общие склады у поселений, налоги, семейная собственность, позже появляются государственные ресурсы. Но чтобы группа без формы управления сама создала общий фонд просто потому, что решила пользоваться им вместе... такого я не видел.
Даша стояла чуть поодаль и слушала их с необычно серьёзным выражением.
— А если мы ещё что-нибудь сделаем не по списку, она снова придумает категорию?
Тимур пожал плечами.
— Пока похоже на это.
Максим посмотрел на Виктора Сергеевича.
— Только давайте не будем специально ломать всё подряд.
Виктор Сергеевич повернулся к нему.
— Я ничего не ломаю.
Максим выдержал паузу.
— Вы второй день говорите эту фразу, а система второй день после вас переписывает правила.
Даша тихо рассмеялась.
— Это, кстати, очень вождисто.
Виктор Сергеевич посмотрел на неё.
Она сразу подняла обе руки.
— Всё. Молчу.
---
К вечеру в лагере пахло мясом.
После вчерашнего жидкого супа запах оказался настолько сильным, что дети начали кружить вокруг котлов задолго до готовности, а Егор трижды проходил мимо Марты якобы совершенно случайно.
На четвёртый она ударила его деревянной ложкой по руке.
— Ещё рано.
Егор отдёрнул пальцы и посмотрел на неё с уважением.
— Она быстро освоилась.
Алина, сидевшая рядом и помогавшая резать коренья, засмеялась.
— Поздравляю. Ты только что получил первый дисциплинарный штраф от общего запаса.
— Это была производственная травма.
— Полученная при попытке хищения общественного имущества.
Егор покосился на неё.
— Бро, ты с Виктором Сергеевичем слишком много разговариваешь.
— Я вообще-то современный человек. У нас тоже умеют говорить «общественное имущество».
Виктор Сергеевич, проходивший мимо с охапкой сухих веток, остановился.
— Я всё слышу.
Они оба сразу сделали невинные лица.
Он покачал головой и продолжил идти.
Почти сразу услышал, как Алина тихо сказала:
— Вот поэтому он и вождь.
Виктор Сергеевич не обернулся.
Только поднял руку.
— Добавки не будет.
За спиной раздался дружный смех.
---
Перед ужином Марта сама подошла к Виктору Сергеевичу.
В руках у неё был небольшой мешочек.
— Это оставить.
Он заглянул внутрь.
Часть мяса, завёрнутая в листья.
— На завтра?
Она кивнула.
— И немного жира. Детям.
Виктор Сергеевич почувствовал неожиданное удовлетворение.
Не от количества еды — её всё равно было мало.
От того, что ему не пришлось ничего объяснять.
— Хорошо. Только не прячьте от остальных. Пусть знают, сколько осталось.
Марта нахмурилась.
— Зачем всем знать?
Вопрос оказался интереснее, чем он ожидал.
Виктор Сергеевич помолчал.
— Чтобы потом никто не думал, что вы или я спрятали себе больше. Если запас общий, люди должны хотя бы примерно знать, какой он.
Марта задумалась.
— Тогда они будут бояться, если мало. И спорить.
— Возможно.
Она посмотрела на него внимательнее.
— Управляющему легче, когда другие не знают.
Виктор Сергеевич усмехнулся.
Вот теперь он понял, откуда у женщины взялся такой практический опыт.
— Управляющему — да. Людям не всегда.
Марта долго молчала, потом кивнула.
— Я скажу.
Она ушла.
Даша, как выяснилось, всё это время стояла неподалёку.
— Вы специально заставляете её рассказывать всем про запас?
Виктор Сергеевич повернулся.
— Не заставляю. Объяснил, зачем это нужно.
— Но ведь проще было бы оставить ей учёт и не грузить остальных.
Виктор Сергеевич посмотрел на Марту, которая уже о чём-то говорила Элиасу и Хольму.
— Проще. Особенно тому, кто считает. Я двадцать два года на производстве, Дарья. Если рабочим не объяснять, почему чего-то нет, через неделю они сами объяснят себе. Причём версия обычно будет гораздо интереснее настоящей: начальник украл, склад спрятал, соседнему цеху отдали, Москва забрала, американцы виноваты. Иногда всё сразу.
Даша рассмеялась.
— Американцы обязательно?
— В зависимости от коллектива.
Она улыбнулась, но через секунду снова стала серьёзной.
— И у вас всё было настолько открыто?
Виктор Сергеевич уже начинал узнавать эту её интонацию. Она снова проверяла его представление о собственном времени.
Он чуть нахмурился.
— Нет. И именно поэтому я знаю, что бывает, когда не объясняют.
Даша замолчала.
Ответ, кажется, её удивил.
— Я думала, вы будете защищать всё подряд.
— Почему?
Она отвела взгляд.
— Не знаю. Наверное, потому что вы оттуда.
На этот раз Виктор Сергеевич не стал раздражаться, только устало вздохнул.
— Дарья, я там жил, а не плакат на демонстрации нёс круглые сутки. Конечно, было всякое. И если что-то делали через одно место, я это прекрасно видел.
Даша несколько секунд смотрела на него, потом неожиданно улыбнулась.
— Вот теперь вы гораздо больше похожи на настоящего человека из СССР.
Виктор Сергеевич приподнял брови.
— Очень рад пройти вашу историческую экспертизу.
— Я серьёзно.
— А я серьёзно предлагаю вам завтра с утра помочь Марте записать остатки.
Улыбка с её лица исчезла.
— Вот сейчас было нечестно.
— Зато практично.
— Вы любую дискуссию заканчиваете работой?
— По возможности.
Даша покачала головой.
— И после этого вы ещё не вождь.
Виктор Сергеевич посмотрел на неё.
— Завтра с утра.
Она рассмеялась и ушла к костру.
---
После ужина система снова подвела итоги.
На этот раз Виктор Сергеевич уже почти ждал сообщения.
ДЕНЬ 2 ЗАВЕРШЁН.
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ: 3,2 ДНЯ
УКРЫТИЕ: 64%
МОРАЛЬ: 63%
ФОРМА УПРАВЛЕНИЯ: НЕ ОПРЕДЕЛЕНА
ЭФФЕКТИВНОСТЬ ТРУДА: -15%
Ниже появилась новая строка:
НОВАЯ СОЦИАЛЬНАЯ КАТЕГОРИЯ ОБНАРУЖЕНА
ОБЩИЙ ЗАПАС
ПРИНЦИП ДОСТУПА: КОЛЛЕКТИВНОЕ ИСПОЛЬЗОВАНИЕ
ФОРМА СОБСТВЕННОСТИ: НЕ ОПРЕДЕЛЕНА
ТРЕБУЕТСЯ КЛАССИФИКАЦИЯ
Виктор Сергеевич долго смотрел на последнюю строку.
Рядом сидел Максим, который тоже читал своё окно.
— У меня такого нет, — сказал он через несколько секунд. — Опять только у вас.
Тимур мгновенно оживился.
— Что там?
Виктор Сергеевич прочитал вслух.
Когда дошёл до «форма собственности: не определена», Даша тихо присвистнула.
Максим потёр лицо ладонями.
— Всё. Теперь мы ещё и собственность сломали.
Виктор Сергеевич посмотрел на него.
— Ничего мы не сломали. Люди сложили еду в одно место и едят её вместе.
— Именно. А игра не понимает, чья она.
— Пусть думает.
Максим рассмеялся, хотя в этом смехе всё ещё оставалось беспокойство.
— Вы говорите о системе как о молодом специалисте, который неправильно заполнил ведомость.
— Пока она именно так себя и ведёт.
Тимур не отрывал взгляда от пустоты перед собой.
— Интересно другое. Она требует классификацию, но не предлагает вариантов.
Максим перестал улыбаться.
— Точно.
Виктор Сергеевич тоже заметил.
Вчера система всегда знала, чего хочет.
Родовая община.
Вождество.
Назначить владельца.
Выбрать из списка.
Сейчас списка не было.
Только требование назвать то, что уже существовало.
— И что теперь? — тихо спросила Алина.
Виктор Сергеевич ещё раз посмотрел на людей вокруг костра.
Марта убирала остатки еды.
Гарт рассказывал детям про охоту.
Хольм точил топор.
Элиас помогал укреплять край навеса.
Никто из них не обсуждал собственность.
Они просто знали, что утром еда останется для всех.
— Ничего. Пока пусть так и пишет: не определена.
Максим посмотрел на него почти с надеждой.
— Вы не будете сейчас изобретать новую форму собственности?
Виктор Сергеевич устало потёр переносицу и, даже не подумав, ответил:
— Максим, я сегодня хочу хотя бы нормально поспать. Революцию отложим до завтра.
Тишина возле костра возникла мгновенно.
Виктор Сергеевич поднял голову и обнаружил, что пятеро подростков смотрят на него примерно одинаково.
Первой не выдержала Даша. Она согнулась, прижав ладонь ко рту, Алина почти сразу уткнулась лицом в колени, а через несколько секунд засмеялся даже Тимур.
— Что я опять сказал?
Максим попытался перевести дыхание.
— Ничего. Просто очень прошу: когда-нибудь потом вспомните эту фразу.
Виктор Сергеевич посмотрел на них с нарастающим подозрением.
— Две тысячи двадцать шестой год был очень странным временем.
— Вы даже не представляете. Там местами такой кринж, что лучше правда не сегодня, — выдавила Даша.
Система тем временем продолжала ждать классификацию.
Виктор Сергеевич мысленно закрыл окно.
Пусть ждёт.
Вчера система не знала навеса и была вынуждена признать вещь, которой раньше не существовало в её списке.
Сегодня всё оказалось сложнее: никакой новой вещи они не построили. Люди просто договорились, что добытая еда будет общей, а система снова не нашла для происходящего готового названия и начала придумывать его уже после того, как решение стало реальностью.
Виктор Сергеевич посмотрел на погасшее окно и невольно усмехнулся.
Похоже, пока они учились жить по правилам этого мира, сам мир понемногу учился жить с ними.
Глава 5. Поселение без вождя
На третий день Виктор Сергеевич проснулся и не сразу открыл глаза. Перед глазами пока ничего не висело, и это было настолько непривычно, что он даже успел принять отсутствие надписей за хорошую примету.
В навесе было ещё темно, кто-то рядом сонно сопел, снаружи шуршали листья, а от костра тянуло слабым запахом дыма и золы. Можно было бы почти убедить себя, что два предыдущих дня просто приснились, если бы кто-то во сне не повернулся и не попал ему локтем точно под рёбра.
Виктор Сергеевич поморщился.
— Максим, если это вы, то я начинаю понимать, зачем человечество придумало отдельные комнаты.
— Не я, — сонно отозвался Максим откуда-то с другой стороны навеса. — Я вообще от вас далеко.
Виктор Сергеевич открыл глаза и обнаружил, что виновником оказался тот самый мальчик лет шести, который второй вечер подряд укладывался рядом с матерью, а к утру каким-то образом неизменно оказывался у края навеса, занимая места больше, чем иной взрослый мужчина.
Он осторожно высвободил бок и подтянул сползшую с ребёнка шкуру.
— Значит, претензия снимается.
Максим приподнял голову и посмотрел на него из-под растрёпанных волос.
— А ребёнку?
— Ребёнок пока пользуется возрастной неприкосновенностью. Вы уже нет.
Максим сонно усмехнулся.
— Очень удобная система правосудия.
— Зато понятная.
Виктор Сергеевич выбрался наружу.
Утро оказалось холоднее вчерашнего. Над ручьём лежал туман, трава мгновенно промочила туфли, а воздух пах влажной древесиной, сырой землёй и золой. Костёр почти погас, но кто-то из местных предусмотрительно засыпал угли золой, и внутри ещё сохранялся жар.
Он присел, разгрёб серый слой палкой, подложил сухой трут и несколько тонких щепок, а потом осторожно раздул красные точки.
Огонь только начал оживать, когда перед глазами появилась надпись:
ДЕНЬ 3
Виктор Сергеевич медленно выпрямился.
Следом возникли остальные строки:
НАСЕЛЕНИЕ: 23
ИГРОКИ: 6
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ: 2,6 ДНЯ
УКРЫТИЕ: 64%
МОРАЛЬ: 63%
ЭФФЕКТИВНОСТЬ ТРУДА: -15%
ФОРМА УПРАВЛЕНИЯ: НЕ ОПРЕДЕЛЕНА
А ниже по-прежнему висела вчерашняя нерешённая строка:
ОБЩИЙ ЗАПАС
ФОРМА СОБСТВЕННОСТИ: НЕ ОПРЕДЕЛЕНА
ТРЕБУЕТСЯ КЛАССИФИКАЦИЯ
Виктор Сергеевич некоторое время молча смотрел на сообщение, после чего мысленно закрыл окно.
Через секунду оно появилось снова, ровно с той же формулировкой.
Он нахмурился и закрыл его ещё раз, уже с раздражением.
На этот раз система отступила.
За спиной зашуршала трава, и сонный голос Тимура произнёс:
— Она опять что-то хочет?
Виктор Сергеевич обернулся.
Тимур стоял у навеса, одной рукой поправляя очки, а другой пытаясь пригладить примятые на одну сторону волосы. В таком виде он выглядел значительно моложе, чем в те минуты, когда начинал рассуждать о системных аномалиях с выражением человека, которому наконец дали интересную задачу.
— Классификацию общего запаса. Второй раз подряд.
Тимур усмехнулся и вызвал собственное окно.
— У меня этого нет. Только обычные показатели.
— Везёт вам.
— Не уверен. Мне уже интересно, что будет, если вы вообще откажетесь её задавать.
— Именно поэтому я и не тороплюсь.
Тимур задумался и чуть прищурился, просматривая что-то перед собой.
— Максим скажет, что мы опять ломаем механику.
— Максим ещё спит.
— Уже нет, — донеслось из навеса. — И я всё слышу.
Виктор Сергеевич тяжело вздохнул.
— Вот поэтому отдельные комнаты всё-таки были хорошим изобретением.
---
Первым делом пришлось считать еду.
Вчерашнее мясо, несмотря на все опасения системы по поводу отсутствующего владельца, за ночь никуда не исчезло. Марта отнесла оставшиеся куски в затенённое продуваемое место, подвесила их выше земли и прикрыла от насекомых, но Виктор Сергеевич сразу предупредил, что считать это надёжным хранением нельзя. Сегодня мясо нужно было либо приготовить, либо начать сушить и коптить, пока оно не испортилось.
Холодильника не было.
Льда не было.
Соли оставалось столько, что Алина накануне совершенно серьёзно предложила объявить её отдельным стратегическим ресурсом.
Оставались огонь, дым и то, что знали сами местные.
Гарт сказал, что раньше мясо резали тонкими полосами и сушили у дыма, а Хольм предложил собрать лёгкую деревянную раму над костром. Виктор Сергеевич не стал изображать специалиста по пищевому производству и сначала уточнил, делали ли они так раньше и умеют ли определить, когда мясо уже достаточно подсушено.
Оказалось — делали и умели.
— Вот и прекрасно, — сказал он, чувствуя почти физическое облегчение. — Наконец технология, которую не надо изобретать заново.
Максим, стоявший рядом и всё ещё сонно растирающий лицо, тут же усмехнулся.
— Вы сейчас очень рискуете. Ещё немного, и выяснится, что копчение у нас тоже не открыто, а мы опять занимаемся самодеятельностью.
Виктор Сергеевич посмотрел на него.
— Если выяснится, сделаете вид, что не прочитали.
Максим оживился.
— То есть теперь у нас официальная стратегия — игнорировать интерфейс, когда он мешает?
— Нет. Официальной стратегии у нас вообще нет. Именно это ваша система третий день пытается мне объяснить.
Максим рассмеялся, но почти сразу перестал улыбаться и открыл показатели.
— Кстати, насчёт третьего дня. Минус пятнадцать процентов никуда не делись, еды меньше чем на три дня, нормального жилья нет, центра поселения тоже нет, а первое крупное событие может прийти в любой момент.
Виктор Сергеевич медленно повернулся к нему.
— Какое именно событие?
Максим на секунду задержал взгляд на системном окне, потом сунул руки в карманы толстовки.
— В обычной игре стартовое событие выбиралось из нескольких вариантов. Тут я уже не уверен, что алгоритм остался тем же. Может прийти торговец, другая группа переселенцев, сборщик налогов, разбойники, звери. Иногда портится погода, иногда кто-нибудь заболевает. Обычно игра не даёт спокойно сидеть долго.
— Примерный срок?
Максим нахмурился, явно стараясь не выдать предположение за точный факт.
— Чаще всего первые три-пять игровых дней. Иногда раньше. Но я не могу гарантировать, что здесь расписание вообще осталось тем же самым.
Виктор Сергеевич выпрямился.
Вот это уже было другое дело.
Не «так принято играть» и не «все делают сначала центр», а конкретный риск с приблизительным сроком.
— Почему вчера не сказали?
Максим раздражённо дёрнул плечом, но ответил без прежней резкости:
— Потому что вчера мы строили навесы под дождём, позавчера искали воду и разбирались с людьми, а ещё вы сами всё время требуете отделять то, что я точно знаю, от того, что только предполагаю. Я не был уверен, что это вообще применимо здесь.
Виктор Сергеевич уже приготовился возразить, но остановился.
Мальчишка был прав.
Причём произнёс это почти его же словами.
— Хорошо, — признал он после короткой паузы. — Тут моя ошибка. Такие вещи тоже сообщайте, только сразу говорите, насколько уверены. Даже если вероятность половинчатая, мне лучше знать о ней заранее.
Максим явно ожидал продолжения и потому смотрел на него с лёгким недоверием.
— И всё?
— А чего вы ждали?
— Не знаю. Вы обычно сначала минуту спорите.
Уголок рта у Виктора Сергеевича дрогнул.
— Не портите момент.
Максим тоже улыбнулся, а потом стал серьёзнее.
— Тогда ещё одно. Если событие придёт до основания поселения, я вообще не знаю, как оно себя поведёт. Нормальный игрок к этому моменту уже давно выбрал управление.
— Вот это уже действительно полезно.
Максим чуть фыркнул.
— Я второй день пытаюсь вам объяснить, что управление полезно.
— Нет. Вы второй день объясняете, что оно положено. Сейчас впервые объяснили, чем конкретно нам может грозить отказ.
Максим замолчал, обдумал это и наконец кивнул.
— Ладно. Справедливо.
Виктор Сергеевич посмотрел на него с неожиданным удовлетворением.
Кажется, они оба понемногу учились разговаривать друг с другом.
---
К завтраку Даша действительно явилась считать остатки вместе с Мартой.
По выражению её лица можно было подумать, что она сама вчера добровольно согласилась на каторжные работы и теперь очень сожалела о неосторожно проявленном интересе к истории.
Марта сидела возле припасов и раскладывала перед собой небольшие кучки. Рядом лежала плоская дощечка, которую Хольм выстругал по просьбе Виктора Сергеевича, и обгоревшая палочка.
Даша несколько секунд рассматривала весь этот хозяйственный комплект.
— А бумаги совсем нет?
Виктор Сергеевич как раз проходил мимо и услышал.
— Если найдёте целлюлозно-бумажный комбинат, сразу сообщите. Желательно с запасом карандашей.
Даша подняла на него глаза.
— Я просто уточнила наши возможности.
— Вот и я уточняю.
Она вздохнула, села рядом с Мартой и взяла уголёк.
— Хорошо. Тогда другой вопрос: как числа писать будем? Нашими цифрами она не пользуется.
Виктор Сергеевич остановился.
Это действительно было важно.
Речь система переводила автоматически, а надписи на дощечках, похоже, оставались личной проблемой человечества.
— Начните с самого простого. Палочки. Одна черта — одна единица, каждую пятую перечёркивайте. Потом постепенно покажете цифры.
Даша посмотрела на него с сомнением.
— Вы предлагаете учёт уровня «пять палочек и не потерять до вечера»?
— Я предлагаю учёт, который Марта сможет вести сама, даже если вас завтра отправят на другой конец лагеря. Это сейчас важнее красоты оформления.