Блеск голубого моря

Яна Блистер

Блеск голубого моря

© Я. Блистер, текст, 2026

© Издательство «Четыре», 2026

О книге, в которой тайна, нежность и приключение дышат в одном ритме

Есть книги, которые открываются как дверь. Не на первую страницу, а сразу в состояние. Именно так устроен сборник «Блеск голубого моря». Вошел – и уже слышен прибой, уже мерцает где-то впереди линия чуда, уже обычная жизнь начинает чуть заметно светиться изнутри, словно в ней спрятан второй, потаенный слой.

Восемь произведений, собранных под этой обложкой, соединены не сюжетом, а редким ощущением мира. Здесь рядом живут море и космос, старинные замки и лаборатории будущего, тревога и влюбленность, опасность и детская вера в то, что за следующим поворотом может ждать не беда, а судьба. И потому книга читается как единое дыхание. В ней все время происходит самое важное: человек выходит за пределы привычного и обнаруживает, что сердце знает дорогу раньше рассудка.

Сильная сторона этой прозы в том, что она не стесняется быть увлекательной. Она любит поворот сюжета, любит тайну, любит яркий жест, любит красивую деталь. Но за внешней событийностью здесь есть и другое, более ценное. Почти в каждом тексте звучит тема внутреннего выбора. Куда идти, кому верить, что считать настоящим, ради чего рисковать, что спасает в минуту страха. Герои этой книги не картонные фигурки в декорациях приключения. Они уязвимы, живы, иногда растеряны, иногда смешны, иногда бесконечно трогательны. Именно поэтому за ними хочется идти.

Особенно притягивает авторская интонация. В ней нет холодной отстраненности. Есть щедрость, есть вкус к жизни, есть умение видеть красоту и в морской дали, и в случайном взгляде, и в странности, которая сперва пугает, а потом оказывается дорогой к открытию. Эта проза умеет быть разной: романтичной, ироничной, фантазийной, светло-печальной. Но даже там, где над героями сгущается тень, в тексте не исчезает свет. Он остается в самом строе фразы, в любви к своим персонажам, в упрямой надежде, которая проходит через всю книгу.

Сборник «Блеск голубого моря» ценен еще и тем, что возвращает читателю почти утраченное удовольствие от чтения как путешествия. Не механического перелистывания страниц, а настоящего движения навстречу неизвестному. Эта книга для тех, кому важно не только узнать, чем все закончится, но и снова почувствовать, как сладко замирает душа перед чудом.

И, пожалуй, именно в этом ее главное достоинство. Она напоминает: мир гораздо шире повседневности. В нем всегда есть место тайне, любви, памяти, риску, доброте и тому сиянию, которое нельзя удержать в руках, но можно унести с собой. Как уносят после чтения соленый ветер на коже и долго не гаснущий блеск голубого моря.

Денис Ковалев, литературный редактор издательства «Четыре»

Блеск голубого моря

Глава 1

– Эта картина не стоит трех миллионов, – откинувшись на спинку кресла, сказала оценщица и посмотрела на Марту выразительным взглядом.

– Это хорошая картина, и выставить ее можно даже за четыре с половиной, – тоже откинувшись на спинку кресла, но для посетителей, ответила Марта.

Уже более двух часов разговор вертелся вокруг достоинств полотна. Марта не имела ни малейшего представления о его стоимости. Живопись в целом ей, конечно, нравилась, особенно Рембрандт, но вот определить стоимость на глаз… Однако девушка довольно быстро поняла, что картина стоит дорого, потому что эта суховатая оценщица-грымза выглядела явно заинтересованной. Было заметно, что картина ей нравилась, все упиралось лишь в стартовую цену.

Грымза выжидающе смотрела на клиентку.

Марта Ковальски, еще недавняя выпускница колледжа гостеприимства и гостиничного дела, получившая в подарок от доброй старушки, у которой все четыре года учебы снимала комнату в 1-м Фрунзенском переулке, пару старинных вещиц и эту замечательную картину, твердо вознамерилась с головой окунуться в океан возможностей гостиничного дела. Но для этого требовался стартовый капитал.

– Давайте попробуем, – после длительных переглядов с оценщицей наконец произнесла она.

За эти два с половиной часа она ни на рубль не отступила от той цены, за которую собиралась продать картину.

Оценщица скривила недовольную мину и уже открыла рот что-то сказать, как вдруг в первой комнате, служившей прихожей, слабо звякнул колокольчик входной двери, и обе девушки невольно повернулись в ту сторону.

– Израэль Маркович! – Грымза энергично выпрыгнула из-за стола и направилась к пожилому господину, вошедшему во второй зал Аукционного дома, где среди стеллажей со старинными красивыми вещами даже воздух пах миллионами. – Израэль Маркович, какая неожиданность, вы так быстро вернулись… – затараторила тощая вобла (так прозвала ее про себя Марта) и скрылась вместе с гостем за дверью с табличкой «Служебное помещение».

– Это наш эксперт, – произнес средних лет щеголь.

Все это время он лениво переворачивал страницы каталога возле столика эпохи Людовика XIV. Его малиновый шейный платок, как у известного модника и кутюрье, ярким пятном бросился в глаза Марте, как только она вошла в офис.

– А́ртур – совладелец этого Аукционного дома, – именно так, с ударением на первую букву, представился щеголь.

Он подошел к девушке и пожал ей пальцы, слегка склонившись. «Какое счастье, что не стал лобызать», – подумалось ей.

– Марта Ковальски, – зачем-то вскочила она.

– Очень приятно, – сухо ответил мужчина, а затем, подойдя к картине и обхватив подбородок правой рукой, стал внимательно вглядываться в полотно.

Картина была довольно старая. А вот сюжет редкий, и Марте очень нравился. В пещере, заваленной разными драгоценными вещицами, милая гордая молодая леди, скрестив руки на груди, похоже, беседовала со старым изумрудно-золотым скептически настроенным драконом. Это полотно нравилось девушке так сильно, что, принеся его на продажу, в глубине души она чувствовала себя предательницей.

Мадлена Рихторовна, сухонькая старушка, у которой Марта четыре года снимала комнатушку, говорила, что картина досталась ей почти даром. Родилась хозяйка комнаты в Ленинграде и внешне напоминала истинную петербурженку. Волосы ее всегда были уложены в туго закрученный пучок. Всегда скромно, но со вкусом одета, она даже дома носила брючные трикотажные костюмы, которые были ей к лицу. Строгая, спокойная, всегда сдержанная, и даже когда их залили «свежевъехавшие» соседи сверху, не позволила себе ни одного грубого слова, даже за глаза.

Марта часто помогала ей с уборкой (она сама напросилась и делала это всегда с радостью). В эти часы старая Графиня (так мысленно квартирантка окрестила свою хозяйку) сидела за столом в той комнате, где девушка прибирала, и, перебирая потрепанную колоду Таро, рассказывала ей истории из своей жизни. Марте нравилось слушать ее слегка скрипучий голос, и истории очень нравились. Со своим покойным мужем, военным атташе, Графиня посетила немало интересных мест и пережила много сложных, иногда опасных ситуаций. Конечно, никаких секретов или темных историй Мадлена Рихторовна девушке не рассказывала, но из всего услышанного Марта сделала вывод, что они тоже есть.

Квартира старой Графини могла бы стать самостоятельным музеем. Даже шикарный офис Аукционного дома, доверху забитый редкими вещицами прошлых столетий, где даже на стенах были сплошные шедевры, не шел в сравнение со «скромным» жилищем Мадлены Рихторовны.

Картину, которую сейчас так внимательно изучал Артур, Графиня держала в кладовке, завесив старым персидским ковром, и, похоже, рада была от нее избавиться. Сейчас Марта смотрела на картину пустым взглядом – перед ее мысленным взором проносились события последних четырех лет: и то, как она обживалась с хозяйкой, и то, как они пили с ней кофе по утрам. Какая она все-таки славная старушенция, несмотря на свою строгость!

– Деньги любят, когда их меняют на соответствующие им вещи. Вы со мной согласны? – Реплика Артура вывела девушку из задумчивости.

– Возможно, – уклончиво ответила она, хватая за хвост последние слова собеседника. – Я немного задумалась. О чем речь?

– Очень вовремя, говорю, вернулся наш эксперт Израэль Маркович. Он ездил к внучке, которая собирается замуж. И выбор драгоценностей к свадьбе абы кому доверить нельзя, но, слава богу, климат Флориды нашему дорогому Израэлю не по нраву, так что, – привстав на мысках и перекатившись на пятки, Артур перевел взгляд на Марту, – вам, дорогая моя, повезло!

– Этот эпитет больше подходит данному полотну, – улыбнувшись лишь уголками губ, она подмигнула ему.

– Ну-у-у… вот это мы скоро и выясним.

Дверь служебного помещения открылась, эксперт степенно одернул полы пиджака и направился к картине. Следом за ним порхала Грымза, расспрашивая о ценах на камни во Флориде.

На ходу из кармана жилета Израэль достал наглазную лупу и подошел к полотну. Сушеная вобла замолчала, а Артур отошел в сторону. Похоже, у эксперта была своя манера осмотра экспонатов, к которой все уже привыкли. В комнате повисла тишина. Учитывая, что в офисе кроме них была только девушка-администратор, но она находилась за стеной, а двери между этой комнатой и приемной не было, на фоне мерного тиканья дюжины старинных часов стало отчетливо слышно, как она щелкает клавишами компьютера.

– Так как вы считаете, любят ли деньги, когда их меняют на хорошие вещи? – присев на край стола оценщицы, почти шепотом обратился Артур к Марте.

– Может быть. Но как определить, действительно ли они хорошие? – Она пожала плечами.

– Вот, например, замок в Крыму – это хорошая вещь? – продолжил он.

– Пф-ф-ф! Замок?! Развалины! – скорчила пренебрежительную гримасу Грымза.

– Не слушайте ее, – по-прежнему шепотом сказал Артур девушке. – Просто недвижимость в Крыму – это не ее профиль оценки.

Вобла недовольно пожала плечами и, подойдя ближе к картине, встала рядом с Израэлем.

– Замок, пусть и слегка разрушенный, по-моему, прекрасное вложение средств, – ответила Марта. – Можно, например, сделать из нее отличную гостиницу.

Глаза Артура округлились:

– Вы читаете мысли? Не-е-ет, правда! Минуту назад мне в голову пришла именно эта идея!

– Идея чудесная. Если вам понадобится управляющий, я готова, – сказала Марта, наблюдая, как эксперт, почти касаясь полотна носом, внимательно вглядывается через окуляр прямо в глаз нарисованному дракону.

– Алмазная крошка! – резко отстранившись от картины, на удивление твердым голосом изрек Израэль Маркович. – Несомненно, это алмазная крошка. Впервые такое встречаю, – сказал он, убирая лупу в карман жилета.

– Ну? И сколько? – поинтересовалась оценщица.

– Для начала можно пятнадцать, – уверенно сказал эксперт.

Грымза ахнула, Артур присвистнул. Марта просто разинула рот, и продавать такое сокровище ей тут же категорически расхотелось.

– Так! Лот снимается с продажи, – внезапно охрипшим от сдавившего комом горла голосом проговорила она.

Все присутствующие молча уставились на Марту. Первым из состояния шока вышел Артур:

– Идет! – сказал он. – Беру вас управляющим с условием, что это полотно будет висеть в главном зале замка. – И протянул руку для рукопожатия.

После того, как Марта заявила, что отзывает лот, ей самой слегка поплохело, аж голова закружилась, ведь она и предположить себе не могла, куда сейчас пойдет с картиной размером два сорок на три двадцать. Сюда, в Аукционный дом, она донесла ее еле-еле, благо жила в соседнем дворе и продажу картины считала хорошей идеей. Из комнаты Графини Марта съехала как раз утром, и в кармане уже был билет на поезд в Крым, где она собиралась наняться администратором в одну из гостиниц. А сейчас? Что ей делать сейчас?

– Идет, – схватила и пожала она руку Артура, сама не ожидая от себя такой прыти.

– Правда, зала как такового еще нет. – Тот пристально посмотрел на Марту, а ей показалось, что он смотрит ей прямо в сердце. – Так что за дело, компаньон!

– За дело! – Девушка широко улыбнулась.

Именно в это мгновенье ей вдруг почудилось, что перед ней широко распахнулись двери в новый, по-настоящему сказочный мир. Неожиданная радость и предвкушение чего-то необычайно увлекательного ворвались в ее сердце разноцветным салютом.

Глава 2

Когда утро размыкало свой солнечный глаз сквозь розовое веко облаков, блестящий красный лимузин уже почти два часа пылил по щебенке вверх и вверх.

«Дракона» со своей собеседницей решено было оставить в офисе Аукционного дома.

– Пусть клиентов привлекает, – сказал Артур.

Сами же компаньоны решили не откладывать дела в долгий ящик и отправились в замок.

Еще до рассвета Артур, одетый в дорожный твидовый костюм, встретил Марту на Крымском вокзале. Налегке, с одним рюкзаком, еще сонная и немного взъерошенная девушка не сразу сообразила, что оказалась в роскошном лимузине. Артур сел на водительское место, разглядывая в серой предрассветной мгле очертания зданий, Марта (ее воображение рисовало загадочные замки повсюду) разместилась на сиденье рядом, поставив рюкзак в ноги. И лишь спустя полчаса, когда они вышли купить кофе, остолбенела от этой роскоши! Гладко выбритые щеки Артура зарумянились от удовольствия, когда он прочитал на лице девушки удивление и восторг. Он любил щегольнуть, но только если вызывал подлинное восхищение.

Артур Эдуардович Захарьев, записной красавец и щеголь, всегда был тонким ценителем прекрасного. С детства рос в окружении по-настоящему роскошных вещей: его мать работала экспертом в музее, и ее коньком была эпоха Возрождения. Она также имела богатый опыт реставрационного мастерства, с ходу отличала подделку. Маленький Арти обожал маму и постоянно приходил к ней на работу. Можно сказать, он вырос в обстановке короля Людовика XIV, потому что рабочий стол матери, за которым она составляла отчеты, стоял в хранилище в уголке эпохи Возрождения. Мать много рассказывала о картинах, об их истории, о мебели разных эпох и всяких безделушках тех времен. Иногда даже поручала сыну какую-нибудь мелкую работу, когда она, по ее словам, «лечила искусство». Профессию он получил такую же – реставратор. Начинал в хранилище музея. С возрастом дух подлинной старины впитался в кровь Артура, он каким-то шестым чувством определял ценность вещи, и Аукционный дом стал естественным воплощением его страсти, его детищем.

Израэль Маркович, второй совладелец, – прекрасный эксперт и историк от бога, благодаря своей проницательности не раз в трудные времена вытаскивавший Аукционный дом буквально из ямы, – был прекрасным дополнением этой «тиары». Они вдвоем, как двуглавый орел, являлись единым целым – душой Аукционного дома.

– Приехали. – Артур припарковал машину на пустыре возле дороги.

Старые кипарисы, пережившие ворота, определяли вход в некогда роскошный парк. Марта огляделась. Справа, вдалеке у скалы, она увидела узкие готические окна старой крепости, плотно прижавшейся к огромному утесу. А слева, с другой стороны дороги, через огромную, как два футбольных поля, площадку, поросшую коротким дерном, уже выжженным солнцем, и заканчивающуюся обрывом, блестело на солнце голубое море. Барашки пены на бирюзовых волнах играли в догонялки, искрили солнечными зайчиками – оторвать взгляд от этого простора было невозможно.

– Пошли! – крикнул Артур, обернувшись.

Девушка увидела, что он уже скрылся за кипарисами, и направилась следом. Это был геометрически правильно расположенный, но запущенный английский парк. Тут и там встречались тисы-переростки, четко угадывались дорожки, виднелись остатки постаментов для садовых скульптур.

Артур ждал ее возле полукруглых мраморных ступеней, ведущих к массивным резным дверям, кое-где сохранившим медные накладки. Даже сейчас можно было сказать, что двери очень красивые. Фасад за́мка представлял собой хорошо сохранившееся строение из серого камня, врезавшееся в утес и украшенное резьбой между этажами. Завершалось все это остроконечной крышей-башенкой в готическом стиле. Не все прекрасные вытянутые окна сохранили стекла-витражи, но это казалось не важным, вид фасада был одновременно мрачен и прекрасен.

Справа и слева от основного здания имелись башни поменьше, тоже из серого камня и также выдававшиеся из утеса, оформленные в том же стиле и соединенные резными галереями до третьего этажа.

– Ого! Кажется, он в хорошем состоянии, – удивилась Марта.

Достав огромный кованый железный ключ, Артур подошел к двери. Ключ легко повернулся, словно хорошо смазанный механизм, было слышно, как гулко щелкают затворы замка́.

– Он достался мне почти даром, – сказал Артур, наваливаясь на створку, чтобы сделать последний оборот ключом.

Двери открывались наружу. Отряхнув пиджак, мужчина потянул на себя тяжелую створку и жестом пригласил спутницу войти.

Марта шагнула внутрь и обомлела. Солнечные лучи, проникавшие сквозь многочисленные окна, услужливо освещали серые стены просторной залы. Взору открылись пустые «глазницы» боковых парадных лестниц, их не было, частично сохранилась резная балюстрада балкона второго яруса. Пол оказался завален кусками скульптур и обломками штукатурки. На долю секунды у Марты от тоски сжалось сердце, всего лишь на долю секунды она увидела залу совсем другой: стены, украшенные гобеленами с изображениями рыцарей и драконов; огромные деревянные лестницы; резные балясины второго яруса; плотные портьеры; огромная хрустальная люстра. От неожиданности она моргнула, и видение исчезло.

– Говорят, замок проклят, – входя следом за Мартой, произнес Артур.

Последнее слово гулко отозвалось эхом. Стало жутковато…

– Это нам на руку, – сказала девушка, внимательно посмотрев в лицо собеседнику и пытаясь понять, не шутит ли он. – А куда ведет дорога, по которой мы ехали? И будут ли гости?

– Эта дорога – на перевал. Гости будут, – ответил тот, доставая фонарик. – Пойдем оглядимся. Я люблю бродить тут. Идем, компаньон, кое-что покажу, – он улыбнулся и подмигнул ей.

Его глаза засветились мальчишеским восторгом. А девушка и сама вдруг ощутила мистический дух приключения, этот замок ей нравился.

– Лестницы закажем тисовые, – Артур махнул в сторону проемов. – Здесь есть другие. Идем!

Марта почувствовала себя ребенком, как в детстве, когда ездила в поселок к бабушке и вместе с соседскими мальчишками ходила исследовать «корабль» – давно проржавевшую старую баржу, находившуюся довольно далеко от моря. Как она туда попала, дети не знали, но это только добавляло азарта.

Весь день гости замка бродили по залам, ходили по галереям, поднимались по витым каменным лестницам на самый верх башен, забирались на чердак самой большой из них, но так и не решили, где будет основной зал, чтобы повесить «Дракона».

– Ого! Уже четыре! – воскликнул Артур.

– Я хочу есть, – прохныкала его спутница.

Они стояли на площадке второго яруса. Марта подошла к части сохранившейся балюстрады. Артур задумчиво потирал подбородок, стоя на краю площадки, в том месте, где должна была начинаться одна из тисовых лестниц.

– Я сейчас. Жди здесь! – вдруг крикнул он, скрываясь в арке галереи. Торопливые шаги по каменной лестнице отзывались эхом, а через минуту мужчина уже спешил к дверям залы. – У меня кое-что есть в машине! – добавил он Артур, выскакивая на улицу.

Только теперь Марта обратила внимание, что «нутро» замка выдолблено в скале, а фасад, башни и галереи сделаны из камня, взятого при строительстве внутренних помещений.

Было очень тихо. Девушка уселась на пол, скрестив ноги по-турецки.

– У-гу-гу! – крикнула она.

Эхо отозвалось в нескольких местах и совсем тихо где-то в глубине скалы. Еще там что-то щелкнуло. Марта вскочила на ноги и насторожилась. Снова стало совсем тихо. Даже показалось, что в этой тишине можно различить звуки морского прибоя. Никаких щелчков она больше не услышала и успокоилась. Ей стало скучно, и она направилась к лестнице галереи, по которой спускался Артур. Но не успела дойти до арки, как услышала стук входной двери. Это вернулся ее будущий компаньон, и через минуту он уже показался на лестнице с большой дорожной сумкой в руках.

Когда Артур раскрыл ее, Марта ахнула от изумления. В специальных кармашках виднелись надежно пристегнутые столовые приборы, посуда. Еще там нашлись скатерть, салфетки и, конечно же, разные деликатесы. Девушка взяла на себя роль хозяйки: расчистив небольшой участок пола от кусков штукатурки, расстелила скатерть, расставила приборы, сервировала блюда. На дне сумки обнаружилась бутылочка шардоне, на этикетке которого красовалось «1879 год». От удивления Марта присвистнула. Бокалы тоже нашлись в боковых кармашках. Артур, стоя у края площадки и перекатываясь с пятки на мысок, по-хозяйски оглядывал владения. Похоже, он пребывал в отличном расположении духа.

Когда импровизированный стол был накрыт согласно этикету, Артур открыл вино и наполнил бокалы.

– За начало нашего совместного проекта! – объявил он и наклонил свой бокал к Марте.

– За начало начала! – коснувшись своим бокалом бокала компаньона, ответила Марта с улыбкой.

– За нас, – тихо произнес Артур и нежно погладил ее по щеке.

Глядя друг другу в глаза, они пригубили вино. Мужчина наклонился к девушке и уже почти коснулся ее губ своими губами, как вдруг где-то внутри замка, в той части, где помещения уходили далеко вглубь скалы, раздался сухой треск. Они оба замерли.

Марта чмокнула уголок губ Артура и весело рассмеялась.

– Ну, приключения начинаются! – сказала она и залпом осушила свой бокал. – Затем заглянула мужчине в глаза и, сплетая свои пальцы с его пальцами, тихо предложила: – Пойдем посмотрим…

Взявшись за руки, они осторожно пошли вглубь замка. Здесь же, на уровне балюстрады, в просторном холле, ближе к арке правой галереи, была резная деревянная дверь, мимо которой они сегодня проходили много раз. Каждый из них даже по несколько раз дернул ее за ручку, но так и не смог открыть, а сейчас она была приоткрыта… Компаньоны переглянулись. Марта осторожно надавила на створку, а Артур направил в проем фонарик. Было тихо.

Они заглянули туда и увидели просторное помещение, в конце которого имелась еще одна дверь, тоже приоткрытая. Артур осветил дверь, возле которой они стояли: в замке́ с внутренней стороны торчал ключ. Захарьев несколько раз повернул его в разные стороны. Замок работал исправно, а самое интересное – очень тихо. Вытащив ключ из скважины, Артур крепко зажал его в кулаке.

Когда будущие компаньоны двинулись дальше, девушка, крепко схватившись за локоть спутника, не отставала от него ни на шаг. У второй двери не было ключа, и за нею начиналась вырубленная в скале каменная лестница, уходившая далеко вниз. Артур осветил проход: на стенах виднелись старые держатели для факелов, а над ними темнели пятна сажи. Самих факелов не было. На долю секунды Марта почувствовала, будто хорошо знает, что там и что идти туда не следует, но тут же видение улетучилось, оставив привкус чего-то печального. Внезапно озноб пробежал по спине холодной ящеркой, Марту охватил страх, и это было удивительно, так как девушка всегда слыла отважной. Она еще крепче сжала локоть Артура и прошептала ему на ухо:

– Давай не пойдем туда. Я боюсь.

– Трусишка, – ответил тот тоже тихо. – Хорошо, не пойдем. К тому же я голоден как волк, а нас там чудесный паштет ждет.

– Ага! – обрадовалась Марта.

И они двинулись обратно, внимательно прислушиваясь ко всему вокруг, но было так тихо, что в ушах зазвенело.

Закрыв загадочную дверь на два оборота, Артур задумчиво взвесил ключ на ладони и торжественно вручил его Марте.

– На! Держи! Он твой!

Она машинально протянула руку и взяла ключ, он был еще теплый от ладони Артура. Они внимательно посмотрели друг на друга и одновременно прыснули от смеха.

– Вот я дура-а-ак! Дергал, дергал ручку весь день, а надо было просто повернуть, – от смеха Артур схватился за живот.

– Ага, наверное, и повернул, но на автомате, когда мы в левую башню шли, – заливаясь от хохота, продолжила Марта.

Ужинали они, поставив рядом зажженный фонарь, хотя света было достаточно. Испачкаться еще больше они не боялись, за весь день, исследуя замок, оба и так были то ли в побелке, то ли в пыли, непонятно, поэтому устроились прямо на полу. Марта – скрестив ноги по-турецки, Артур сел рядом. Но каждый раз, когда девушка наклонялась к импровизированному столу, чтобы намазать себе или собеседнику тост паштетом, положить кусочек сыра или ветчины, каждый раз, когда ей становилось не видно его лица, мужчина с опаской смотрел на дальнюю стену холла, где в полумраке едва угадывалась загадочная дверь.