«Дубовый страж»

Я немного подумала и добавила:

— Хотя, наверное, ты прав. Настолько понравилось, что я решила стать вожатой именно здесь. Ведь до этого каждое лето предпочитала проводить в деревне с семьёй.

— И это было правильным решением, — сказал Александр, — ведь ты встретила нас. Согласись, мы делаем твою первую смену интереснее, чем она могла бы быть!

— Даже не представляешь, насколько, — слова вырвались раньше, чем я успела их обдумать.

А потом внутренне сжалась. Повисла короткая пауза. Я искоса глянула на Алексея. Он мимолетно посмотрел на брата, едва заметно нахмурился и снова повернулся к огню.

Меня одолел большой зевок. Я воспользовалась ситуацией, тут же встала и потянулась:

— Ладно, приятно было поговорить. Но что-то и меня разморило. Спокойной ночи.

— Спокойной ночи, — отозвались они одновременно.

Несмотря на желание сбежать, я заставила себя дойти до палатки медленным шагом. Только оказавшись внутри, я дала волю эмоциям, упав животом на спальник и несколько раз отчаянно побарабанила ногами по земле. Была бы подушка, я бы в неё непременно покричала.

Но сон, как назло, не шёл. Я ворочалась в спальнике, выбиралась из него из-за жары и забиралась обратно из-за прохлады. Никак не удавалось найти золотую середину.

Когда дрёма наконец начала одолевать, снаружи послышался приглушенный голос:

— Диана? — и следом чуть громче. — Диана! Спишь?

Я вздрогнула и села.

— Нет! — отозвалась шёпотом. — Что-то случилось?

— Нет! Выйдешь? Хочу кое-что показать.

Любопытство прогнало остатки сна. Я поспешно натянула ботинки и выбралась наружу. В темноте было трудно определить, кто именно меня позвал. Парень протянул руку, помогая подняться на ноги.

— Куртку надень.

Я послушно достала её. Он дождался, пока я застегну молнию, затем осторожно взял меня за ладонь и повёл вглубь леса по узкой тропе. Полная луна освещала наш путь. Вокруг стояла удивительная тишина. Если в лагере ещё можно услышать звуки цивилизации в виде потрескивающих ламп фонарных столбов, то здесь слышались только шелест деревьев, крики ночных птиц да стрекот кузнечиков в траве.

Совсем скоро мы вышли на небольшую опушку. Сперва я не поняла, что вижу перед собой, а потом замерла от чувств, которые не испытывала даже от побед и удачной сдачи экзаменов.

Светлячки.

Они медленно парили над травой, скрывались в ней и вновь взлетали абсолютно беззвучно. Казалось, кто-то случайно рассыпал горсть звёзд на землю и забыл поднять, и теперь они парили здесь, перемигиваясь с собратьями на небе и пытались напомнить о себе.

У меня перехватило дыхание. Видя их впервые в жизни, я не могла отвести взгляд, боясь упустить каждое мгновение. Хотелось смотреть на них до тех пор, пока не погаснет последний огонёк и не наступит рассвет. Пока сердце не перестанет так странно сжиматься от переполняющих его чувств.

Мы опустились на край поляны. Я сидела неподвижно, боясь не только вздохнуть полной грудью, но даже моргнуть.

— Я обходил территорию после заката, — зашептал парень, — и наткнулся на них. Но их тогда было гораздо меньше. Подумал, тебе понравится.

— Я словно на сказку смотрю…

— А хочешь в ней побывать?

— В смысле? — я осмелилась бросить на парня мимолетный взгляд.

— Давай руку.

Я вновь вложила ладонь в его.

Мы аккуратно направились к центру опушки. Светлячки разлетались перед нами в стороны, но почти сразу возвращались обратно. Некоторые пролетали совсем близко, и тогда их мягкий золотой свет отражался на поверхности моей куртки.

Я шла, затаив дыхание. Трава доставала до колен, изредка под ботинками хрустели сухие ветви. Я боялась оступиться или запнуться и спугнуть момент, но крепкая ладонь парня придавала уверенности.

Мы остановились. Он развернул меня к себе и положил мою руку себе на плечо, а вторую оставил в ладони, и медленной поступью закружил на месте.

Светлячки парили вокруг на расстоянии вытянутой руки, но с каждым мгновением становились всё ближе и ближе. Вскоре они взлетали до наших голов, немного парили над ними и снова опускались в траву. Весь остальной мир словно исчез. Испарились мысли, заботы, померкли проблемы.

Остались только мы, танцующие в ночи среди маленьких земных «звёзд».

Несколько раз они пролетели между нашими лицами, почти позволив себя разглядеть.

Я тесно прижималась к парню и чувствовала жар его тела. Ощущала, как вздымается его грудь от тяжелого дыхания. Слышала громкие удары собственного сердца, которое билось слишком быстро.

В какой-то момент он неожиданно подхватил меня за талию, и поднял над землёй, закружив. Я вскрикнула, а потом засмеялась. Мой искренний и звонкий смех смешался с таким же смехом парня, отразился от деревьев и эхом пронёсся по округе. Светлячки мгновенно ринулись прочь и попрятались в высокой траве. На опушке сразу стало намного темнее.

Он поставил меня на землю, но руки убирать не спешил. Мы стояли намного ближе друг к другу, чем только что в танце. Его грудь вздымалась ещё быстрее, а сам он не переставал улыбаться.

Мой взгляд сам собой скользнул к его губам. И тут же поднялся к глазам. Он смотрел на меня так, что внутри всё переворачивалось.

Следом уже его взгляд заметно долго задержался на моих приоткрытых губах и также вернулся к глазам. Парень осторожно наклонился и его дыхание коснулось моей щеки.

— Можно?..

Я кивнула. И в следующее мгновение его губы коснулись моих.

Мир покачнулся, ноги подкосились и я бы непременно осела вниз, если бы он не прижимал меня к себе.

Голова окончательно перестала соображать, а Вселенная сжалась до его губ. Я чувствовала себя, как во время прыжка с трамплина. Сперва страшно, затем чувствуешь миг полёта, в котором всё нутро замирает и дыхание перехватывает, а после в груди разливается восторг, когда прохладная вода обволакивает тебя со всех сторон.

Его ладонь поднялась к моей щеке, я запустила пальцы в его волосы на затылке и прижалась теснее. Я испытывала сладкое головокружение от мимолётных соприкосновений наших языков. Но увеличивать напор и углублять поцелуй парень не спешил, что мне очень нравилось.

И когда я мягко отстранилась, он не стал препятствовать. Мы просто стояли и смотрели друг на друга. Мои лицо, шея и даже уши горели, тело изнывало, а ноги и руки мелко подрагивали.

Я первой отвела взгляд и отступила на шаг назад, разрывая объятия. Голова быстро трезвела, и ко мне стало приходить понимание, что мы только что натворили. Что Я натворила. Чему позволила произойти.

— Нам… наверное, пора вернуться…

— Хорошо…

Он сказал это спокойным, хоть и слегка охрипшим голосом.

Мы взялись за руки и пошли обратно через лес. Когда мы вышли к нашей стоянке, меня охватила тревога. Я опасливо озиралась по сторонам переживая, как бы кто нас не заметил, возвращающихся вдвоём из тёмного леса. Возле моей палатки он остановился, нехотя отпустил, но уходить не спешил. Я торопливо пожелала спокойной ночи и юркнула в внутрь.

Судя по звукам, он некоторое время стоял рядом. Наконец, шаги стали отдаляться, и я аккуратно выглянула наружу. Парень уходил в противоположную от моего отряда сторону, убрав руки в карманы брюк.

Я опустила полог.

Александр.

Это был Александр.

Я обняла свои колени и прикоснулась пальцами к губам. На них всё ещё чувствовался призрачный след его поцелуя, а на щеке чувствовалось тепло ладони.

Но в груди заворошилось другое, противное чувство.

Намного тревожнее, чем мысль о том, что нас с Александром могли застать вдвоем.

Я была рада, что это оказался он? Или всё же предпочла, чтобы на его месте оказался Алексей?..

Глава 9

17 июня, вторник

Я не знала, как выйти из палатки. Казалось, стоило только показаться всем на глаза, и они сразу поймут, что произошло прошлой ночью. От одной этой мысли хотелось натянуть спальник на голову и провалиться вместе с ним под землю. Чтобы сверху ещё наметали еловой стружки, присыпали камнями и напрочь забыли, что девушка по имени Диана Зуева вообще когда-то существовала.

Я снова и снова прокручивала в памяти опушку со светлячками, наш с Александром танец, его глаза, тёплую ладонь на моей щеке и тот волшебный поцелуй… И тут же злилась, что мысли постоянно возвращались к нему.

Как я могла так легко потерять голову?

Я приехала сюда работать вожатой, а не устраивать любовные драмы с братьями-близнецами, о чём повторяла себе почти каждый день на протяжении вот уже третьей недели.

И самое худшее даже не то, что я стала испытывать романтические чувства к коллеге, а то, что не могла понять, к кому именно они сильнее…

Снаружи вовсю кипела жизнь. Раздавались шаги и тихие переговоры, трещал костёр и звенела посуда. Оттягивать момент дальше некуда. Собрав остатки достоинства, я выбралась из палатки.

Погода не радовала. Над поляной нависли тяжёлые серые тучи, а в воздух был тёплым и влажным, как перед грозой.

Алексей сидел возле костра и разливал чай первым проснувшимся подросткам. Спокойный и собранный, как всегда. От одного только взгляда на него внутри неприятно что-то скрутилось. Он поднял голову.

— Доброе утро.

— Доброе, — пробормотала я и села на свободное бревно, избегая его взгляда.

— Доброе утро, Диана Матвеевна, — поздоровались Стас с Ларисой.

Они тесно сидели рядом. Девушка закинула ноги на колени парня, а голову на плечо.

В руках почти сразу оказалась кружка с горячим травяным чаем. Я обхватила её ладонями и поднесла ближе к лицу, словно стараясь спрятаться за поднимающимся из неё паром.

Постепенно к нам выходили другие ребята. Ложки стучали о металлические чашки, Алексей разливал кашу каждому новому подростку, присоединяющемуся к нам. Со всех сторон хрустели вафли и печенья и раздавались громкие зевки.

— Доброе утро! — голос за спиной заставил меня вздрогнуть.

Душа упала в пятки и не спешила возвращаться на место. Но удержать себя и не обернуться я не смогла. У Саши был чересчур довольный вид. Он попросил сидящую рядом со мной девочку подвинуться и устроился между нами. Его плечо и бедро оказались тесно прижатыми ко мне.

Я попробовала немного отодвинуться, но с другой стороны не оказалось свободного пространства.

— Как спалось? — спросил Саша.

Я поспешно приложила кружку к губам. Если я открою рот, непременно выскажу какую-нибудь глупость или сразу начну сознаваться во всех грехах. К счастью, Алексей ответил за меня.

— Без происшествий. А ты чего такой довольный?

— Ночь выдалась волшебной, — Саша мечтательно выдохнул.

Чай ушёл не в то горло, и я закашлялась. Кружка выскочила из рук и опрокинулась аккурат на бедро Александра. Он подскочил и оттянул ткань от себя.

— Это в который раз уже? — спросил Алексей сквозь смех.

Девочка справа похлопала меня по спине, помогая откашляться.

— Третий, — ничуть не расстроился Саша. Его штанина продолжала дымиться. — Хорошо, взял побольше запасных вещей и мази от ожогов. Как знал.

Он ушёл, сопровождаемый детским смехом. Алексей сполоснул мою кружку и налил новую порцию чая. А я продолжала избегать его взгляда. Казалось, стоит мне посмотреть ему в глаза, как он сразу в них всё прочтёт.

Он протянул мне тарелку с кашей и в этот момент в неё упала первая капля дождя. Тяжёлые облака окончательно затянули небо. Через несколько минут дождь усилился, и дети полезли в свои палатки за рюкзаками — доставать дождевики.

К нам подошёл один из спасателей и сообщил о том, что из-за непогоды решено сократить маршрут. Так что к озеру мы доберемся примерно к середине дня. Дети встретили эту новость с энтузиазмом. Перспектива поскорее оказаться под крышей и в сухом помещении понравилась всем без исключения.

К тому моменту, как мы собрали все вещи и прибрали мусор, дождь уже уверенно барабанил по дождевикам. Капли глухо стучали по брезентовому капюшону, ботинки шлёпали по раскисшей земле и мелким лужам.

Я привычно ходила вдоль строя, проверяя ребят и следя, чтобы никто не отстал и не потерялся. При этом всеми силами старалась держаться подальше от девятого отряда.

Через несколько часов мы вышли на широкий песчаный берег озера. Серая вода уходила к самому горизонту, и как бы я ни старалась, не могла сквозь стену дождя разглядеть ту самую местную достопримечательность. Крупные капли падали на поверхность озера и разбивали её сотнями расходящихся кругов.

Несмотря на погоду, вид всё равно красивый.

Мы шли вдоль берега, пока не уткнулись в длинный ряд деревянных домов, подготовленных для отрядов. Стоило оказаться внутри, как дети заметно оживились. Промокшие отяжелевшие дождевики полетели на свободные крючки. Подростки расселились по комнатам и отправились в душевые согреваться под горячей водой.

В большой гостиной стояли мягкие диваны и кресла, вдоль стен тянулись стеллажи с книгами и журналами, а по правой стене большой камин. В соседнем помещении разместились столы с настольными играми: футболом, хоккеем и теннисом. Там же стоял единственный бильярдный стол, сразу привлёкший внимание нескольких ребят постарше.

Небольшая столовая соседствовала с маленькой кухней, на которой сейчас хозяйствовал Алексей. Он открывал консервы с гречкой и тушёнкой и сваливал их в одну большую кастрюлю на плите. Я остановилась на пороге и немного понаблюдала за ним.

Он сосредоточенно помешивал содержимое кастрюли большим половником после каждой новой вскрытой банки. На соседней конфорке закипал большой чайник. Он открыл его крышку, закинул туда заварки и убавил огонь.

В его движениях не было суеты. Он делал всё спокойно и уверенно, словно готовил этот обед уже сотню раз.

За окном шумел дождь. В глубине дома слышались детские голоса, смех и топот ног. Пахло едой и травами. Меня накрыло странное чувство, словно всё происходящее — правильно.

Перед глазами предстала картина, что за стеной шумели не дети из лагеря, а наши собственные, и что дождь барабанил по крыше не туристического домика посреди леса, а нашего собственного.

Я почувствовала внутреннее смущение и поспешно отогнала эту мысль.

Он заметил меня и улыбнулся.

— Все расселились? — он закинул последнюю порцию консерв в кастрюлю.

— Да, уже нашли себе занятия, — я отстранилась от косяка и подошла ближе. — Помочь?

— Да. Расставь, пожалуйста, посуду.

После обеда жизнь в домике окончательно вошла в спокойное русло. Все разобрали настольные игры и оккупировали диваны и кресла в гостиной. Алексей растопил камин, и атмосфера стала поистине домашней.

Дождь продолжал лить почти весь день. То усиливался, превращаясь в тропический ливень, то успокаивался до мелкой мороси. Ближе к вечеру он наконец окончательно пошёл на убыль.

Тучи с неба никуда не делись. Они по-прежнему висели над озером тяжёлыми тёмными массами, но где-то между ними стали появляться узкие прорехи, сквозь которые пробивались тёплые солнечные лучи.

Мокрый песок на берегу блестел и переливался золотом, а поверхность озера постепенно возвращала свою голубизну.

Увидев, что погода улучшается, подростки слёзно попросились на улицу. Алексей быстро договорился со спасателями. Те разрешили детям зайти в воду при одном условии: дальше чем по колено никто не забредает.

Этого оказалось более чем достаточно. Не только наши рвались наружу. Все четыре старших отряда вскоре вырвались из домиков и разбрелись по берегу. Одни строили замки из мокрого песка, другие копали целые системы траншей, третьи с визгом носились по мелководью, поднимая тучи брызг. Над озером разносились смех и радостные крики.

Я тоже сняла ботинки и закатала штанины, прохаживаясь по кромке воды. Она оказалась неожиданно тёплой, несмотря на целый день непогоды, и хотелось, чтобы её потоки смыли внутреннее напряжение и унесли с собой тягучие мысли.

Мимо пробежали несколько подростков соседнего отряда и чуть ли не всю меня обрызгали.

— Давайте-ка осторожнее! — сделала я им замечание.

— Простите! — крикнули они, не сбавляя скорости.

Я только покачала головой и слегка улыбнулась.

— Как вода?

Я обернулась.

— Тёплая. Сам попробуй.

Алексей немного поколебался, но всё же разулся и встал рядом.

— Но не такая тёплая, какой казалась в детстве, — усмехнулся он.

Он пошёл по мелководью, а я направилась следом.

— Возле деревни, в которую я к бабушке на лето приезжала, есть карьеры с тёплыми озерами, — я предалась воспоминаниям. — Мы туда своей компанией бегали купаться и ловить головастиков. Даже в такую непогоду.

— А потом что с ними делали?

— Отпускали, — я пожала плечами. — Был мальчишка, который постоянно пытался вырастить себе лягушку. Но как только они обзаводились лапами, то сбегали от него.

— Может его родители отпускали их?

— У меня была такая мысль, — я усмехнулась.

— Я в детстве тоже любил плавать… — он вдруг замолчал и посмотрел вдаль озера.

— А сейчас?

— В бассейне разве что.

Вопросы вертелись на языке, но я не решалась их задать. Но Алексей продолжил сам.

— В двенадцать лет я провалился по весне под лёд, спасая щенка из речки недалеко от школы. С тех пор крайне редко купаюсь в открытых водоемах. Хотя плавать хорошо умею.

Внутри всё похолодело:

— А как ты выбрался?

— Саша вытащил.

Он остановился и осмотрелся по сторонам, сложив руки на груди.

— Он забыл сменку в школе и вернулся за ней. Я продолжил идти домой. И по пути и увидел того щенка. Только дотянулся до него, как сам ушёл под воду. Не знаю какими силами смог выплыть. Но посадил его себе на шею, а сам держался за лёд, пока брат меня не заметил издалека. Он подполз и вытащил тем самым мешком со сменкой.

— Ну хоть всё обошлось, — я вздохнула с облегчением.

— Стоял бы я перед тобой, будь по-другому? — засмеялся Лёша. — Видела бы ты лицо матери, когда мы вернулись домой обледеневшие и с собакой за пазухой.

— А что с щенком случилось?

— Оставили себе. Прожил у нас тринадцать лет.

Алексей вдруг прищурился и посмотрел куда-то мне за спину.

— Стас! Поставь Ларису!

Я обернулась. Стас нёс визжащую Ларису на плече прямиком к озеру. Он уже вошёл в воду по колено, когда Алексей его окликнул. Закатив глаза, парень всё же отпустил девушку. Впрочем, радоваться было рано. Едва оказавшись на ногах, Лариса перехватила руку парня, развернулась и перебросила через бедро. Над берегом раздался громкий всплеск.

Стас ушёл с головой под воду, а все, кто это увидел, разразились дружным смехом. Когда он вынырнул, выражение его лица не сулило ничего хорошего. Лариса мгновенно это поняла.

С оглушительным визгом она сорвалась с места и бросилась прочь.

— Алексей Анд… ААААА!!!!

Стас быстро догнал её и вновь закинул на плечо. И вскоре прозвучал ещё один громкий всплеск. На этом всё окончательно вышло из-под контроля. В воду с визгом и смехом бросились даже те, кто ещё недавно сидел на песке и грелся в последних тёплых лучах солнца.

Зачинщики выбрались на мелководье. Алексей навис над ними и молча сверлил взглядом. Виноватыми подростки не выглядели, еле сдерживая улыбки.

— Нарушили установленное правило. Устроили всеобщий балаган. Теперь, как командиры, давайте наводите порядок.

— Алексей Андреевич, — позвала я его. — А Вы всегда такой серьёзный?

Он повернулся ко мне с крайне удивленным выражением лица. Лариса со Стасом переглянулись. Я немного отступила вглубь воды, намочив штанины, и пригнулась, опустив ладони в воду. Кажется, всеобщий задор передался и мне.

— Диана! — Алексей выставил перед собой указательные пальцы. — Диана! Не смей!

Но я посмела.

Вода окатила Алексея по грудь. Мне показалось, словно все звуки вокруг стихли. Ближайшие подростки, увидев произошедшее, замерли в ожидании. Лариса прижала ладонь к лицу. Стас поджал губы и высоко поднял брови.

Алексей медленно отпустил взгляд на мокрую футболку.

— Вот значит как? — спокойно спросил он. — Бунт среди педагогического состава.

И поднял на меня усмехающийся взгляд.

— Поддержим наших! — выкрикнул Стас.

Он зачерпнул воду и отправил в сторону Алексея целый фонтан брызг. Лариса не осталась в стороне и также окатила его с другой стороны.

— Хорошо. Война так война.

— Алексей, они дети! — я попыталась защитить подростков, но оказалось, что это и не нужно было.

— А я не по их душу.

Он сделал шаг в мою сторону. Потом ещё один. Я попятилась в сторону, выставив перед собой руки.

— Алексей Андреевич, одумайтесь! — из груди вырвался нервный смешок.

— Диана Матвеевна, нужно было думать раньше.

Я бросилась прочь, но вода по колено очень сильно меня задержала. Я не успела пробежать и пары метров, как мир крутанулся и я оказалась на плече Алексея так же, как недавно Лариса у Стаса.

— Да я больше не буду! Пусти! Алексей! Лёша! — я задергала ногами.

К моему удивлению и облегчению, он меня отпустил. Но только для того, чтобы перехватить под спину и колени и пойти вглубь озера. Я обхватила его шею и продолжала со смехом просить отпустить, хоть и понимала, что это бессмысленно.

Вода сомкнулась над нашими головами и заглушила все звуки. Продолжая удерживать меня на руках, Алексей вынырнул и громко рассмеялся. Я убрала мокрые пряди со своего лица, а потом сделала то же самое для него.

Таким я его ещё не видела. Впервые он не выглядел серьёзным и ответственным. И хоть раньше он также смеялся и был весел с ребятами, сейчас это выглядело более искренне и открыто.

Он вынес меня на берег и только там поставил на ноги.

— Нарушаете дисциплину?

Меня словно повторно окутало холодной водой. Я посмотрела на Александра и натянула невинную улыбку.

— Поддались небольшому порыву ребячества, — ответил Алексей.

Саша улыбался, но улыбка эта казалась ещё более натянутой, чем у меня. Его привычно смеющиеся глаза сейчас отражали недоверие, а лицо выглядело непривычно сосредоточенным. Его взгляд несколько раз скользнул от меня к Алексею и обратно. Слишком внимательно.

— Твои тоже заигрались, — Алексей кивнул в сторону девятого отряда, плескающегося в воде.

— Взяли с вас пример. Потому и подошёл узнать, в чём дело.

Алексей молча пожал плечами. В воздухе словно искры заметались. Я стояла между двумя братьями и не знала, куда себя деть.

— Надо же. Даже с головой нырнул, — в голосе Саша слышалось искреннее удивление. — Он не очень жалует воду. Как-нибудь расскажу тебе эту историю.

— Я уже рассказал, — ответил Алексей.

Я обхватила себя руками, пытаясь скрыть мелкую дрожь.

— О, отлично, — Саша посмотрел в сторону. — Что ж, давайте-ка успокаивайте своих. А то кто-нибудь простудится. А я пошёл к своим.

Больше не взглянув в нашу сторону, он ушёл. Я проводила его взглядом, пока он не растворился среди подростков на берегу.

Солнце окончательно скрылось за облаками, и сумерки начали стремительно сгущаться над водой. Воздух заметно похолодал, так что всех удалось уговорить выйти из воды с первого раза.

Дождь снова застучал по крыше.

Алексей заново разжёг камин, и дети тут же потянулись поближе к огню. Закутавшись в пледы и прижимаясь друг к другу, они приготовились слушать легенду, подарившую лагерю название.

Глава 10

17-18 июня, вт-ср

— Давным-давно, ещё во времена поклонения старым Богам, стояло в этом месте богатое княжество. И правил здешними землями князь суровый и властный. Не знал он жалости, не терпел непокорности и слово его было крепче железа.

И была у князя дочь. И такой красоты была княжна, что слава о ней разнеслась по всем землям.

Многие приезжали свататься к ней. К её ногам складывали самые ценные свои сокровища и купцы богатые, и князья соседних государств, и заморские принцы. Да только отвечала им всем княжна отказом.

И пошла молва, что унаследовала она от отца и гордость, и твёрдый нрав.

Никого на свете не любил князь так сильно, как свою единственную дочь. Ради неё готов был устроить и пир на весь мир, и войско поднять. Поэтому терпел он её отказы и всё надеялся на её разумность.

Не ведал никто правды. Давно уже отдала княжна своё сердце богатырю-молодцу.

Высок был богатырь, силён и храбр, и добр сердцем. Не раз участвовал он в сражениях, не раз вставал на пути врагов княжеских, не раз заступался за слабых и обиженных.

И сам богатырь давно приметил княжку. Да только не смел и мечтать о взаимности, веря людской молве о её нраве. Раз уж принц заморский ей не угодил, как угодит он — хоть и богатырь славный, да сирота без рода и богатства. Знал он своё место и понимал, что дочери княжеской не пристало смотреть на простого дружинника.