Нежный муж

Молли внезапно поднялась и пришла усесться прямо между родителями.

— Я сижу здесь.

Эллиот тоже придвинулся ближе, прижимая к себе одеяльце. Пространство, которое только что казалось вполне удобным, мгновенно заполнилось.

Клэр посмотрела на Габриэля.

— Видишь?

Габриэль обнял их всех одной рукой.

— Теперь действительно немного тесно.

Через неделю после переезда Габриэля повысили на работе. Его должность изменилась с аналитика по тестированию ПО на старшего аналитика по тестированию ПО. Руководителем он не стал и всей командой не управлял. Просто начал заниматься более сложным тестированием, проверять некоторые отчёты и время от времени обучать новичков. Зарплата выросла. Нагрузка тоже.

Клэр радовалась повышению сильнее самого Габриэля. Она купила небольшой торт и попросила в кондитерской написать на нём: «Поздравляем, старший Габриэль».

Когда вечером Габриэль вернулся домой, оба ребёнка уже ждали за столом. Молли читать не умела, но всё равно повторяла за Клэр:

— Старший папа.

Габриэль снял пальто.

— Кто тебя этому научил?

— Мама.

Клэр подошла и обняла его.

— Поздравляю.

— Название моей должности просто стало длиннее.

— И зарплата тоже.

— И ипотека у нас теперь больше.

Клэр отпустила его и возмущённо посмотрела.

— Зачем говорить такие вещи во время праздника?

— Это правда.

— Ты должен выглядеть гордее.

— Я рад.

— Не видно.

Габриэль поцеловал её в лоб.

— Спасибо за торт.

Эллиот уже не сводил с него глаз. Молли продолжала повторять:

— Старший папа. Старший папа. Хочу торт.

Клэр рассмеялась.

— По крайней мере, твоя дочь тобой очень гордится.

Молли тут же добавила:

— Большой кусок.

Габриэль посмотрел на неё.

— По-моему, она просто хочет торт.

Даже в большем доме Клэр не могла в одиночку справляться с двумя маленькими детьми, школой и хозяйством. После повышения у Габриэля стало больше совещаний и сверхурочной работы. Родители не могли приезжать каждый день. В конце концов они решили нанять постоянную няню на неполный день.

Зои Миллер было двадцать. Она училась в ближайшем университете и уже имела опыт работы с детьми. К собеседованию Клэр подготовила длинный список вопросов.

— Что вы будете делать, если ребёнок начнёт давиться?

Зои спокойно и подробно ответила. Клэр продолжила:

— А если оба ребёнка плачут одновременно?

— Сначала проверю, не травмировался ли кто-то, а потом займусь тем, чья потребность срочнее.

— А если Молли всё время требует включить телевизор?

— Установлю чёткое ограничение по времени и переключу её внимание на другое занятие.

— А если Эллиот ничего не говорит и просто сидит один?

— Понаблюдаю, нет ли признаков, что он плохо себя чувствует, и спрошу, хочет ли он, чтобы я посидела рядом.

Клэр уже готовилась задавать следующий вопрос, когда Зои заметила сидевшего рядом Габриэля, который записывал ответы. Перед ним была таблица с колонками «опыт», «навыки первой помощи», «график» и «контакты на случай экстренной ситуации».

Зои наконец спросила:

— Это собеседование на няню или корпоративный найм?

Клэр указала на мужа.

— Он всё заносит в таблицы.

Габриэль спокойно сказал:

— Так проще сравнивать.

Зои посмотрела на них обоих и рассмеялась.

После найма она приходила несколько дней в неделю — в основном, когда у Клэр были занятия, медицинские приёмы или другие дела. Молли приняла её почти сразу.

В первый день Зои Молли познакомила её со всеми своими игрушками, а потом тщательно сообщила, что брат не любит разговаривать, в дверь папиного кабинета нельзя стучать, когда он работает, а мама каждый день пьёт очень много воды.

Эллиот поначалу молча наблюдал. После нескольких визитов начал садиться рядом с Зои и читать с ней.

Клэр, однако, так и не научилась полностью расслабляться. На занятиях она постоянно проверяла телефон, а вернувшись домой, спрашивала, что именно ел каждый ребёнок, сколько они спали и ссорились ли из-за игрушек.

Габриэль напоминал:

— Зои умеет о них заботиться.

— Я их мать. Конечно, мне нужно знать.

— Матерям тоже иногда нужно на несколько часов отходить от детей.

— Тебе легко говорить.

— На работе я тоже не вижу их каждую минуту.

— Ты к этому привык.

Габриэль взял её за руку.

— И ты привыкнешь.

С Зои их жизнь действительно стала легче. Клэр смогла вернуться к преподаванию. Иногда снова могла рисовать в одиночестве. В некоторые вечера они с Габриэлем даже успевали доесть ужин без перерыва.

Им казалось, жизнь наконец начинает входить в какой-то ритм.

Через несколько месяцев Клэр снова забеременела.

Когда симптомы ранней беременности появились в третий раз, поначалу Клэр списывала всё на усталость после переезда. Каждое утро просыпалась разбитой. От кофе и мяса тошнило. Даже рядом с жареной курицей, которую она обычно любила, теперь невозможно было находиться.

Однажды утром Габриэль жарил на кухне бекон. Клэр вошла, почувствовала запах и сразу подавилась приступом тошноты. Прикрыла рот и бросилась в ванную. Габриэль выключил плиту и пошёл следом.

Клэр стояла на коленях у унитаза, пока от рвоты глаза не покраснели. Молли тоже увязалась за ними.

— Почему маму рвёт?

Габриэль одной рукой собрал волосы Клэр назад.

— Мама плохо себя чувствует.

— Почему она плохо себя чувствует?

— Пока не знаем.

— Она слишком много съела?

Клэр подняла голову.

— Нет.

Молли присела рядом и продолжила расспросы.

— Тогда почему тебя рвёт?

Габриэль поднял дочь.

— Выйди на минутку.

— Я хочу маму.

— Маме нужно отдохнуть.

Эллиот стоял в коридоре и к допросу сестры не присоединялся. Тихо принёс салфетку и протянул Клэр.

В тот момент, когда она её взяла, в голове появилась знакомая мысль. Месячные задерживались.

В то утро Клэр попросила Зои побыть с обоими детьми и одна закрылась в ванной. Вторая полоска на тесте появилась почти сразу. Клэр села на пол и долго смотрела на знакомый результат.

Две полоски она видела уже в третий раз.

Первые два раза сначала приходили удивление и радость. Сейчас она чувствовала только усталость.

Эллиоту ещё не было пяти. Молли едва исполнился год. Они только что переехали, и жизнь только-только стала казаться управляемой. Клэр наконец вернулась к преподаванию. Наконец снова нашла маленькие отрезки времени, принадлежавшие только ей.

И теперь всё начнётся сначала.

Когда Габриэль вернулся домой, Клэр сидела на краю их кровати. В одной руке держала тест на беременность. Глаза были красными.

Он остановился в дверях.

— Клэр.

Она подняла голову.

— Я снова беременна.

Габриэль не стал сразу радоваться. Подошёл и сел рядом.

— Ты не рада?

Клэр покачала головой.

— Не знаю.

— Это нормально.

— Дело не в том, что я не хочу этого ребёнка.

Она не успела закончить фразу, как слёзы уже потекли по щекам.

— Я просто устала.

Габриэль накрыл её руку своей.

— Я знаю.

— Мы только что переехали. Молли до сих пор во всём нужна помощь. Эллиот тоже маленький. Я только начала чувствовать, что наша жизнь больше не полный хаос.

— Я знаю.

— А теперь снова беременность. Снова роды. Снова ночные кормления.

Габриэль не перебивал. Клэр вытерла слёзы, но голос стал совсем тихим.

— И уже в самом начале мне так плохо.

Он обнял её.

— Ты не обязана радоваться сразу.

Клэр прислонилась к его плечу.

— Но это наш ребёнок.

— А значит, ты будешь её любить.

Габриэль медленно погладил её по спине.

— То, что сейчас ты боишься и устала, не означает, что ты её не любишь.

Клэр закрыла глаза и наконец обняла его обеими руками за талию.

— Тебя только что повысили.

— Повышение не означает, что я перестану заботиться о семье.

— У тебя станет больше работы.

— Я могу изменить график удалённой работы. Зои будет приходить чаще. Мама поможет.

— А ночью?

— Я возьму на себя Эллиота и Молли.

— Тебе тоже нужно отдыхать.

— Разберёмся вместе.

Габриэль поцеловал её в волосы.

— Тебе не придётся нести всё это одной.

Третья беременность и правда оказалась тяжелее первых двух. Клэр рвало почти каждое утро. Её мутило от кофе, мяса, яиц, даже от некоторых средств для стирки. Есть получалось мало, и в первые месяцы она немного похудела.

Врач подтвердил, что ребёнок развивается нормально, и посоветовал Клэр есть чаще маленькими порциями, больше отдыхать и не забывать пить воду. Но дома всё равно оставались двое маленьких детей.

Молли не стала задавать меньше вопросов только потому, что мама беременна. Она часто стояла у ванной и смотрела, как Клэр тошнит.

— Почему маму рвёт?

— Потому что у мамы в животе малыш.

— Почему малыш заставляет маму блевать?

— Мама не знает.

— А что малыш ест?

— Он получает питательные вещества от мамы.

— Что такое питательные вещества?

Клэр закрыла глаза и прислонилась к стене.

— Иди спроси у папы.

Как раз вошёл Габриэль. Молли тут же повернулась к нему.

— Папа, что такое питательные вещества?

Габриэль подал Клэр воду и терпеливо начал объяснять. Клэр сделала глоток и слушала, как Молли тут же перешла к вопросу, почему питательные вещества находятся внутри мамы.

Наконец Клэр пробормотала:

— Разве ты не говорил, что хочешь дочь, которая будет разговаривать, как я?

Габриэль посмотрел на неё.

— Говорил.

— До меня только сейчас дошло, что стоило ещё раз всё обдумать.

Молли не поняла.

— О чём мама жалеет?

Клэр спрятала лицо у Габриэля на груди.

— Ни о чём.

С увеличением срока у Клэр всё чаще болела спина и сводило ноги. Однажды она несла Молли вниз по лестнице, когда на середине внезапно закружилась голова. Она пошатнулась.

Габриэль как раз вышел из кабинета. Увидев её, он бросился вперёд и забрал Молли.

— Сядь.

— Просто немного голова кружится.

— Почему не позвала меня, чтобы я её понёс?

— Она хотела к маме.

Молли с рук отца потянулась обратно к Клэр.

— Мама держи.

Габриэль её не отдал.

— Маме плохо.

— Мама держи.

Клэр сидела на стуле у лестницы, всё ещё немного бледная.

— Дай её мне.

— Нет.

Голос Габриэля прозвучал твёрже обычного. Уголки рта Молли опустились — она уже была готова заплакать.

Из гостиной вышел Эллиот и протянул сестре руку.

— Молли, пойдём.

Она посмотрела на него, затем неохотно сползла с рук отца. Эллиот увёл её в гостиную к кубикам.

Клэр смотрела, как сын спокойно заботится о младшей сестре, и глаза внезапно наполнились слезами. Габриэль присел перед ней.

— Опять плохо?

— Нет.

— Тогда почему плачешь?

— Мне кажется, последнее время я слишком мало времени провожу с ними.

— Ты каждый день дома.

— Но я всё время либо бегаю в ванную, либо сплю. Молли долго на руках держать не могу.

Габриэль взял её за руку.

— Ты делаешь достаточно.

— Эллиот вместо меня заботится о сестре.

— Он с ней играет.

— Он сам ещё ребёнок.

— Поэтому мы и не просили его заменить тебя.

Клэр опустила взгляд на их сцепленные руки.

— Тебе не кажется, что последнее время со мной трудно?

— Ты носишь нашего третьего ребёнка.

— И?

— Поэтому можешь быть немного трудной.

Клэр рассмеялась сквозь слёзы.

— Это должно меня утешить?

— Да.

— Звучит лениво.

— Но ты рассмеялась.

Она наклонилась вперёд и положила лоб ему на плечо.

— Я правда очень устала.

— Тогда отдыхай.

— Ужин не готов.

— Я приготовлю.

— Дети не купаны.

— Я их искупаю.

— У тебя ещё работа.

— Разберусь позже.

Клэр перестала спорить.

После повышения у Габриэля действительно стало больше работы. Больше совещаний, проверок чужих отчётов, иногда приходилось поздно вечером решать проблемы перед выпуском новой версии. Но дома он не отстранился.

По утрам готовил завтрак обоим детям перед началом рабочего дня. После работы брал на себя купание, пижамы и сказки на ночь. Когда Клэр особенно мучила тошнота, он убирал ванную и выносил из дома любую еду, запах которой она не могла переносить.

Когда ночью у Клэр сводило ноги, Габриэль почти всегда просыпался вместе с ней. Он садился на край кровати и массировал ей икру, пока спазм постепенно не отпускал.

Иногда Клэр так уставала, что почти не могла держать глаза открытыми, но всё равно спрашивала:

— У тебя завтра разве не совещание?

— Есть.

— Тебе надо спать.

— После того, как нога перестанет болеть.

Клэр лежала на подушках, смотрела, как муж склонился над её ногой, и чувствовала, как страх внутри постепенно успокаивается.

На подробном УЗИ врач подтвердил, что третьим ребёнком снова будет девочка. В итоге они выбрали имя Лили Наварро.

Когда Молли поняла, что у неё будет младшая сестра, она пришла в такой восторг, что каждый день разговаривала с животом Клэр.

— Лили, я твоя сестра.

Говорила утром. Потом за едой. Потом перед сном.

Иногда прикладывала игрушки к животу Клэр.

— Это Лили.

Клэр отвечала:

— Она пока не может взять.

— Почему?

— Она ещё внутри мамы.

— Тогда я положу внутрь.

— Нельзя класть игрушки внутрь мамы.

— Почему?

Клэр закрывала глаза.

— Спроси папу.

Габриэль поднимал голову с другого конца дивана. Молли тут же бежала к нему.

— Папа, почему нельзя положить игрушки маме в живот?

Габриэль терпеливо объяснял.

Эллиот был гораздо молчаливее сестры. Он садился рядом с Клэр и осторожно касался растущего живота. Однажды принёс маленькое одеяло, которым пользовался сам младенцем, и положил рядом с ней.

— Для ляли.

Клэр уставилась на одеяло, которое когда-то он отказался отдавать Молли, и тут же растрогалась до слёз.

— Ты правда хочешь отдать его Лили?

Эллиот кивнул.

— Ей будет холодно.

Клэр притянула сына к себе.

— Ты будешь замечательным старшим братом.

Молли услышала похвалу и сразу втиснулась в объятие.

— Я тоже хорошая сестра.

— Конечно.

— Я буду разговаривать с Лили.

Габриэль сказал рядом:

— В этом никто не сомневается.

Клэр подняла голову.

— Ты намекаешь, что она шумная?

— Я такого не говорил.

Молли тут же добавила:

— Мама шумная.

Лицо Клэр вытянулось.

— Почему именно эту фразу ты запомнила идеально?

Однажды вечером, когда тошнота Клэр наконец немного отступила, она лежала на диване в гостиной, подложив под спину несколько мягких подушек. Габриэль принёс тёплую воду и сел рядом. Эллиот тихо устроился с другой стороны и рассматривал книжку с картинками. Молли сидела на корточках перед диваном и без остановки разговаривала с уже явно округлившимся животом матери.

— Лили, я твоя сестра.

— У меня много игрушек.

— Когда выйдешь, моего кролика брать нельзя.

— Другие можно.

Клэр некоторое время слушала, потом спросила:

— Разве ты не говорила, что поделишься всеми игрушками?

Молли сразу внесла поправку:

— Не кроликом.

— Почему?

— Кролик мой.

Габриэль положил ладонь на живот Клэр. Лили легко шевельнулась под рукой. Глаза Молли расширились.

— Она меня пнула!

— Может, услышала, как ты разговариваешь, — сказала Клэр.

— Ей нравится, когда я говорю.

— А может, она просит тебя помолчать.

— Нет.

Габриэль тихо рассмеялся.

Клэр прислонилась к нему и оглядела гостиную, которая уже снова начинала казаться тесной. По ковру были разбросаны кубики и игрушки. Книжки Эллиота лежали стопкой у журнального столика. Молли всё ещё разговаривала с сестрой, которая ещё не родилась.

— Мы переехали в дом побольше, — сказала Клэр.

— Да.

— Почему всё равно кажется, что здесь тесно?

Габриэль посмотрел на двух детей рядом с ними и на третьего, которого носила его жена.

— Потому что людей в нём становится больше.

Клэр погладила живот.

— Когда-нибудь даже этого дома может не хватить.

— Ещё раз мы не переезжаем.

Она подняла голову.

— Откуда ты знаешь?

— Потому что я не собираюсь добавлять спальни.

— То есть ты говоришь, что с детьми мы закончили? Или собираешься отправить кого-нибудь спать в гостиную?

Габриэль на мгновение замолчал.

Молли тут же подняла руку.

— Я сплю в гостиной!

Эллиот поднял взгляд от книги.

— Там кровати нет.

— Я на диване.

— Диван мамин.

— Мама спит с папой.

Дети совершенно серьёзно принялись обсуждать будущие спальные места. Клэр послушала их и наконец рассмеялась. Габриэль крепче обнял её.

Их новый дом был гораздо больше старого. Но звуки этой семьи — игрушки, смех, плач, бесконечные разговоры — продолжали заполнять каждую комнату.

Жизнь не стала проще.

Она просто стала громче, насыщеннее и полнее.

ГЛАВА 11

Сразу две хорошие новости

Чуть перевалило за семь утра, а на кухне Наварро уже не осталось ни одного тихого уголка. Тостер едва успел выбросить два ломтика хлеба, как Молли, стоявшая возле своего детского сиденья, громко объявила:

— Мой темнее.

Клэр одной рукой держала Лили, а другой пыталась поставить на стол тарелку с нарезанными фруктами. Она взглянула на тост дочери.

— Он не тёмный. Просто поджарился чуть сильнее.

— У Эллиота жёлтый.

Эллиот сидел на другом конце стола и спокойно завтракал. Он посмотрел на свой тост, затем снова уткнулся в книжку с картинками, лежавшую рядом с тарелкой, явно не собираясь участвовать в обсуждении. Но Молли была ещё далека от завершения.

— Почему у Эллиота жёлтый, а у меня коричневый?

Габриэль стоял у кухонной стойки спиной к детям и собирал Эллиоту школьный обед.

— Потому что твой пробыл в тостере на десять секунд дольше.

— Почему на десять секунд дольше?

— Папа слишком медленно нажал кнопку.

Молли тут же повернулась к нему.

— Папа сделал неправильно.

— Угу.

— Папа должен сказать «прости».

Габриэль положил нарезанный сэндвич в контейнер для обеда и спокойно сказал:

— Прости.

Удовлетворённая Молли кивнула и снова взялась за провинившийся тост. Клэр наблюдала, как муж без малейшего сопротивления принимает на себя всю вину, и не смогла сдержать улыбку.

— Ты всё лучше умеешь с ней справляться.

— Если с ней спорить, вопросов меньше не становится.

— Я слышала, — тут же заявила Молли.

— Папа говорил не о тебе, — сказала Клэр.

— Папа сказал, что у меня много вопросов.

— У тебя и правда много вопросов.

Молли задумалась над этим очень серьёзно.

— Почему у меня много вопросов?

Клэр закрыла глаза. Она ещё не успела ответить, как Лили потянулась вверх, схватила целую прядь её волос и дёрнула изо всех сил.

— Лили, отпусти.

В год и два месяца младшая Наварро понятия не имела, что это значит. Скорее наоборот — сжала кулачок ещё крепче. Клэр пришлось наклонить голову и попытаться высвободить волосы из крошечных пальцев. Габриэль подошёл и осторожно разжал руку Лили.

— Отпусти маму.

Лили подняла на него глаза и недовольно пискнула, но всё-таки медленно выпустила волосы. Клэр отбросила их за плечо.

— Почему она слушается только тебя?

— Потому что у папы голос ниже, — ответила за него Молли.

— А ты откуда это знаешь?

— Я много чего знаю.

— Мама прекрасно об этом осведомлена.

Габриэль забрал Лили у Клэр и свободной рукой положил упакованный контейнер с обедом в рюкзак Эллиота.

— Обувь надел?

Эллиот кивнул. Габриэль посмотрел вниз и увидел, что шнурки всё ещё развязаны. Эллиот проследил за его взглядом, пару секунд смотрел на свои ботинки, затем тихо сказал:

— Забыл.

— Иди сюда.

Габриэль присел перед ним и завязал шнурки. Эллиоту уже исполнилось пять, и большинство вещей он вполне мог делать сам, но стоило ему зачитаться или о чём-то задуматься, как остальной мир для него просто исчезал. Габриэль не стал его ругать. Закончив узел, он лишь слегка похлопал сына по щиколотке.

— Готово.

Клэр подошла к стойке и потянулась за телефоном, который оставила там раньше. Телефона не было. Она поискала ещё раз.

— Где мой телефон?

Габриэль повернулся к ней с Лили на руках.

— Минуту назад он был на столе.

— Теперь его нет.

Клэр посмотрела на всех троих детей. Эллиот по-прежнему собирал рюкзак и явно телефона не трогал. Лили лежала у Габриэля на плече, засунув два пальца в рот. В конце концов взгляды обоих взрослых остановились на Молли. Та сидела на своём месте и пила молоко с таким видом, будто происходящее не имело к ней абсолютно никакого отношения. Клэр подошла ближе.

— Молли.

— М-м?

— Где мамин телефон?

— Не знаю.

Ответ прозвучал подозрительно быстро. Клэр заглянула под стол и увидела телефон возле ноги Молли. Экран всё ещё светился, показывая длинную последовательность цифр, по которой соединение так и не состоялось. Рядом лежал любимый белый плюшевый кролик Молли. Клэр подняла телефон.

— Зачем ты взяла мамин телефон?

— Кролику надо было позвонить.

— Кому?

— Его маме.

— А где его мама?

Молли показала на старого плюшевого кролика, лежавшего на диване в гостиной. Клэр проверила список последних вызовов.

— Ты ведь никому на самом деле не дозвонилась?

— Нет.

— Откуда ты знаешь?

— Потому что мама Кролика не ответила.

Клэр подняла взгляд на мужа. Уголок губ Габриэля уже начал подниматься.

— Не смейся.

— Она никому не позвонила.

— Дело не в этом.

— А в чём?

— В том, что теперь она умеет брать мой телефон и нажимать случайные кнопки.

— Я не нажимала случайные кнопки, — тут же возмутилась Молли. — Я звонила.

Габриэль наконец тихо рассмеялся. Клэр убрала телефон повыше и указала пальцем на дочь.

— Нельзя брать мамин телефон без разрешения.

— А Кролику?

— Если Кролику что-то нужно, он может сам дойти до гостиной и поговорить со своей мамой.

Похоже, Молли сочла это совершенно логичным и наконец перестала спорить. После завтрака Габриэль стал собирать Эллиота. Утром должна была прийти Зои и посидеть с двумя девочками, а у Клэр после обеда были два занятия по рисованию в школе. Габриэль помог Эллиоту надеть пальто, затем в последний раз проверил, лежат ли в рюкзаке обед и бутылка воды. Клэр пошла в прачечную закончить стирку, которую оставила с вечера.

Доставая несколько детских вещей, она заметила светло-серую рубашку, смятую под всем остальным на самом дне корзины. Вчера Габриэль был в ней на работе. Он бросил её небрежно, хотя обычно хотя бы расправлял грязную одежду перед тем, как положить в корзину. Клэр не придала этому особого значения и подняла рубашку.

Как только ткань развернулась, ей бросились в глаза несколько тёмно-красных следов возле одного манжета. Ещё одно небольшое пятно было у талии. Кровь уже высохла и впиталась в светло-серую ткань неровными буро-красными разводами. Клэр замерла. Первым делом она машинально посмотрела на собственную руку. Потом внимательнее изучила рубашку. Это был не кетчуп. Не варенье, которым мог испачкать её кто-то из детей. Это была кровь.

— Габриэль.

Она вынесла рубашку из прачечной. Габриэль сидел на корточках у входа и поднимал с пола один из носков Лили. Услышав её голос, он поднял голову.

— Что такое?

— Ты вчера не поранился?

Он встал и посмотрел на свои руки.

— Нет.

Клэр протянула ему рубашку.

— Тогда что это?

Молли до этого сидела на ковре в гостиной и наряжала своего плюшевого кролика. Увидев рубашку, она тут же подбежала.

— У папиной рубашки кровь!

— Рубашки не кровоточат, — сказала Клэр. — На ней кровь.

Габриэль посмотрел на засохшие пятна. Секунду-другую он словно пытался вспомнить.

— Вчера на парковке кто-то упал.

— Кто?

— Я его не знаю.

Он взял рубашку и посмотрел на манжет.

— Я уходил с работы. Курьер поскользнулся возле въезда в гараж, содрал ладонь и колено. Я помог ему подняться. Наверное, тогда кровь и попала на меня.

Клэр нахмурилась.

— Он сильно пострадал?

— Нет. Охрана принесла аптечку.

— Почему ты ничего не сказал, когда пришёл домой?

Габриэль посмотрел на неё.

— Потому что он серьёзно не пострадал. Я не думал, что об этом стоит рассказывать.

Молли стояла рядом и смотрела снизу вверх на отца.

— Папа себя убил?

Клэр моргнула.