Агентство "Месть": счёт за измену

И развернулась спиной. Беспомощная. Тонкая. Беззащитная шея, открытая под коротким париком. Замок молнии застрял где-то у лопаток, впиваясь в её кожу.

Моя ярость разбилась о её покорность. Девчонка была совсем бесстрашной.

Я протянул руку и коснулся её спины. Кожа была влажной и горячей. Я почувствовал, как она вздрогнула от моего прикосновения.

– Молния застряла... – её голос был тихим, лишенным всякого вызова.

Я вмиг растерял весь свой пыл. Эта её нежность, её готовность отдаться мне прямо сейчас, после всей той жести в клубе, ломала меня эффективнее любых пыток.

Я медленно потянул замок вниз. Латекс расходился с тихим, змеиным шипением. Я видел, как открывается её спина – бледная, чистая, контрастирующая с чернотой костюма. Когда молния опустилась до поясницы, Алиса обернулась, а затем, не отводя взгляда, опустилась на колени прямо на холодный паркет.

Слова застряли в горле. Член дернулся в предвкушении. Латекс скрипнул, когда она развела колени и потянулась к моей ширинке. В её глазах была только покорность и та черная похоть, которая всегда обещала мне удовольствие.

Когда ее губы накрыли меня, я едва не застонал в голос.

Сучка. Как же хорошо.

Она брала меня глубоко, жадно, обхватывая пальцами основание и мыча от удовольствия. Яйца поджимались от одной только картины, как её губы скользили по моему напряженному стволу. Я чувствовал каждое движение ее языка, каждый поворот головы, каждую попытку взять меня в горло. Над этим мы ещё поработаем, Принцесса. Сейчас главное не потерять контроль. Снова. Я не поддамся на эту манипуляцию с отвлечением внимания.

Но отвлечься было на что. Её глаза, смотрящие на меня снизу вверх сквозь ресницы, стоны, которые она издавала, когда сосала головку, и попытки потереться клитором о собственную пятку…

– Блять, Алиса… – я зарылся пальцами в ее парик, сжимая кулаки.

Я твердил себе, что она просто хочет заставить меня замолчать, но тело не слушалось. Кровь кипела. В какой-то момент предохранитель сорвался. Я схватил ее за затылок, жестко фиксируя голову, и начал сам толкаться ей в рот – глубоко, до самого горла, заставляя ее давиться и всхлипывать.

В этом было всё моё бешенство на Руслана, на эту ситуацию, на её упрямство. Я трахал её в рот, выбивая из неё стоны, смешанные со звуками удушья, пока не почувствовал, что нахожусь на грани взрыва.

Я резко отстранился, тяжело дыша. На губах Алисы блестела влага, по подбородку стекала ниточка слюны. Парик сбился, ко лбу прилипли темные волоски, в уголках её глаз собрались слезы. Но выглядела она не разбитой, а торжествующей.

Чертова девчонка!

У кого из нас был контроль?

– Хватит… – выдохнул я, рывком поднимая её с колен, и понёс в спальню.

Глава 5

Я занёс Алису в спальню, ожидая, что она, как обычно начнёт срывать с меня одежду – с нетерпеливостью у неё беда. Я был готов разорвать на ней этот латекс вытрахать из неё её эту тупую самоуверенность, чтобы она наконец поняла, насколько это всё серьезно. Но когда я развернул её к себе, Алиса не стала бороться. Она обмякла в моих руках, обвила шею и прижалась лбом к плечу, и эта внезапная, пронзительная нежность сразила меня наповал. Никакого вызова – только покорность.

Я аккуратно посадил её на кровать и снял с неё парик. Она подняла на меня свои огромные глаза. Её покрасневшие и блестящие после минета губы раскрылись в немом приглашении. Всё это выглядело чертовски сексуально.

Я стащил с неё латексные топ и аккуратно отбросил в сторону, её сердце билось под рукой. Большие пальцы закружили вокруг сосков, она прикрыла глаза и открыла рот ещё сильнее. Ну же, Принцесса, дай мне звук.

– Посмотри на меня, – сказал я.

Она открыла глаза и сфокусировала взгляд на мне. В этот момент я легонько ущипнул её за сосок. Она дернула бедрами и громко вдохнула воздух. Щипая и поглаживая самые кончики, я медленно доводил её до предела, не останавливаясь до тех пор, пока она не начала извиваться и не издала низкий грудной стон. Вот так, девочка моя. Но я хочу громче.

Я обхватил её за талию рукой и притянул ближе. Губы нашли возбуждённый сосок, и я втянул его в рот. Напряжённый кончик быстро стал ещё твёрже. Её рассудок окончательно поплыл, колени дрожали и подкашивались. Я переключился на другую грудь, и она начала стонать, запустив руки мне в волосы.

– Пожалуйста! – прошептала она.

Я провёл пальцем вдоль её тела, касаясь подушечкой набухшего клитора. Она дёрнулась и застонала, когда я начал гладить и массировать его.

– На кровать, на спину, – коротко приказал я. Хотелось зацеловать её всю, но самоконтроль улетучился за секунду, когда я понял, насколько она мокрая.

Обхватив рукой член, я провёл головкой по влажным складкам, побуждая её прогнуться и застонать. Она вскинула бёдра, и я медленно вошел в неё, чувствуя, как она растягивается подо мной. Чёрт, она такая узкая и такая горячая! Кажется, что я погружаю член в расплавленную лаву.

Но во мне больше не было ярости – осталась только выжигающая нутро потребность быть ближе. Алиса подалась навстречу, принимая меня до самого предела, и я почувствовал, как стены моей внутренней тюрьмы рушатся.

Мы двигались в унисон, кожа к коже, ловя дыхание друг друга. Я буквально пил её стоны, прижимаясь губами к её шее, к ключицам, к влажному виску. Каждый её тихий звук, каждый судорожный вдох казались мне словами, которые мы никогда не решались произнести вслух.

– Макс… – выдохнула она, пульсируя вокруг меня.

В этот момент я понял: мы впервые не просто трахаемся, а по-настоящему говорим. Я чувствовал, как она сжимается в сладких судорогах и пытался прижаться к ней бёдрами так сильно, как только мог. Она закрыла глаза, откинув голову назад, а из её горла непрерывно звучали стоны. Прикоснувшись губами к её шее, я поставил на ней отметку зубами и губами. Моя!

Она сорвалась первая и выгнулась, закричав от оргазма. Её крик отозвался эхом в моих яйцах, и я прошёл точку невозврата вслед за ней, вжимаясь в неё бёдрами. Её внутренние мышцы продолжали сокращаться, пока я не излился досуха.

Я уткнулся лицом в её волосы, тяжело дыша, и еще долго не отпускал её, прижимая к себе и слушая, как выравнивается её сердцебиение. Тишина в доме стала другой – не тяжелой, а наполненной.

Позже, когда она уснула, я сидел на полу, прислонившись спиной к столу, и смотрел в темноту. Адреналин ушел, оставив после себя пустоту и липкую тревогу. Она всё равно не захочет оставаться в стороне, и полезет в самое пекло. Упрямица.

Но именно за это я её выбрал. Сложно представить рядом с собой домохозяйку, которая будет вязать мне шерстяные тактические носки или чехол для пистолета.

Телефон завибрировал на столе. Короткое уведомление от дока, который осматривал Марину.

Я разблокировал экран. Скупые строки медицинского отчета. Анализы крови, рентген... и в самом конце, жирным шрифтом:

«Объект: Марина Н. Результат теста на ХГЧ: положительный. Срок – 5-6 недель. Гематомы в области живота представляют прямую угрозу прерывания».

Я замер. Холодная волна прошла от затылка до пяток.

Марина беременна. От садиста, который проигрывает её в покер и бьет головой об стол. От человека, которого мы собрались уничтожить.

Я посмотрел на Алису. Она спала, и на её губах блуждала легкая, почти счастливая улыбка. Она думала, что мы спасаем женщину. Она не знала, что теперь мы втянуты в историю, где на кону не только месть и деньги, но и жизнь, которая еще даже не началась.

Руслан не просто тиран. Он – отец ребенка, которого он убивает в утробе собственной жены. И если Алиса узнает об этом... она не просто пойдет до конца. Она сожжет всё вокруг.

Я сжал телефон в руке. Игра стала не просто грязной. Она стала смертельной.

Глава 6

/Алиса/

Я сидела в кабинете Элеоноры, задумчиво разглядывая безупречный срез её платинового каре и уплывая мыслями всё дальше от работы. После ночи у Макса тело казалось чужим – слишком чувствительным, слишком уязвимым, а каждое движение отзывалось легкой тянущей болью внизу живота. Я опустила глаза, радуясь, что никто не может прочитать мои мысли. Вчерашняя ночь с Максом одновременно пугала и сводила с ума. Вчера между нами было что-то, чего я не могу объяснить даже самой себе, какая-то особая близость, которой у нас не было раньше. Я не знала, почувствовал ли он это, и нужно ли вообще с ним об этом разговаривать, просто… Просто при мысли о нём на губах растягивалась глупая улыбка.

Чёрт, Алиса!

– Группа усиления развернута, – Элеонора не поднимала глаз от планшета. – Дом Марины под круглосуточным наблюдением. В пяти минутах дежурит машина, на чердаке соседнего здания – наш человек с оптикой. Мобильный Марины прошит: любой звонок, любое сообщение, даже удаленное, дублируется куратору. Мы сделали бэкдор, как и в твоем доме – все камеры, сигнализации и прочая техника копируется нам. Марина в безопасности, Алиса. Настолько, насколько это возможно в одном доме с Русланом.

Я выдохнула, чувствуя, как железный обруч на ребрах чуть ослаб. Значит, у неё есть шанс.

– Спасибо, – тихо сказала я.

– Не то, чтобы я делала это персонально для тебя. Это моя работа, – Элеонора наконец посмотрела на меня. – И раз уж ты решила в ней остаться, пора проверить, не расплавились ли твои мозги от избытка гормонов. Садись.

Она указала на кресло. На столе лежал набор биодатчиков. Тонкие клипсы, почти невидимые пластыри с посеребренными контактами. Похоже на… детектор лжи?

– Ложь – это не слова, Алиса. Это каскад биологических реакций, – Элеонора начала крепить сенсоры к моим пальцам и запястьям. – Когда ты врешь, гипоталамус посылает сигнал надпочечникам. Выброс адреналина, микровыброс пота на подушечках пальцев, изменение ритма дыхания на долю секунды. Чтобы обмануть профи, ты должна научиться контролировать свою вегетативную систему. Ты должна научиться становиться мертвой внутри.

Она включила монитор. Мой пульс – ровная синусоида. Семьдесят два удара.

– Главный признак лжи – когнитивная нагрузка, – продолжала она, настраивая шкалы. – Ты тратишь энергию на сочинение сказки, и твой мозг подтормаживает тело. Взгляд замирает, зрачок расширяется. Твоя задача – абсолютный штиль. Отвечай только «да» или «нет». Сохраняй ритм. Начнем с калибровки. Тебя зовут Алиса?

– Да.

– Тебе тридцать два?

– Да.

– Ты посадила своего мужа в тюрьму?

– Да.

Линия на экране была идеальной. Я чувствовала себя уверенно.

Вдруг дверь тихо открылась. Я обернулась. Макс. Он вошел бесшумно, прислонился к стене у самого входа, скрестив руки на груди. Его присутствие мгновенно взвинтило температуру в кабинете. Линия на мониторе дёрнулась, но я смогла взять себя в руки.

– Контролируй это, – сухо бросила Элеонора. – Макс – это просто шум. Фон. Не значимее шкафа. Игнорируй.

– Хорошо, – я выдохнула и постаралась сосредоточиться.

– Ты с ним спишь?

Пульс скакнул до девяноста, линия поползла вверх. Блин!

Я закрыла глаза, концентрируясь на темноте. Раз, два, три. Пульс медленно пополз вниз. Снова семьдесят пять. Я справилась.

– Да, – отвечаю уже спокойно.

– Важно сохранять концентрацию не только в стабильности, но и в моменты физического вторжения, – голос Элеоноры звучал монотонно. – Когда на тебя давят. Продолжим?

Я кивнула. Надеюсь, меня не будут пытать.

Хотя, зная Элеонору, то скорее всего, это именно то, что сейчас со мной сделают. Я напряглась, ожидая подкрепление в виде пятерых агентов или типа того, но она просто продолжила.

– Ты любила отца?

– Да.

– Ты грустила, когда он умер?

– Да, – слишком простые вопросы, странно.

Я почувствовала движение за спиной. Макс подошел вплотную. Я кожей ощущала его тяжелый, пряный запах и жар, исходящий от его тела. Он наклонился, и я почувствовала его горячее дыхание на своей шее. Он медленно подул на чувствительную кожу за мочкой уха.

Монитор взбесился. Писк аппарата стал прерывистым и паническим.

– Он даже не дотронулся до тебя, а ты уже всё провалила, – усмехнулась Элеонора. – Успокаивайся.

Я сидела, покрытая мурашками, и чувствовала, как под тонким платьем напрягаются соски. Чертов сексуальный подонок! Мне потребовались все силы, чтобы прогнать из головы вчерашние воспоминания. Вдох-выдох, и пульс заскользил вниз. Я смогу этому научиться, мне просто нужна практика.

– Ты радовалась смерти отца, когда получила наследство? – продолжила Элеонора.

– Конечно, нет! – ответила я.

В этот момент Макс медленно провел кончиком пальца по моей шее, от уха до самой ключицы, едва касаясь кожи. Это было как удар тока. Кожа снова мгновенно покрылась мурашками, датчики зафиксировали резкий скачок проводимости. Пульс зашкалил за сто десять.

– Прекрати, – выдохнула я, открывая глаза.

– Достаточно, – Элеонора жестом велела Максу отойти. – Это был тест на физический триггер, и ты его провалила. Обманывать людей уровня Руслана – это не соврать подружкам за завтраком, что похудела от спорта, когда на самом деле сделала липосакцию. Это искусство. А теперь перейдем к третьему этапу. Психологическая деконструкция.

Макс снова отошел к стене, но его взгляд продолжал жечь мне лицо. Элеонора лениво откинулась в кресле, демонстрируя крайнюю степень безразличия.

– Вернемся в VIP-ложу, Алиса. Руслан взял тебя за талию. Ты почувствовала отвращение?

– Да, – ответила я, стараясь сделать голос каменным.

Монитор выдал резкий красный всплеск. Ложь.

– Значит, тебе было безразлично? – Элеонора не меняла тона.

– Да.

Снова красный всплеск.

– Давай честнее. Когда он засунул тебе пальцы в рот, ты хотела его укусить?

– Да.

Линия задрожала. Полуправда.

– Ты не укусила. Ты начала имитировать стон. Ты ведь возбудилась от того, что он делает это на глазах у всех?

– Нет! – я сжала подлокотники так, что костяшки побелели.

– Ты врешь. Твой пульс – сто двадцать. Не забывай, что у меня есть доступ к камерам. – Элеонора прищурилась. – Почему ты возбудилась в ситуации, совсем к этому не располагающей, Алиса?

– Я... я была в шоке. Это физиология, адреналин...

– Адреналин или похоть? – Элеонора била наотмашь. – Ты смотрела на Макса в этот момент. Тебе нравился контроль или унижение?

– Мне не нравилось!

– Врешь. Тебя заводит присутствие свидетеля? Тебе нужно, чтобы Макс видел твое падение, чтобы ты могла по-настоящему кончить?

– Хватит! – крикнула я, и мой голос сорвался на визг.

Глава 7

Элеонора продолжала допрос на детекторе лжи.

– Тебя заводит присутствие свидетеля? Тебе нужно, чтобы Макс видел твое падение, чтобы ты могла по-настоящему кончить?

– Хватит! – крикнула я, и мой голос сорвался на визг.

Линия на мониторе превратилась в хаотичное месиво из красных пиков. Злость на Элеонору, на саму себя и на этот гребаный аппарат, который выворачивал мою изнанку, выплеснулась наружу.

– Вы хотите правду?! – я сорвала датчик с пальца и вскочила, опрокидывая стул. – Меня возбуждало то, что Макс смотрел на это! Что он бесился, что он хотел вырвать Руслану кадык, но был вынужден стоять и смотреть! Это была ЕГО ярость, которая меня заводила, а не руки этого ублюдка!

Я тяжело дышала, глядя Элеоноре прямо в глаза. Лицо Макса было нечитаемым.

– Если тебя схватят, нам конец, – устало сказала Элеонора. – Ты не можешь держать в себе вообще ничего. Одна маленькая насмешка, один крохотный импульс, и твои мозги вылетают в трубу, Алиса. Ты должна научиться это контролировать.

– Легко сидеть здесь и препарировать меня, как лягушку! – прокричала я, задыхаясь. – Покажите сами, как надо! Сядьте в это кресло и докажите, что вы – робот! Покажите мне штиль, когда вас спрашивают о дерьме, которое вы закопали под фундамент этого агентства! Садитесь!

В кабинете повисла такая тишина, что было слышно, как гудит кондиционер. Я ждала, что она вышвырнет меня, но Элеонора медленно, почти грациозно встала.

– Хорошо, – холодно произнесла она. – Смотри и учись. Пока ты не научишься отсекать эмоции от фактов, ты – труп.

Она села в кресло. Макс, не проронив ни слова, подошел и закрепил датчики на её запястьях. На мониторе появилась идеально ровная горизонталь. Шестьдесят два удара. Ни одного колебания, когда Макс коснулся её кожи. Она не реагировала на него вообще.

Я подошла к столу, чувствуя, как во мне закипает ледяная, трезвая злость.

– Начнем, Элеонора. Сколько вам лет?

– Мне казалось, у нас закрытые вопросы, – ответила она, не дернув и бровью.

Я закатила глаза. Её ещё попробуй разозли.

– Вам нравится власть над женщинами?

– Нет. Я восстанавливаю баланс, – голос был как лед. Монитор не шелохнулся.

– Вам нравится то, что вы делаете?

– Да.

– Вы когда-нибудь спали с мужчинами ради выгоды?

– Да.

– Вы спите с Максом?

– Нет.

– А когда-нибудь спали?

– Да.

Идеальная линия. Никаких микро-всплесков.

Я выдохнула. Этот вопрос мучал меня с тех самых пор, когда я услышала, как Макс называет её «Эля». Я догадывалась, что у них что-то было, хотя и не спрашивала у Макса напрямую. Кончики пальцев закололо, а губы сами растянулись в улыбке. Ревность подкралась внезапно и на секунду овладела мной.

– Вы боитесь стареть?

– Нет.

– Вы убивали людей лично?

– Да.

Она отвечала на самые грязные вопросы так, будто зачитывала финансовый отчет. Абсолютный робот. Линия осталась неподвижной, даже на вопросе об убийстве. Я смотрела на её безупречное лицо, на уродливый шрам на груди, которого, хоть и не было видно, но он был там, и вспомнила обрывки разговоров Макса о Ливии и о том, как она его спасла. Неудивительно, что у них был секс. Благодарность за спасение жизни, отчаяние… Или же у них был роман? Он любил её?

Ну зачем, зачем я спросила?

– Поговорим о прошлом, – я вернула мысли на место. – О вашем муже. Он ведь тоже считал вас своей собственностью?

Элеонора не моргнула. Линия – шестьдесят два.

– Он ведь не просто изменял вам, верно? Он ломал вас. Он дрессировал вас так же, как Руслан дрессирует Марину.

Пульс – шестьдцать два. Глаза Вайс превратились в две серые льдины.

– Вопрос, Алиса, – напомнила мне она.

– Что сделал ваш муж, что Максу пришлось вас от него защищать? – я понизила голос до шепота. – Это из-за него у вас шрам на груди?

Мир на секунду замер. На мониторе произошел резкий, одиночный скачок – чудовищный пик, похожий на электрический разряд, прежде чем линия снова рухнула в мертвенный покой. Это длилось долю секунды. Но зрачки Элеоноры расширились, поглощая радужку, делая её взгляд абсолютно черным, провальным.

Элеонора медленно сняла клипсу с указательного пальца. Её руки не дрожали, но я почувствовала, как по моему позвоночнику побежали мурашки.

– Урок окончен, – тихо сказала она.

– Но почему? – возмутилась я. – Вы точно также перешли черту со мной!

– Вон.

Я развернулась и почти выбежала из комнаты. Сердце колотилось где-то в гортани. Я зашла слишком далеко, я знала это. Но я увидела главное – она не робот. Она просто очень хорошо заперла своих демонов.

Макс задержался. Я обернулась и увидела сквозь узкую щель, как он подошел к Элеоноре со спины. Она сидела неподвижно, глядя в стену перед собой. Макс положил свои огромные ладони ей на плечи и начал медленно, уверенно разминать их. По спине прошёл холодок. Неужели она так талантливо врала, и она на самом деле…?

– Когда-нибудь ты должна будешь ей сказать, – негромко произнес он, не глядя на нее.

Элеонора не ответила, но её голова бессильно склонилась вперед под тяжестью его рук.

Я замерла.

Не может быть.

Нет, нет, только не так.

Я развернулась и побежала на улицу.

Глава 8

Я летела по шоссе, вцепившись в руль так, что костяшки побелели. В ушах до сих пор звенело.

«Когда-нибудь ты должна будешь ей сказать»

Сказать что? Что я – бледная замена неподражаемой Элеоноре? Что я развлечение на чуть-чуть, пока пытаюсь убиться на их заданиях? Что я просто затыкаю дыру в их старой истории?

Ярость была такой густой, что я буквально чувствовала её под кожей. Вчера он заставлял меня верить, что я – центр его мира, что мы продвинулись от обычного траханья к чему-то большему, а сегодня разминает плечи своей «Эле» и обсуждает меня, как будто я шкодливая сотрудница.

Чертов говна кусок.

Жизнь после Олега ничему меня не научила. Что тогда я запрыгнула в брак, вознеся бывшего мужа до небес и проведя во все нужные кабинеты, что сейчас. Только вот Макс ничего мне не обещал и ни в чём не признавался. Дура, дура.

Я резко свернула в промзону. Паранойя била в виски: Макс слишком хорошо меня знал, он наверняка уже сел на хвост. Хотя, я взяла его тачку, его это не задержит надолго, и они наверняка едут за мной вместе на машине Элеоноры. При мысли о ней всё внутри скрутило.

Она спасла мне жизнь. Да и мне с ней не бороться, слишком она роскошна и непобедима.

На глаза навернулись слезы.

Тихо, Алиса. Пошли они к чёрту. Кое-чему я всё же научилась.

У обочины, натужно гудя гидравликой, остановился огромный мусоровоз. Идеально.

Я выскочила из машины, на ходу расстегивая ремень. Тот самый, с «умной» пряжкой и вшитым жучком. Туда же присоединился телефон. Я размахнулась и забросила всё это добро прямо в кузов, в вонючую гору отходов.

– Ищи меня на свалке, Макс, – прошипела я, прыгая обратно за руль.

Мне нужно было заземлиться. Нужно было забыть этот ледяной взгляд Элеоноры и руки Макса на её плечах.

Что предлагает Москва, чтобы забыться?

Клуб назывался «Реактор» – полная противоположность пафосной и вылизанной «Бездне».

Грязно, громко, темно.

Не знаю, когда я последний раз была в таком месте. Внутрь впускали почти всех, и за первые две минуты я уже успела увидеть студенческий секс в нише, две голые груди и блюющего парня.

Миленько.

То, что нужно.

Совсем не похоже на мою жизнь.

Я заказала виски. Мне налили какую-то дешёвую жижу в мутный стакан, щедро присыпав льдом.

На вкус было ужасно – но помогало.

Я заказала второй. Лед обжигал зубы, алкоголь проваливался в желудок и помогал выдохнуть. На третьем бармен вопросительно посмотрел на меня, но я только отмахнулась. Тот понимающе улыбнулся и протянул мне бокал.

Становилось всё лучше и лучше, если честно.

Я пошла танцевать.

Я двигалась зло и пьяно, из раза в раз представляя на месте каждого случайного партнера Макса. Я хотела вытрясти его из-под кожи, стереть воспоминание о том, как его пальцы касались моей шеи в кабинете. Алкоголь начал приятно туманить мозг, превращая огни клуба в цветные кляксы.

– Знаете, в виски слишком много дубильных веществ, это портит чистоту восприятия, – раздался рядом чей-то голос, когда я вернулась к бару.

Рядом сидел парень лет двадцати пяти, растрепанный, в очках. Женским вниманием явно не обласкан, друзьях максимум периодическая таблица. Возможно, ради этой ремарки ему пришлось собрать всю волю в кулак.

– Химик? – я прищурилась, рассматривая его сквозь дымку опьянения.

– Аспирант. Денис, – он застенчиво улыбнулся.

– Дени-и-ис, – протянула я, подаваясь вперед. – А у тебя есть лаборатория? С настоящими пробирками, столами и вытяжкой?

– Да! – отозвался он, не думая.

Мне в голову пришла идея. Отличная идея, великолепная.

Убью сразу всех зайцев, минуя цензуру в лице Элеоноры.

Я повела плечом. Лямка платья игриво слетела, обнажая молочно-белую ключицу. Юный Денис сдавленно выдохнул и почти сломал свой бокал.

Это будет проще, чем я думала.

– Вообще-то, вход по пропускам... но я знаю, как обойти систему, – пролепетал он, глядя в мое декольте. – А зачем вам… тебе?

Я заливисто засмеялась, как будто он пошутил лучшую шутку в моей жизни, наклонилась к его уху, обдавая ароматом дорогих духов, и горячо зашептала.

– Поехали со мной. Я покажу тебе настоящий синтез. И, может быть, покажу тебе эксперимент на лабораторном столе, если будешь хорошим мальчиком.

Денис сглотнул так громко, что это было слышно сквозь бас колонок.

Через полчаса мы уже пробирались по темным коридорам химфака. Я влетела в узкий коридор и задела плечом какой-то стенд с расписанием. Раздался грохот, эхо которого, казалось, прогремело на весь университет.

– Бежим! – Денис потянул меня за собой, и мы понеслись по лестнице, перепрыгивая через ступеньки. Внизу, на первом этаже, показался силуэт дежурного. Я почувствовала, как во мне взыграл азарт: если нас поймают, всё пропадет. Я резко свернула в узкую дверь технического перехода, увлекая Дениса за собой в темноту. Мы забились в угол за какими-то старыми шкафами, тяжело дыша. Денис закрыл мне рот рукой, потому что я не могла перестать давиться смехом. По-моему, весело было только мне одной.