Гомункул

Сержант, почти извиняясь, сказал:

— Вроде жива, машина сбила, уже объявили розыск. Не переживайте, всё будет хорошо, может к больнице подвезти?

Степан молча сел в машину, невидящий взгляд затерялся между домами. Сержант повернулся:

— Мы этого гонщика обязательно найдём, номер машины известен, свидетели есть. Никуда не денется. Вот кстати и больница, сразу скажите, что сын, могут не пустить.

— Спасибо, - сказал Степан, выбрался из машины.

В два прыжка взлетел на крыльцо, стеклянные двери едва не лопнули от могучего толчка. Сунулся в приёмный покой, никого, вертя головой по сторонам, двинулся по коридору. Открылась дверь, вышли двое в белых халатах.

— Молодой человек, вы куда?

— К матери, - буркнул Степан, попытался втиснуться между врачом и стеной.

— Ясно, - сказал второй. – Как фамилия, когда поступила? Или сами будете искать по палатам?

— Извините. Сегодня в аварии пострадала, Потёмкина Ольга Дмитриевна. К вам привезли с полчаса назад.

Врачи переглянулись, один взял Степана под локоть, пошёл в сторону выхода:

— Как вас зовут?

— Степан.

— Понимаете, Степан, сейчас ваша мама в реанимации, сильно ударилась головой, да и по телу возможны переломы, ушибы. Вы не переживайте, сделаем всё возможное. С ней сейчас работает бригада хороших специалистов.

— Чем я могу…, - начал Степан, в глазах застыли слёзы, горло будто сдавила мощная рука.

— От вас сейчас ничего не зависит, - настойчиво сказал врач. – Пойдите домой, только не делайте ошибок. Завтра утром придёте, думаю, опасность будет позади.

Степан вышел из больницы, ноги бредут на автопилоте, в голове разрастается Сахара. В уши проник крик, на плечо опустилась тяжёлая рука.

— Ты чё, блин, оглох? Я ору как ненормальный, - выпалил запыхавшийся Пашка. – Чё стряслось-то?

— Мать машина сбила, - отрешённо сказал Степан.

— Да ну нах, - сказал Пашка, чуть не сел на пыльный асфальт.

— Пах, чё делать-то, а?

— Вот почему тебя домой тянуло. Слушай, ты сейчас всё равно ничем не поможешь, только мозг притушить, иначе так и будешь гамки гонять. Да и мне, похоже, тоже надо принять.

— Точно, давай чонить покрепче возьмём, посидим, мне щас кто ни будь рядом нужен.

— Да какой базар, дружище, ты кого во мне увидел? Думаешь, я тебя сейчас брошу штоль?

— Спасибо, Палыч, ты в натуре друг.

— Лан, хорош слюни разводить, пойдём в магаз.

Руки отвисли под тяжестью пакетов, зашли в подъезд. В нос шибанул запах гари, по ступенькам поскакали замысловатые матюки, вслед рванули Пашка со Степаном. С пятой попытки ключ попал в скважину, из раскрытой двери вырвался мощный клуб дыма.

Парни кинулись в квартиру, кашель рвёт горло, дым выедает глаза. Степан в кухню, Пашка в комнату, пальцы судорожно отщёлкивают шпингалеты на окнах. Вытирая слёзы, виновник торжества схватил дымящую сковороду, сунул в раковину. Струя воды ударила в раскалённый металл, словно зашипели сто кошек, пар начал вытеснять дым в распахнутое окно. Выключил плитку, на ощупь пробрался на балкон, следом вылез Пашка, лёгкие с хрипом выталкивают воздух.

— Ну ты даёшь! Шашлык сжёг, хату чуть не спалил. Пироман херов.

— Жизнь дала трещину, что за полоса пошла? - мрачно сказал Степан.

— Да уж. Главное, не опускай руки, может всё к лучшему?

— Что именно? Паха, ты какую-то чушь несёшь, чего тут хорошего, что мама в аварию попала, что хата чуть не сгорела?

— Да это выражение такое, может для того чтобы не впасть в отчаяние, а?

— Хер его знает, в какую пасть, щас пакет принесу, на балконе пока зависнем. Пусть хоть выветрится маленько.

— И то дело, - сказал Пашка, вытащил из-за коробок в углу складной столик.

Степан принёс пакет, табуретки, постелил газету на стол. Пашка выставил на стол бутылку виски, рядом торжественно замер взвод баночного пива. С хрустом стащил крышку с пластикового контейнера, в масле розовеют подкопчённые щупальца осьминога. В тазике лениво развалились варёные тигровые креветки.

— Давай, Стёпыч, что бы тёть Оля поправилась быстрее, - сказал Пашка, поднял рюмку. - Всё наладится, вот увидишь.

— Дай бог, дружище, иначе только в петлю лезть.

— Давай тяпнем, и расскажешь наконец, что произошло-то.

— Да что тут рассказывать, мать с соседкой пошли на рынок, прямо на тротуар заехала какая-то падла.

— А тёть Оля как там?

— В больнице, врачи сказали прийти завтра.

— А менты чего?

— Пока ничего, думаешь, найдут?

— Стопудоф, кстати, можем сами попробовать, какой там номер, говоришь?

— Не знаю, надо у тёть Веры спросить, гляну, дома ли, - сказал Степан, метнулся в прихожую.

Через минуту Степан положил на стол бумажку:

— Как называется, не знает, нерусская, говорит. Цвет чёрный, хорошо, номер запомнила.

— Ладно, звякнем одному человечку. Главное, чтобы на связи оказался, - деловито сказал Пашка, достал из кармана телефон.

Степан взял банку корейского пива, хлопнул язычок. С хрустом оторвал у креветки полосатую жопу. Пашка сосредоточенно слушает гудки, лицо озарилось:

— Алло, Рудольф. Здорово, друг. Слушай, машину пробьёшь одну? Записывай номер, - Пашка продиктовал цифры. - Ну всё, дружище, жду звонка.

Пашка выудил щупальце осьминога, другой рукой взял креветку, полная рюмка в недоумении сверкнула янтарным содержимым. Осьминожья конечность пошла в разведку, хруст полосатого панциря возвестил о готовности вступить в бой.

— Пах, а ты кому звонил?

— Да так, хакер один. Из-за компа не вылезает. Гений информационной ориентации, - сказал Пашка, подняв вверх указательный палец. - Представляешь, ему даже бабы не нужны, главное, чтоб перед глазами монитор.

— Печально.

— Кому? Ему-то зашибись. Жена ушла, на почве ревности к компьютеру, вот он и возненавидел женский род, включая трансов. Теперь всегда онлайн, - сказал Пашка, глянув вниз, плюнул на клумбу.

— Ясно. Может ещё позвонить?

— Ждём, наливай пока.

Не успели закусить, раздалась трель телефона.

— Ну как, есть что? – спросил Пашка, лицо застыло в ожидании.

Степан уставился на Пашку, удивлённо наблюдая за выражением лица. Улыбка друга погасла, в глазах зажёгся странный огонёк, губы сжались в нитку.

— Пах, ну чё там.

Пашка поднял вверх палец, сосредоточенно слушая голос в телефоне.

— Ладно, Рудольф, спасибо. Сам знаешь, за мной не заржавеет, если что, звони, - сказал Пашка, нажал кнопку отбоя. - Да, Стёп, даже не знаю, как сказать.

— Не томи. Хакер этот не смог узнать хозяина машины?

— Да нет, не всё так просто. В том-то и дело что хозяин машины известен, и ещё как, - сказал Пашка. – Давай по пять грамм и расскажу.

Степан молча взял полупустую бутылку, плеснул в рюмки. Предчувствуя неважные новости, слегка помрачнел. Молча чокнулись, Степан поднёс огонёк зажигалки к Пашкиной сигарете, тоже прикурил.

— Короче, Стёпа, твою маму сбил Зверёк, знаешь такого?

— Нет, что за представитель фауны?

— Зовут Игорь, фамилия Зверьков, погоняло Зверёк. Хотя, вряд ли ты знаешь, круг общения слишком разный.

— Он что, губернатор? Ты аж в лице изменился.

— Стёп, шутки с утками, - буркнул Пашка. – У Зверька отец депутат, во Владике заседает. Мать – хозяйка салона магических услуг. Сам Зверёк крутится с такими деятелями как Змей и тому подобное. Помнишь Змея?

— Помню, в школе был такой отморозок, его потом вроде на малолетку отправили.

— Ну вот, сейчас Змей на «Лэнд Крузере» ездит в компании таких же отморозков. Бандос, одним словом. Какое-то время их гоп-компания под дядей Васей ходила, помнишь такого?

— Дядю Васю? Кто ж его не знает. Конечно, помню, он же в своё время шороху навёл порядочно в посёлке.

— Вот-вот. Кстати, пока ты в армии был, дядя Вася на мамку этого Зверька наехал, типа салон без защиты вспыхнуть может.

— Ну и? - спросил Степан, мрачнея.

— Ну и почему-то стремительно бросил все дела и испарился. Говорят, где-то в деревне живёт на отшибе, а его темами щас Змей рулит. Такая вот хрень.

Степан задумался, картина вырисовывается не радостная. У таких ублюдков связи, деньги. Прямой наезд на Зверька только создаст кучу проблем. Но мама в больнице, если всё так оставить, то как жить, чувствуя себя полным говном. Пашка налил виски, в глазах сочувствие. Степан тряхнул головой.

— Ладно. Если мы узнали чья машина, то менты тем более узнают, пусть с этим козлом и разбираются.

— Точно, посмотрим, как менты отреагируют, а там видно будет. - поспешил согласиться Пашка.

Глава 14

Степан открыл глаза, взгляд сразу наткнулся на окно, заклеенное крест-накрест бумажными полосками. Молодая, очень красивая женщина, в простом сером платье, задёрнула окно тяжёлой чёрной шторой. В небольшой комнатке сразу стало уютнее.

— Вот умница какая, иди ко мне, кушать станем, - сказал мужчина лет сорока в выцветшей рубахе.

Уже не удивившись, Степан узнал старого знакомого, рыжие, прореженные сединой волосы. Те же глаза, цвета молодой, весенней травки.

— Сейчас иду, любимый, - прозвучал мелодичный голос женщины.

На столе закопчённый котелок, в глубине темнеет картошка в мундирах. На газете кусок чёрного хлеба, две головки лука.

— Ну что, моя красавица, сегодня у нас царский ужин, - сказал рыжий, потёр ладони.

— Да милый, хорошо удалось достать хоть это, - сказала женщина, ласковый взгляд не отрывается от мужа.

Раздался властный стук в дверь. Мужчина и женщина, вздрогнули, быстро переглянулись.

— Кто там? – робко спросила женщина.

— НКВД, - послышался грубый голос.

Мужчина метнул взгляд на окно и посмотрел на жену. Та в немом волнении нервно теребит платье. Вздохнув, рыжий подошёл к двери и дёрнул засов. В комнату ввалились несколько человек в серых шинелях, впереди неприметный человек в чёрном пальто.

— Гражданин Потёмкин, вам придётся проехать с нами, - раздался визгливый голос.

— А в чём дело? – спросил мужчина, тревожно глянул на жену.

— Там объяснят.

Рыжий накинул потёртое пальто, подошёл к жене, молча обнял. Крупные слёзы бриллиантами засверкали в прекрасных глазах женщины.

— Уведите, - буркнул тип в пальто солдатам.

Солдаты вывели мужчину из комнаты. Человек в пальто подождал пока закроется дверь, подошёл к женщине.

— Вас надо бы тоже арестовать, - сказал тип, похотливо оглядел ладную фигуру женщины. – Как пособницу.

— За что арестовали моего мужа? – спросила женщина, голос задрожал.

— За религиозную деятельность в прошлом, возможно в настоящем.

— Он не сделал ничего плохого, - прошептала женщина.

— Там разберутся. Между прочим, у вас есть шанс помочь мужу, - сказал тип, взгляд упёрся в аппетитную грудь.

— Как? – в надежде воскликнула женщина, взгляд в мольбе устремился на человечка.

— Ты знаешь, что такое НКВД. Сделаешь что скажу, отпустим мужа сегодня же, - сказал тип, по-хозяйски обнял женщину.

— Что вы делаете, - еле слышно сказала женщина, попыталась оттолкнуть.

— Будешь дёргаться, мужу расстрел, а тебя лет на 25 в Сибирь закатаем, - сказал тип, резко хлопнул ладонью по столу.

Женщина вздрогнула и опустила голову. Тип скинул пальто, подвёл жертву к столу.

— Нагнись, - сказал охрипшим голосом, одной рукой пригнул женщину к столу, второй задрал платье...

Степан проснулся, в подъезде крики, запах гари раздирает ноздри. Простыня отлетела в сторону, на ходу впрыгнул в сланцы, нащупал выключатель, натянул трико. В прихожей из-за едкого дыма еле просматривается дверь, жуткий кашель сотряс тело. Распахнул дверь, тут же закрыл, пробежал по квартире, раскрывая настежь окна.

Кинулся в ванную, тугая струя воды ударила в ведро. Перевесившись на одну сторону, дёрнул ручку входной двери, волна воды из ведра ударила в пламя, охватившее соседскую дверь. Клубы дыма взметнулись под потолком в мини-атомном грибке. Раздалось шипение - словно наступили в клубок разъярённых змей, белым облаком заволокло подъезд.

— Тёть Вера!

От мощного удара соседская дверь едва не слетела с петель, кашляя как туберкулёзный, кинулся вглубь задымлённой квартиры. Споткнулся о неподвижное тело на полу, посреди прихожей. Степан ухватил тёть Веру подмышки, перетащил к себе в квартиру. Взял газету и замахал у лица женщины.

— Стёпа, - слабо прошептала соседка.

— Всё нормально, тёть Вер. Что случилось, почему дверь горела? – спросил Степан, усадил соседку в кресло.

— Не знаю, Стёпа, я как с милиции пришла, телевизор посмотрела и спать легла.

Тёть Вера закашлялась, Степан метнулся на кухню, принёс кружку с водой. Соседка жадно выпила воду, отдышалась.

— Вот, Стёп, показания дала, следователь странный какой-то. Всё переспрашивал, точно ли таким цветом машина, точно ли такой номер. Потом спросил, не состою ли я на учёте у психиатра. Это я-то! У психиатра! Представляешь! - слабо прошептала соседка.

— Странно, конечно. Хотя догадываюсь почему.

— Ночью проснулась, чувствую, дымом тянет. Включила свет, пошла на кухню, думала, может там чего. Тут, батюшки, смотрю вся прихожая в дыму. Кинулась к двери, да что-то открыть не могу. Потом не помню ничего, видать дыма наглоталась.

— Ладно, тёть Вер, не переживайте, разберёмся, - сказал Степан, поднимаясь. – Я сейчас вернусь, вы пока на балкон выйдите, подышите.

Степан взял фонарик, вышел в прихожую. Дым немного рассеялся, открыл дверь, вышел в подъезд. На соседской двери дымятся остатки дерматина. На площадке, между этажами луч фонаря выхватил пустую пластиковую бутылку, поднял за горлышко, ощутимо запахло бензином.

Вышел из подъезда, закурил. Тело потряхивает, ярость распирает, требует выхода. Почти в бешенстве отшвырнул бычок, вернулся в квартиру.

— Тёть Вер, если хотите, ложитесь пока у нас, на диване, до утра подремайте, - сказал Степан. – Утром сходите в полицию и напишите заявление что вашу дверь подожгли. Там бутылка из-под бензина, на лестничной площадке валяется.

— Вот изверги, зачем так хулиганить-то, - сказала соседка, всплеснула руками.

— Это, тёть Вер, не хулиганы. Кто-то очень не хочет ваших показаний, хотят вас запугать.

— Да ты что! А что делать-то, Стёп?

— Не волнуйтесь, будем бороться, в конце концов полиция зачем существует? – сказал Степан, ещё не подозревая как заблуждается.

Вручив тёть Вере подушку и покрывало, Степан вышел на балкон, закурил. До рассвета осталось совсем ничего, сон как рукой сняло, и Степан принялся мыть посуду на кухне, навёл порядок на столах. Послонявшись по своей комнате, прилёг на кровать с книжкой в руках.

Скоро на улице зашумели первые утренние машины, раздались голоса ранних прохожих. Послышался скрип дивана, затем осторожный стук в дверь комнаты.

— Да, тёть Вер, заходите.

— Стёп, я к себе пойду, а то вона дел сколько, - сказала соседка в приоткрытую дверь.

Степан проводил до двери, включил чайник на кухне. Вскоре мощный аромат кофе взлохматил мозг. Через полчаса, бодро скатился по ступенькам, на выходе из подъезда ветер едва не сорвал бейсболку, вприпрыжку побежал к больнице.

В два прыжка взлетел на широкое крыльцо, в одну мощную затяжку скурил сигарету. Толкнул двери и сразу увидел вчерашнего врача, у приёмного покоя.

— Извините, как там мама?

— А, Степан, кажется. Не отчаивайся, самое страшное позади, сильное сотрясение, сломана нога и два ребра. Много ушибов, но выздоровление уже дело времени.

— Доктор, что нужно, вы скажите, я принесу, - сказал Степан. – Когда можно к ней?

— Сегодня переведём из реанимации, пусть немного отдохнёт, а завтра можете навестить. С лекарствами вот какая ситуёвина. Казённое снабжение, сами знаете какое, а если купите хорошие препараты, поправится быстрей и качественней.

— Это без разговора, только скажите, что нужно.

— Пойдёмте в мой кабинет, я вам напишу.

Из аптеки вышел ошарашенный, сумма на лекарства напоминает бюджет Эфиопии. По пути домой зашёл в магазин и немного пришёл в себя возле витрины с алкоголем. Как под гипнозом, купил литр водки, пару пачек сигарет. Выйдя из магазина, направился к другу. Едва подошёл к подъезду, дверь открылась, в проёме Пашка, через плечо спортивная сумка.

— Здорово дружбан, ты ко мне?

— Ессессвенно, - сказал Степан, пошуршал пакетом.

— Не, Стёп, я как раз к тебе шёл, надо к бате ехать. Разузнаю про Зверьковое семейство, да про дядю Васю. Отец его раньше хорошо знал, даже чего-то мутили вместе.

— Ёпта, а мне чего делать, килограмм ведь, - сказал Степан, грустно заглянул в пакет.

— Стёп, надо завязывать с синькой, если хочешь как-то разобраться со Зверьками, надо быть в кондиции. Спьяну дров наломать — раз плюнуть.

— Да понятно, какой базар, только в душе тоска, сил нет. Водкой хоть оглушить себя можно, чтобы не думать, как всё херово.

— Погоди причитать, от бати приеду и чонить придумаем. А бухло проблем не решит, тока хуже будет. Дождись меня, через пару дней приеду, - сказал Пашка, закинул сумку в машину и протянул руку. - Ладно, Стёпыч, держись, не так страшен тот, кто его малюет.

Степан пожал другу ладонь и сев на лавочку, закурил. Проводил взглядом «Марк» и задумался. Хватит денег на лечение или нет. Накажут Зверька или как. Остаётся только надеяться на справедливость. Должна же быть такая штука в этом мире. Заглянул в пакет, помявшись немного, поднялся и шагнул к своему подъезду.

Глава 15

Белый «Марк» вальяжно подъехал к подъезду, в утренней тишине шорох шин разнёсся на весь двор. Пашка выбрался из машины как медведь из берлоги, достал из багажника сумку, зашёл в подъезд, за спиной пикнула сигналка. Тяжело поднялся по ступенькам.

— Дааа, хоть морковку сажай, - сказал Пашка, когда зашёл в квартиру и провёл пальцем по кухонному столу.

На столе осталась полоса на слое пыли, начертил пальцем икс, игрек и ещё один знак высшей математики. Ухмыльнулся, достал из холодильника банку «Асахи», вышел на балкон, к небу поднялся ароматный дымок «Парламента».

В подъезде напротив громыхнуло, словно кто-то с размаха воткнулся в дверь, сигарета едва не выпала из пальцев. Из подъезда вывалился, пьяный в хлам, Степан и еле переставляя ноги поплёлся в сторону. Пашка отставил пиво, в один скачок запрыгнул в кроссовки, выбежал на улицу, догнал Степана.

— Стой, алкан, ты куда намылился, - рявкнул Пашка и осёкся, увидев глаза друга. – Стёп, ты чего?

— За водкой иду, - монотонно сказал Степан.

— Не гони, какая водка, ты себя в зеркало видел?

— Мне уже на всё похер, надо водки, - сказал Степан и побрёл дальше.

— Стоять! Хочешь выпить? Тока водки не надо, я тебя умоляю. Щас пивка возьмём и посидим культурно, поведаешь что это тебя так накрыло.

Подошли к магазину на углу дома. Степан тяжело опустился на лавочку возле магазина, Пашка метнулся внутрь, вскоре появился с двумя трёхлитровыми бочонками «Хайта» под мышками, руку оттягивает пакет, откуда торчит хвост копчёной сёмги.

— Пойдём к тебе, а то у меня пылища, хоть укроп сажай.

— Пойдём, - безразлично сказал Степан.

— Только домой забегу, возьму кое-что.

Степан остался сидеть на лавочке, прижимая к себе бочонки и пакет, а Пашка, не тратя лишних слов, нырнул в тёмную утробу подъезда. Внутри грохнули двери, где‑то вдалеке хлопнула ещё одна, и через пару минут друг выскочил обратно, в руке небольшой пакет.

— Щас всё поправим, золотце.

— Чего поправим, - сказал Степан, в глазах метнулась надежда.

— Будем решать вопросы по мере их отступления, - провозгласил Пашка, подхватил бочонки, бодро шагнул к Степанову подъезду.

— Ого, Стёп, а когда это у тёть Веры случилось? – сказал Пашка, глядя на обгоревшую дверь.

— Недавно. Дали понять что шутки плохи, - сказал Степан, воткнул ключ в замок.

Тяжёлый запах с порога шибанул в нос, будто лопатой по хлебалу. Морщась, Пашка прошёл в комнату и встал как пророс. В зале, из дырки под люстру, свисает верёвочная петля, кусок мыла на облезлой табуретке.

— Это чего? – ошарашенно спросил Пашка.

— Да так, не обращай внимания, - сказал Степан, махнул рукой.

— Грёбаный насос. Дела хуже, чем я думал. Давай-ка народное китайское средство применим, батя с Китая привозил. Шибко могучая штука, однако.

Пашка потащил друга на кухню, сгрёб со стола целую батарею бутылок из-под водки, включил чайник. Степан тяжело сел на табурет, безучастно глядя в одну точку. Чайник закипел, из пакетика появилась на свет яркая коробочка, с пачку сигарет. Пашка сыпанул жмень в кружку, залил кипятком, в воздухе мощно запахло травами.

— Вот, держи, - сказал Пашка через три минуты, вручил другу кружку. – Зажми нос и выпей мелкими глотками.

Степан послушно зажал пальцами нос и принялся шумно прихлёбывать. По мере опустошения кружки, лицо порозовело, затем покраснело. Глаза по пять рублей, кружка грохнула о стол, пулей метнулся в ванную.

— Ну вот, - сказал Пашка, довольно хохотнул, миссия выполнена, можно и расслабится.

Нарезал сёмгу тонким ломтиками, вымыл руки. Хлопнул язычок бочонка, кружка счастливо раздулась от пива. Смачно прихлебнул, не обращая внимания на шум в ванной. Через полчаса звуки льющейся воды оборвались, Степан выбрался в кухню, пыхтя, словно беременный ёжик, красное тело пышет жаром, как после бани.

— Что за херню ты мне дал? Такое ощущение, будто наизнанку вывернули, прополоскали и обратно завернули.

— Я не в курсе что там, когда батя с Китая привёз, сказал, от запоя. Я как-то попробовал. Не поверишь, по-китайски матерится научился. Зато результат налицо, - сказал Пашка, запихнул в рот ломоть сёмги.

— Да уж, мне и пить неохота, - буркнул Степан. – Ты где был-то в последние дни?

— У бати во Владивостоке задержался, помочь там надо было. Ты лучше расскажи, как ты докатился до такой жизни.

— Как обычно, катился, катился.

— На вот, садани пивка, - сказал Пашка, наполнил кружку.

— Что-то я очкую, после этой китайской штуки.

— Крепкое бухло тебя сломает, а пиво я специально взял пятипроцентное.

— Ладно, - сказал Степан, осторожно глотнул.

— Ну как?

— Вроде нормально.

— Тогда рассказывай. Как там тёть Оля, кстати?

— Поправляется, я на лекарства денег убил, немерено. В общем, щас покажу одну штуку. - Сказал Степан, вытащил из кармана смятый конверт.

— Едрён-батон, несчастная любовь что ли, - сказал Пашка, глянул на лицо друга, осёкся.

Вытащил из конверта смятый лист, углубился в чтение. Степан выдул кружку залпом, подцепил вилкой розовый ломтик. Пашка дочитал, положил листок на стол.

— В принципе, ясно. Дело закрыли по примирению сторон, что здесь такого. Кстати, как примирились-то? Много этот тип заплатил?

— Паха, мать сказала, к ней никто не приходил, понимаешь? Я сразу пришёл к следователю, мне сказали, что на больничном, через день позвонил, говорят, в отпуске.

— Понятно. Мутят воду, суки. Видать, связи у Зверьков, дай бог каждому. А ты решил одним махом решить все вопросы, приладил петельку, приготовил мыльце?

— Затмение нашло. Решил ужраться ваще в сиську, вышел в магазин. А ты тут и появился.

— Ёпта, так я же как ангел с небес. Слушай, тебя нельзя одного оставлять.

— Нет, уже всё, кризис миновал.

— Точно? Ладно, тёть Оля уже нормально себя чувствует? Может навестим вместе?

— Её в краевую отправили, врач попался хороший, помог с направлением. Не задаром, конечно, да кто сейчас бесплатно суетиться будет.

— Слава богу, в краевой обслуживание получше. Ладно, не горюй. Я ещё не рассказал, как к бате съездил. В общем расклад такой. Зверьку вряд ли что будет, только если папа дома поругает. Денег от них тоже не жди.

— Куда ни кинь, всюду клин, - сказал Степан, мрачно опустошил кружку. - Ещё надо работу найти, скоро денег не то что лекарства, на жратву не хватит.

— Батину стоянку за моим домом помнишь? Он, когда во Владивосток перебрался, стоянку на меня оформил. Без денег не сижу, говори сколько надо, одолжу, пока не заработаешь.

— Не, Пах, занимать не хочу, потом отдавать чем-то надо, да и не люблю это чувство долга.

— Ясно, могу тогда можешь поработать. Сутки через двое дежурить на стоянке. Пятнадцать штук в месяц.

— Вот это уже лучше. А что, у тебя человека не хватает?

— Людей-то хватает, одного балбеса только уволю, устраивает на стоянке куражи. Я ему хотел в дыню дать, для профилактики, но раз такое дело, лучше уволю.

— Спасибо Паха, - сказал Степан, пожал пухлую ладошку. – А с этим ублюдочным Зверьком как быть? Думает, ему всё можно, волосатые лапы предков всё решат?