Путеводитель по Одиссее: о жизни греков из уст Гомера

Последний раз Одиссей появляется уже в XXIII песне, после гибели Гектора, троянского царевича, когда судьба Илиона оказывается предрешенной. Ахейское войско вновь обрело былую силу и уверенность, и Ахиллес учредил игры в честь погибшего от руки Приамида Патрокла. Настал черед бега. Из всех ахейцев вызвались двое: хитроумный Одиссей и мощный Аякс Теламонид. Они опоясались, стали у места и рванули одновременно. Аякс сразу ушел вперед, но Одиссей, молясь Афине Палладе, не отставал. Богиня вложила ему в ноги прыть, и соперники бежали так, будто боролись за каждый шаг. И вот, когда они почти сравнялись, Аякс поскользнулся на разбросанных внутренностях жертвенных быков – Афина нарочно сбила его с ног. Он упал носом прямо в навоз, а Одиссей обогнал его и прибежал первым, сорвав с головы повязку. Ахиллес присудил победу Одиссею, отдав ему кратер. Но Одиссей, зная скорбь Аякса, сам встал и сказал: «Почтите и его, друзья: он равен мне; пусть получит вола». И все согласились. Позже Ахиллес вынес доспехи для метания копья. Одиссей поднялся наравне с Аяксом, но тут Ахиллес предложил состязаться самому Агамемнону, признав его силу. Одиссей же остался в кругу зрителей, не вступая в бой, и принял свою награду как честный и благородный воин.

Афина вообще покровительствовала Одиссею на протяжении всей Троянской войны. Практически в каждом описанном нами эпизоде она незримо присутствовала рядом с царем Итаки, направляла его мысли и тело, ограждала его от подступающих опасностей или, напротив, вызволяла из беды. Но он и сам вполне заслуженно пользуется славой самого хитрого басилевса ахейского войска; его постоянные эпитеты вполне отражают его статус. Так, чаще всего Гомер называет его πολυμήχανος, полюмэханос, многоумным или многохитрым, происходящим от двух корней: πολύς – многий, и μηχανή – уловка. В то время как Аякс полагается на силу, а Диомед – на стремительный натиск, Одиссей действует обходными путями. Именно его отправляют в лагерь троянцев лазутчиком, и именно он сдерживает панику сначала ахейцев, а затем и их предводителя не криком, а мудрым, расчетливым словом. Особого внимания заслуживает эпитет Διὶ μῆτιν ἀτάλαντος, Дии мэтин аталантос, буквально равный Зевсу мыслям или советом. В мире, где ценятся прямая схватка и родовая честь, такой эпитет – признание особой, интеллектуальной доблести. Когда на совете царей спорят Агамемнон и Ахилл, когда героев, истощенных войной, охватывает смятение, именно Одиссей находит слова, чтобы сохранить войско от развала. То же возвышение над рядовыми членами ахейского войска, тот же поистине божественный ум проявлен также в определениях δῖος, диос, т. е. божественный, и μεγαλήτωρ, мегалэтор, сложенном из μέγας – великий, и ἦτορ – сердце, связывающих его с героическим идеалом: он не чужд благородства и благочестия, хотя его божественность – не в происхождении, а в изворотливости ума, которая кажется современникам почти сверхъестественной. Наконец, эпитет ταλασίφρων, таласифрон