Между людьми. Том 1

— Доктор Кан, — произнёс мужчина, не оборачиваясь. Голос его был мягким, с лёгкой хрипотцой, как у старого рассказчика. — Я так долго ждал этой встречи, что уже начал сомневаться, не призрак ли вы.

Ханыль скрестила руки на груди.

— В нашем мире ипотечные призраки не бывают такими симпатичными. Вы, я полагаю, Со Гым-Хо?

Мужчина повернулся. Ему было, наверное, за семьдесят, но выглядел он так, словно время его боялось. Лицо — тонкое, с острыми скулами и лёгкой сетью морщин у глаз. Взгляд — цепкий, умный, с той долей иронии, которая свойственна людям, успевшим разочароваться в человечестве, но не потерявшим к нему интерес. В уголке рта — тень улыбки.

— Верно. А это моя племянница, Со Ми-Хо. Она настояла на том, чтобы сопровождать меня. Говорит, ей интересно посмотреть на женщину, которая лечит ёкаев, не теряя при этом самообладания.

— Я лечу не ёкаев, а животных, — поправила Ханыль, садясь за стол. — И самообладание теряю только при виде неоплаченных счетов. Так что если у вас ко мне дело — говорите прямо. Я хирург, а не гадалка.

Со Гым-Хо усмехнулся и присел на стул напротив, закинув ногу на ногу. Движения его были плавными, как у большого хищника, умеющего экономить силу.

— Вы прямолинейны. Это хорошо. В нашем мире слишком много намёков и слишком мало сути. Я пришёл предложить вам работу.

Ханыль подняла бровь.

— У меня уже есть работа.

— Я знаю. Но, возможно, вам будет интересна ещё одна. Более... специфическая.

— И что же это за работа?

— Вы будете лечить не только собак и кошек. Вы будете лечить нас. Таких, как мы. И за это я готов платить вам сумму, которая покроет вашу ипотеку за три месяца, а за год позволит забыть о долгах.

Ханыль слушала, не меняя выражения лица. Внутри у неё всё сжалось, но внешне она осталась спокойной, как лужа в безветренный день.

— И почему вы решили, что я соглашусь? — спросила она.

— Потому что вы Слышащая. Потому что вы уже помогли моей родственнице, не задав лишних вопросов. Потому что вы не бежите от нас, а пытаетесь понять. И потому что вам нужны деньги, — последнее он произнёс почти ласково, как будто сочувствовал.

— Вы забыли упомянуть, что у вас есть информация о моей личной жизни, — сухо заметила Ханыль.

— Я никогда не забываю упомянуть о своей осведомлённости, — ответил лис, и в его глазах блеснуло что-то весёлое. — Я знаю о вашем разводе, о вашей ипотеке, о том, что ваши родители погибли, и о том, что вы до сих пор вините себя за то, что не были рядом в тот день. Я знаю, что вы носите дар, который считаете проклятием. И я знаю, что где-то в глубине души вам интересно, зачем вы понадобились мне.

Ханыль почувствовала, как к щекам приливает жар. Она ненавидела, когда её читают как открытую книгу.

— Значит, вы знаете обо мне всё. Тогда зачем спрашивать, соглашусь ли я? Может, просто приставить нож к горлу и покончить с этой комедией?

Со Гым-Хо рассмеялся — негромко, сдержанно, но искренне.

— Нож — это слишком грубо. Мы, кумихо, предпочитаем убеждение. К тому же, вы мне нужны не как рабыня, а как партнёр. Ваш талант — редкость. Ваш характер — ещё большая редкость. И ваше нежелание быть особенной — это то, что делает вас особенно ценной.

Ханыль молчала. Она смотрела на лиса, на его племянницу с кошачьими глазами, на телохранителя за дверью, и думала о том, что её жизнь, кажется, поворачивает туда, куда она не планировала.

— Сколько у меня времени на раздумья? — наконец спросила она.

— Три дня. Я оставлю вам свой адрес. Приходите, когда решите. Если не придёте — я пойму, и мы останемся добрыми знакомыми. Но учтите: консерваторы уже знают о вас. И они, в отличие от меня, могут предложить вам «работу», от которой вы не сможете отказаться.

Ханыль усмехнулась.

— Знаете, господин Со, вы говорите точно так же, как мой гоблин, только у него рога есть.

— Ток-Су? — лис поднял бровь. — Ах да, ваш домовой. Он неплохой мастер, но излишне тревожен. Передайте ему при случае, что я не причиню вам вреда. По крайней мере, до тех пор, пока вы сами этого не попросите.

Ханыль не нашлась что ответить. Лис поднялся, поправил воротник пальто.

— Я пришлю к вам вечером человека с документами, чтобы вы могли ознакомиться с условиями. Не подписывайте ничего сразу. Прочитайте. Я знаю, что вы умеете читать мелкий шрифт.

Он слегка поклонился, бросил взгляд на племянницу, и они направились к выходу. У двери Со Гым-Хо обернулся:

— И да, доктор. Ваш бывший муж — идиот. Но вы это уже знаете.

С этими словами он вышел, оставив в кабинете запах жжёного имбиря и невысказанный вопрос.

Ханыль просидела в кабинете ещё минут десять, глядя в стену. Потом встала, поправила халат и пошла к своим пациентам. Ей нужно было вернуть себе контроль. Потому что если она не вернёт его сейчас, то позже будет поздно.

А вечером, дома, её уже ждал Ток-Су с плошкой риса и очередным предостережением. Но это будет позже. Пока что у неё была работа, ипотека и три дня на раздумья. Что ж, как говорил один умный гоблин: «Никогда не подписывайте ничего, пока не прочитаете мелкий шрифт». Она запомнит.

На улице снова начался дождь. Ханыль смотрела, как капли стекают по стеклу, и думала о том, что даже в мире, полном мифических существ, ипотека остаётся самой скучной и неотвратимой магией.