Палладиум – 1. Вальхалла

— Да, поэтому меня и терзают сомнения в боеспособности нашего войска. Не, нападение каких-нибудь хищных животных мы отобьём без проблем. А вот что касается схватки с другими двуногими…

— Что ж, теперь я тебя понимаю, — кивнул я. — Но выбора у нас нет, значит придётся тренироваться до посинения.

Саня только неопределённо хмыкнул в ответ. Рукопашный бой под его руководством стал более жёстким, зачастую спарринги заканчивались травмами. Вывихи привычно вправляли тут же, на месте. Ушибы и синяки вообще никто не считал. Я продолжал тренировать Ловкость, которая неплохо так влияла на успехи в рукопашном бою.

Помимо этого, я уделял внимание набиванию «груш». Но вскоре с ними обнаружилась проблема. После повышения Скорости до пятого ранга «груши» перестали выдерживать мои удары в течении хоть сколько-нибудь продолжительного времени. Одна из них, кожаная с песком, легко пробивалась кулаком. А вторая, бамбуковая, превращалась в мочалку за один сеанс избиения. Пришлось изготовить специальный вариант в виде подвешенного толстого соснового бревна, обмотанного корой кожаного дерева в несколько слоёв. Вот эта конструкция отлично сопротивлялась моим ударам.

Однако теперь уже я плохо справлялся с новой «грушей» — стучать по ней даже в перчатках было довольно болезненно. Понятное дело, при включённом Игнорировании такой проблемы не стояло, поэтому я начал злоупотреблять этим режимом. За что в конце концов и получил награду повышением «Прочности кожи» до третьего ранга, а «Прочности костей» до второго. Само Игнорирование тоже подросло до второго ранга. В общем, неплохой размен вышел за разбитые костяшки, которые всё равно за ночь залечивала ускоренная Регенерация.

Стрелковая подготовка у нас усилилась, причём старлей требовал хорошо попадать из арбалетов по движущимся целям — всё по тем же качающимся отрезкам бамбука. В этом занятии я вскоре преуспел и даже научился сбивать подброшенные в воздух предметы. Ну а чего там уметь, с моими-то возможностями подсветки траекторий полёта болта и самой цели? Тем более, траектория движения мишени всегда одинаковая: дуга окружности для подвешенных предметов и парабола для свободно летящих.

Система, однако, на сей раз не заценила моих стараний и никакого повышения ранга навыка я не получил. Ну да, для этого скорее всего опять следует подстрелить какую-нибудь бедную зверюшку.

А вот интеллектуальные занятия стали реже, потому как престали приносить лёгкую отдачу после второго ранга. Память так вообще никто выше двойки не сумел прокачать, увы.

Навыки определённо приносили с собой новые знания. Об этом заявляли почти все, кто получил один из «мирных» навыков, связанные с какой-либо профессиональной деятельностью. И не только знания. Особенно восхищался Степан, нахваливая навык Инженер, который уже на третьем ранге позволял проектировать механизмы в трёхмерной виртуальной среде. Что-то аналогичное упоминал и бригадир, рассказывая про свой навык Строитель.

Сам я ничего подобного не обнаружил. Но у меня и навыки-то другие — всё больше механические и телесные. Если не считать Навигатора, который помимо предоставления точной карты, позволял легко идти по ней с закрытыми глазами и всегда чувствовать направление. Руководитель? Непонятно, вроде ничего нового я не узнал при его повышении. А всякие списки заданий у меня и до этого свои самодельные были. Хотя, возможно, навык что-нибудь незаметно поправлял в моём общении с подчинёнными.

На одной из вечерних посиделок Арчи неожиданно поднял интересный вопрос:

— Вообще, по представлениям многих учёных двадцать первого века, в течение одного-двух столетий должна была наступить технологическая сингулярность. Но как-то всё вокруг на это не похоже. Явно что-то пошло не так.

— Что за сингулярность? — немедленно заинтересовался Егор.

— Это когда что-то достигает бесконечности, — пояснил я. — Например, чёрная дыра представляет собой гравитационную сингулярность, где пространство буквально проваливается в бездонную дыру.

— А технологической сингулярностью называется момент, когда в бесконечность уходят возможности технологий! — вдохновлённо продолжил Арчи. — Если экстраполировать график развития человечества из прошлого в будущее, то заметно, как с каждым столетием это развитие ускоряется всё быстрее и быстрее. Предполагалось, что вскоре прогресс закончится такой вот сингулярностью. Люди создадут настоящий искусственный интеллект, который сможет сделать свою новую версию, работающую быстрее и лучше. И так далее, пока он в итоге не превратится в некий сверх-разум, который изобретёт и откроет за одно мгновенье всё, что только возможно!

— Чувствую где-то здесь подвох, — недоверчиво пробурчал Егор. — И как это должно работать?

— Никак не должно, — насмешливо сказал я. — И не будет работать.

— Да почему же нет?! — начал горячиться Арчи. — Выглядит теория вполне убедительно!

— Однако, как верно заметил Егор, здесь есть подвох, притом не один, — невозмутимо принялся объяснять я. — В нашей Вселенной существует множество ограничений. Самое очевидное — на скорость света, что не даст построить компьютер с бесконечным быстродействием. А ещё — на размер элементарной частицы, что накладывает лимиты на минимальные габариты любой техники. Предел Ландауэра1[16], опять же. Не говоря уже о всяких скучных законах сохранения. И не забывай про ту самую чёрную дыру, в которую коллапсирует наш гипотетический сверх-разум, если попытается оперировать слишком большим количеством энергии в одном месте.

— Но подразумевалось, что на каком-то этапе мощный искусственный интеллект сумеет обойти все эти ограничения! — сопротивлялся Арчи.

— На каком этапе? — ехидно вопросил я. — Когда он станет размером с Землю? Кто ж ему даст сожрать всю планету под вычислительные мощности? Да и нет никакой гарантии, что это сработает даже в таком случае. Максимум, на что способен такой супер-интеллект — это выдвинуть какие-то теории и математически их обосновать. Но всё равно любую гипотезу придётся проверять опытным путём. А с развитием науки эксперименты становятся только сложнее и сложнее. Сколько там времени коллайдер строили? А термоядерный реактор? Этот вообще больше полувека пилили и каждый раз «ещё 20-30 лет» оставалось. Вот и получается фактически, что каждое новое открытие сделать и проверить в разы труднее, чем предыдущее.

— Выходит, вся эта теория сингулярности строилась на неверных предпосылках? — деловито уточнил Егор.

— Само собой. С таким же успехом любой график роста чего угодно можно экстраполировать в бесконечность. На практике же всегда есть, во что упереться.

Не похоже было, что мне удалось полностью убедить в этом Арчи. Но как он сам заметил, окружающая нас действительность мало походила на результат технологической сингулярности. Станция эта, импланты, виртуальные помощники. Больше смахивает на следствие неспешного процесса развития человечества за прошедшие полторы тысячи лет.

А у нас шёл собственный прогресс и рост технологий. Отливку бронзы металлурги поставили на поток. Десятки одинаковых гипсовых и керамических форм позволили начать массовое производство деталей оружия и механизмов. Пять тысяч бронзовых наконечников для болтов закрыли потребности нашей небольшой армии в болтах для арбалетов. Не представляю ситуацию, чтобы этого вдруг не хватило.

Но на столь редкий случай мы всегда сможем за несколько часов изготовить ещё столько же — главное, чтобы хватило олова. Которого, в отличие от меди, оказалось в Железных горах совсем немного. Редкие месторождения оловянной руды на поверхности исчерпались довольно быстро. Пришлось углубляться в гору, долбить штольни и ставить деревянные крепи, чтобы порода не обвалилась.

Цинковой руды обнаружилось гораздо больше, и металлурги всё же собрали «перегонную» установку для выделения этого металла. Причём процесс оказался несколько сложнее, чем описывал Лёха. Сперва сульфид цинка обрабатывал сам химик, получая оксид и сернистый газ, необходимый ему для изготовления серной кислоты. Полученный оксид цинка уже шёл на стандартное восстановление углём в печи, которая отличалась тем, что улавливала и конденсировала пары чистого металла.

И теперь у нас появилась возможность делать латунь, сплавляя медь с цинком. Латунь вполне годилась на производство различных деталей и предметов. Она, хоть и уступала бронзе в прочности, зато по всем параметрам превосходила чистую медь.

Конечно, хотелось бы перейти уже в Железный век из Бронзового, но с этим пока проблемы. Дело в том, что температура плавления железа почти на 400 градусов выше, чем меди. Поэтому, чтобы организовать нормальную выплавку стали, наши печи придётся серьёзно модернизировать. Возрастёт расход угля. Не говоря уж про всякие хитрые процессы, вроде науглероживания железа в расплаве, о которых наши металлурги имеют всё ещё довольно поверхностное представление.

Да и обработка деталей сразу резко усложнится. Если для бронзы используются железные инструменты, откованные Ильдаром, то чем пилить и сверлить стальную заготовку? До твердосплавных резцов наши технологии пока не доросли.

Так что на данный момент почти все наконечники болтов и копий у нас бронзовые, уступающие стальным по твёрдости. Но против небронированного врага разницы никакой нет, а серьёзному и защищённому противнику мы устроим совсем другой приём. Если Лёха сможет всё подготовить.

Химик развил бешеную деятельность, пытаясь успеть как можно больше. Вместе с двумя помощниками он у себя организовал практически непрерывное производство разнообразных полезных веществ. Большинство из них являлись промежуточными химикатами для синтеза того, что было реально необходимо. Сера, серная кислота, негашёная известь, бертолетова соль и ещё куча всего прочего.

Из растений Лёха ухитрился выделить метанол, скипидар, уксус, ацетон, дёготь, каучук. Заставив рейнджеров собирать на равнине кости животных, он сумел получить фосфор. Опасные жидкости он держал в отдельной яме в больших стеклянных бутылях, оплетённые бамбуком, а всякие сыпучие вещества складировал в корзинах.

Кое-что из полезного Лёха вскоре презентовал на рассмотрение «малого совета»: цемент, мыло, лак, резина и тому подобное. Необходимо было выбрать, что из этого нам требуется производить прямо сейчас, а что отложить на потом. В общем-то, ничего такого, без чего бы мы не сумели обойтись.

Поэтому я включил в список необходимого лишь мыло и попросил химика не отвлекаться, а сосредоточиться на взрывчатых веществах. Но селитра с азотной кислотой были ещё далеки от готовности, и вместо этого Лёха продемонстрировал временную замену в виде хлоратного пороха на основе бертолетовой соли и угля.

Он поджёг фитиль у маленькой самодельной бомбочки и швырнул её в заранее выкопанную ямку. Бухнуло громко, аж птицы взлетели с дерева с негодующими криками.

В дополнении ко всему, Лёха показал прототип примитивного тёрочного запала. Запал этот представлял собой верёвку, зажатую между двух деревянных пластинок, намазанных смесью бертолетовой соли, серы, молотого стекла и клея. Верёвка же была пропитана немного другим составом, включающим красный фосфор и оксид железа.

По сути, система работала как спичка и коробок. Только в качестве спички выступали деревянные пластинки, а вместо коробка — шершавая верёвка. При её выдёргивании на поверхности деревяшек моментально вспыхивало сильное пламя. А от него уже должен загореться запал-замедлитель, ведущий к основной взрывчатке.

— Из этого можно собрать гранату, — сообщил Лёха. — Но тут лучше мастеров привлечь.

— Так и сделаем, — согласился я. — Сегодня же поручим нашим инженерам.

— А давай мушкетов наделаем! — загорелся Саня, впечатлённый презентацией. — Вооружим народ вместо арбалетов, вот будет огневая мощь!

— Перебьёмся пока, — я отверг заманчивое предложение. — Зачем нам этот убогий временный вариант? Чтобы через месяц заново перевооружаться на новый лад? У нас уже есть кое-какие станки, и скоро мы сможем делать нормальное оружие под унитарные патроны: с гильзами и капсюлями. Опять же порох этот не особо подходит для стрельбы, так ведь?

— Да, ствол ружья разорвёт запросто, — подтвердил Лёха. — Кроме того, бертолетову соль сложно производить в больших количествах. Это на капсюли её совсем немного надо.

— Тем более. Гранат нам хватит. А на крайний случай мы лучше сделаем небольшую пушку, которую зарядим картечью. Если станет совсем туго, выкатим её на стену и вдарим сверху по врагу. Чтоб никто не ушёл обиженным.

— Тоже неплохо, — хмыкнул старлей.

Затем химик продемонстрировал зажигательную смесь. Он метнул глиняную бутылку с подожжённой паклей в составленную пирамидку из брёвен. Бутылка разбилась, смесь ярко полыхнула и, неторопливо растекаясь, принялась агрессивно пожирать дрова.

— Натуральный напалм! — восхитился Саня. — Но как, из чего?! Здесь же нет нефти!

— Ха! — самодовольно усмехнулся Лёха. — Для химии нет ничего невозможного. Ты ведь должен знать, что немцы во время войны бензин синтезировали из угля.

— Что-то такое было, да, — смущённо потёр нос Саня. Похоже, он об этом впервые слышал.

Интересно. Выходит, мы сможем делать настоящие двигатели внутреннего сгорания. Хотя зачем для этого бензин? Проще тогда уж обычный спирт использовать в качестве топлива.

— Метанол плюс немного магии в виде подходящего катализатора, — раскрыл свой секрет химик. — Получил бензин. Растворил в нём каучук и дёготь, чтобы жижа была густая и липкая. Добавил серы, угля и бертолетовой соли, чтоб веселее горело. Вышло не хуже настоящего напалма.

— Адская вещь! Это нам очень пригодится! — старлей умоляюще уставился на меня.

— Ладно, — я пожал плечами. — Пусть будут у нас и зажигательные гранаты.

Кое-что вспомнив, я обратился к Лёхе:

— А дымовую сделать сумеешь?

— Хм. Наверно, можно что-нибудь намутить на основе резины с серой, — задумался химик. — А зачем, собственно?

— У меня есть редкая способность, называется Биолокация, — ответил я. — Благодаря ей я могу как бы ощущать всех живых существ в некотором радиусе вокруг себя. Работает она независимо от зрения, и даже всякие заросли и бамбуковые стены ей не помеха.

— И закидав врагов дымовыми шашками, ты будешь словно зрячий среди слепых! — сразу догадался Саня. — Это станет нашим дополнительным козырем!

— Именно, — кивнул я. — Так что дай задание кому-нибудь из своих учеников. Пускай поэкспериментирует. Главное, чтобы дым был не едкий. Иначе я, вместо того, чтобы врагов отстреливать, буду только кашлять да глаза тереть.

— А если особо едкий получится, то тоже сгодится! — кровожадно прибавил старлей. — Мы из такой смеси газовых гранат наделаем. Слезоточивых и сугубо удушливых!

Лёха только покачал головой. Фронт работ у него лишь прибавился.

Все остальные тоже не сидят сложа руки. Станкостроение под руководством Степана стремительно разрастается, с каждым днём вовлекая всё больше новых работников. Собранный на скорую руку токарный станок оказался просто нарасхват. Сложнее и дольше всего было создать самую первую его версию — фактически из ничего, имея на руках лишь грубые бронзовые отливки и пару напильников.

Признаюсь, я не особо верил в успех мероприятия, пока не увидел собственными глазами работающий экземпляр. После этого дело пошло гораздо быстрее: Степан ловко вытачивал новые детали и сразу же заменял их на том же станке, пока не добился от него необходимой функциональности и точности.

Конструкция велопривода для токарного станка получилась настолько удачной, что оказалась пригодной буквально везде. Педальный привод с виду очень смахивал на велотренажёр. Он был снабжён простеньким роликовым подшипником и тяжёлым медным маховиком, поэтому достаточно его сильно раскрутить и затем можно некоторое время использовать накопленную энергию вращения.

На основе этого привода наши мастера создали сверлильный станок, гончарный круг, пилораму с дисковой пилой и точильный станок. По сути, все они представляли собой упрощённые версии того же самого токарного станка: устойчивая медная рама, внутри неё велопривод, от которого шла ремённая передача на крутящуюся бобину с зафиксированным в ней инструментом. А гончарный круг отличался от остальных только вертикальным расположением оси вращения.

Степан собрал ещё специальный нарезной станок для изготовления гаек и болтов двух стандартных размеров. Всё-таки резьбовое соединение оказалось намного практичнее заклёпочного, а отдельный станок для его нарезания — удобнее, чем использование токарного в этих целях. Сверла различного диаметра сумел сделать Ильдар, скручивая нагретые железные стержни с продольными желобами.

Как быстро выяснилось, один токарный станок нисколько не покрывал возрастающие потребности производства. Поэтому на очереди был ещё один, а за ним и фрезерный. Металлурги не поспевали выплавлять бронзовые рамы, втулки, шестерёнки и прочие запчасти для новых механизмов. Все станки прекрасно подходили и для обработки дерева. В принципе, они сгодятся и для работ по железу — достаточно будет лишь заменить резцы и сверла на более твёрдые.

В планах у Степана дальше шли прокатные станы для листов и проволоки, штамповочный пресс и всякие специализированные машины для изготовления необходимых в хозяйстве мелочей, типа гвоздей или саморезов.

Ещё хотелось бы заиметь настоящий трубопрокатный стан. Сейчас трубы металлурги отливают из меди, размещая внутри глиняный стержень для формирования сквозного отверстия. Эту глину потом выколачивают из трубы, и полученные изделия не сильно радуют своим качеством: слишком грубые, тяжёлые и короткие, их довольно сложно развальцовывать и соединять между собой. И на них уходит целая куча бесценной эпоксидки, чтобы герметично замазать стыки.

А трубы, да ещё в таких больших количествах, вдруг понадобились из-за банального желания комфорта. После того, как строительная бригада Ивана закончила со стеной и подъёмным мостом, её состав сильно уменьшился. Часть переквалифицировалась в шахтёры, а некоторых перевели в подмастерья нашему главному инженеру Степану. Оставшиеся же занялись обустройством быта, ещё не представляя, насколько широкий фронт работ им предстоит.

Вначале они соорудили баню с парилкой. Сразу же пригодилось мыло, производство которого наладил Лёха. Затем выкопали, наконец, настоящий глубокий колодец, постепенно опуская в него сруб из сосновых брёвен. С воротом, ведром на верёвке и крышкой — всё как положено. Вроде бы неплохо получилось, на этом можно было и остановиться.

Но кому-то в голову пришла идея развить водоснабжение до полноценного водопровода с душем, туалетом и канализацией.

И понеслось.

Сперва возвели водонапорную башню с баком, сделанным из широких полос коры кожаного дерева, склеенных эпоксидкой. Вода в таком баке хорошо нагревается на солнце в течение дня. А наполняют бак вручную дежурные, таская воду с реки. Правда, теперь пришлось установить отдельный бачок для прохладной питьевой воды, укрытый в тени под большим. Ещё местные изобретатели намереваются в ближайшем будущем соорудить насос с приводом от ветрогенератора.

От водонапорной башни потянулся собственно водопровод. Поначалу примитивный, из бамбука, он постепенно заменяется на более современную версию — уже из медных труб. Их отливают металлурги вместе с «коленцами», которые позволяют стыковать трубы под прямым углом.

Самом собой, построили наконец и нормальный «ватерклозет», разделённый на «М» и «Ж», с несколькими унитазами в каждом блоке. Унитазы, конечно, не белые фарфоровые, но вполне себе керамические, покрытые глазурью. Для смыва надо поворачивать рычаг крана с водой, а потом закрывать её обратно. До нормальных смывных бачков с кнопками, ручками или цепочками прогресс ещё не дошёл.

Конструкцию универсального водопроводного крана разработал один из подмастерьев Степана, бывший сантехник, на основе самой простейшей конусной схемы, которую применяли ещё в Древнем Риме. В двадцать первом веке подобные краники можно было встретить разве что на самоварах. Само собой, у нас кран размером побольше, детали отлиты из бронзы, обработаны и отшлифованы на токарном станке. Так что качество получается довольно неплохое, вода нигде не протекает.

Старый туалет был безжалостно ликвидирован, всё равно его функционирование никак не сочеталось с колодцем, выкопанным ближе к реке. Канализация из нового туалета по толстым бамбуковым трубам теперь уходит к обрыву и спускается прямо на дно реки. Само собой, намного ниже по течению от того места, где мы набираем воду. В отдалённых планах у нас заменить эти трубы на медные и вывести их подальше в отдельный пруд-отстойник. Потребности в сырьё для селитряных ям тоже учтены — для этого установлены специальные унитазы с независимой системой стока прямо в «биореактор».

А где ватерклозет, там и душ. Тоже с кранами, правда, вода там только одной температуры — какая есть в водонапорном баке.

Наличие настоящего туалета потребовала решить давно откладываемый и наболевший вопрос с туалетной бумагой. После некоторых экспериментов, её производство сумели организовать в мастерской даже без помощи химика. Качество у этой бумаги получилось приемлемое — как раз, чтобы не жалко было спускать её в унитаз. Заодно наладили выпуск более прочной и грубой обёрточной бумаги, на которую тоже образовался устойчивый спрос.

— Теперь у нас есть все три величайшие ценности жизни! — торжественно объявил Арчи. — Горячая вода, хорошие стоматологи и мягкая туалетная бумага! Вместо стоматологов, правда, Регенерация, но так даже лучше.

По настоятельной просьбе женской половины посёлка Данила с помощницей изготовили большое зеркало. Они налили расплавленное стекло на медный лист. Когда стекло застыло, его верхняя сторона оказалась достаточно ровной. На неё, в свою очередь, нанесли отражающий слой жидкого олова. В итоге получилось отличное зеркало, которое и повесили рядом с душем.

В первый день зеркало вызвало целое паломничество, но и теперь возле него постоянно вертятся девушки. Чего они там всё пытаются разглядеть? Я воспользовался зеркалом лишь единожды. Убедился, что выгляжу нормально, и больше к нему не подходил.

Ильдар успел сковать обещанные стальные дуги для арбалетов. И это помимо нескольких десятков наконечников для болтов и массы всякого разного необходимого в хозяйстве инвентаря — от ножниц и кусачек до швейных иголок. Сами арбалеты первоначально хотели подвергнуть модернизации, но оказалось проще сделать новые — с новенькими стальными дугами и аккуратными бронзовыми механизмами спуска, версии 3.0.

Арчи пришла в голову идея соорудить здоровенный осадный арбалет — настоящую баллисту, с натяжением в несколько сот килограмм. Метра два длиной и полтора поперёк из-за особо большой и мощной стальной дуги. «Баллисту» и держать в руках на весу было сложно — только с упора или со стены стрелять. А вместо какого-то хитрого механизма натяжения решили просто использовать Мишу, которому единственному оказалось под силу заряжать эту штуку.

Само собой, болты для «баллисты» тоже пришлось делать особенные: тяжёлые и длинные, почти что дротики. Сразу с бронебойными и охотничьими вариантами наконечников. Как ни странно, в качестве тетивы выступал по-прежнему стандартный шнур. Никто так и не выяснил, каков у него предел нагрузки, но тонны две он выдерживал точно.

Эксперимент со стрельбой из мега-арбалета показал превосходные результаты. Удар тяжёлого гранёного наконечника оказался сравним с выстрелом из ружья: толстые сосновые доски в четыре ряда болт пробивал навылет, а отрезок бревна раскалывал пополам. Наш щит тоже прошило с лёгкостью, даже не заметив преграды. Неплохой такой сюрприз может оказаться для непрошенных гостей.

Саня потребовал установить вторую вышку с другой стороны посёлка. Теперь на обеих вышках постоянно дежурят двое караульных с заряженными арбалетами. Ещё двое часовых несут вахту на крепости у входа, охраняя подъёмный мост.

Для электронщика Юры у меня нашлось особое задание. Я поручил ему заняться стратегическим проектом по электрификации нашего поселения. В первую очередь это подразумевало создание полноценного генератора-электродвигателя. Зная слабое место инженера, я постарался его дополнительно мотивировать: пообещал в случае успеха принять в узкий круг специалистов, что автоматически вело к повышению Восприятия до максимально доступного нам по средствам ранга. Разумеется, после этого у него появятся и помощники, и ученики.

Поначалу скептически выслушавший мою идею, Юра сразу же поменял отношение, едва речь зашла о повышении Восприятия. Правда, всё необходимое ему придётся изготавливать самому. С другой стороны, вроде бы там ничего особо и не требуется, кроме магнитов и большого количества медной проволоки?

В качестве главного источника энергии я представлял себе ветрогенератор. Уж чего-чего, а ветра на вершине холма всегда хватает. Тем более, наши инженеры давно порывались спроектировать что-то вроде ветряной мельницы, да только не могли придумать, как от неё передавать вращение к различным станкам. Схема «генератор-электродвигатель» решит эту проблему, а заодно предоставит массу других возможностей — начиная от выплавки стали и заканчивая дуговой сваркой.