Палладиум – 1. Вальхалла

— Как он тебя подстерёг? — недоумевала Аня. — Откуда он знал, что ты куда-то пойдёшь?

— Из лазарета видно всю улицу, и наш «снайпер», скорее всего, заметил Влада, когда тот уходил, — объяснил Саня. — Решил устроить засаду и подкараулить шефа по возвращении домой. Арбалет он тихонько взял в соседнем доме или на складе.

— Рассчитывал убить меня, а потом прокрасться обратно в больничку и прикинуться ветошью? — недоверчиво спросил я. — Да он имбецил!

— Ну почему же? Нормальный план, с его точки зрения, — не согласился старлей. — В случае успеха ты бы уже не смог отомстить. Доказательств нет, свидетелей тоже. Есть мотив, но этого мало. Зато Маша бы подтвердила, что в таком состоянии он никак не мог совершить преступления. Повалялся бы в лазарете неделю, притворяясь немощным. Затем вышел, и опа — злейшего врага нет, а его жена достаётся победителю!

— Меня сейчас стошнит, — с отвращением вымолвила Аня.

— Ха-ха! Радуйся, что он промахнулся, — усмехнулся Саня. — Иначе была бы уже вдовой.

Хрена с два он промахнулся. А я слишком долго выстраивал свой идеальный план. И если бы не Интуиция, по всей видимости, обнаружившая за долю секунды до выстрела какие-то незначительные изменения в биолокации объекта и вовремя меня пнувшая…

— А чего вы до сих пор болт не вытащили? — удивился старлей.

— Пытались, — вздохнула Маша. — Но кое-кто его намеренно спроектировал так, чтобы максимально усложнить задачу.

— Неправда, оно само так получилось, — возразил я на необоснованное обвинение. — Болт сделали из железного дерева, поскольку оно лучше всего выдерживает нагрузку при выстреле. Наконечник приклеили эпоксидкой, чтобы он постоянно не отваливался. А форма наконечника оптимальна для охоты.

— Вот на тебя и поохотились, — закончила Маша. — Как мне его теперь доставать? Мы ни отрезать эту палку не можем, ни куртку снять.

— Куртку резать не дам, — категорично заявил я и достал из кармана мультитул. — Поэтому пилите, Маша, пилите!

После отпиливания торчащего древка, куртку и футболку удалось с меня стащить. Причём футболку пришлось буквально отдирать от тела, поскольку вытекшая кровь успеха присохнуть. После этого Маша сумела расширить рану и извлечь из неё наконечник каким-то большим пинцетом. Затем зашила мне плечо ниткой из волокнистого растения, когда-то найденного Арчи в степи.

Я порадовался, что предусмотрительно распорядился обеспечить нашу докторшу медицинскими инструментами. В конце процедуры она развела водой непонятный порошок из своей баночки, смазала полученным раствором очень знакомые листья и заклеила ими рану. Подорожник?! Помню, в детстве мы с друзьями ссадины и разбитые коленки так лечили.

— Всё, через три дня снимай швы, — вынесла она вердикт.

— Никому ничего не показалось странным в поведении Влада? — не вытерпел Саня, крутившийся всё это время рядом.

— Ты про то, что шеф не чувствует боли? — спокойно спросила Маша. — Он даже не пикнул, когда я его резала и зашивала.

— Ага! Я так и знал! — торжествующе воскликнул старлей. — Он киборг!

— Посланный к нам из будущего? — поддразнила его докторша.

— Шеф всё чувствует, — обиженно сообщил я. — И слышит, между прочим.

— У него ведь есть способность игнорировать боль, — встала на мою защиту Аня. — Вы чем слушали сегодня?

— Так вы и вправду способности прокачивали? — Саня выглядел очень смущённым. — Честно говоря, я думал, вы там совсем другим телом занимались. То есть делом.

— Тело делу не помеха! — поучительно произнёс я, вызвав приступ истеричного смеха у всех присутствующих.

— А что с Гошей будет? — вдруг вспомнила о виновнике нашей встречи Маша.

— Завтра разберёмся, — ответил я. — Будем его судить.

На самом деле его участь я уже решил. Но не стал пока этого озвучивать.

— Всем спасибо, но уже поздно, — начала выгонять гостей Аня.

— Конечно, уже уходим! — засуетился старлей. — У вас же брачная ночь, всё такое. Ты, Влад, аккуратней с прокачкой, а то швы разойдутся.

Маша бесстыже подмигнула мне и захихикала, собирая свой сундучок.

— Давайте уже, — усмехнулся я. — Пока.

Наконец, старлей и докторша удалились.

— Я только сейчас поняла, что чуть было тебя не потеряла, — пожаловалась Аня, когда мы остались одни.

Она прижалась ко мне и задрожала.

— Не бойся, всё было под контролем, — попытался я её успокоить. — Я сразу засёк, что его нет в лазарете. И успел уклониться, как видишь.

— Да, теперь я вижу, ты ожидал нападения, — она посмотрела на меня очень грустно.

— Не то, чтобы прям ожидал, но был готов, — самодовольно признался я, ещё не понимая, к чему она ведёт.

— Конечно, — убитым тоном произнесла она. — Вопрос только в том, почему ты видишь угрозу прямо сейчас и во мне?

Подобное обвинение застало меня врасплох. Я смотрел в её глаза, наполнявшиеся слезами, и не знал, что на это ответить.

— Ерунду сочиняешь. Ну какая от тебя угроза? — попробовал я перевести всё в шутку. — Это просто у меня привычка такая. Между прочим, очень полезная. Ты ведь сама сегодня говорила, что я всегда жду неприятностей.

— Но не с моей же стороны? — беспомощно промолвила она. — Я ведь тебя люблю! Как ты можешь со мной так поступать?

Начинается. Как я и предупреждал фею, навык Ани выходит нам обоим боком. Слишком много знать о людях вредно для здоровья.

— Ты здесь совершенно ни при чём, — твёрдо сказал я. — Предать может любой. Я лишь вижу вероятности. В том числе самые неправдоподобные. И не могу от них отмахнуться.

Она затряслась в рыданиях. Да что ж такое! Наврать ей не удастся. А когда говорю правду, становится только хуже. Что теперь делать? Я обнял её и прижал к груди, гладя по голове.

— Бедненький, — вдруг подняла она ко мне заплаканное лицо. — Что же с тобой произошло? Как ты стал таким?

— Чего? — от столь неожиданного перехода я растерялся. — Со мной всё в порядке. Я всегда такой был, сколько себя помню. То есть лет с десяти примерно.

— Тебя кто-то предал, — уверенно сказала Аня, вытирая слезы.

— Чушь. Никто меня не…

— В детстве? — перебила она. — Друг? Девочка?

Её слова сработали словно спусковой крючок, и давно утраченные воспоминания обрушились на меня, захлестнув водоворотом.

***

Лето. Солнце. Запах полыни. Девочка с золотыми волосами. Её радостный смех, греющий ему душу.

Мальчик по имени Вовочка. Всё лето он дружил с этой девочкой. Сочинял только для неё удивительные истории — нелепые и фантастические. А её звонкий смех служил ему лучшей наградой, ещё больше разжигая неукротимое воображение. Самые счастливые мгновенья его жизни.

А затем наступил тот самый день. Придя на их любимое секретное место, полянку в зарослях полыни, он застал её там с подружками, красивыми и модно наряжёнными.

— Это ещё кто такой? Ты его знаешь? — высокомерно спросила одна из них, скривив брезгливую гримасу. — Бе, он выглядит, как нищий!

— Никто. Дурачок один, он всё время за мной ходит! — не колеблясь ни секунды, девочка одним махом перечеркнула месяцы их дружбы. — Вспомнила — его зовут Вовочка, ха-ха!

Его имя прозвучало, как плевок. Он застыл на месте, словно поражённый молнией, не веря своим ушам. Что она говорит?! Это невозможно! Будто этого было недостаточно, девочка, больше не обращая на него внимания, принялась язвительно пересказывать подругам его истории. Сочинённые только для неё одной!

В карикатурном изложении его выдумки казались невероятно идиотскими, а приключения героев выглядели совершенно бессмысленными. Всё волшебство, которым он наполнял эти сказки, рассеялось в прах.

Не в силах это слушать, он развернулся и кинулся в высокую траву, не видя ничего перед собой.

— Какой тупой бред! — послышалось вдогонку. — И вправду, настоящий дурачок.

Пошатываясь, он уходил прочь, а вслед ему доносился злой хохот. За что она с ним так?! Обида на девочку вскоре сменилась мучительным стыдом за собственную глупость. Как он мог ей поверить? Почему не разглядел её чёрное сердце?

Лето. Солнце. Запах полыни. Девочка с золотыми волосами. Её презрительный смех, разрывающий ему душу.

Наивный и доверчивый мальчик Вовочка, выдумывавший весёлые добрые сказки, умер тем летом. Навсегда растворился в тёплых лучах солнца.

И родился Влад, безжалостный и рациональный. Способный за раз прикончить трёх человек, не моргнув глазом. А волшебный дар сочинять истории трансформировался в способность видеть варианты будущего. Самые мрачные и худшие его варианты. В отличие от того мальчика, меня невозможно предать или разочаровать — я готов к любому повороту событий.

Как звали ту девочку? Не помню. Как она выглядела? Всё смыло потоком беспощадного времени. Вижу лишь силуэт, золотистые волосы и пятно вместо лица.

В голове сама собой заиграла грустная музыка и послышался голос Джима Моррисона, медленно напевающий:

I can't see your face in my mind.

I can't see your face in my mind.

Carnival dogs consume the lines.

Can't see your face in my mind.

***

— Она тебя предала, да?

Я вынырнул из омута памяти, чтобы услышать, как мои пересохшие губы роняют тяжёлые, будто могильные камни, слова:

— Это. Не твоё. Дело.

И сразу же опомнился:

— Извини. Я не хотел тебя обидеть.

— Нет, это ты меня прости. Это и правда не моё дело, — докопавшись до причины моих странностей, Аня сразу же успокоилась и обняла меня. — Зря я тебя расстроила. Мне так жаль.

— Не надо меня жалеть, — я криво усмехнулся. — Я ведь не социопат какой-нибудь, вынужденный притворяться нормальным человеком. И не Кай с осколком зеркала троллей в глазу, который видел в людях только плохое. Я вижу всё — и плохое, и хорошее в том числе.

— Это так не работает, — недоверчиво посмотрела она на меня.

— Почему же? Никаких психологических проблем у меня нет, так что не надо меня лечить. Даже мой параноидальный режим — это не какое-то навязчивое состояние. Скорее, развлечение для ума. Считай, что у меня в голову встроен компьютер, которые в фоновом режиме постоянно анализирует окружение на предмет опасностей. Хотя, постой…

— Ха-ха, очень смешно! — она не выдержала и рассмеялась. — Ты можешь быть очень убедителен. И знаешь об этом. Но я тебе всё равно не верю.

— Подожди, так теперь ты у нас параноик? А может, ты и нож для колки льда под кроватью прячешь? Или под одеждой? Надо тебя обыскать получше!

— Ой, щекотно! — захихикала Аня. — Щекотно!

Мне всё же удалось свернуть с опасной темы. Надеюсь, швы не разойдутся. А то будет очень неудобно снова звать Машу.

Под кроватью никакого ножа, конечно же, не было. Я ещё раньше проверил.

Наутро, чтобы не откладывать вопрос с Гошей в долгий ящик, сразу после завтрака я созвал общее собрание. Слухи о ночном нападении успели распространиться с потрясающей скоростью. Поэтому никто особо не удивился, когда я объявил о начале суда.

Вести заседание поручили Вере. Она, хоть и не уголовный юрист, но всё-таки разбирается в теме. Саня привёл обвиняемого и усадил его рядом с собой на скамейку. Гоша был в одних шортах и со связанными за спиной руками. Его сгорбленная фигура притягивала взгляды словно магнитом. На горле у него чётко отпечатались следы моих пальцев в виде красивых фиолетовых пятен. Сам же подсудимый угрюмо смотрел на меня, не ожидая ничего хорошего. На сидящую рядом со мной Аню он упорно старался не глядеть.

Вера кратко объяснила суть дела. Я рассказал свою версию событий, а Саня дополнил её моментом поимки преступника. В качестве вещественных доказательств приложили брошенный арбалет и куски вытащенного из меня болта. В принципе, всё было и так ясно как день. Но формальную процедуру решили соблюдать.

— Обвиняемый Гоша, вы признаете свою вину? — строго спросила Вера, машинально поправив несуществующие очки на переносице.

— Разве это что-то изменит? — с вызовом проскрипел Гоша сиплым голосом. — Вы уже всё решили заранее.

— То есть устроить засаду и стрелять в меня, у тебя духу хватило? — решил подтолкнуть его я. — А как сознаться в этом, так сразу зассал?

Как и ожидалось, Гоша не стерпел оскорбления:

— Да, это я в тебя стрелял! И сделал бы это снова! Ты, ты…

— Убийца, трусливо бьющий в спину? — усмехнулся я, смутив своего оппонента. — Ты это хотел сказать? Но вспомнил, что это не про меня?

В общем-то, смысла продолжать суд не было: признание получено, можно выносить приговор. Но Гоша не дал мне вставить слово.

— Я лишь хотел освободить нас от тирании! — пафосно заявил он, вызвав дружный смех среди собравшихся.

— Чушь. Какая тирания? Ревность и ненависть вели тебя, — в том же тоне ответил я.

Всё, утомил, хватит ломать комедию.

— Подсудимый признан виновным в покушении на убийство и приговаривается… — я сделал драматичную паузу. — К смертной казни.

Большинство присутствующих вздрогнуло. Веселье, вызванное глупыми словами про «тиранию», резко утихло. Аня стиснула мою руку. Гоша побледнел, ещё не до конца веря в реальность происходящего с ним.

— Что?! — пискнул он внезапно тонким голосом.

— Наверняка многие задаются вопросом, а не слишком ли это жестокое наказание? — решил я объяснить свой вердикт. — Во-первых, оно полностью соответствует преступлению. А значит, справедливо. И то, что я остался в живых — вовсе не заслуга Гоши, который сделал всё возможное для моего убийства.

Я обвёл взглядом народ, чтобы проверить реакцию на мои слова. Понимание есть, но далеко не у всех. Слишком уж мы привыкли к чересчур мягкой системе наказаний в нашей прошлой жизни. Мне и самому претило такое решение, но иного выхода я не видел.

— Во-вторых, это единственная возможность предотвратить последующие покушения со стороны подсудимого.

— Я больше не буду! — не очень убедительно прохрипел Гоша, цепляясь за крохотный шанс выжить.

— Врёт, — шепнула Аня, будто я сам этого не знал.

— У нас нет тюрем, чтобы его там содержать годами, — спокойно продолжал я. — Да и смысла в этом никакого нет. В его исправление я не верю. Что изменится после нескольких лет тюрьмы или каторги? Он только ещё больше станет ненавидеть меня, да и всех остальных тоже.

— А если его изгнать навсегда? — неуверенно предложила добрая Зина.

— В чём же здесь наказание? — возразил Саня. — К тому же это всего лишь перенесёт угрозу из посёлка в его окрестности. Кто-то жаждет, чтобы его подстерегали в засаде при каждом выходе наружу?

Таковых желающих не нашлось, и за Гошу никто больше не вступился.

— Почему ты единолично вынес приговор?! — в отчаянии завопил он. — Я требую нормального суда присяжных!

— Потому что не собираюсь перекладывать ответственность за свои решения на других, — просто ответил я. — Это только моя ноша. И наше с тобой личное дело. При чём тут какие-то присяжные и вообще посторонние люди? Всё, разговор окончен, твоё время вышло.

Вынув нож, я встал и направился к осуждённому. Чёрт, а ведь убивать безоружного и связанного человека мне совсем не хочется. Настолько, что я замедлил шаг. В бою с бандитами было гораздо проще. Но деваться некуда, придётся доводить начатое до конца. Надо всё быстро проделать — чик и готово. Гоша с ужасом смотрел на неотвратимо приближающуюся погибель в моём лице.

— Стой! Божий суд! — панически крикнул он в последней надежде отсрочить свою смерть. — Поединок!

Надо же, что вспомнил. «Божий суд» ему подавай, ага. Хм, а неплохая идея. Шансов у него никаких против меня нет, но хотя бы убью его в честном бою, а не как свинью на заклание. И мне проще, и ему. Заметив, что я остановился, Гоша воспрянул духом.

— Ладно. Вызов принят. Развяжите его, — распорядился я. — Каким оружием будем сражаться?

— Никаким, — немного подумав, проронил он, растирая затёкшие запястья. — Без оружия.

Вряд ли ему это сильно поможет. Но на что он рассчитывает? Не припомню никаких его особых успехов на тренировках по рукопашному бою. Может, он раньше занимался какой-то борьбой и теперь считает, будто это его спасёт? Я не забыл давнее предупреждение старлея про опасность хитрых борцовских приёмов. Что ж, пусть попробует — его ожидает сюрприз.

— Ты же ранен! — ко мне подбежала встревоженная Аня.

— Ерунда, — поморщился я. — Там уже всё зажило.

— Не смей. Мне. Врать! — отчеканила она, упёршись кулаками в бока и свирепо уставившись мне в глаза.

— Вот теперь заметно, что ты женился, — удовлетворённо заявил Саня. — У меня Настя точно так же умеет.

Э, нет, Настя твоя даже близко такого не умеет. У неё навыка нет. Хотя… что мы знаем о женщинах?

— Посмотри на меня, — я взял лицо Ани в свои ладони. — Что ты видишь?

— Я вижу твою уверенность, — прошептала она. — У него нет ни единого шанса.

— Вот именно. К тому же он сам не в лучшей форме. Взгляни на его походку враскоряку. Лучше нож подержи.

Я вручил своё оружие Ане. Гоша злобно скривился при виде наших нежностей. А может, от боли в отбитых вчера органах. Мы с ним вдвоём остались в центре большого круга, образованного толпой. Насколько понимаю, все болеют за меня. Шумят чего-то, подбадривают, словно гладиатора в римском Колизее. Я успокаивающе улыбнулся побледневшей Ане и повесил метку на голову соперника.

Навык Охотника активировался, и руки сами зашарили в поисках оружия. Увы, но придётся так. «Ваши руки и есть самое лучшее оружие», — вспомнил я слова старлея и встал в стандартную оборонительную стойку.

— Бой без оружия до смерти одного из участников. Никаких правил! — торжественно объявил Саня. — Начали!

Мой противник, не теряя времени зря, бросился ко мне.

Ускорение.

Движения Гоши замедлились вдвое. Он приближался, наклоняясь ниже и вытягивая руки вперёд, словно собираясь обхватить мои бедра. Хочет уронить меня на землю в надежде, что там я не смогу ему ничего противопоставить?

Я шагнул вправо, одновременно разворачивая корпус влево, и со всех сил нанёс удар плотно сжатым кулаком точно в виртуальную мишень на виске пролетающего мимо соперника. Накопленная инерция всей массы моего тела обрушилась на него с максимальной доступной мне скоростью. Череп треснул с противным хрустом, и Гоша рухнул на землю. Его выставленные вперёд руки бессильно подломились, а голова уткнулась в песок.

Он умер мгновенно — оранжевая сфера появилась почти сразу, едва упало тело. Я машинально нагнулся за лутом.

Получено: 600 ЕР. Баланс 600 ЕР.

Повышен навык: Рукопашный бой, 3-й ранг.

Фу, какое мерзкое зрелище! Височная кость Гоши была проломлена и вмята глубоко в череп, а залитый кровью левый глаз выдавило наружу. Жуть просто. Лишь сейчас я почувствовал боль в отбитых костяшках и с трудом разжал кулак. На ладони виднелись глубокие следы от впившихся ногтей.

— Во, хоть кто-то мои уроки усвоил! — преувеличенно радостно крикнул Саня. — Учитесь, салаги!

— Причём тут твои уроки? Это моя школа! — уверенно возразил Глеб. — Смотри, какой мощный хук справа.

— Чего?!

Спасибо, мужики, что пытаетесь заболтать происшедшее и немного отвлечь остальных от самого факта убийства. Тем временем Валера и ещё двое парней подхватили мертвеца и потащили его в сторону спуска с холма.

Никакого победного торжества я не испытывал. Ощущал только горечь и досаду от бессмысленности произошедшего. На себя — за то, что не сумел предотвратить подобное развитие событий и собственными руками лишил клан полезного участника. На идиота Гошу, который пошёл на поводу у эмоций и спустил в унитаз свою жизнь. Надеюсь, это хотя бы послужит хорошим уроком всем нам.

И как теперь Аня на меня посмотрит? Я медленно вернулся к ней. Она не стала ничего говорить, но вопрошающе изогнула бровь.

— Боялся, что стану тебе отвратителен, — вынужден был признаться я в своём страхе.

— С чего бы вдруг? — изумилась она. — Я ведь прекрасно знала, с кем связалась.

— Что ж, стараюсь соответствовать твоим ожиданиям, — мрачно пошутил я.

Через час о Гоше забыли, словно его и не было никогда. На кладбище под холмом появилась ещё одна могила, а Валера принёс мне новый имплант для моей коллекции.

Вспомнив, что когда-то собирался попробовать вскрыть импланты, я взял принадлежащий одному из бандитов и отправился к кузнецу. Там мы провели несколько опытов: раскаляли шарик до высокой температуры, затем охлаждали в воде, били молотом. Никакого эффекта. Создатели имплантов хорошо позаботились о сохранности своего творения. Подозреваю, и химическим растворителям он вряд ли поддастся.

Заодно мы обсудили с Ильдаром проблему с оружием. Кузнец только освободился от заказов строителей, и надо было решить, что будем делать теперь. Во-первых, нам требовалось огромное количество наконечников для болтов: сотни, а лучше тысячи. Во-вторых, острия для пик или копий. Мы уже разработали для них дизайн. Полуметровое узкое, но прочное лезвие ромбовидного сечения. И втульчатое крепление в виде длинной трубки, надеваемой на древко. Осталось сделать опытный экземпляр, протестировать его и пустить в производство. Такими наконечниками желательно было обеспечить все наши копья, то есть почти сотню штук.

Но самое главное — стальные дуги для арбалетов. Созданные в мастерской «композитные» дуги раннего образца были относительно неплохи, но у них обнаружился неприятный недостаток: они быстро деградировали со временем. По сути, их хватало на сотню выстрелов или даже меньше, а затем начинала сильно падать скорость полёта болта и ухудшаться точность.

Конечно, подобной особенностью страдали и бамбуковые луки, но там это компенсировалось минимальным временем их изготовления. И заготовок для луков у нас уже накопилось очень много. Достаточно надеть тетиву и лук снаряжен. Сделать же и заменить дугу арбалета неизмеримо дольше. Поэтому нам и были так необходимы стальные полосы. Полсотни гибких и качественных стальных полос. Практически автомобильных рессор.

Ильдар сразу заявил, что до дня «Д» он успеет сделать лишь что-то одно, да и то не в полном объёме. Сошлись на компромиссном варианте: двадцать арбалетных дуг и столько наконечников для болтов, сколько получится. Острия для пик не к спеху, поскольку у нас есть старые копья из ножей и «алебарды» из мачете.

У строителей дела шли по плану. Они успели наготовить большой запас сосновых брёвен и сейчас возводили высокую стену, преграждающую вход на холм. Параллельно ещё одна группа собирала из железного дерева подъёмный мост.

До колодца руки так и не дошли, поэтому соорудили пока временное решение. Кинули два связанных длинных бревна, так что они на несколько метров выступали за край обрыва над рекой. Тяжёлую заднюю часть этой конструкции прибили к вкопанным столбикам, чтобы она не опрокинулась. А через скобу с блоком в нависающем сегменте пропустили канат, к которому карабином пристегнули бамбуковый бочонок. И теперь можно было, не спускаясь с холма, сбрасывать этот бочонок в реку, набирать воду и затягивать обратно.

Правда, некоторые несознательные личности принялись использовать это устройство в качестве «тарзанки», с гиканьем прыгая в реку, намотав верёвку на руку или на ногу. Лишь благодаря упругости каната никто ещё не оторвал себе конечность. Да и вообще это довольно рискованное развлечение — учитывая, что непосредственно под обрывом находилась узкая глинистая отмель, а глубина реки за этой «полочкой» не превышала трёх метров. Я бы никогда не стал подобным заниматься.

Тем временем горняки непрерывно пополняли наши запасы железа и меди. На последнюю у меня были большие планы, но по большей части в составе бронзы. Сейчас же медь годилась, чтобы занять наших стеклодувов. Они успели наделать из стекла кучу разнообразной посуды, строительные уровни по заказу Ивана, и начали маяться откровенной ерундой, вроде разноцветных бус.

Поэтому я придумал частично переквалифицировать стеклодувов в металлургов и поставил им задание полноценно освоить литьё из меди. У нас много чего не хватает из бытовых предметов, вот пускай на них тренируются, заодно и пользу приносят. Кастрюли, сковороды, котлы, поварёшки, чайники, вилки с ложками — всё это можно из меди сделать.

Понятно, что литые предметы будут грубее и тяжелее, чем штампованные или кованные. Но выбирать пока не приходится. С другой стороны, никто ведь не запрещает совмещать технологии. Например, отливать плоские заготовки для ложек, а затем в них выдавливать углубления при помощи медных штампов. В будущем, надеюсь, мастера смогут использовать полученные навыки и технологии для создания оружия.

Кроме того, для них нашлось ещё одно важное дело — изготовить эталоны для измерения веса, длины и объёма. Это в любом случае пригодится. Метр легко сделать по любезно предоставленной нам шкале на ноже из мультитула. Остальное уже определим производным образом от длины. Литр — куб дециметрового размера. Килограмм — масса литра воды. Хорошо, что песочные часы не понадобились — стандартный интерфейс давал возможность переключать отображение времени и показывать его с точностью до секунды.