Его идеальная ложь

— Зависит от того, с какой целью интересуетесь.

— Глеб Марков. Служба безопасности.

— Тогда зависит особенно сильно.

Он протянул временный пропуск.

— Телефон и ноутбук нужно зарегистрировать. Фотографировать в рабочих помещениях запрещено. Подключение внешних накопителей заблокировано. Все запросы информации проходят через меня.

— Последнее правило действует до подписания договора.

— Оно действует для всех внешних консультантов.

Я положила на стойку паспорт, но пропуск не взяла.

— Тогда найдите консультанта, готового расследовать действия вашей службы безопасности через вашу службу безопасности.

Марков посмотрел на меня без раздражения. Вероятно, эта эмоция у него входила в стандартное выражение лица и отдельно не отображалась.

— Максим Андреевич предупреждал, что вы начнёте с этого.

— И всё равно отправил вас сообщить правило?

— Хотел проверить, начнёте ли.

— Передайте, что первое испытание я прошла. Теперь его очередь.

Марков забрал паспорт, внёс данные в систему и подвинул пропуск ближе.

— Ваши устройства зарегистрируют, но доступ через меня пока остаётся. Дальше решите наверху.

— Что показал журнал по карте от номера?

— Внутренняя проверка не закончена.

— Это не ответ.

— Другого пока нет.

Он первым направился к лифтам. По дороге поздоровался с двумя сотрудниками по именам, заметил оставленную у колонны коробку и, не повышая голоса, попросил убрать её с прохода. Люди реагировали быстро, но не испуганно.

— Вы давно работаете с Севериным? — спросила я.

— Достаточно.

— Это сколько в годах?

— Достаточно, чтобы не обсуждать его в лифте.

Двери закрылись. Я посмотрела на своё отражение в металле.

— Хорошо, что мы ещё не в лифте.

Марков нажал кнопку шестого этажа.

— Теперь уже в нём.

По его лицу ничего нельзя было понять, однако кнопку он нажал не сразу.

На шестом этаже нас встретила помощница Северина — невысокая женщина с гладко собранными волосами и планшетом в руках. Не та координатор, с которой я переписывалась накануне.

— Доброе утро, Валерия Сергеевна. Я Инна. Максим Андреевич ждёт вас. Ваше пальто из отеля доставят после химчистки.

— Надеюсь, не за счёт ста восьмидесяти миллионов.

Инна моргнула. Марков отвернулся к окну.

— Расходы принял отель, — ответила она после короткой паузы. — Прошу за мной.

Кабинет Северина располагался в углу этажа, но не был отделён от остальных помещений длинным коридором или приёмной размером с вокзал. Стеклянные стены можно было затемнить одним нажатием. Сейчас они оставались прозрачными. Максим сидел за столом в белой рубашке и тёмно-синем жилете, просматривая бумаги.

Верхняя пуговица была застёгнута. Я отметила это с неоправданным разочарованием.

— Доброе утро, — сказал он, поднявшись. — Вы раньше.

— Вы тоже. Вчера мне сообщили, что вы задерживаетесь.

— Планы изменились.

— До или после того, как карта от вашего номера оказалась в конверте с моей фамилией?

Он указал на кресло возле круглого стола. Там лежали две копии договора, блокноты и ручки.

— Журнал операций сохранён. Запрос на выпуск карты поступил из операционного офиса. Использовалась учётная запись помощника одного из руководителей. Он утверждает, что не отправлял запрос.

— Имя руководителя?

— Будет в материалах после заключения договора.

Я провела ногтем по краю верхней страницы, не открывая её.

— Удобный ответ.

— Законный.

Марков остался возле двери. Я села и сняла часы. Максим заметил движение, но ничего не сказал.

Первую копию договора подготовили ещё до нашей встречи. Во второй красным цветом были отмечены изменения, о которых я говорила в гостинице: право запрашивать документы без предварительного согласования с Максимом, доступ к журналам изменений и возможность включать владельца компании в перечень проверяемых лиц.

Он не просто слушал. Он запоминал формулировки.

— Быстро, — сказала я.

— У нас хороший юридический отдел.

— Или вы решили нанять меня раньше, чем сделали вид, что сомневаетесь.

— Я сомневался в том, сумеете ли вы войти в номер. С этим вы справились.

Вчерашняя почти-улыбка снова появилась у него в глазах.

— Не рекомендую включать в договор перечень дополнительных услуг.

Максим сел напротив. Сегодня между нами находился широкий стол, два юриста за стеклянной стеной и вполне приличное количество одежды. Это не мешало мне помнить, как вода стекала по его шее.

Я открыла договор.

Предмет, сроки, вознаграждение, ответственность. Гонорар оказался на двадцать процентов выше моей стандартной ставки. Не подарок: срочность, масштаб и репутационный риск стоили дороже. Отдельным пунктом компания оплачивала Соню как технического специалиста после согласования её кандидатуры.

На четвёртой странице обнаружилось первое настоящее препятствие.

— «Объём предоставляемой информации определяется заказчиком с учётом коммерческой необходимости», — прочла я. — Убираем.

— Переформулируем.

— Убираем.

— В компании есть персональные данные гостей, медицинские сведения сотрудников и материалы по инвестиционной сделке. Вы не получите всё по первому запросу без объяснения цели.

Он говорил спокойно, но ладонь уже легла поверх спорной страницы.

— Я объясню цель независимому юристу, связанному обязательством конфиденциальности. Вы не будете решать, какая информация способна подтвердить вашу собственную вину.

— Моей вины в чём?

— Это выясняется после проверки.

— Вы с первой встречи рассматриваете заказчика как подозреваемого?

— Как человека с полномочиями, доступом и мотивом. Ваша фамилия на вывеске не даёт иммунитета.

Марков у двери едва заметно переместил вес с одной ноги на другую. Я не знала, нервничает он или пытается не засмеяться. Второе казалось маловероятным, но после лифта я оставляла такую возможность.

— Независимый юрист, — согласился Максим. — Не ваш бывший работодатель и не человек, связанный с советом директоров.

Упоминание бывшего работодателя снова прозвучало нарочно.

— Почему вас интересует «Альянс Консалт»?

— Меня интересуют все обстоятельства, способные повлиять на вашу объективность.

— Кто сообщил вам название?

— Я проверяю людей, которых допускаю к внутренней информации.

Максим не отвёл глаз. Для него этот ответ явно исчерпывал тему.

— Вы проверяли меня лично?

— В том числе.

Он отвечал прямо и всё же не давал ответа.

— Полный отчёт одновременно вам и аудиторскому комитету совета, — сказала я, возвращаясь к договору. — Не всему совету: там слишком много заинтересованных лиц. Три человека, не участвовавших в операционных решениях.

— Сначала мне.

— Одновременно.

— Вы работаете по моему контракту.

Я подвинула к нему второй экземпляр, оставив ручку на спорной строке.

— А расследовать должна независимо от вас. Иначе мы снова возвращаемся к дорогому человеку с убедительной подписью.

Максим взял ручку. Несколько секунд вертел её между пальцами, потом зачеркнул спорный пункт.

— Одновременно.

Я не улыбнулась. Победа в переговорах похожа на найденную улику: если слишком рано радоваться, можно перестать замечать последствия.

Мы спорили ещё сорок минут. Он требовал письменного обоснования для доступа к личной переписке руководителей. Я согласилась. Я потребовала запретить удаление документов и замену файлов на время проверки. Он добавил ответственность за нарушение запрета. Компания сохраняла право ограничить доступ к данным гостей, но независимый юрист должен был подтверждать обоснованность каждого ограничения.

Марков получил копию всех запросов, однако не мог их отклонять.

Последним осталось право прекратить договор.

— Любая сторона, — сказала я. — За двадцать четыре часа. Материалы на момент расторжения сохраняются у независимого юриста.

— Вы заранее готовитесь уйти?

— Я заранее готовлюсь к тому, что вы захотите меня убрать.

— Уверены, что дадите повод?

Он уже держал ручку над строкой для подписи.

— Уверена, что найду его у вас.

Он задержал на мне взгляд и поставил подпись.

— Теперь вы действительно дорогой человек с убедительной подписью, Валерия Сергеевна.

— Зато бесполезной работой это уже не будет.

Я подписала оба экземпляра и надела часы. Было одиннадцать ноль семь.

— Познакомимся с теми, кого вы собираетесь подозревать, — сказал Максим.

— Я предпочитаю слово «проверять».

— Они тоже.

Совещание проходило через стеклянную перегородку, в комнате с длинным столом и видом на крыши соседних зданий. Внутри нас ждали трое.

Первым поднялся мужчина примерно одного возраста с Максимом. Светлые волосы с ранней сединой, мягкая улыбка, светло-серый костюм без галстука. Он пожал мне руку обеими ладонями — жест, который должен был сообщать об открытости и всегда заставлял меня считать пальцы после встречи.

— Антон Демин. Операционный директор. Наконец-то Максим согласился, что проблему нельзя решить, просто сильнее на неё посмотреть.

— Иногда помогает, — сказал Максим.

— Только сотрудникам с развитым чувством вины.

Антон говорил легко, но встал так, чтобы между нами и Максимом оставалось свободное пространство. Не подчинённый возле начальника — второй хозяин комнаты.

Рядом с ним сидела молодая женщина в широких чёрных брюках и кремовом жакете. Тёмные волосы до плеч, те же серые глаза, что у Максима, только взгляд живее и жёстче.

— Полина Северина, директор по бренду, — представилась она, не протягивая руки. — Я отвечаю за концепции обновления и выбор части подрядчиков. Поэтому, полагаю, вы начнёте с меня.

— Начну с документов. Люди обычно успевают испортить впечатление позже.

Уголок её рта дрогнул, но она быстро вернула лицу настороженность.

Третьим оказался Глеб Марков. Он вошёл следом за нами и теперь занял место у стены, хотя стульев было достаточно.

— Мы уже познакомились, — сказала я.

— Она отказалась работать через службу безопасности, — сообщил он Максиму.

— Я знаю. Это записано в договоре.

Глеб посмотрел на мою копию так, как люди смотрят на документ о выселении.

Максим остался стоять во главе стола.

— Валерия Сергеевна проводит независимую проверку расходов, договоров и утечки данных. Она имеет право запрашивать информацию у любого сотрудника, включая меня. Попытка скрыть, заменить или удалить материалы будет зафиксирована отдельно. Доступ ограничивается только через независимого юриста.

— Кто выбрал юриста? — спросила Полина.

— Мы выберем его совместно, — ответила я.

— Значит, пока вы ничего не получите.

Полина произнесла это быстро, однако Максим не поддержал её ни словом, ни взглядом.

— Получу документы, не содержащие защищённых данных. Например, договоры, которые подписывали вы.

Полина сцепила пальцы на столе.

— Я не скрываю своих подписей.

— Прекрасно. Мне не придётся их искать.

— Валерия Сергеевна, — мягко вмешался Антон, — здесь никто не заинтересован мешать проверке. Компания готовится к сделке, люди напряжены. Давайте не превращать первую встречу в допрос.

— Допрос требует полномочий, которых у меня нет. Я задаю вопросы. Отказ отвечать тоже является ответом, только хуже оформленным.

Антон рассмеялся. Не демонстративно — с видимым удовольствием.

— Теперь понимаю, почему Максим выбрал именно вас.

Я посмотрела на Северина.

— А я пока нет.

Он выдержал мой взгляд.

— Разберётесь в процессе.

Фраза предназначалась всем, но прозвучала слишком лично. Полина перевела глаза с брата на меня и задержалась на секунду дольше необходимого. Видимо, история с номером успела добраться до шестого этажа быстрее моего сухого пальто.

— Начнём с перечня подрядчиков за последние два года, — сказала я. — Договоры, приложения, версии файлов, данные об ответственных сотрудниках и согласования платежей. Отдельно — журнал доступа к программе лояльности за последние четыре месяца.

— Объём большой, — заметил Глеб.

— Поэтому я попросила его в первый день, а не накануне отчёта.

— Отделы остановят текущую работу, если начнут собирать всё сразу, — сказала Полина.

Антон повернулся к ней раньше, чем Максим успел вмешаться.

— Не остановят. Базовую выгрузку сделаем к вечеру. Полные версии договоров — завтра. Я распоряжусь.

Он назвал имена руководителей закупок и финансового контроля, номера этажей, даже сотрудницу, которая хранила бумажные приложения к старым договорам. Операционную работу Антон знал не по презентациям.

Максим слушал молча. Его лицо не изменилось, но ручка в пальцах остановилась, когда Антон пообещал доступ к финансовым выгрузкам без дополнительного согласования.

— Благодарю, — сказала я. — С каждым из вас поговорю отдельно. Расписание пришлю сегодня.

— Со мной первым, — предложил Антон. — Покажу, как устроены процессы. Без этого цифры могут создать неверное впечатление.

— Цифры редко создают впечатление сами. Обычно им помогают люди.

— Тогда познакомлю вас с помощниками.

Совещание закончилось без рукопожатий. Полина ушла первой, забрав папку и не попрощавшись. Глеб получил звонок и направился к лифтам. Максим задержался у двери, однако Инна позвала его на следующую встречу.

— Временный кабинет на пятом этаже, — сказал он мне. — Всё необходимое уже там.

— Кроме ответов.

— Для них вы и пришли.

Он ушёл. Я заметила, что смотрю ему вслед, только когда рядом заговорил Антон.

— Не обижайтесь на Полину. Она защищает брата даже тогда, когда он в защите не нуждается.

— А вы?

— Я защищаю компанию. Иногда от её владельца.

Мы пошли к лестнице. Антон предпочёл её лифту и по дороге здоровался с каждым встречным. Спросил у девушки из отдела бронирования, прошла ли простуда у дочери. Напомнил мужчине с папкой о переносе обучения. Ни разу не ошибся в имени.

— Вы давно вместе строите «Север»? — спросила я.

— С первого отеля. Максим нашёл деньги и здание, я — людей, которые согласились работать без денег первые месяцы. В подобных историях потом обычно остаётся один основатель. Так проще для интервью.

Он сказал это с улыбкой, но пальцы сильнее сжали перила.

— У вас двадцать два процента компании.

— Вы быстро готовитесь.

— Это открытые данные.

— Открытые данные редко рассказывают, сколько стоит каждый процент.

На пятом этаже Антон остановился перед дверью временного кабинета. За стеклом стояли стол, два монитора и пустой стеллаж.

— Один бесплатный совет, Валерия Сергеевна.

— Они самые дорогие.

— Максим умеет замечать сильные стороны людей. А потом ставит человека туда, где эта сила принесёт максимальную пользу компании. Со стороны это выглядит как доверие.

— А изнутри?

Антон приложил мой пропуск к замку. Дверь открылась.

— Как хорошо подобранное место в механизме.

Он пожелал удачи и ушёл, оставив после себя лёгкий запах цитрусового одеколона и предупреждение, слишком точное для обычной заботы о новом консультанте.

На столе лежал запечатанный ноутбук, канцелярский набор и новый телефон без сим-карты. Рядом стояла коробка с яблоками трёх сортов.

Я посмотрела на неё дольше, чем следовало.

В публичном резюме не было ни прежнего работодателя, ни моей привычки есть яблоки, когда нервничаю.

Я выбрала кислое зелёное яблоко и включила ноутбук.

Доступ оказался шире, чем обещал Глеб. В общей папке уже лежали структура компании, список руководителей и перечень из ста сорока трёх подрядчиков. Без договоров и финансовых документов, но с реквизитами, адресами и ответственными подразделениями.

Я открыла список, включила фильтр по ремонту и оснащению и начала просматривать строки.

«Альтаир Дизайн». Москва, Ленинградский проспект.

«Гранд Свет». Московская область, Химки.

«Легат Проект». Москва, Большая Почтовая улица, дом двадцать шесть, строение один, офис четыреста двенадцать.

Рука с яблоком остановилась возле рта.

Адрес был знаком. Семь лет назад я набирала его столько раз, что могла бы продиктовать после наркоза.

Там находился старый деловой центр с десятками крошечных офисов, общей секретарской службой и почтовыми ящиками, которые сдавали вместе с юридическим адресом. Во время прежней проверки мне объясняли, что совпадение помещения ничего не доказывает. Формально это было верно. Практически в офисе четыреста двенадцать не оказалось ни сотрудников, ни мебели, ни следов компании, получившей за год больше шестидесяти миллионов. Только закрытая дверь и табличка, приклеенная на двусторонний скотч.

Я достала из сумки личный ноутбук, отключила беспроводную сеть и открыла зашифрованный архив старого дела. Папка «Вектор», каталог подрядчиков, выписка из реестра.

Компания «Контур».

Большая Почтовая улица, дом двадцать шесть, строение один, офис четыреста двенадцать.

Разные названия. Разные владельцы. Семь лет между регистрациями. Один и тот же адрес.

Я положила часы рядом с клавиатурой и посмотрела сквозь стеклянную стену кабинета. Этаж жил обычным рабочим днём. Люди несли кофе, обсуждали таблицы, торопились к лифтам. Где-то наверху Максим Северин проводил следующую встречу и, вероятно, уже знал, что именно я сейчас увижу.

Вчера он назвал фирму, которой не было в моём резюме.

Сегодня его компания выдала мне подрядчика, стоявшего по тому же адресу, с которого началось дело, уничтожившее мою прежнюю жизнь.

Глава 3. Первый вопрос

Соня ответила на видеозвонок с зубной щёткой в одной руке и детским носком в другой.

— Если ты опять нашла сто сорок три подрядчика в шесть вечера, знай: после девяти мой рабочий тариф удваивается.

— Сейчас семь двадцать.

— Я заранее формирую у клиента правильные ожидания.

За её спиной кто-то пробежал по коридору, хлопнула дверь, мужской голос спросил, где лежит синяя тетрадь. Соня закрыла микрофон ладонью и громко ответила, что синяя тетрадь лежит там, куда её положили, а если бы она знала куда, то не называлась бы потерянной.

Я развернула ноутбук к камере.

— Список уже есть. Сто сорок три компании, но начинать будем с двадцати восьми. Ремонт, оснащение и программное обеспечение за два года.

Соня вытащила щётку изо рта и прищурилась.

— Это «Север»?

— Контракт подписан сегодня.

— Тот самый «Север», в гостиницу которого ты вчера уехала в светлой блузке и вернулась в мужском пиджаке?

Я уменьшила окно с её изображением и открыла список подрядчиков.

— В чужом тренче. Пиджак остался у владельца.

— Какая предусмотрительность. Ещё не начала работать, а компромат уже разделила между сторонами.

Я отправила ей защищённую ссылку на список.

— Найди связи между владельцами, директорами, адресами, телефонами и банками. Отдельно проверь «Легат Проект».

Соня заметила перемену в моём голосе. Щётка и носок исчезли из кадра. Она села перед экраном.

— Что с ним?

— Юридический адрес совпадает с адресом «Контура».

Она не спросила, какого именно. Семь лет назад Соня работала в другом отделе «Альянс Консалт» и оказалась одним из трёх человек, которые продолжили со мной разговаривать после утечки отчёта. Двое других были курьером и женщиной из столовой. Курьер считал меня секретарём. Женщине из столовой было всё равно, кто украл документы, пока я возвращала поднос.

— Полностью? — спросила Соня.

— До номера офиса.

— Это может быть массовая регистрация. — Она уже печатала адрес в поисковой строке.

— Может.

— Ты уже решила, что не может.

Я посмотрела на открытые рядом выписки. Она была права, что не улучшало настроения.

— Поэтому звоню тебе. Мне нужен человек, который не влюблён в первую версию.

— Я влюблена в сон. Он отвечает взаимностью редко и недолго.

Соня открыла присланный файл на втором экране.

— Дай мне до завтра. По базовым сведениям пройдусь утром, глубокие связи займут пару дней. И пришли договор, чтобы я знала, за какие действия нас посадят вместе, а за какие раздельно.

— Всё в рамках закона.

— Самые страшные слова после «нам нужно поговорить».

Из коридора снова позвали маму. Соня закатила глаза и потянулась к кнопке завершения звонка.

— Лера, не делай ничего одна до моего ответа.

— Я никогда ничего не делаю одна.

— Ты живёшь одна, работаешь на себя и семь лет отказываешься заводить общий календарь даже со стоматологом.

На заднем плане её сын наконец нашёл тетрадь и победно пронёс её мимо камеры.

— Но иногда звоню тебе.

— Именно поэтому ты ещё жива и всё ещё должна мне за прошлый месяц.

Экран погас.

Я осталась в квартире с ноутбуком, тремя распечатками и зелёным яблоком, которое принесла из офиса «Севера». Возможно, коробку действительно поставили для всех консультантов. Возможно, Максим сообщил помощнице мои предпочтения после изучения профиля. А возможно, я превращала обычные фрукты в часть заговора, потому что рядом с Севериным любое совпадение начинало вести себя подозрительно.

Я отнесла яблоко на кухню и положила в холодильник.

До полуночи я сортировала подрядчиков не по суммам, а по способу появления в компании. Победители тендеров в одной группе, поставщики по прямым договорам — в другой, исключения из обычной процедуры — отдельно. «Легат Проект» оказался в третьей группе. Его привлекли срочно, без конкурса, после отказа прежнего поставщика. Решение согласовали за два дня. Для обычной закупки слишком быстро, для спасения сорванного проекта — правдоподобно.

«Альтаир Дизайн» прошёл полноценный отбор, но цена выросла после подписания приложений. «Гранд Свет» работал с «Севером» давно и выглядел устойчиво. Если схема существовала, она не ограничивалась одним способом. Либо несколько несвязанных проблем случайно встретились в одном отчёте, либо кто-то хорошо знал внутренние правила и каждый раз выбирал подходящую слабость.

Я создала таблицу с тремя колонками: «Факт», «Возможное объяснение», «Что опровергнет версию». В первой строке записала совпавший адрес. Во второй — осведомлённость Максима о моём прошлом. В третьей — ошибочную карту от номера.

На следующее утро первое официальное интервью назначили на девять тридцать.

Я приехала к восьми сорока пяти. Временный кабинет встретил меня включённым отоплением, новой пачкой бумаги и той же коробкой яблок. Одного зелёного не хватало. Значит, никто не пополнял набор специально к моему приходу.

Ночью в систему загрузили первые выгрузки. Договоров было меньше обещанного, зато появились журналы изменений и реестр прав доступа. Я быстро проверила даты. После моего вчерашнего запроса документы никто не удалял, но четыре папки перенесли в раздел с ограниченным доступом. Три содержали сведения о гостях. Четвёртая относилась к инвестициям семилетней давности.

Я внесла её в список запросов и не стала открывать до интервью. Мне хотелось увидеть реакцию Максима раньше, чем он получит возможность подготовить объяснение.

На столе лежал список вопросов. Я составляла его ночью, меняла порядок утром и теперь собиралась изменить ещё раз. Первый вопрос часто определял весь разговор. Спросишь о деньгах — человек начнёт защищать цифры. Спросишь о людях — станет выбирать, кого спасать. Спросишь о времени — получишь версию, подготовленную под хронологию.