Майя Вереск
Книги автора: Майя Вереск
11:11 на часах, 222 на чужой машине, 333 в чеке. Про повторяющиеся числа спрашивают чаще, чем про всё остальное в нумерологии, — и здесь вы наконец узнаете, что за этим стоит на самом деле.
Майя Вереск читает числа много лет и учит иначе, чем справоч…
11:11 на часах, 222 на чужой машине, 333 в чеке. Про повторяющиеся числа спрашивают чаще, чем про всё остальное в нумерологии, — и здесь вы наконец узнаете, что за этим стоит на самом деле.
Майя Вереск читает числа много лет и учит иначе, чем справоч…
Справочники по хиромантии обычно выглядят так: остров на линии сердца — к разочарованию, крест на холме Юпитера — к позднему успеху. И ещё сотни примет, которые невозможно запомнить и почти нечем проверить.
Эта книга устроена иначе. Вместо сотен разр…
Справочники по хиромантии обычно выглядят так: остров на линии сердца — к разочарованию, крест на холме Юпитера — к позднему успеху. И ещё сотни примет, которые невозможно запомнить и почти нечем проверить.
Эта книга устроена иначе. Вместо сотен разр…
Тридцать четыре элемента вместо тысячи четырёхсот сорока сочетаний. И ни одного расчёта: карту строит бесплатный калькулятор за минуту.
Учебники астрологии начинаются либо с эфемерид, либо с двенадцати описаний знаков. Эта книга начинается там, где к…
Тридцать четыре элемента вместо тысячи четырёхсот сорока сочетаний. И ни одного расчёта: карту строит бесплатный калькулятор за минуту.
Учебники астрологии начинаются либо с эфемерид, либо с двенадцати описаний знаков. Эта книга начинается там, где к…
Валерия Воронцова семь лет живёт с чужой виной. Её отчёт украли, имя протащили по заголовкам, а мужчина, который клялся защищать, выбрал спасать фирму.
Теперь у неё независимая практика и правило: никогда не позволять заказчику решать, что ей можно …
Валерия Воронцова семь лет живёт с чужой виной. Её отчёт украли, имя протащили по заголовкам, а мужчина, который клялся защищать, выбрал спасать фирму.
Теперь у неё независимая практика и правило: никогда не позволять заказчику решать, что ей можно …
Семьдесят восемь карт, у каждой прямое и перевёрнутое значение, десятки раскладов. Если учить это как таблицу умножения — сдадитесь на второй неделе. Так сдаются почти все.
Майя Вереск читает Таро пятнадцать лет и учит иначе: не заучивать значения, …
Семьдесят восемь карт, у каждой прямое и перевёрнутое значение, десятки раскладов. Если учить это как таблицу умножения — сдадитесь на второй неделе. Так сдаются почти все.
Майя Вереск читает Таро пятнадцать лет и учит иначе: не заучивать значения, …
Сонник знает десять тысяч образов и ни одного человека. Вода в нём «к слезам» и для той, кто вычерпывает её из своей кухни, и для той, кто сидит в лодке и смотрит, как она поднимается к борту, — а это два совершенно разных сна.
Здесь вместо словаря т…
Сонник знает десять тысяч образов и ни одного человека. Вода в нём «к слезам» и для той, кто вычерпывает её из своей кухни, и для той, кто сидит в лодке и смотрит, как она поднимается к борту, — а это два совершенно разных сна.
Здесь вместо словаря т…
Реструктуризация в один день лишает Ксению Решетову любимого отдела — и оставляет только одну свободную вакансию на её уровне: личный ассистент генерального директора. Того самого, кто подписал приказ о закрытии. Назло всему миру она соглашается — чт…
Реструктуризация в один день лишает Ксению Решетову любимого отдела — и оставляет только одну свободную вакансию на её уровне: личный ассистент генерального директора. Того самого, кто подписал приказ о закрытии. Назло всему миру она соглашается — чт…
Сонник знает десять тысяч образов и ни одного человека. Вода в нём «к слезам» и для той, кто вычерпывает её из своей кухни, и для той, кто сидит в лодке и смотрит, как она поднимается к борту, — а это два совершенно разных сна.
Здесь вместо словаря т…
Сонник знает десять тысяч образов и ни одного человека. Вода в нём «к слезам» и для той, кто вычерпывает её из своей кухни, и для той, кто сидит в лодке и смотрит, как она поднимается к борту, — а это два совершенно разных сна.
Здесь вместо словаря т…
Реструктуризация в один день лишает Ксению Решетову любимого отдела — и оставляет только одну свободную вакансию на её уровне: личный ассистент генерального директора. Того самого, кто подписал приказ о закрытии. Назло всему миру она соглашается — чт…
Реструктуризация в один день лишает Ксению Решетову любимого отдела — и оставляет только одну свободную вакансию на её уровне: личный ассистент генерального директора. Того самого, кто подписал приказ о закрытии. Назло всему миру она соглашается — чт…
Валерия Воронцова семь лет живёт с чужой виной. Её отчёт украли, имя протащили по заголовкам, а мужчина, который клялся защищать, выбрал спасать фирму.
Теперь у неё независимая практика и правило: никогда не позволять заказчику решать, что ей можно …
Валерия Воронцова семь лет живёт с чужой виной. Её отчёт украли, имя протащили по заголовкам, а мужчина, который клялся защищать, выбрал спасать фирму.
Теперь у неё независимая практика и правило: никогда не позволять заказчику решать, что ей можно …
11:11 на часах, 222 на чужой машине, 333 в чеке. Про повторяющиеся числа спрашивают чаще, чем про всё остальное в нумерологии, — и здесь вы наконец узнаете, что за этим стоит на самом деле.
Майя Вереск читает числа много лет и учит иначе, чем справоч…
11:11 на часах, 222 на чужой машине, 333 в чеке. Про повторяющиеся числа спрашивают чаще, чем про всё остальное в нумерологии, — и здесь вы наконец узнаете, что за этим стоит на самом деле.
Майя Вереск читает числа много лет и учит иначе, чем справоч…
Справочники по хиромантии обычно выглядят так: остров на линии сердца — к разочарованию, крест на холме Юпитера — к позднему успеху. И ещё сотни примет, которые невозможно запомнить и почти нечем проверить.
Эта книга устроена иначе. Вместо сотен разр…
Справочники по хиромантии обычно выглядят так: остров на линии сердца — к разочарованию, крест на холме Юпитера — к позднему успеху. И ещё сотни примет, которые невозможно запомнить и почти нечем проверить.
Эта книга устроена иначе. Вместо сотен разр…
Тридцать четыре элемента вместо тысячи четырёхсот сорока сочетаний. И ни одного расчёта: карту строит бесплатный калькулятор за минуту.
Учебники астрологии начинаются либо с эфемерид, либо с двенадцати описаний знаков. Эта книга начинается там, где к…
Тридцать четыре элемента вместо тысячи четырёхсот сорока сочетаний. И ни одного расчёта: карту строит бесплатный калькулятор за минуту.
Учебники астрологии начинаются либо с эфемерид, либо с двенадцати описаний знаков. Эта книга начинается там, где к…
Архитектор-реставратор Марина получает в наследство половину старого дома на берегу моря. Вторая половина принадлежит Игнату — её первой любви, которая одиннадцать лет назад исчезла в одну ночь без единого слова объяснения.
По завещанию бабушки у них…
Архитектор-реставратор Марина получает в наследство половину старого дома на берегу моря. Вторая половина принадлежит Игнату — её первой любви, которая одиннадцать лет назад исчезла в одну ночь без единого слова объяснения.
По завещанию бабушки у них…
Семьдесят восемь карт, у каждой прямое и перевёрнутое значение, десятки раскладов. Если учить это как таблицу умножения — сдадитесь на второй неделе. Так сдаются почти все.
Майя Вереск читает Таро пятнадцать лет и учит иначе: не заучивать значения, …
Семьдесят восемь карт, у каждой прямое и перевёрнутое значение, десятки раскладов. Если учить это как таблицу умножения — сдадитесь на второй неделе. Так сдаются почти все.
Майя Вереск читает Таро пятнадцать лет и учит иначе: не заучивать значения, …
Архитектор-реставратор Марина получает в наследство половину старого дома на берегу моря. Вторая половина принадлежит Игнату — её первой любви, которая одиннадцать лет назад исчезла в одну ночь без единого слова объяснения.
По завещанию бабушки у них…
Архитектор-реставратор Марина получает в наследство половину старого дома на берегу моря. Вторая половина принадлежит Игнату — её первой любви, которая одиннадцать лет назад исчезла в одну ночь без единого слова объяснения.
По завещанию бабушки у них…