Тхерионцы. Книга первая

Во всём их королевстве могучее этого волка был лишь один дух — дракон её брата. Нейт…

При одной мысли о брате синие глаза Елены сузились. С безмолвным презрением она окинула взглядом толпу новобранцев. Кто-то из них стоял, потупив взгляд в землю, кто-то с опаской поглядывал на волка. Его могучие лапы упруго впивались в землю. Синие глаза, такие же, как и у его носительницы, холодные и умные, неотрывно следили не столько за новичками, сколько за самой Еленой. Глубокое, непрерывное рычание, больше похожее на ворчание раздражённого божества, исходило из его груди. Новобранцы съёживались, бросая испуганные взгляды на зверя.

Никто из них и не подозревал, что недовольный рык духа был направлен не в их сторону, а в сторону Елены. Она чувствовала его как вибрацию в собственных костях, как натянутую струну между их душами, которая вот-вот лопнет. Недовольство. Осуждение. Постоянное, как дыхание. Он защищал её в бою, но здесь, в этой беспощадной ломке слабаков, он был её судьёй. И это бесило.

Никто не говорил ей, что так бывает. И она никогда ни от какого другого тхерионца не слышала о подобном… Дух — это отражение души, её суть, её сила. Он должен был быть её верным оружием, её тенью в бою и молчаливым союзником всегда. А не этим ворчащим укором. Елена подавила все лишние мысли и произнесла:

— Вчера один из вашего братства слабаков подавился собственным сердцем. Он умер от пробежки. — Она с насмешкой окинула взглядом строй, и у самого угла её упрямой челюсти затрепетала напряжённая мышца. — Кажется, для некоторых из вас даже дыхание оказалось непосильной нагрузкой.

Волк у её ног рыкнул, но на этот раз её голос прозвучал ещё язвительнее:

— Вы все пришли сюда с мыслью стать героями? Жалкие дураки. Герои — это те, кого уже нет в живых. Монстры не будут сражаться с вами по правилам турнира. Они сожрут вашу плоть и даже не заметят вкуса.

Елена медленно шла вдоль строя, останавливаясь перед самыми молодыми новобранцами.

— Посмотрите на себя. Дрожащие щенки, которые ещё не знают, как пахнет настоящая кровь…

Елена внезапно резко повернулась, её голос стал острым как бритва:

— Мне плевать, доживёте ли вы до конца обучения или вас сожрут гибриды сразу после него. Всё, что нужно мне от вас, и то, что нужно вашему королевству, — это чтобы вы уже наконец вытащили ваши головы из-под юбок, подняли свои трусливые задницы и защитили ваш город и ваших матерей от того, что живёт за стенами. Если вы не справитесь с этой задачей, и к концу обучения я увижу здесь среди вас хоть одного дрожащего засранца, то я лично скормлю его монстру.

Носогубная складка глубоко залегла у её рта — словно вырезанная по мрамору, — а на скуле под кожей пульсировал гнев, отбивая точный ритм её презрения.

Оглядев строй еще раз и выдержав паузу, Елена молча развернулась и быстрым шагом покинула плац. Ашрина, ухмыльнувшись растерянным новичкам, проследовала за ней.

У выхода с плаца их ждала Найвин. Мулатка с орлиными чертами лица стояла расслабленно, но её острый, всевидящий взгляд был прикован к приближающимся женщинам. Высоко в небе, сливаясь с серыми облаками, кружил её дух-орёл. «Дальный взор» — так её звали за глаза. Найвин могла разглядеть муху на стене за три квартала и прочитать знаки отряда противника в утреннем тумане. Бесценные глаза армии. Жестокая, расчетливая, она была верна только силе. А значит — только Елене.

— Я вас заприметила, когда вы только вышли на плац, — её ровный голос не выдавал ни единой эмоции. — Твой брат уже на поле слез. Ждет. Кажется, он не ожидал твоего вызова сегодня.

Елена кивнула и, не замедляя шага, двинулась к тренировочному полю. В её глазах не было ни волнения, ни сомнений — лишь привычная холодная сосредоточенность. Их с Нейтом воспитание под началом Тарика было лишено родительской ласки. Бесконечные тренировки, поединки и оттачивание связи с духами. И если ровесники играли в детские игры, они учились выживать.

Возможно, на ее месте другие дети искали бы утешения в братской любви, но не Елена. Соперничество стало ее второй натурой, ядом и движущей силой одновременно. И даже теперь, два года спустя после того, как Нейт был назначен Главным Хранителем королевства Оридон, Елена не могла смириться. Каждое задание, каждый поступок был подчинен одной цели — доказать королю, что он ошибся. Доказать, что её дух, могучий серебристый волк, чья сила потрясала многих, может сравниться с драконом.

С каждым шагом в сознании всплывали образы — медленно, как тягучий туман, поднимающийся от холодной земли. Елена не гнала их прочь. Нет, она впускала. Давала им заполнять себя, раскалять кровь, чтобы злость вскипала с новой силой.

Двенадцатилетний Нейт. Его глаза горят тем особенным огнём, который бывает только у тех, кто впервые почувствовал настоящую силу.

«Я убью его, Елена! Дракон справится! Все увидят!»

Она помнит, как смотрела на него тогда — снизу-вверх, восьмилетняя девчонка, обожающая старшего брата. Она верила. Она всегда ему верила.

А потом — пустая комната. Тишина, которая длилась слишком долго. И крики на стене. Крики, от которых у неё похолодело внутри.

Мать не колебалась ни секунды. Как только она узнала, куда отправился ее сын. Бросилась туда, даже не обернувшись. Только щит сверкнул на плече. Это был последний раз, когда Елена видела мать. После случившегося даже ее останки не смогли найти.

Отец тащил Нейта волоком, потому что сил уже не было идти. Кровь хлестала из раны в боку, заливала камни, оставляла за ними липкий след.

Елена зажмурилась, но картина не исчезала.

Отец смотрел не на стражников, не на лекарей, которые уже бежали к нему. Он смотрел на Нейта. Только на Нейта. И в этом взгляде не было упрёка. Только облегчение. «Жив. Слава богам, жив».

А Елена стояла в стороне. Маленькая, никчёмная, никому не нужная. И смотрела, как умирает отец. Как его глаза стекленеют раньше, чем лекари успевают добежать. Как рука, всё ещё сжимающая запястье Нейта, разжимается и падает в пыль. Как дух ее отца, превращаясь в столб света, устремляется ввысь.

Отцу было плевать на неё. Он даже не посмотрел в ее сторону. Он даже не подумал, о том, что оставляет свою дочь. Как и мать. Они выбрали его….

Туман в голове сгущался, превращался в лёд. Хорошо. Пусть.

Воспоминания не ослабляли её — они закаляли. Она не позволяла себе скорбеть. Вместо этого она превращала боль в топливо для гнева. Сила — единственная ценность этого мира. Закон — закон сильного. Их родители забыли об этом, и цена оказалась слишком высокой.

Она шагнула на поросшую жухлой травой арену, известную как поле слез. В это время дня по обыкновению на поле было много людей и тхерионцев, проводивших тренировочные бои. Отовсюду слышались одобрительные возгласы и лязг мечей. Между стоящими тут и там виднелось свечение духов, находившихся рядом со своими носителями. Нейт сидел на краю поля и задумчиво наблюдал за боем тхерионцев на соседней арене. Его сдержанная поза была полна безмолвной силы. В воздухе над ним клубился, переливаясь чешуйчатой дымкой, контур его духа - дракона. Силы его духа хватало на то, чтобы дракон мог пребывать в своем физическом обличье все время, но Нейт не хотел лишний раз наводить ужас на окружающих. Хоть и жители города, и сослуживцы знали, что им нечего бояться, но мало у каких смельчаков не дрожали колени рядом с драконом. Да и размеры духа не совсем подходили для постоянного нахождения в казармах. Поэтому Нейт предпочитал, чтобы его дух не материализовывался без крайней нужды. При желании он и вовсе скрывал свое тхерионское происхождение. Чаще всего это требовалось, если Нейт отправлялся в другие королевства по специальным заданиям короля. Когда Нейт был в Оридоне, за ним неотступно следовала чешуйчатая дымка его духа.

Нейт поднял взгляд на сестру и улыбнулся.

— Никуда, без своей свиты, да? — задал он вопрос, оглядывая Елену и стоящих позади Ашрину с Найвин.

— Может и тебе завести свою, а то зависть не красит, — парировала Елена.

Волк у ног Елены издал глухой рык, чувствуя её ярость. Она знала — он не слабее. Она чувствовала его волю к победе. Но где-то в глубине души таился чёрвь сомнения: а не она ли сама — его слабое место? Не её ли собственные ограничения, её страхи мешают духу раскрыться полностью?

— Здравствуй, Елена, — произнёс Нейт.

В его голосе не было ни раздражения, ни гнева.

Елена подняла взгляд и посмотрела брату в глаза. Те же высокие скулы, как и у нее. Та же точёная линия челюсти, тот же прямой нос. Тот же рисунок губ, плотно сжатых, но вопреки воле хранящих природную, почти чувственную полноту.

Но там, где у неё волосы отливали утренним инеем, у него лежала смоляная чернота — густая, непроглядная, с синеватым стальным отливом на свету. Отцовское наследство. Тяжёлые пряди падали на лоб в хаотичном порядке, смягчая строгость черт, делая его чуть менее похожим на статую и чуть более — на живого человека.

И от этого сходства — такого разного, такого близкого — у Елены внутри что-то болезненно сжалось.

Она так старалась быть непохожей на брата. Так отчаянно хотела доказать, что она — не он, что она лучше, сильнее, достойнее. А сейчас смотрела в его лицо и видела себя. Словно в кривое зеркало, где свет и тень поменялись местами.

— Начинаем.

— Хорошо. — Нейт встал и развел руками. — Ты помнишь — духи не участвуют, и их магия тоже. — Он бросил взгляд на волка.

Зверя окутала светящаяся дымка, он замерцал и через несколько секунд пропал вовсе.

В ответ Елена лишь выхватила меч. Лязг стали о ножны прозвучал как вызов. Её стойка говорила сама за себя. Вся арена замерла в предвкушении. В наступившем молчании воздух застыл, тяжёлый, как перед ударом молнии.

Лязг стали о сталь просвистел над полем. Елена начала с агрессивного натиска — серии быстрых рубящих ударов сверху и сбоку, стремясь проломить защиту брата с первых секунд. Нейт отступал на полшага под каждым ударом. Его клинок встречал выпады чётким парированием. Он держал меч двумя руками, блокируя атаки под идеальным углом, чтобы рассеять силу.

— Ты замахиваешься слишком широко, — безмятежно отметил брат, отклоняя очередной удар.

Елена, игнорируя замечание, сменила тактику. Вместо размашистых рубящих движений она перешла на резкие колющие выпады, целясь в горло, плечо, кисть. Тхерионка двигалась вперед, заставляя его отступать к центру поля. Нейт работал корпусом, отводя голову и плечи на сантиметр от линии атаки, его меч короткими и экономными движениями отбивал её клинок в сторону.

Она пропустила его ответную атаку — быстрый удар в живот, который закончился за несколько сантиметров до её доспеха. Это был не удар, а намёк. Предупреждение.

— Видишь? Ты открываешься, — сказал он, возвращаясь в оборонительную стойку.

Ненависть затуманила её зрение. Она снова пошла вперёд, нанося удар за ударом — справа, слева, снова справа. Их клинки сходились с сухим лязгом. Елена пыталась зайти с фланга, но брат всегда оказывался к ней лицом. Попытка сделать обманный выпад в ноги, чтобы тут же перенести вес и нанести удар по голове. Нейт не клюнул. Он не стал опускать меч, а поднял клинок выше, приняв удар на крестовину. Искры брызнули в воздух.

— Хорош, — отреагировал брат, но уже жёстче.

В этот миг он контратаковал. Не силой, а скоростью. Его меч описал короткую дугу и ударил по её клинку плоской стороной. Мощный вибрационный удар отозвался болезненной дрожью в пальцах Елены. Она не выпустила меч, но её защита дрогнула на долю секунды.

Этого хватило.

Левая рука Нейта со всей силой вцепилась в её вооружённое запястье, останавливая меч. Одновременно с этим он сделал резкий шаг вперёд, так, что теперь их разделяло не более полуметра. Елена попыталась нанести удар коленом, но Нейт развернул бедро, приняв удар на мышцу. Его собственная правая рука, всё ещё сжимавшая рукоять меча, опустилась вниз, и он нанес ей мощный, но контролируемый удар рукояткой в солнечное сплетение.

Воздух с силой вышел из лёгких девушки. Она не упала, но согнулась от боли, инстинктивно отпустив меч. Её оружие с грохотом упало на землю. Ослеплённая яростью и болью, Елена бросилась на него врукопашную.

Она нанесла серию коротких ударов локтями по корпусу, пытаясь пробить его защиту. Нейт блокировал их предплечьями, отступая на полшага и сохраняя дистанцию. Но в какой-то момент Елена, разозлившись окончательно, разорвала дистанцию резким шагом назад и тут же бросилась вперёд, вкладывая весь вес в прямой удар кулаком в лицо.

Нейт этого не ожидал. Кулак врезался в лицо и рассёк бровь. Тонкая струйка крови потекла по лицу.

Елена попыталась развить свой мимолетный успех: схватила его за шею, пытаясь повалить, используя инерцию и вес. Но Нейт был выше, сильнее и устойчивее. Вместо того чтобы сопротивляться её захвату, он шагнул вперёд, сокращая дистанцию до нуля, перехватил её руку и, резко развернувшись бедром, использовал её же инерцию против неё самой.

Елена перелетела через его бедро и с глухим стуком приземлилась на землю, на мгновение увидев звёзды. Прежде чем она смогла откатиться и встать, Нейт был уже на ней. Его колено мягко, но неотвратимо придавило её грудь к земле, а его сильные пальцы обхватили её горло, фиксируя, лишая возможности продолжить бой.

Елена лежала, тяжело дыша, глядя в его спокойное лицо. Гнев уступил место горькому признанию. Он дышал чуть глубже обычного. Всего лишь.

— Мы закончили, — сказал Нейт.

— Да что б ты провалился… — выдохнула она, ловя воздух. Глаза горели обидой и усталостью. — У меня техника не хуже. Я сильнее и выносливее всех твоих стражников.

Нейт, всё так же удерживая её, пока она не успокоится. В его взгляде не было торжества.

— Ты сражаешься не со мной, Елена. Ты сражаешься с собой.

— Что ты несешь? — она попыталась вырваться, но его хватка была неумолима.

— Злость и старые обиды застилают твой разум.

— Ах это старые обиды? Действительно зачем вспоминать о том, что ты убил наших родителей. Подумаешь. Да тебе плевать на то, что случилось!

Тень боли скользнула по его лицу, губы сжались.

— Я осознаю свою вину каждый день, — тихо, но очень четко произнес он. — И я научился с этим жить. Вся разница не в силе, Елена. Вся разница в том, что я повзрослел. А ты — нет.

Он отпустил её и поднялся, отряхнув колено. Его спина была прямой, но в ней читалась тяжесть, которую он нёс все эти годы.

— Подними меч. И в этот раз подумай, кто твой настоящий противник.

— Будь ты проклят, — прошипела Елена так, чтобы слышал только он, и сплюнула на землю кровь. Боль, исказившая на мгновение её лицо, была сметена ледяным равнодушием. Она поднялась, отряхнулась и нацепила привычную маску — скуку и всепоглощающее презрение.

Дело было не в том, что кто-то увидел её поражение. Каждому, кто посмел бы усмехнуться, она могла бы вправить мозги без лишних слов. Нет. Она не могла позволить никому — даже самой себе — заметить, как глубоко вошло лезвие его слов. Как легко они вскрыли старые, гноящиеся раны, которые она годами выдавливала из себя силой и гневом.

Елена повернулась спиной к брату и медленно, но с высоко поднятой головой пошла к своему отряду. В тот же миг в воздухе замерцала серебристая дымка, и рядом с ней возник волк. Он шёл вровень, касаясь могучим боком её ноги, принимая её тяжесть и поражение. Дух знал, что творилось в душе у его носительницы. Видимо поэтому он решил смиловаться над ней и больше не ворчал, как все утро до этого. Наоборот, он подставил свою серебристую морду ткнув носом ей в ребра, дав возможность Елене почесать себя за ухом. Елена конечно не стала этого делать. Не здесь, не на глазах у всех.

Но её пальцы, всё ещё сжатые в кулак, на мгновение разжались. Этого было достаточно.

Елена подошла к своему отряду. Найвин и Ашрина стояли в окружении двух мужчин — её сталь была почти в полном сборе.

Чуть поодаль от Ашрины, на скамье около поляны сидел стройный Миро с вечно усталыми, внимательными глазами. Их лекарь. Рядом с ним замер его дух — белоснежный аист, резко контрастирующий с грязью плаца. Магия Миро затягивала раны на поле боя, но главным его даром была нейтрализация ядов. Он работал без эмоций. В мирное время его всегда можно было найти в лазарете — он испытывал антидоты, лечил солдат. Елена знала: мораль Миро была гибкой, как шея его аиста. Для проверки нового зелья он без колебаний мог использовать и человека. Тхерионец изучал какой-то свиток.

Завершал группу Дилан, развалившийся на бочке и ловко подбрасывавший кинжал. Его подвижные глаза безостановочно изучали плац, и, поймав взгляд Елены, он хитро прищурился, ответив кривой ухмылкой. Его дух – рысь давала своему носителю магию иллюзий Он создавал убедительные миражи и мог ненадолго скрыть отряд от чужих глаз. Дилан был виртуозом обмана и психологических игр. В отряде, где каждый брал силой или скоростью, он брал головой. И Елена ценила это больше, чем десяток лишних мышц.

Дилан первый нарушил тишину:

— В этот раз ты оставила на его лице отличную отметину. — Он усмехнулся. — А все-таки он не железный.

ГЛАВА 6

Елена

Сила духа, явленная в тхерионце – это суровая обязанность перед грядущими поколениями. Сей дар определяет не только судьбу одного человека, но и обороноспособность всего королевства, коему он служит. Потому с момента пробуждения духа, по достижению носителем двенадцати зим, решается его путь.

Во всех землях Антарса, будь то суровый Оридон, непокорный Гримнор или сумрачный Мальдракс, воле носителя духа четвертого уровня предшествует воля королевская, явленная через Совет определения долга. Она должна быть направлена на службу, дабы стоять несокрушимой стеной против угроз, внешних и внутренних.

В иных же королевствах, чьи нравы мягче, а уклады стариннее, носителю предлагается выбор из рук Совета — ряд достойных поприщ, где его мощь обретёт наилучшее применение. Но суть едина для всех: тхерионец четвертого уровня не может оставаться вне поля королевской службы.

Сие принуждение, сколь бы суровым оно ни казалось, с лихвой окупается почётом, высоким жалованьем, землями и привилегиями, что получает тхерионец. Ибо цена его силы — вечное бдение, а награда — безопасность и порядок в землях, что он поклялся защищать.

«Хроники земель Антарса для обучения детей людей и тхерионцев младших возрастов»

Составлено магистром Ордена Летописцев Кассии

Книга третья: Об устроении власти и долга

Елена опустилась на скамью рядом с Миро, уперла локти в колени и взглядом окинула поляну. Нейта уже нигде не было видно. Её внимание приковал к себе громила на арене, против которого выставили сразу двоих. Магия в поединках была под запретом, но этому тхерионцу она, судя по всему, была и не нужна.

Первый из его противников, парень с детским веснушчатым лицом, уже не мог поднять правую руку — та висела под неестественным углом. Он прижимал её к корпусу, сжимая в левой руке меч. Второй, постарше и с заметной хромотой, с искажённым от страха лицом рванулся вперёд, пытаясь проткнуть здоровяка в бок. Тот ловко увернулся, схватил соперника за кисть и с такой силой ударил ногой в живот, что тот, описав дугу, рухнул за край арены. Глухой хруст прокатился по плацу.

Дилан, до этого наблюдавший с бочки, мгновенно оказался рядом с упавшим. Осмотрел тело и, встретившись взглядом с Еленой, коротко покачал головой.

— А ты почему не подошёл? — Ашрина повернулась к Миро, положив руку на бедро.

Тот даже не взглянул на убитого, не отрываясь от свитка в руках.

— А смысл? Я мертвых не воскрешаю.

— Как ты догадался, если не смотрел? — не унималась Ашрина.

— Я не догадался, я услышал, — с невозмутимостью взрослого, объясняющего ребёнку, ответил Миро и наконец повернул голову к Елене. — Это второй случай за неделю. Бор, конечно, прекрасен в своих... — он запнулся, будто подбирая слово, но махнул рукой. — Но прошу заметить: количество тхерионцев не бесконечно. А это был тхерионец...

— Хорошо, что люди тебя не слышат, — усмехнулась Найвин, скрестив руки на груди. — А то подумают, будто ты не так высоко ценишь их жизни.

— По-моему, это очевидный статистический факт, — даже бровью не повёл Миро. — И, кстати, раз уж это снова произошло... я хотел бы забрать тело. Думаю, смогу найти ему достойное применение.

Найвин поморщилась.

— Какой удачный для тебя день, да? — встряла Ашрина. — Солнце ещё не в зените, а ты уже нашёл себе новую игрушку для опытов.

Ашрина и Миро замолчали, уставившись друг на друга. Воздух налился напряжением.

— Естественный отбор… — вдруг сказала Елена, и сделав паузу, добавила — Слишком много времени вы тратите на разговоры о тех, кто и этого был не достоин.

Дальнейшие споры между Миро и Ашриной были чреваты последствиями в виде более резкой реакции их командира. Поэтому они оба предусмотрительно поубавили свой пыл.

В этот момент к ним подошли Дилан и Бор. Громила на голову превосходил рослейших воинов, а ширина его плеч вызывала в гарнизоне смесь восхищения и зависти. Елена скользнула взглядом по Бору, и в голове возникла мысль: «Интересно, справился бы Нейт с этой глыбой?»

Бор и без духа мог один сражаться против пятерых. А когда он использовал магию своего духа - бурого медведя, он и впрямь был способен голыми руками остановить таранного быка. Но главным его качеством была даже не сила, а слепая преданность командиру. Её верный пёс. Её карающий меч.

Уголки её губ дрогнули в лёгкой, едва заметной улыбке. Теперь весь ее отряд был в сборе.

Елена медленно обвела взглядом своих людей. Огненная Ашрина, всевидящая Найвин, циничный целитель Миро, мастер иллюзий Дилан и несокрушимый Бор. Все они, такие разные, были её отражением — гранями силы, контроля, разрушения и выживания любой ценой. Не семья. Не друзья. Идеально отточенные инструменты в её руках. Никакой слабости. Никаких сомнений.

На поле появился Тарик. Суровый мужчина среднего роста и телосложения. Он был человеком, но это не мешало ему внушать страх подчинённым — и людям, и тхерионцам.

Род Елены и Нейта Соласов исчислялся многими поколениями тхерионцев четвертого уровня. Их кровь считалась древнейшей в Оридоне, и Совет лично следил, чтобы никто из них не испортил родословную случайным браком.

Елену это бесило.

Ее, как племенную кобылу, ждал брак с тхерионцем только четвертого уровня — чтобы дети наверняка унаследовали сильных духов, а Оридон получил еще больше боевых единиц. Стратегия работала: в их роду действительно все обладали мощными духами. Тому подтверждение она сама и, особенно, её брат с его драконом.

Правда, родителей это не спасло.

Когда они погибли, Елену и Нейта, как будущих воинов, отдали на воспитание Тарику, на тот момент начальнику королевской стражи. Уже тогда он казался старым. Тарик стал для них не только опекуном, но и наставником. Их жизнь превратилась в суровую школу выживания. Он не обижал их сам и не давал в обиду другим, но ждать от старого вояки родительской любви и заботы было бессмысленно. В казармах не находилось времени для душевных разговоров или вечеров у камина. Вместо семейных обедов — изнурительные тренировки на выносливость. Вместо сказок на ночь — спарринги с бывалыми бойцами, которые учили их одному: как выжить и победить. Пока их сверстники играли на улицах, Елена и Нейт часами отрабатывали удары, стреляли из лука и учились понимать своих духов.

На их месте другие дети, возможно, стали бы друг для друга опорой, пытаясь заменить погибших родителей. Поначалу Елена тянулась к брату, но он её избегал. Им с малых лет твердили: лишь один из них сможет стать главным хранителем королевства. Ни Елена, ни Нейт не желали уступать. Даже сейчас, два года спустя после назначения Нейта на эту должность, Елена не оставила попыток доказать королю, что он совершил ошибку.