Тхерионцы. Книга первая

— Как генерал Сонум! — восторженно выкрикнул кто-то.

— Именно, — кивнула рассказчица. — Генерал Сонум и его дух-пума — сильнейший тхерионец королевства Моридум. Духи четвертого уровня силы могут обретать плоть на несколько часов и сражаться плечом к плечу со своими хозяевами. Такие тхерионцы встречаются реже всех, и их сила бесценна для безопасности королевства.

В этот момент к Дарайе сзади бесшумно подошёл Орвин, прислушался на секунду и тут же уловил её напряжение. Айдена рядом не было.

— А как же тхерионцы пятого уровня? — раздался очередной детский вопрос. — В Оридоне же есть дракон!

— Да, — с лёгкой, заученной улыбкой подтвердила рассказчица. — В Оридоне действительно есть уникальный тхерионец с духом-драконом, возглавляющий королевскую гвардию. Он сильнейший из известных, но он единственный в своём роде, поэтому для него не стали выделять отдельный уровень. А знаете, почему он так силён? — она окинула детей таинственным взглядом. — Для появления тхерионца четвёртого уровня его родители должны быть не ниже третьего уровня. Но чтобы он был по-настоящему могущественным, большинство его предков должны быть не ниже четвёртого уровня. Так вот, все предки этого тхерионца до десятого колена были как раз такой силы. У него есть сестра — тоже четвертого уровня, её дух —волк, и она вторая по силе в королевстве. Я слышала, что этот волк громадных размеров.

Дети слушали, затаив дыхание, и Дарайя была уверена, что каждый из них сейчас представлял себя летящим на драконе. Эта мысль заставила её горько усмехнуться.

— Но, когда тхерионцы узнают, какой у них будет дух? — прозвучал новый вопрос.

— В день своего двенадцатилетия, — голос женщины вновь стал мелодичным и плавным. — Именно тогда дух пробуждается, открывая свою сущность, магию и силу. И вид этого духа зависит не только от родителей, а от самого человека, от его личности. Зачастую тхерионцы бывают похожи на своих духов, если не внешне, то характером.

Дарайя непроизвольно сжала челюсти и кулаки. Ещё секунда — и водопад воспоминаний захлестнул бы её с головой, но тут Орвин крепко обнял её за плечи. За последний год он стал значительно выше, и теперь его защитный жест казался особенно естественным.

— Эй, Ди, хватит зависать, — тихо прошептал он на ухо. — Пойдём, я покажу тебе кое-что поинтереснее.

Хитрая улыбка брата вернула Дарайю в реальность. Поколебавшись лишь мгновение, она позволила ему увести себя вглубь бесконечных лабиринтов библиотеки, прочь от призраков прошлого.

В последней по коридору нише Дарайя замерла, поражённая. За стеклом огромного аквариума, в толще изумрудной воды, величественно восседал на глыбе тёмного камня гигантский спрут. Он был как минимум третьего уровня — от него не веяло призрачностью, а его щупальца, покрытые переливающимися узорами, казались совершенно осязаемыми, плотью и кровью. У края аквариума, в кресле с высокой, словно трон, спинкой, сидел пожилой тхерионец. Он неторопливо водил рукой по воздуху, а перед ним на трёх подставках сами собой раскрывались фолианты, и в каждом одновременно, будто невидимыми перьями, выводились ровные строки текста.

— Зачем ему аквариум? — тихо удивилась Дарайя, обращаясь к подошедшему Айдену. — Духам ведь не нужны специальные условия.

Вместо Айдена ответил приятный баритон позади них:

— Просто Элаис любит побаловать своего духа. И, признаться, ещё больше — побаловать собственное эго.

Дарайя и Айден резко обернулись. Перед ними стоял мужчина среднего роста с волосами цвета спелой пшеницы, ниспадавшими на плечи. Его глаза, цвета шоколада, светились искренней добротой, а на плече величественно восседала серая сова, чей пронзительный, полный мудрости взгляд был устремлён прямо на Дарайю.

— Здравствуй, друг, — с тёплой улыбкой произнёс мужчина.

— Здравствуй, Мика, — ответил Айден, и в его голосе впервые за долгое время прозвучало облегчение.

ГЛАВА 3

Дарайя

Моридум , Удел Мудрецов . Расположен в плодородных долинах в устье реки Аркай. Это королевство знаний и учёных, где библиотеки ценятся выше крепостей. Столица Кассия — средоточие мудрости всего континента, куда стекаются лучшие умы со всех земель Антарса. Хотя армия Моридума невелика, его влияние благодаря знаниям и дипломатии огромно.

Информация о сильнейшем тхерионце нашего времени: Генерал Сонум. Его дух — Пума четвёртого уровня, воплощение скорости и смертоносной точности. В отличие от других королевств, полагающихся на численность войск, Моридум делает ставку на искусство войны. Генерал Сонум — тот клинок, что способен одним ударом решить исход битвы и защитить сокровища знаний королевства.

"Хроники земель Антарса для обучения детей людей и тхерионцев младших возрастов "

Составлено магистром Ордена Летописцев Кассии

Книга первая: О королевствах южных

Кабинет Мики оказался именно таким, каким Дарайя его запомнила: высокие стеллажи, уставленные свитками и фолиантами. В воздухе витал терпкий аромат старого пергамента, кожи и сушёных трав. На массивном дубовом столе, заваленном бумагами, пристроилась его сова, внушительная и неподвижная, словно вырезанная из ночи. Лишь изредка она медленно мигала своими огромными, всевидящими глазами. Её очертания чуть колебались — дух попеременно то обретал плотную, почти осязаемую форму, то становился призрачным и невесомым. В такие мгновения свечение вокруг перьев вспыхивало ярче, наполняя угол комнаты таинственным сиянием. В углу, на отдельном столике, стоял сложный оптический прибор из линз и бронзовых дуг — видимо, для изучения древних текстов.

Дарайя залюбовалась красотой величественного духа, но внезапное движение отвлекло её. Дух Орвина, до этого лениво дремавший у него на плече, вдруг материализовался, быстрым, почти невидимым движением перескочил на стол и оказался рядом с совой. Хорёк поднялся на задние лапки, его нос задрожал, с любопытством вытягиваясь к огромной птице. Сова с невозмутимым видом повернула голову почти на полный оборот, уставившись на наглеца, а затем внезапно подняла могучую лапу и накрыла ею хорька, не причиняя вреда, но ясно давая понять, кто здесь главный. Тот на мгновение замер от неожиданности, затем с обиженным фырканьем испарился и тут же материализовался на плече у Орвина, свернувшись клубком и демонстративно отвернувшись. Сова, словно ничего и не произошло, вновь уставилась в пространство своим загадочным взглядом.

Дарайя сдержанно хмыкнула, наблюдая за всей сценой.

— Даже твой хорёк так и не уяснил, — тихо проговорила она, бросая взгляд на Орвина, — что любопытство — верный путь к неприятностям.

Уголки её губ дрогнули в лёгкой усмешке, но в глазах читалась тень изможденности. Этот эпизод с духами стал метафорой всей их жизни — вечное стремление к неизведанному, за которым следовали шипы и ожоги. Она и сама не раз обжигалась на собственном любопытстве, и сейчас, глядя на обиженного хорька, в её голосе прозвучала не столько насмешка, сколько понимание.

— Старое кресло короля куда удобнее, признаюсь, — с лёгкой усмешкой заметил Мика, разливая по кружкам густой травяной чай, пахнущий мёдом и полынью. — Но здесь, среди этих стен, дышится иначе. Свободнее. При дворе, Айден, каждый твой вздох на счету. Каждое слово взвешивается на невидимых весах, а за спиной всегда чувствуешь взгляд. Король держит меня близко не из-за любви к мудрости, а потому что мой дар — удобный инструмент. Быстрая связь с любым уголком континента... это дорогого стоит. Порой мне кажется, я стал дорогим почтовым голубем, а не учёным.

Взгляд Айдена был серьезен, но в уголках губ пряталась улыбка. Он знал о любви своего старого друга к драматизации и о привычке растягивать паузу для большего эффекта. Но сейчас Айден не торопил его. Он давал Мике возможность выговориться, зная, что за этими театральными паузами всегда скрывается тщательно выверенная мысль. Поэтому Айден лишь слушал и понимающе кивал на рассказ своего старого друга.

Также Айден знал, что Мика непременно попросит рассказать, причем подробно об их безуспешной экспедиции в Ксарад. Взгляд Айдена на мгновение метнулся к Дарайе, чьё напряжение он чувствовал кожей, и мысленно он поблагодарил судьбу, что с ними был Орвин. Тот с невозмутимым видом отряхивал невидимую пылинку с рукава, но по едва уловимому блеску в его глазах было ясно — он уже смаковал в уме предстоящий рассказ. Благо, что парнишка всегда с большим удовольствием и неподражаемым красноречием брал бремя подобных повествований на себя, щедро сдабривая сухие факты драмой и собственными комментариями.

— Но я позвал тебя не для жалоб, старый друг, — Мика отставил свою кружку и пристально посмотрел на троицу. — Я нашёл нечто... выходящее за рамки привычного. Не ответ, но, возможно, нить, ведущую к нему.

Он бережно развернул на столе узкий кожаный футляр, потёртый на краях, и извлёк оттуда свиток. Пергамент был тёмным, почти чёрным от времени, потрёпанным, а его края крошились, словно осенние листья.

— Этому свитку больше тысячи лет, — голос Мики снизился до почтительного шёпота. Сова на столе повернула голову почти на сто восемьдесят градусов, уставившись на хрупкий предмет своим бездонным взглядом. — Он старше всего, что я когда-либо держал в руках. Его нашли разведчики королевства Рейлин, на самом севере, у границ Стеклянного Леса. Легенды гласят, что это место было проклято ещё до падения Древних Королевств. Храм был почти разрушен.

Орвин присвистнул, поражённый древностью свитка, а Дарайя невольно наклонилась ближе. Она сбросила капюшон сразу, едва переступив порог кабинета, — Мика принадлежал к тому редкому типу людей, кого её внешность не пугала, а притягивала. С невозмутимостью, свойственной тем, чья мудрость прошла сквозь годы и тысячи страниц, он воспринимал Дарайю не как чудовище, а как очередную, пусть и пугающую, загадку мироздания, которую считал своим долгом разгадать.

Мика посвятил немало недель, а затем и месяцев, изучению самых старинных свитков и фолиантов, что пылились в глубинах библиотек Кассии. Но тщетно. Он не нашёл ни единого описания, хоть отдалённо напоминающего случай Дарайи. Ни одного тхерионца, чьё тело претерпело бы подобные физиологические изменения, и ни одного упоминания о том, чтобы дух в ком-либо так и не пробудился.

Именно это полное отсутствие аналогов и привело его к убеждённости, граничащей с одержимостью: разгадка лежит в таком далёком прошлом, что оно предшествовало всей известной им истории, описанной в свитках. Ответ был скрыт в эпохе, о которой сами летописи уже ничего не помнили.

— Гибриды, что напали на разведчиков, были... иными, — продолжил Мика, его пальцы нервно стучали по столу. — Четверо разведчиков не вернулись. Остальные еле унесли ноги, успев выхватить из-под обломков лишь этот свиток. Король Рейлина, не рискнув оставлять его у себя, отослал к нам, ибо наши библиотеки и мастера лучшие на континенте – последние слова Мика произнес, не скрывая гордости.

— Так что не так было с этими монстрами? — нетерпеливо перебил его Орвин, не в силах больше сдерживать любопытство.

— По рассказам разведчиков, на них были металлические пластины… — начал было Мика, но его прервал Айден.

— О чём ты говоришь? — Айден сдвинул брови, его взгляд выражал полное недоумение. — Ты хочешь сказать, что на тварях была броня? Настоящая броня?

Мика покачал головой.

— Не броня в нашем понимании. Судя по описаниям, это были не надетые доспехи, а скорее… — Мика порылся среди своих документов на столе. Он удовлетворенно хмыкнул, найдя нужный и прочитал, видимо отрывок из донесения об экспедиции — вросшие в плоть металлические пластины.

По спине Дарайи пробежал холодок. Никто точно не знал, откуда появляются гибриды и что за чудовищную шутку выдумала природа. Возможно, это было наказание, посланное богами за грехи предков, а возможно — древняя магия, вышедшая из-под контроля. И почему твари не заходили на территории с большим скоплением тхерионцев, тоже оставалось загадкой. Но металлические пластины... Это могло означать что...

— Монстров кто-то специально создаёт, — выговорила Дарайя, и в её голове снова нарастал гул. Он усиливался, перерастая в навязчивый шёпот, слова которого она не могла разобрать. Стиснув зубы, она пыталась сосредоточиться на реальности, отодвинув боль прочь.

— Или их кто-то вылавливает и усиливает с помощью магии, — продолжил её мысль Айден, его лицо стало мрачным.

— Но кому это может быть нужно? — недоумевал Орвин. — Мы веками боремся с этими тварями! Даже их разум не поддаётся ментальным атакам тхерионцев. Разве не так, Мика?

— Всё верно, мой мальчик, — ответил Мика, утвердительно кивая. — Их сознание — сплошной хаос, чёрная дыра, в которой тонут любые попытки установить контакт.

— Если только... кто-то из правителей не нашёл способ использовать монстров для защиты своего королевства, — задумчиво проговорил Айден. — Но кто? Гримнор или Оридон?

— Это опасные мысли, мой друг, — предостёг его Мика, понизив голос. — Но совершенно точно я уверен, что мы ещё услышим об этом. Я рассказал вам про это, чтобы вы были более бдительны, когда отправитесь в Стеклянный лес.

— Что в свитке, Мика? — вырвалось у Дарайи, голос её прозвучал хрипло. Гул в голове не утихал, но мысли о находке учёного не давали потерять нить разговора. Её золотой глаз пристально смотрел на пергамент, будто пытаясь силой воли вырвать у него тайну.

— Ничего, что дало бы нам прямые ответы о тебе, дитя, — честно ответил Мика с неподдельном сожалением. — Это отрывки из ритуалов, имена божеств, чьи имена ветер стёр даже из памяти камней... прах истории. Но я позвал вас, чтобы рассказать о самом месте. О тех руинах. Если все известные нам источники упираются в девятьсот лет и молчат о том, что было раньше, словно кто-то намеренно вырвал страницы... возможно, ответы стоит искать там, где время не смогло стереть всё до конца.

В кабинете повисло тяжёлое молчание, нарушаемое лишь потрескиванием углей в камине. Надежда, которая теплилась в Дарайе, угасла, как тот самый уголёк. Она сама не знала, чего ждала от найденного свитка, но находить в себе силы для каждого нового похода, в котором её родные каждый раз подвергали себя опасности ради неё, становилось всё тяжелее.

Дарайя откинулась на спинку стула, пальцы машинально подбросили короткий кинжал, поймали за острие, снова подбросили. Щелчок. Щелчок. Щелчок. Единственный звук, выдававший, что внутри неё всё кипит.

— Десять дней пути на север, как минимум, — голос прозвучал устало, почти безжизненно. — Прямиком в Стеклянный лес. Это не прогулка, Мика. — Она поймала кинжал и замерла, сжимая рукоять так, что пальцы побелели. — И ради чего? Ради намёка? Ради призрачного «может быть»?

Она скептически покачала головой, глядя куда-то в стену, мимо всех.

— Мы уже ходили за таким же «может быть» в Ксараде.

— Ди... — Орвин удивлённо взглянул на неё, в глазах мелькнула тревога. — Если ты из-за того, что я утром сказал про то, что больше не хочу с вами? Я же не серьёзно, это просто...

— Нет, Орвин, послушай. — Она перебила его мягко, без привычной дерзости. — Это длится одиннадцать лет. С меня хватит.

Дарайя отложила кинжал. Пальцы сомкнулись на краю стола, будто искали опору в дереве, потому что внутри опоры не было.

— Я больше не могу смотреть, как вы рискуете жизнями из-за меня. — Голос дрогнул, но она заставила себя продолжать. — Айден... ты отдал мне всё. Свою жизнь, свой покой. Орвин, ты рос в постоянных скитаниях, когда мог бы иметь дом. Нормальный дом. С кроватью, которая не пахнет чужим потом.

Она перевела дыхание.

— Если я прожила с этим... с этой штукой внутри — одиннадцать лет, значит, есть шанс, что проживу и дальше. Может, пора научиться жить?

Айден слушал молча. Сначала невозмутимо, потом желваки на скулах начали играть. Когда Дарайя замолчала, он резко провёл ладонью по волосам — жест, который она знала с детства. Он всегда так делал, когда с трудом сдерживался, чтобы не наговорить лишнего.

— И с чем именно ты собралась жить, Ди?

Голос прозвучал жёстко, почти сердито. Он шагнул вперёд, и свет упал на его лицо, высветив усталые складки у рта.

— С этой штукой в голове? И когда она тебя убьет?

Ещё шаг. Теперь он стоял прямо напротив, глядя сверху вниз.

— Дарайя, ты и Орвин — всё, что у меня есть. Всё, что осталось. И если ты думаешь, что я буду безучастно сидеть и смотреть, как ты медленно сходишь с ума, погружаясь в эту тьму... — Он сжал кулаки. — То ты ошибаешься. Я не собираюсь терять больше никого.

— Да, поэтому давай отправимся в Стеклянный лес. — Её голос сочился ядом. — Отличный план, Айден. Великолепный способ сохранить семью.

— Нет! — Он рубанул воздух ладонью, и его раздражение наконец прорвалось наружу. — Отличный план — это выкинуть на свалку одиннадцать лет. Одиннадцать лет, Дарайя! Мы шли к этому. Ради того, чтобы ты сейчас сказала «с меня хватит»?

Он резко встал, стул с грохотом отъехал назад, ударившись о стену.

Дарайя смотрела на него, и внутри неё боролись два чувства — желание закричать и желание провалиться сквозь землю. Она заставила себя выдохнуть. Медленно. Ещё медленнее.

— Айден, — теперь она говорила тише, почти равнодушно. — Больше всего на свете я мечтаю избавиться от того, что сидит внутри меня. Ты знаешь. Я мечтаю жить в нашем доме. Просто жить. Без гибридов, без сражений, без этих дурацких поисков по всему континенту.

Дарайя подняла на него глаза.

— Но пора остановиться. Хватит, Айден. Я больше не хочу.

Он смотрел на неё долго. Так долго, что Орвин за соседним столом перестал дышать. А потом Айден шагнул ближе и опустился на корточки перед ней — так, чтобы оказаться на одном уровне.

— Мы не останавливаемся сейчас, Дарайя. — Тихо. Твёрдо. — Не тогда, когда у нас наконец появился настоящий след.

Он помолчал, глядя ей прямо в глаза.

— Я тебе обещаю. Это в последний раз. Если там ничего нет — мы остановимся. Вернёмся домой и будь что будет. Идёт?

Их глаза встретились. В его — сталь. В её — сомнения и такая глубокая, выжженная усталость, что словами не передать.

Дарайя нехотя кивнула.

Айден мысленно выдохнул. Он не мог остановиться сейчас. Не тогда, когда у него ещё есть шанс спасти хотя бы Дарайю.

11 лет назад

В их деревне носителей духа четвёртого уровня не было вовсе. Лишь трое тхерионцев третьего уровня — родители Орвина и Дарайи. Да один бывший воин и всего лишь человек — Айден.

Ремесленники и Тени не в счет.

В тот день готовились к большому празднику. Это был день, когда Дарайе исполнилось двенадцать. А значит, должен был пробудиться её дух, и она стала бы полноценной тхерионкой. Учитывая, что оба её родителя были носителями духа третьего уровня, все надеялись на чудо — что в девочке проснётся боевой дух четвёртого уровня, способный по-настоящему защищать деревню.

«Вот бы это был леопард!»

«Да нет, лучше ястреб! Он ещё издалека сможет увидеть опасность!»

«А может, дракон? Я слышал, несколько лет назад в Оридоне появился тхерионец с драконом!»

«Дурак, ты слишком взрослый, чтобы верить в такие сказки!»

Дарайя повсюду слышала эти разговоры. Сама в них не участвовала. Суета и ожидания нервировали её, и втайне она надеялась, что никакого боевого духа в ней не проснётся. Её бы вполне устроил тихий, мирный дух, который позволил бы вести спокойную жизнь и помогать односельчанам менее кровавыми способами. Чем ближе было двенадцатилетие, тем задумчивее и замкнутее становилась девочка.

С утра Айден забрал девятилетнего Орвина, и они отправились порыбачить. Лишь это и спасло их. Когда они причалили к берегу, шум волн заглушал все звуки. Перевернув лодку и приблизившись к деревне, Айден скорее почувствовал, чем услышал — тишину. Не ту, что рождается от покоя, а густую, звенящую, вытоптанную пустоту. Он засунул Орвина под лодку, наказав не выходить, пока он не вернется за ним и бросился вперёд.

Добравшись до края деревни, он не поверил своим глазам.

Воздух здесь был другим — густым, тяжёлым, с привкусом железа и чего-то сладковатого, тошнотворного. Айден знал этот запах. Кровь.

Повсюду лежали тела. Точнее, то, что от них осталось. Клочья плоти, разбросанные конечности. Нога в изодранной штанине у крыльца. Рука, всё ещё сжимающая детскую игрушку, отдельно от тела. Кишки, волочащиеся по пыли, будто кто-то тащил их за собой, пытаясь уползти. Кое-где ещё кричали умирающие, но одного взгляда было достаточно, чтобы понять — помочь уже никому нельзя. Этим людям можно было только позавидовать — те, кто уже не кричал, хотя бы не чувствовали боли.

Айден шёл дальше, стараясь не вглядываться в знакомые лица, боясь сойти с ума. Ноги двигались сами. Он не помнил, как перешагивал через тела, как обходил лужи крови. Он знал — Лианы среди них нет. Чувствовал это нутром.

В глубине деревни он увидел их. Четыре громадных, мерзких скорпионообразных медведя. Сначала ему показалось, что они живые — слишком чудовищными были эти туши, чтобы смерть могла их взять. Но они не двигались. Застыли, как статуи.

Это были раздувшиеся до нелепых размеров туши, чьи бока разрывало что-то твёрдое и блестящее, словно чёрный обсидиан. Из спинных хребтов чудовищ торчали, издавая противный хруст, сегментированные конечности, будто паразиты, выросшие до чудовищных размеров. Их собственные лапы были уродливо перекошены, а вместо когтей — острые, блестящие чёрные клешни, с глухим стуком ударявшиеся друг о друга.

Вместо зада из тел гибридов вырывались длинные, сегментированные хвосты скорпиона, дугой закинутые над спиной. На кончиках, сочась едкой желтоватой слизью, пульсировали жала размером с кавалерийскую пику. Они медленно покачивались из стороны в сторону, выискивая цель.

Но монстры не нападали. Они замерли.

Айден подошёл ближе и от увиденного рухнул на колени. Ноги перестали держать. Он даже не почувствовал, как камни врезались в кожу.

Прямо перед чудовищами лежали три тела. Родители Дарайи и его Лиана.

Они были мертвы. Он знал это ещё до того, как увидел. Знал по тому, как лежала её рука — неестественно вывернутая, безвольная. Лиана никогда не лежала так. Даже во сне она всегда сворачивалась калачиком, поджимала ладони под щёку. А эта рука... эта рука была куском мяса.

Животы — вспороты. Так аккуратно, будто кто-то специально хотел посмотреть, что внутри. Будто резали по линейке. Голова отца Дарайи лежала в стороне, а из тела всё ещё хлестала алая дуга. Сколько же крови в человеке?

Нога Лианы дёрнулась.

Сердце Айдена гулко отозвалось надеждой — дикой, иррациональной, выжигающей лёгкие. Он рванул к ней, уже раскрывая рот, чтобы позвать, чтобы схватить, чтобы вытащить из этого кошмара...

И замер.

Это была лишь посмертная судорога. Тело дёрнулось и обмякло окончательно. Навсегда.

Айден смотрел на её лицо. Оно было целым. У всех остальных лиц не было — одни кровавые месива. А у Лианы лицо осталось. Красивое. Умиротворенное. Мёртвое.

Он не заплакал. Слёз не было. Была только пустота — такая огромная, что в неё можно было упасть и падать вечность.

Только тогда мужчина поднял взгляд на монстров. Они застыли, будто обращённые в камень неведомой силой. И, к изумлению, Айдена, были мертвы. Мертвы по-настоящему.

Вглядевшись сквозь туман слёз, он увидел золотистое свечение, обволакивающее тварей. Оно не парило в воздухе, но было близко к тому — тонкое, прозрачное, будто паутина из чистого света. Эта паутина держала чудовищ, сжимала их, душила.

Монстры были залиты кровью, но следов ран на них Айден не нашёл — кровь была не их. Человеческая. Их жертв. Айден это знал. Кровь тварей была чёрной. Густой, как смола. Он видел такую однажды, в бою с одним из гибридов.

Он проследил, откуда исходил свет, и взгляд его наткнулся на Дарайю.

Она стояла неподалёку от тела матери. Маленькая. Хрупкая. Босая. Ноги в крови, в грязи, в ошмётках того, что ещё час назад было её соседями.