Тхерионцы. Книга первая

Айден же, не будучи родным, стал для мальчика отцом. Широкоплечий, темнокожий мужчина с ясными зелёными глазами, он неожиданно появился в их прибрежной деревне на юге континента, в королевстве Моридум. Двадцатидевятилетний Айден, выросший в бродячем цирке, где работал гимнастом до своего совершеннолетия, а затем отслуживший десять лет королю Торина, к тому времени искал покоя и места, которое смог бы назвать домом.

Этот дом он увидел в красивой и статной черноглазой тхерионке с пятилетним сыном на руках, которую звали Лиана. Она одна растила мальчика, и в её тихом дворе Айден наконец обрёл то, что так долго искал. Не смотря на то, что он был человеком, а браки между людьми и тхерионцами не поощрялись, они были счастливы. Но судьба позволила их тихому счастью прожить лишь четыре года.

Ровно до того дня, когда в Дарайе должен был пробудиться её дух.

В день её двенадцатилетия.

— Айден…

— Айдеен… — чуть громче повторила Дарайя.

Айден сморгнул, вернувшись мыслями в таверну. Дарайя знала, о чем задумался ее друг. Даже спустя все эти годы боль от утраты Лианы не стала меньше, только слегка притупилась. За эти годы он не позволил себе сойтись ни с одной женщиной. Да, были мимолетные подруги, но ни к кому душой он так и не привязался. К тому же взяв на себя ответственность за двоих детей, у Айдена появились другие заботы. Черты его лица, грубые и резкие, словно высеченные топором, выдавали в нем бывшего воина. В его осанке, даже сидя за столом, угадывалась выучка гимнаста — собранность и скрытая мощь. Но лицо его принадлежало уже не циркачу и не солдату. Суровость, отлитая в широких скулах и твердой линии подбородка, теперь была смягчена усталой тенью вокруг глаз. Эти глаза, ясные и зелёные, как морская волна, за годы, проведенные с детьми, научились выражать не только жесткость, но и терпение, а у рта, привыкшего сжиматься в бою, появилась новая складка — тревоги за тех, кого он взялся защищать.

— Айден, хозяйка здесь — тхерионка, — Дарайя понизила голос, кивнув в сторону стойки. — Я видела, как она со своей змейкой сушит медуницу. Уверена, у неё припрятано что-то ещё... Нам бы пополнить запасы. Мне бы не помешало то зелье, от головы. У меня почти ничего не осталось.

Головные боли стали её верными, хоть и незваными спутниками. Порой сквозь давящий шум в висках ей чудился настойчивый шёпот, а в редкие спокойные ночи её посещали сны — яркие, словно прожитая чужая жизнь. Целебные отвары притупляли боль и прогоняли шепчущие голоса, но не могли избавить от снов полностью. Они всё ещё приходили, хоть и не с такой навязчивой ясностью, напоминая о том, что покой для Дарайи — лишь временная передышка.

За Айдена ответил Орвин, самодовольно откинувшись на спинку скамьи:

— В отличие от некоторых принцесс, предпочитающих спать до обеда, мы уже уладили все дела. Хозяйку зовут Арлетта, и она оказалась крайне прекрасной особой.

— И чем же она прекрасна? — подозрительно сощурилась Дарайя.

— А тем, что всё это, — Орвин с размахом провёл рукой над столом, уставленным яствами, — дары от восхитительной пышнотелой красавицы. — Он облокотился на стол и добавил полушепотом: — Думаю, если задержимся ещё на пару часов, она предложит Айдену... отработать наш завтрак. Ай ты!..

На этот раз Орвин зашипел от пинка Айдена. Дух-хорёк тут же принял боевую стойку, усевшись на задние лапки. Его усы нервно подрагивали, выражая явное неодобрение поведению воина.

Дарайя сдержанно хмыкнула. Так вот почему хозяйка то и дело поглядывала в их сторону! Она сразу отметила этот настойчивый интерес. Дарайя полагала, что внимание Арлетты связано со вчерашней потасовкой, но оказалось, всё куда проще - всему виной Айден и его чарующее воздействие, которое он оказывает на большинство женщин. Это объясняло и тот факт, что их стол единственный в таверне был застелен скатертью. Старой, местами изъеденной молью, но вполне чистой.

— Нам пора выходить, — проговорил Айден. Тон его голоса не изменился, но Дарайя заподозрила, что Айден и правда слегка остерегался активного внимания со стороны хозяйки таверны. — Мика будет ждать нас к полудню.

Кассия, где путники заночевали на этот раз, была столицей того самого королевства Моридум, где когда-то стояла их деревня. Несмотря на то, что до их старой деревни от Кассии было не меньше трёх дней пути, Дарайя чувствовала: и её спутников, как и её саму, не отпускала тяжесть прошлого.

Вот почему они так стремились поскорее добраться до библиотеки Кассии. Там их ждал бывший сослуживец Айдена — тхерионец по имени Мика, служитель королевской библиотеки, чьим духом была сова. То, что делал тхерионец с совершенно не воинственным духом в гвардии короля Торина, оставалось загадкой даже для Айдена. Но они бок о бок прослужили десять лет, пока Мика не решил вернуться на родину и не вступил на службу, которая наконец соответствовала магии его духа.

Мика был одним из немногих, кому было известно, что именно ищут наши путники. Обнаружив новую зацепку, он немедленно связался с Айденом. Магия его духа-совы не только позволяла ему безошибочно отыскать любую книгу или нужный свиток в крупнейшей библиотеке континента, но и давала возможность передавать краткие сообщения на огромные расстояния. Правда, лишь тем, кого Мика знал лично, и всего в несколько слов.

Неудивительно, что едва правитель Моридума узнал об этом умении, он немедленно приблизил тхерионца к себе. Теперь Мика большую часть времени проводил не в тиши библиотечных залов, а при дворе, рядом с королём. Тот рассчитывал, что тхерионец будет знакомиться с нужными людьми — ведь так монарх получал возможность передавать сообщения в любую точку континента.

— Из-за прошлой зацепки Мики мы потратили два месяца в Ксараде, — недовольно проворчал Орвин, отодвигая пустую тарелку. — Может, хватит наступать на те же грабли?

— Во-первых, мы уже здесь, — Айден, как обычно, поднял сжатый кулак и начал разгибать пальцы, сопровождая каждый аргумент: — Было бы глупо даже не посмотреть, что он нашёл. Во-вторых, — щёлкнул второй палец, — других вариантов у нас сейчас всё равно нет.

Он замолчал, на мгновение задумавшись, и, видимо, счёл два довода исчерпывающими, разжал руку и отпил из кружки.

Дарайя, доедавшая свою яичницу и с интересом наблюдавшая за спором мужчин, вдруг замерла. Её брови поползли вверх, а следом за этим она стремительно сползла под стол, стараясь затеряться в тени. Девушка отчаянно надеялась, что потертая скатерть, мощные ноги Айдена и их дорожные мешки, громоздящиеся у лавки, скроют её от мужчины, который спускался по той же лестнице, что и она десять минут назад.

Тёмные мысли пронеслись в голове: что, если он сделает вид, будто не знает её? А если подойдёт — сумеет ли она сохранить невозмутимость? Этот порыв был скорее импульсом, чем взвешенным решением.

— Ты что... — начал было Орвин, дёрнувшись от неожиданности и ударившись коленом о столешницу.

Но тут же он почувствовал острый укус в икру — это Дарайя изо всех сил ущипнула его за лодыжку.

— Тихо! — прошипела она снизу, полная решимости переждать угрозу.

Дарайя, затаив дыхание, прислушивалась к каждому звуку. Сердце колотилось где-то в горле, заглушая даже собственные мысли. Ну дура же. Дура. Что ты делаешь под этим столом? Но заставить себя подняться она не могла. Тело будто приросло к полу, вцепилось пальцами в пыльные доски и не желало слушаться.

И дело было даже не в страхе. Дело было в том, что она увидела утром в зеркале, пока искала линзу. То же лицо, что и всегда — овальное, с резкими скулами, загорелой кожей, прямым носом с лёгкой горбинкой и вечно поджатыми губами. Ничего особенного. Ничего, что могло бы кому-то понравиться. А поверх всего этого — шрам через всю правую щёку и звериный глаз, который делал её не женщиной, а чудовищем.

Этот парень... он вчера был слишком пьян, чтобы заметить. А сегодня, если увидит — его перекосит от ужаса.

Единственное, что Дарайя в себе любила — волосы. Густая, непослушная копна, которая вечно лезла в лицо. У корней — тёмный шоколад с бордо, а к концам волосы вспыхивали яркой медью и цветом темной вишни. На солнце они переливались, как расплавленный металл, но сейчас, в полумраке таверны, были тёмными.

Сиди под столом, — приказала она себе. — Не высовывайся.

Шаг... еще шаг...

Может, пронесло? Может, он просто вышел, забыв про нее?

Сначала Дарайя почуствовала его запах.

Свежий, как цитрус, с прохладной нотой леса после дождя. Запах, от которого почему-то перехватило дыхание сильнее, чем от страха быть обнаруженной.

И тогда раздался голос.

Низкий, спокойный, похожий на отдаленный шум прибоя. В нём не было угрозы — только уверенность человека, который знает, что говорит, и знает, что его услышат.

— Не видели тут девушку с разными глазами? Такая… — парень на мгновение замялся, подбирая слова, – красивая с алыми волосами.

Дарайя замерла.

Он точно вчера был пьян…

Орвин лишь отрицательно покачал головой, делая вид, что внимательно разглядывает незнакомца. Слишком старательно, слишком наигранно — но кто в таверне обращает внимание на мальчишку с хорьком на плече? Айден же демонстративно не повернулся, будто вопрос был адресован не им. Только желваки на скулах чуть дрогнули.

Дарайя замерла, боясь даже дышать.

А потом сапоги сделали полшага вперёд, и незнакомец слегка наклонился — будто поправлял ремешок на сапоге.

И тихо, почти шепотом, но чётко, с интонацией, от которой по коже побежали мурашки, произнес:

— Тогда передайте этой золотоглазой, которую вы не видели, что придурка зовут Артур.

Сердце Дарайи гулко забилось, заглушая все звуки вокруг. В висках запульсировала кровь, щёки вспыхнули жаром, хотя она сама не понимала — от стыда, от злости или от чего-то ещё.

Не дожидаясь ответа, сапоги развернулись и направились к выходу из таверны.

Дарайя сидела под столом, прижимая ладонь к груди, и пыталась унять это дурацкое, никому не нужное сердцебиение.

Артур — стучало в голове.

И только когда дверь таверны хлопнула, закрываясь за ним, она позволила себе выдохнуть.

Сверху донеслось:

— Вылезай, принцесса. Угроза миновала. — Орвин был готов расхохотаться.

Дарайя вылезла из-под стола, отряхнула колени и села. Волосы растрепались ещё сильнее, щёки горели.

— Красивая, значит? — протянул Орвин, невинно хлопая ресницами. — А я и не знал, что у тебя... Ах ты… – Орвин вновь поморщился от боли — Да хватит уже!

ГЛАВА 2

Дарайя

Среди всех земель Антарса лишь Мальдракс наложил запрет на браки меж тхерионцами и людьми. Сие установление имеет целью удержать число носителей духов третьего и четвертого уровня от убыли. В прочих королевствах запрета нет, но и одобрения нет: союз тхерионца с человеком считается бесполезным для укрепления государства и не находит поддержки в народе.

Хроники Антарса, записанные летописцем Ордена Хранителей Родословий

Когда в брак вступают тхерионцы равного уровня, из каждых двух рожденных детей один наследует уровень родительский либо высший.

Когда союз заключают носители духов разного уровня, из каждых трех детей один унаследует уровень высшего родителя, а двое — низшего.

В браке тхерионца и человека из каждых четырех отпрысков один явит духа, а три родятся обычными людьми.

В роду, где все предки по восходящей линии были тхерионцами четвертого уровня, их потомки не только наследуют их силу, но и духи их являются куда могущественнее.

из закона о Наследования Крови и Духа

Когда путники вышли на улицу, город встретил их тёплыми лучами весеннего солнца, игравшими в лужах от ночного дождя. Дарайя глубже натянула капюшон своего серого плаща, превращая лицо в тёмный овал, и привычным жестом поправила пояс с парой изящных, но смертоносных кинжалов. Большие города вроде Кассии нравились ей именно этим — здесь её странная внешность терялась в толпе, не привлекая лишнего внимания.

Таверна располагалась на одной из шумных торговых площадей, и сейчас площадь кипела жизнью, как гигантский муравейник. Воздух гудел от голосов торговцев, звонких, как у зазывал, и приглушённого гула толпы. Пахло свежим хлебом, жареными каштанами, кожей и чуть уловимо — речной водой. На прилавках, под яркими навесами, пестрели товары со всего континента: груды фруктов, блестящая на солнце речная рыба, глиняная посуда, свёртки с ароматными травами и груды тканей всех цветов радуги.

Кассия слыла городом мудрецов, и её силуэт определяли не крепостные стены, а шпили многочисленных учебных заведений и знаменитая королевская библиотека — цель их сегодняшнего пути. Город лежал в устье великой реки Аркай, главной водной артерии Антарса. Начинавшаяся в ледниках Гримнора, она пересекала почти весь континент, чтобы успокоиться в долине озёр Рейлина. По её широкой, испещрённой баржами и плотами глади, в Кассию стекались богатства и знания со всех уголков земли.

Годы тренировок и врождённая наблюдательность позволяли Дарайе удерживать в поле зрения всю площадь — от ссорящихся за место кузнецов до старухи, торгующей связками сушёных трав.

Орвин, как и полагалось, был при оружии, но в отличие от Дарайи, предпочитал не кинжалы, а пару коротких мечей, скрытых в ножнах за спиной под плащом. Однажды, торопясь выхватить клинок, он с таким усердием рванул его, что безнадежно порвал добрую половину плаща. С тех пор он люто невзлюбил этот предмет гардероба, предпочитая ему практичные, хоть и не такие таящие оружие, дубленые куртки или длинные кафтаны. Но в городе, под широким, ниспадающим складками плащом, мечи оставались невидимы для любопытных глаз стражников, и потому приходилось мириться с неудобством.

Впрочем, Орвин и не скрывал, что вся их кочевая жизнь с её бесконечными дорогами и необходимостью владеть мечом — для него лишь вынужденная мера. В отличие от Дарайи, находившей в бою некое мрачное удовлетворение, он не питал особой любви ни к клинкам, ни к лукам, хоть и владел ими не хуже сестры. Перед каждым новым походом он с комичной серьезностью грозил, что сбежит и осядет где-нибудь в большом городе — обязательно с каменными стенами и таким гарнизоном тхерионцев, куда ни один уважающий себя монстр не сунется. Он их не боялся, но за свои недолгие двадцать лет считал, что имел с ними дел более чем достаточно.

Лошадей по договорённости с гостеприимной Арлеттой они оставили на заднем дворе таверны. Хозяйка, бросая на Айдена томные, многообещающие взгляды, заверила, что лично присмотрит за животными. А если путники решат задержаться ещё на одну ночь, то угостит их и ужином — причём совершенно бесплатно. Айден вежливо улыбнулся ей в ответ, в душе же взывая ко всем богам, чтобы они успели закончить дела до заката и смогли бы покинуть город без лишних осложнений.

Кассия карабкалась вверх от самого устья Аркая, раскинувшись по склону ярусами, будто гигантский амфитеатр, раскрытый для всех желающих постичь тайны города. Нижний ярус, у кромки воды, был царством доков, складов и шумных портовых таверн, откуда по крутым, зигзагообразным улочкам товары тащили вверх, в средний город. Там, на широких террасах, царили рынки и ремесленные кварталы, а воздух гудел от стука молотков и гула толпы.

А на самом верху, венчая город, парили верхние ярусы — цитадель знания. Там шпили академий взмывали в небо подобно заточенным перьям, а массивные купола библиотек отливали на солнце светлым песчаником. Узкие, извилистые улочки, мощеные булыжником, были похожи на коридоры гигантского храма наук. Фасады зданий украшала резьба с изображениями созвездий, математических формул и силуэтов легендарных существ. Даже воздух здесь был пропитан не дымом кузниц, а запахом старого пергамента, речной влаги и воска для полировки древних деревянных скамей.

Величайшей странностью Кассии для чужаков был тот факт, что у столь могущественного города не было ни замка, ни дворца в привычном понимании. Все жители королевства, включая их правителя, столь сильно поклонялись знанию и верили в его силу, что король добровольно упразднил свою отдельную резиденцию. И сейчас, вглядываясь в нагромождение шпилей и башен верхнего яруса, Дарайя с удивлением осознала, что это не метафора. Среди этого великолепия из песчаника и витражей не было ни одного здания, которое кричало бы о мирской власти. Дворец короля замаскировали под ещё одну библиотеку, где его личные покои соседствовали с залами редких манускриптов.

Тут и там по улицам можно было увидеть тхерионцев, чьи духи сливались с городским пейзажем, образуя живую ткань городского хозяйства. Мимо них, позвякивая медными деталями на ремнях, прошел тхерионец в форме с гербом Кассии. Рядом с ним семенил его дух-барсук, от которого исходило ровное, теплое свечение. Судя по тому, как он останавливался у каждого столба и, протянув руку, наполнял фонарь сгустком энергии, его магия позволяла освещать городские улицы с наступлением темноты.

— Интересно, сколько таких барсуков нужно, чтобы осветить всю Кассию? — задумчиво спросил Орвин, наблюдая, как фонарь под рукой тхерионца вспыхивает ровным матовым светом.

Но барсук был далеко не единственным духом, занятым работой.

Чуть поодаль, у стены здания, покрытой трещинами, тхерионец с духом-кротом сосредоточенно водил ладонью по старой кладке. Его дух, похожий на бархатистый комок тени, погружал лапы в камень, и стена буквально оживала: трещины затягивались, а выщербленные камни вставали на место, будто их лишь вчера уложили. Казалось, он не чинил стену, а уговаривал её вспомнить былую цельность.

На перекрёстке, где толпа была особенно многолюдной, невысокий тхерионец в синем капюшоне стоял, устремив взгляд куда-то вдаль. Рядом с ним парил, медленно взмахивая крыльями, его дух — чайка. От них обоих исходила едва видимая дымка, и там, где она касалась людей, та напряженная суета, что царила вокруг, чуть ослабевала. Прохожие, сами того не замечая, сбавляли шаг, их разгорячённые лица немного расслаблялись. Они не успокаивали толпу, а скорее, как губка, впитывали её хаос, не давая ему перерасти в давку.

А с нависающего над улицей балкона на прохожих смотрел дух-сокол, сидевший на плече у статного тхерионца в дорогом плаще. Хищник неотрывно следил за толпой, и было ясно, что его хозяин не просто любуется видом — он ищет. Ищет карманников, смутьянов или, может быть, кого-то совсем другого. Его магия была не в силе, а в пронзительном внимании, которое замечало каждую мелочь.

Спустя час путники добрались до королевской библиотеки, и она предстала перед ними воплощённой в камне оде знанию. У Дарайи гулко забилось сердце, едва они переступили порог. Она не могла похвастаться, что одолела множество фолиантов, да и в их вечных странствиях таскать с собой библиотеку было непрактично. Но одна, отнюдь не легкая книга, а то и две, всегда находили место в её дорожном мешке, как самая ценная поклажа.

Библиотеки она любила. Эту гулкую, насыщенную жизнью тишину, где каждый звук — шуршание переворачиваемой страницы, скрип пергамента, приглушенный шепот — был не нарушением покоя, а его частью, словно биение сердца этого огромного, дышащего знаниями существа. И даже надменные, величавые тхерионцы-библиотекари, с их вечным снисходительным прищуром, казались ей здесь не заносчивыми глупцами, а неотъемлемой частью этого священного действа. Здесь их высокомерие выглядело оправданным, почти благородным — ведь они были стражами чего-то куда большего, чем они сами.

Солнечный свет, проходя сквозь бесчисленные витражи высоких арочных окон, наполнял пространство, окрашивая его в изумрудные, сапфировые и золотистые тона. Пыль, кружащаяся в лучах, казалась не пылью, а золотым песком времени. Вместо тяжёлого запаха плесени, характерного для старых хранилищ, воздух был свеж и лёгок. Он пах древесиной, воском и едва уловимыми нотами высушенных трав.

Библиотека была живым организмом, и её пульс задавали тхерионцы и их духи, чьи способности были идеально приспособлены для служения знанию. Путники прошли вдоль по коридору, в одной из ниш они увидели тхерионца с духом паука. Его магия была невесомой словно тончайшие волокна магии. Он сращивал порванные страницы, укрепляя ветхие переплёты и возвращая чернилам угасшую яркость. Реставратор догадалась Дарайя.

Дарайя прошла дальше, и сквозь ряды арочных окон, лишённых стёкол, ей открылся внутренний двор библиотеки — просторный атриум под открытым небом. В его центре, образуя пёстрый кружок, сидели малыши лет пяти. В середине круга, подобная экзотическому цветку, восседала в развивающихся пурпурных одеяниях пожилая женщина. Она не была тхерионкой, но, видимо, это нимало не мешало ей занимать почётное место в сердце библиотеки и в умах юных слушателей.

Подойдя ближе, Дарайя прислушалась к мелодичному голосу рассказчицы.

— Итак, кто знает, как давно появились тхерионцы в нашем мире?

— О-о-очень давно! — протянул один из малышей.

— Верно, — утвердительно кивнула женщина. Вся её манера держаться — плавные жесты, осанка, тёплый, уверенный взгляд — дышала той элегантной непринуждённостью, о которой Дарайя могла только мечтать.

— Если быть точнее, самым древним свиткам, дошедшим до наших дней, более девятисот лет. И в них уже есть записи о первых тхерионцах. В начале их было не так много, лишь единицы. Но постепенно, из поколения в поколение, их род разрастался. Тхерионцы расселялись от города к городу. И теперь, спустя века, они живут почти в каждом уголке нашего континента. Они помогают обществу, защищают его. Их магия дарует свет и тепло нашим домам, творит чудеса, благодаря которым мы развиваемся и процветаем. А наши дети растут в безопасности, вдали от монстров, что бродят за стенами.

Малыши, завороженные певучим голосом и плавными движениями её рук, слушали, не шелохнувшись. И не только они. Дарайя, хоть и знала всё, о чём ведётся речь, не могла оторваться от этого живого, мелодичного повествования.

— А теперь скажите мне, какие уровни силы существуют среди тхерионцев?

Светловолосая девочка, немного опустив голову, неуверенно ответила:

— Мы знаем о четырёх уровнях. Первый уровень — самый слабый. Их ещё называют... Тени. - Девочка замолчала, будто испугавшись собственной прямоты.

— Так и есть, — мягко подтвердила женщина. — Но мы не называем тхерионцев первого уровня «тенями». Это может обидеть, а труд каждого очень важен. Духи воробушков, мышек, лягушат выполняют нужнейшую работу, даже если кому-то она кажется незначительной. Очистить пятно, найти потерянную вещь, подогреть воду — это блага, которые помогают нам каждый день.

— Но почему их всё-таки называют тени? — не унимался мальчик с краю.

— Потому что их духи никогда не материализуются в полной, физической форме, — терпеливо объяснила дама. — Даже проявляясь, они остаются призрачными, полупрозрачными.

— Тхерионцев со вторым уровнем силы мы называем ремесленниками, — продолжила она. — Чаще их духи являются в облике кошек, небольших собак, барсуков, фазанов. Они — ключевые помощники и двигатели прогресса. Благодаря их магии в городах есть свет и водоснабжение, а в замках работают сложные механизмы. Их духи уже более отчётливы, и при большом желании могут ненадолго стать плотными, почти осязаемыми.

— Следующий, третий уровень, — её голос зазвенел, будто колокольчик. — Это чаще всего целители, учёные, учителя, советники.

— Как вы? — спросил кто-то из детей.

Женщина тепло улыбнулась:

— Я не тхерионка, дитя моё. Я человек, но с не меньшей радостью работаю здесь и учу таких любознательных малышей, как вы. Так вот, духи третьего уровня могут воплощаться в журавлей, оленей, змей, черепах, мангустов. Они способны сохранять плотную, ощутимую форму гораздо дольше.

Рассказчица сделала многозначительную паузу, видя, как дети замирают в предвкушении.

— И, наконец, тхерионцы четвёртого уровня. На них лежит величайшая ответственность — они наш щит и меч, оберегающие нас от монстров за стенами. Большинство их духов — крупные хищники.