Золотая рыбка

Александр Шелухин

Золотая рыбка

1.

Одним прекрасным зимним вечером я, студент второго курса биофака Института Межпланетных Отношений Дмитрий Балясин, сидел на диванчике в своей комнате. И, одолеваемый тревожными мыслями, ждал прихода моего друга и по совместительству соседа по скромной общажной келье Василия Раскосых.

С полчаса назад этот голубоглазый индивидуум с пшеничного цвета кудрями ростом под 2 метра написал мне, чтобы я никуда из комнаты не уходил. Потому как вечером намечается «мероприятие по поводу благополучной сдачи экзаменов». И что мое «личное присутствие обязательно». А еще Вася, зная меня, как облупленного, велел не писать и не перезванивать ему «взыскуя подробностей». Это, значит, чтобы подготовленный для меня «сюрпрайз» не испортить. Мало того, всю эту писанину мне еще и расшифровывать пришлось. Поскольку будучи на эмоциях этот амбал зачастую нажимает своим сарделькообразным пальцем на экране смартфона сразу чуть не на четыре буквы одновременно.

Казалось бы, я должен радоваться...

А что? Зимняя сессия сдана более-менее хорошо. Впереди — еще неделя каникул. Читай — блаженного безделья. Загадочный «сюрпрайз» опять же… Интрига, а ? Да и пресловутое «мероприятие» — все какое-то развлечение. Априори подразумевает наличие доступных по бюджету алкогольных напитков и закусок. После употребления которых обычно начиналась некая культурная программа.

В зависимости от опять таки бюджета, настроения, количества и градуса принятых внутрь напитков мы с Васей могли иной раз, что называется, оттянуться не по-детски. Например, купить на последние деньги два килограмма черники «второй свежести» и скормить на улице голубям. Для чего? Просто посмотреть, что потом будет. Или вот еще хит сезона: ходить по общаге без штанов, обернув вокруг чресел клетчатые полотенца. При этом фальшиво играть на невесть где взятой волынке (Вася) и с жалобным видом протягивать всем встречным шляпу для подаяния (ваш покорный слуга). Да мало ли еще чего может в голову прийти на ум двум пытливым юношам после преодоления той незримой черты, за которой безобидные забавы превращаются в поиски приключений себе на одно место.

Однако тревога и не думала покидать мою истерзанную всяческими нехорошими предположениями душу. Впрочем, посудите сами…

Три дня тому назад, сразу после сдачи последнего экзамена, Василий без предупреждения куда-то исчез. Мои звонки и писанина с вопросом «Ты где?» поначалу так и остались без ответа. Правда, здоровяк, не прошло и трех часов, все-таки дал о себе знать. Отписался, что «Димон, все нормально, у меня дела, на днях буду». И я бы не удивился такому обороту событий (так-то Вася иногда «зависал» на сутки-другие у какой-нибудь не обремененной пуританской моралью девицы), если бы не одна несуразность.

Дело в том, что перед своим таинственным исчезновением Василий зачем-то рылся в моих учебниках и тетрадях. И, разумеется оставил мои вещи не в том беспорядке, как они лежали до этого. Ну вот что историку, который и свои-то учебники без крайней на то нужды не заглядывает, понадобилось искать в моих залежах макулатуры по биологии? Не проверял же амбал, в самом-то деле, книги на предмет использованных в качестве закладок денежных купюр любого достоинства? Так ему тогда проще было раскурочить закатанную полулитровую стеклянную банку с прорезью в крышке, куда мы с другом по обоюдному согласию бросали мелочь по таксе за каждое употребленное нами матерное слово. Так-то баночка почти полнехонька стоит себе на подоконнике… А стоит ли еще?

Кое-как поборов нехорошие предчувствия, я глянул поверх очков в сторону окна. И нехорошие предчувствия тотчас вернулись: штора из плотной лиловой ткани была задернута ровно настолько, чтобы не было видно приютившуюся в правом углу подоконника (в левом углу располагался горшок с моим кактусом) упомянутую банку с мелочью. Хм… Раньше так занавеску никто не задергивал.

С похолодевшим сердцем я метнулся к окну и резко одернул штору…

Предчувствия меня не обманули: банки с мелочью не было. С дотошностью Шерлока Холмса я проверил прочие места хранения наших общих с Василием импровизированных подушек финансовой безопасности. И лучше бы этого не делал. Только еще больше расстроился…

Заначка «на самый-самый крайний случай для поправки здоровья» в выдвижном ящичке моего письменного стола отсутствовала. Как не было на месте и годных для сдачи бутылок из под пива, которые мы хранили до поры, до времени под кроватями и на шкафу. В надежде на чудо я полез в одежный шкаф. Но чуда не случилось: из потайного кармашка моей зимней куртки заначка тоже бесследно исчезла.

Тут я вспомнил, что недавно здоровяк жаловался на финансовые проблемы. Неужели все так серьезно?

С чувством выматерившись, я честно рассчитался за несдержанность в словах. Бросил на подоконник все, что нашлось в карманах: сто рублей бумажкой и невеликую горсть мелочи.

Чтобы утихомирить гнев, и, соответственно, не перейти, как в том старом фильме, на темную сторону Силы, я с горя выхватил из кучи хлама на Васином столе его любимую книгу — словарь архаизмов. Открыв увесистый том на первой попавшейся странице, углубился в изучение давно канувших в Лету заковыристых словечек...

Ведь чтобы получить ответы на вопросы, все равно надо было дождаться здоровяка.

Вот что Раскосых задумал? Неужели опять затеял какую-нибудь безумную аферу?..

2.

Навьюченный пакетами амбал ввалился в комнату где-то минут через двадцать. Рассеянно поздоровался со мной. И, бросив ношу на пол, весь, как говорится, «на винтах», принялся избавляться от верхней одежды.

Я же, сквозь зубы буркнув в ответ что-то вроде «Привет!», взялся усиленно размышлять о том, как бы начать воспитательную беседу с, наконец, вернувшимся невесть откуда блудным сыном…

Но на этот раз эмоции взяли верх над холодным расчетом. Я резко вскочил с дивана и, театрально ткнув пальцем в опустевший угол на подоконнике, неожиданно для самого себя выпалил:

- Сударь! Немедленно извольте объясниться!

Вася, склонив голову, снисходительно глянул на меня сверху вниз. Благочинно так посмотрел, до сих пор, видимо, витая в неких заоблачных эмпиреях (проклятый словарь!). Наверное, так директор школы смотрит на нашкодившего карапуза-первоклассника. (Так-то смотреть свысока на людей этому верзиле ростом под два метра было проще простого. Тем более сам-то я роста не самого великого, да к тому же тощ и нескладен. Разве что очки ношу здоровенные.) После чего, видимо, заметив на диване свой любимый словарь архаизмов, добродушно заметил:

- Сударь, говоришь? Похоже, Димон, ты перед моим приходом читал слова, начинающиеся на букву «С». Хорошо еще, что тебе не попалось на глаза слово «сатисфакция». А то бы нам пришлось устроить прямо тут дуэль на подушках. Если учитывать тот факт, что общажные подушки по твердости не уступают мешкам с цементом, серьезные травмы обоим дуэлянтам гарантированы. Особенно одному из них, которого я с первого же удара прихлопнул бы, как муху. Что же касается судьбы наших скромных сбережений на черный день… За это будь спокоен: гроши пошли на доброе дело. На всю нищенскую сумму я решил устроить небольшой комнатный пир. Надо же нам хоть как-то отметить успешную сдачу экзаменов. А еще - день рождения общества по претворению в жизнь посетившей мой чахлый мозг три дня назад гениальной идеи…

И тут я все понял. Сумасшедший блеск в глазах, судорожные движения, загадочная отрешенность — не просто так. Все это — признаки страшной болезни, поражающей в основном романтиков, которые в детстве излишне много прочитали книжек про пиратов, авантюристов и прочих искателей приключений. А «пир по поводу успешной сдачи экзаменов» - не более чем приманка. Этакий душистый ломтик сыра в мышеловке, чтобы я никуда не свалил из комнаты. Да уж, подчас безумцы в плане сообразительности творят чудеса...

- Вася, прости, что перебиваю… У тебя что, очередной приступ золотой лихорадки? - напрямую спросил я. - Что на этот раз? «Надежная» карта с помеченным крестом местом захоронения клада? Это золото Монтесумы? Сокровища Чингисхана? Или казна Стеньки Разина? А что? Денежки-то, в отличии от персидской княжны, брутальный казак за борт, прямиком в набежавшую волну, вряд ли бы выбросил…

- Золотая лихорадка, говоришь? - задумчиво переспросил Василий. - Пожалуй, что она, родимая… Но виноват в этом ни кто иной, как ты, Димон.

Видя, что я в ответ на такую наглость даже слова вымолвить не могу, лишь хлопаю глазищами да раскрываю рот, будто выброшенная на берег рыба, Вася безнаказанно продолжил:

- Да-да! Потому что в поисках худо-бедно пишущей ручки именно на твоем, заваленном всяким хламом столе, я случайно наткнулся на распечатки научного доклада на тему «Биологическая аккумуляция металлов у некоторых видов морских животных». Так, кажется, эта филькина грамота называлась?.. Зачем-то я пролистал сей косноязычный опус. Кое-что прочитал даже. И вот тут-то и накатило на меня озарение! А следом, кирпичик к кирпичику, в голове выстроилось красивое здание озвученной выше гениальной идеи… Впрочем, что я тут на сухую глотку перед тобой распинаюсь? Давай же, компаньон, уже накроем столик, отведаем яств и питий, после чего я посвящу тебя во все тонкости и нюансы предстоящего нам дела…

Подсознательно вычленив в цветистой тираде Василия слово «компаньон» и фразу «предстоящего нам дела», мое предельно обострившееся за время совместного проживания в одной комнате с взбалмошным здоровяком чувство опасности забило во все колокола. По какой причине у меня на некоторое время пропал дар речи. И я никак — разве что незаметно для неадекватного амбала покрутил указательным пальцем правой руки возле виска - не смог выразить отношение к происходящему.

Вася же, кажется, снова погрузившись в свои думы, чисто автоматически накрыл столик. И как будто и не заметил, что я некоторым образом оцепенел.

Первым делом Раскосых выставил на центр журнального столика пару бутылок игристого вина. После чего отточенными движениями ловко сервировал остальное пространство… Колбаса, сыр, мясная нарезка, паштет, хлеб, яблоки, мандарины, конфеты. Все продукты, как на подбор, дорогие. Можно сказать - элитные. Про вино и не заикаюсь даже… А под занавес гастрономического представления новоявленный буржуй водрузил на столик банку с консервированными крабами.

«Наверняка наш журнальный столик, этот подобранный с помойки колченогий ветеран, отродясь не видел такого благолепия...» - вяло подумал я.

- Димон, не сиди пнем, - вывел меня из ступора Вася. - Принеси, что ли, бокалы… ну, в смысле — стаканы, и прочие обеденные причиндалы. Миски, вилки, ложки... И, главное, штопор не забудь! В такой торжественный день я не намерен, как плебей, откупоривать бутылки с хорошим вином зубами!

Я молча принес затребованные здоровяком столовые приборы и посуду. И это был отнюдь не мейсенский фарфор вкупе с фамильным серебром. Впрочем, вкушать пищу со щербатых мисок кривозубыми вилками нам не привыкать. Как говорится, чем богаты…

После чего, наконец, я задал другу целую кучу вопросов на злобу дня:

- Вася! С устроенным тобой на моем столе бардаком понятно… Но где ты пропадал три дня? Что там у тебя за новая дурацкая «гениальная идея», из-за которой ты вбухал на покупку деликатесов наши последние деньги? И с какого перепугу я оказался твоим «компаньоном» в некоем идиотском «предстоящем нам деле»? Что-то я не припоминаю, когда на такое подписывался.

Выслушав меня, Раскосых кивнул. И, совершенно позабыв про принесенный мной штопор, по привычке откупорил бутылку вина зубами. Выплюнув пробку, разлил шипучий напиток по стаканам. После чего елейным голосом произнес:

- Садись поудобнее, компаньон… Пей, кушай и дядю Васю слушай…

3.

Чтобы побыстрее получить ответы на интересующие меня вопросы, я не стал перечить. Уселся поудобнее, степенно, без суеты, выпил вина. Скромно закусил «Мишкой на севере»…

Вася же, замахнув полстакана вина, сразу же ознакомить меня с историей болезни подхваченной им золотой лихорадки так и не сподобился. Хитро щурясь, сказал:

- Димон! Чтобы тебе было проще понять суть моей великолепной гипотезы, будь добренький, озвучь хотя бы парочку интересных фактов из своего доклада про биоаккумуляцию металлов у морской живности. Если, конечно, ты не слил доклад из Интерсети, даже не читая…

- Слил не читая, говоришь? - презрительно хмыкнув, ответил я. - Ты же, Вася, прекрасно знаешь, что в наше время такое не прокатывает. Я сам от начала до конца весь текст набил на клаве вот этими мозолистыми руками! И помню содержимое доклада почти наизусть. Так что внимай!

Вася раскрыл было рот, чтобы, наверное, съязвить насчет истинной причины образования мозолей на моих руках. Но, видимо, передумал. И, вооружившись ножом, занялся делом более полезным. А именно - приготовлением бутербродов.

И я смог без помех продолжить повествование:

- Мой доклад под названием «Биологическая аккумуляция металлов у некоторых видов морских животных» - отнюдь не «филькина грамота», а серьезная научная работа. Вообще-то океаническая металлургия - тема хоть и на грани курьеза, но довольно таки забавная… Итак, с чего все начиналось? В начале второй половины двадцатого века биологи обнаружили, что морской моллюск Стеллера обладает самыми что ни есть настоящими металлическими зубами. Точнее сказать — зубцами на радуле, ротовой терке, с помощью которой моллюски соскребают с донных камней свою обычную пищу — обрастания органического происхождения…

- Вот бы с десяток таких моллюсков запустить покормиться в нашу кастрюлю после того случая, как мы по пьяни забыли ее на включенной плите с варящимися пельменями, - все-таки не выдержал, перебил меня Василий. - А сами упылили в кафе, ибо душа требовала продолжения банкета… Помнишь, Димон, сколько потом в кастрюле было тех обрастаний органического происхождения?

- Помню, как такое забудешь… - недовольно пробурчал я (а нечего перебивать!) и в свою очередь напрямую спросил:

- Вася! Мне что, дальше про доклад не рассказывать? Переходим на болтовню о былых пьяных подвигах?

- Что вы, что вы, профессор! Пожалуйста, продолжайте, - успокоил меня Раскосых. - Я даже вам шипучего плесну для смазки горла и бутербродом снабжу для поддержки сил…

Мы оприходовали по полстакана, закусив невиданными бутербродами, в которые Вася напихал всего, что под рукой было: паштета, колбасы, сыра и даже мяса краба. После чего я продолжил:

- Если быть еще точнее, металлическими у моллюсков были не сами зубцы, которые как и зубы людей состоят из фосфатов кальция, а лишь кончики зубцов. Как будто некий сумасшедший дантист надел на зубцы моллюсков Стеллера коронки из магнетита с острыми режущими кромками… Также металлические челюсти, только на этот раз не железные, а латунные ученые обнаружили у многощетинковых червей глицерид. Эти самые глицериды - здоровенные хищные черви длиной до полуметра - употребляют в пищу донных рачков-бокоплавов. Процесс питания происходит следующим образом. Поймав бедолагу-рачка, глицерида выворачивает глотку, тем самым образуя мускульный хоботок. На конце хоботка обнажаются четыре симметрично расположенные, похожие на крючки, челюсти черного цвета. Челюсти захватывают рачка и прокалывают ему, горемыке, хитиновый панцирь. Тут же в тело жертвы впрыскивается яд. После чего глотка с пришпиленным к челюстям тушкой бокоплава втягивается внутрь тела глицериды… Морскому ежу понятно, что эволюция глицерид шла по пути увеличения прочности челюстей, чтобы облегчить прокалывание хитинового панциря жертв. Химический анализ и микрофотографии срезов челюстей показал, что на их кончиках имеются металлические образования из практически чистой меди с легирующей добавкой цинка. Короче говоря, глицериды носят настоящие латунные коронки…

Вася вроде и слушал с неподдельным интересом. Но видно было — уж я то натуру здоровяка знаю, мечтатель похлеще гоголевского Манилова — думал о чем-то своем.

Заметив, что повествование встало на паузу, Раскосых, отринув прочь тяжелые мысли, наполнил опустевшие стаканы и нашинковал кружочками яблоки и мандарины.

Под Васин тост «Ну, за стоматологию!» мы выпили игристого. Закусили фруктами. В голове уже приятно шумело. Но, собравшись с мыслями, я продолжил рассказ:

- Так-то примеров накопления гидробионтами — то есть организмами, приспособленными к обитанию в водной среде — на сегодня известно уже превеликое множество. Взять хотя бы «медные» жабры у сидящих многощетинковых червей из семейства амфатерид. Эти прикрепленные ко дну черви удрать от рыб не могут. И рыбы безнаказанно могут откусывать червям торчащие из грунта жабры. Однако в процессе эволюции амфатериды выработали у себя способность накапливать в жабрах медь до ядовитого для рыб количества… Вот так матушка-природа от щедрот своих снабдила некоторых морских обитателей железными зубами и латунными челюстями. Никакой тебе разведки месторождений, добычи и обогащения руды, доменных печей и применения каких-либо затратных горных и металлургических технологий. Все происходит тихо, мирно, без видимых усилий. И кроме того, Мировой океан, в отличии от со временем истощающихся наземных месторождений — в буквальном смысле слова неиссякаемый источник металлов. Морская вода просто напичкана как широко распространенными, так и редко встречающимися в природе элементами таблицы Менделеева. Но пока, увы, морская металлургия даже в лабораторных условиях совершенно нерентабельна. А вышеописанные морские организмы можно смело назвать шуткой природы, некоей причудой эволюции…

- Вопрос из зала! Почему вы, профессор Балясин, даже словечком единым не упомянули в докладе о таком замечательном металле, как золото? - нехорошо сверкнув голубыми глазищами, поинтересовался Вася. - Неужели ни у кого из морских обитателей нет золотых челюстей?

- Золото биологически инертно и в процессах биоаккумуляции до сих пор замечено не было. И, соответственно, в тему моего доклада никоим образом не вписывалось, - простодушно ответил я на это. - Правда, выскакивают иногда в Интерсети статейки насчет каких-то загадочных видов бактерий, фильтрующих золотишко по атому-другому из морской воды. Но все это, по мнению серьезных ученых, фикция, разговоры в пользу бедных…

И почти сразу же я пожалел о своих последних словах.

Раскосых ощутимо напрягся, его глазищи уже лучились откровенным безумием, лопатовидные ручищи мелко тряслись. И ничего поделать с этим было нельзя: золотая лихорадка в последней стадии. Излечиться от которой можно было только выкопав яму в нужном месте, чтобы лично убедиться в полном отсутствии в оной яме золота и прочих сокровищ.

Просверлив меня взглядом, Вася убийственно-вкрадчиво произнес:

- А вот тут-то мы вас, батенька, и поправим: есть, есть таки в Мировом океане некто, стяжающий себе в закрома презренный металл! И три дня назад место обитания этого загадочного «некто» мне стало доподлинно известно…

4.

- Но прежде чем ты, Димон, узнаешь главную тайну, - самым заговорщицким шепотом на какой был способен, прошептал Раскосых, - тебя, пожалуй, следует ознакомить с предысторией вопроса...

После чего уже почти нормальным голосом здоровяк продолжил:

- Ознакомившись с вашим, профессор, докладом я не на шутку призадумался… Неужели у моллюсков или каких-нибудь еще морских обитателей не налажено собирательство именно золота, а не прочих нисколечко не интересующих меня прочих дешевых металлов? Так-то было бы приятно, заказав в ресторане устриц, найти в одной из них красивую золотистого цвета жемчужину. Само собой, я тут же полез в Интерсеть выискивать инфу по этому животрепещущему вопросу… И вскоре узнал, что золото как таковое в морской воде имеется. Но, увы, к крайне малых количествах: 1грамм на 100 миллионов тонн воды. Общее же количество запасов золота в Мировом океане оценивается, примерно, в 10 — 20 тысяч тонн. А значит, в реале с 5 тысяч тонн всяко-разно имеется. Однако все это бесхозное добро равномерно рассеяно по всем морям-океанам в основном в виде комплексных ионов хлорида золота. Спросишь, откуда оно там берется? В процессе выветривания горных пород золото попадает в реки, а оттуда уже в моря. А еще - выбрасывается в толщу воды из гидротермальных источников на дне океанов. Небось ты, Димон, слышал о так называемых черных курильщиках?..

Прикончив эксклюзивный бутерброд, я ответил на это:

- Про черных курильщиков я читал что-то такое. Те же гейзеры, но только подводные. Извергают кипяток, насыщенный сульфидами металлов. Дают жизнь уникальным экосистемам... А золотишко, значит, смывается, о с суши вместе с грунтом и всякими прочими отходами… Хм… А я-то было подумал, что золото с каких-нибудь затонувших испанских галеонов или пиратских бригов чудесным образом растворилось. Шучу, конечно... Насчет жемчуга я думаю так: если кто из богатых Буратино заказывает в ресторанах устриц, тех жемчужинами хоть какими не удивишь. Даже если размером с твой кулак попадется. Нам бы с тобой, нищебродам, в столовском чебуреке кусочек пальца растяпы-повара не обнаружить - и то ладно…

- Это я для не красивости слога насчет жемчужины фразу ввернул. Просто настоящая, обязательно, красивая и, желательно, крупная жемчужина мне в самом деле нужна до зарезу. Вот в голове и крутится… Впрочем, об этом — позже, - не поддавшись на мое провокационное высказывание и главной тайны сгоряча не выдав, ответил Василий.

И, пользуясь паузой, налил нам еще по полстакана игристого. Мы «употребили». Закусили кто на что горазд. После чего друг вернулся к изложению истории своей идиотской болезни:

- Наивно было бы полагать, что на растворенное в Мировом океане золото никто не пробовал наложить волосатую лапу. Со времени выявления установления факта наличия драгметалла в морской воде таких попыток делалось немало. Первым из серьезных ученых отметился на этой, вроде бы, благодатной ниве Нобелевский лауреат по химии 1904 года англичанин Уильям Рамзай. И даже создал некое общество по промышленной разработке данного морского Клондайка. Однако дело не выгорело. Благо еще, обошлось без скандала, потому как у Рамзая хватило ума не трезвонить об этой авантюре на весь белый свет. Наверняка зная об провале Рамзая, добывать золото из морской воды через некоторое время спустя взялся изобретатель дешевого промышленного метода изготовления аммиака буквально из воздуха, Нобелевский лауреат по химии 1918 года немец Фриц Габер. Правда, занялся ученый этим делом не от хорошей жизни. Германия нуждалась в золоте для выплат репараций странам-победительницам в Первой мировой войне. И, кроме как из морской воды, немцам, действительно, столько золота взять было неоткуда. Правительство Германии, здраво рассудив, что за работу берется не бродяга с улицы, а известный ученый с серьезной репутацией, выделило таки денежки на сей прожект. Пять лет — с 1922 по 1927 год — Габер между прочими делами занимался разработкой действенного метода по добыче золота из морской воды химическим способом. Но в итоге, так же как и Уильям Рамзай, вынужден был признать поражение. Что же подвело столь известных ученых? Непонимание сути вопроса? Самоуверенность? Отнюдь нет. Именитым химикам напакостила существенная ошибка в оценке концентрации презренного металла в морской воде. Как у Рамзая, так и у Габера не было веских причин не доверять множеству научных работ, написанных серьезными учеными на тему измерения содержания золота в акватории Мирового океана. Подавляющее большинство исследователей оценивало концентрацию золота в морской воде в интервале от 2 до 64 частей на миллиард. Это означало, что в одном кубометре — она же тонна - морской воды содержится от 2 до 64 миллиграмм золота. Не бог весть что, конечно... Но птичка, как известно, по зернышку клюет. Хоть бы и 2 миллиграмма с тонны воды, а все равно: вынь, да подай на блюдечке с голубой каемочкой. А если учесть, что Мировой океан — это, примерно, 1,3 миллиардов кубических метров воды, то нормально по бабкам могло получиться… Но когда герр Габер в процессе работы значительно усовершенствовал методы измерения концентрации золота в морской воде, то был немало озадачен. Как выяснилось, что исследователи ошиблись в оценках чуть ли не в тысячу раз. И как такового золота в Мировом океане содержится не более 15 тысяч тонн. А вовсе не 8 миллиардов тонн, как ранее высчитал известнейший ученый того времени — кстати, тоже Нобелевский лауреат - швед Сванте Аррениус…

Тут Раскосых сделал паузу, чтобы в очередной раз «промочить глотку».

Что мы и проделали со всем должным прилежанием...

Пока было непонятно, с какой целью Вася «грузит» мой измученный сдачей сессии мозг безбожно устаревшими результатами научных изысканий времен чуть ли не царя Гороха. Но почему бы и не поддержать товарища в период обострения золотой лихорадки — болезни, увы, излечимой лишь обретением желаемых сокровищ. Или, как я уже сказал выше — хотя бы обнаружением пустой ямы на месте, которое было помечено на карте жирным крестом. А для чего еще нужны друзья?