Украденная невеста повелителя теней

— Да здравствует король Даниэль! — раздался крик, и зал взорвался приветствиями, кубки поднялись в воздух, вино плеснуло через края. Я кивнул, сдержанно улыбнувшись, и занял свое место на возвышении, где стояли два трона — мой, черный и строгий, и ее, пока пустующий, украшенный серебряными звездами. Я ждал ее, чувствуя, как сердце бьется чуть быстрее, чем обычно.

Астория… Что она сделает со мной сегодня?

Глава 31 Даниэль

Двери зала распахнулись снова, и музыка смолкла, как будто кто-то перерезал струны. Тишина накрыла всех, словно снег, и я поднял взгляд.

Она вошла — Астория, моя королева, и мир замер.

Она была сказкой, воплощением зимней ночи, что ожила перед нами.

Ее платье, белое, как первый снег, струилось вокруг нее, сияя кристаллами, что ловили свет и разбивали его на тысячи искр.

Лиф обнимал ее фигуру, подчеркивая тонкую талию, и мерцал, как ледяная корка под луной, а прозрачные рукава спадали с плеч, как крылья снежной феи, сотканные из звездного света

. Юбка колыхалась при каждом шаге, ее подол, расшитый серебряными снежинками, звенел тихо, как колокольчики в метели, а шлейф тянулся за ней, словно дорожка из звезд, упавших с неба.

Фиолетовые волосы, уложенные в высокую прическу, сияли, как лунный водопад, а диадема с сапфиром на лбу горела, как кусочек северного неба.

Ее золотые глаза, яркие и живые, смотрели прямо вперед, и в них была сила, что заставила мое дыхание замереть.Гости ахнули, их шепот пронесся по залу, как ветер по лесу.

Женщины прижали руки к груди, мужчины замерли, кубки повисли в воздухе. Они видели в ней не просто королеву — они видели богиню, спустившуюся с гор, чудо, что оживило этот суровый край.

Их взгляды были полны восхищения, благоговения, и я слышал, как кто-то прошептал: "Она достойна Севера". Я не мог отвести глаз. Она была прекрасна — не просто красива, а сверхъестественно, пугающе прекрасна, и что-то внутри меня дрогнуло, теплое, живое, чего я не чувствовал годами.

Я встал, не осознавая этого, ведомый порывом, что я не мог сдержать. Мое сердце, холодное и закованное в лед, вдруг забилось быстрее, сильнее, и я понял, что влюбляюсь в нее — в ее силу, в ее свет, в ее красоту, что пробивала тьму, живущую во мне.

Она шла ко мне, каждый шаг был как удар молота по моему самоконтролю, и я хотел сказать ей что-то, что угодно, лишь бы она посмотрела на меня не с ненавистью, а с тем теплом, что я видел в ее глазах ночью.

Но затем я почувствовал это — холод, что пополз по венам, как яд. Тень проснулась, ее шепот зазвучал в моей голове, низкий и злобный: "Она слишком яркая. Сломай ее. Подчини." Мои руки сжались в кулаки, ногти впились в ладони, и я стиснул зубы, борясь с ней. Нет. Не сейчас. Я не дам ей взять верх. Я сосредоточился на Астории, на ее золотых глазах, на ее свете, и тень отступила, подавленная моей волей, но я знал — это ненадолго.

Она поднялась на возвышение, остановившись в шаге от меня, и зал разразился аплодисментами, криками: "Да здравствует королева Астория!" Я смотрел на нее, чувствуя, как изумруд в моих глазах меркнет, уступая черноте, но я все еще держался. Я протянул ей руку, мой голос был хриплым, но мягким:

— Ты великолепна, Астория. Север гордится своей королевой.

Ее взгляд встретился с моим, и я увидел в нем смятение, страх, но и что-то еще — искру, что не гасла даже под моим взглядом. Она вложила свою ладонь в мою, холодную и дрожащую, и я сжал ее, пытаясь передать ей тепло, что еще жил во мне.

Но тень шевельнулась снова, сильнее, и я понял, что моя борьба проиграна. Скоро она вернется, и я не смогу остановить ее. Не в этот раз.

Глава 32 Астория

Музыка взлетела под сводами зала, мягкая и торжественная, как дыхание ветра в горах, и я почувствовала, как мое сердце забилось быстрее, когда Даниэль сжал мою руку.

Его пальцы были теплыми, но в этом тепле сквозила какая-то напряженность, словно он сдерживал нечто большее, чем просто свои эмоции. Я посмотрела в его глаза — изумрудные, но с тенью, что клубилась в их глубине, как дым над костром.

Он был здесь, со мной, но я чувствовала, что часть его ускользает, растворяется в той тьме, которую я пока не могла понять.

— Потанцуем, моя королева? — спросил он, его голос был низким, с легкой хрипотцой, и в нем мелькнула нотка, которую я не могла разгадать — то ли насмешка, то ли мольба.

Я кивнула, не доверяя своему голосу, и позволила ему повести меня к центру зала. Толпа расступилась перед нами, их взгляды жгли мою спину, но я старалась держать голову высоко, чувствуя, как кристаллы на платье звенят тихо, как снежинки, падающие на лед.

Его рука легла на мою талию, твердая и властная, а другая сжала мою ладонь, и мы закружились в первом танце. Музыка обволакивала нас, скрипки пели мелодию, что была одновременно нежной и суровой, как сам Север.

Даниэль вел уверенно, его шаги были точными, выверенными, и я чувствовала его силу — не только физическую, но и ту, что исходила изнутри, подавляющая и притягательная. Мое платье струилось вокруг, шлейф оставлял за собой мерцающую дорожку, и я видела, как гости завороженно следят за каждым нашим движением.

Я подняла взгляд на него, пытаясь поймать его глаза, но он смотрел чуть выше, куда-то в пространство, словно боялся встретиться со мной взглядом. Связь между нами дрожала, передавая мне его смятение, его борьбу, и я невольно сжала его руку сильнее.

Что с тобой, Даниэль?

Почему ты прячешься от меня даже сейчас?

Но он не ответил на мой немой вопрос, лишь слегка наклонил голову, и его белые волосы упали на лоб, закрывая часть лица.

Танец был прекрасен и мучителен одновременно. Я чувствовала себя невесомой в его руках, как снежинка, пойманная ветром, но в то же время — пленницей, чьи цепи скрыты под шелком и кристаллами. Когда мелодия достигла кульминации, он закружил меня в последний раз, и я ощутила, как его пальцы на моей талии дрогнули, словно он хотел сжать сильнее, но сдержался.

Музыка смолкла, и зал взорвался аплодисментами, криками восхищения, но я едва слышала их. Мое дыхание было неровным, и я смотрела на него, ожидая хоть слова, хоть взгляда, но он лишь поклонился мне, холодно и официально, и повел к тронам.

Мы сели — он на свой, черный и строгий, я на свой, украшенный серебряными звездами, что сияли, как осколки неба. Я сложила руки на коленях, чувствуя, как дрожат пальцы, и постаралась улыбнуться, когда гости начали подходить к нам.

Дворяне Севера, одетые в темные одежды с меховыми оторочками и серебряными украшениями, выстроились в очередь, чтобы поприветствовать свою новую королеву. Их лица были суровыми, но в глазах светилось уважение, а иногда и любопытство.

Первым подошел пожилой мужчина с седой бородой, его плащ был подбит мехом черного медведя. Он поклонился, его движения были медленными, но полными достоинства, и протянул мне деревянную шкатулку, инкрустированную серебром.

— Лорд Торвальд из долины Снежных Клыков, — представился он, его голос был низким и гулким, как эхо в горах. — В дар вашей милости — ожерелье из горного хрусталя, добытого в наших шахтах. Пусть оно напомнит вам о стойкости Севера.

Я открыла шкатулку и ахнула — внутри лежало ожерелье из прозрачных кристаллов, что переливались, как лед под солнцем. Я поблагодарила его, стараясь скрыть, как дрожит мой голос, и он отступил, уступая место следующему.

Дворяне подходили один за другим, принося дары — меха, украшения, кубки из серебра с гравировкой волков и звезд. Каждая вещь была прекрасна, каждая несла в себе частичку этого сурового края, и я чувствовала, как Север медленно проникает в меня, становясь частью моей новой жизни.

Но мой взгляд то и дело возвращался к Даниэлю — он сидел неподвижно, его лицо было маской спокойствия, но я видела, как напряжены его руки, сжимающие подлокотники трона.

Затем вперед вышел молодой мужчина, и я невольно задержала дыхание. Он был высок, с широкими плечами и темными волосами, что спадали на плечи мягкими волнами, обрамляя лицо с резкими, но красивыми чертами.

Его глаза, глубокие и карие, сияли теплом, а улыбка была открытой, почти мальчишеской, что резко контрастировало с холодной сдержанностью остальных. На нем был темно-синий камзол с серебряной вышивкой, и он двигался с непринужденной грацией, как хищник, знающий свою силу.

Глава 33 Астория

— Эйдан Армари, — представился он, его голос был глубоким и мелодичным, с легкой насмешкой. — Двоюродный брат вашего супруга, моя королева. Рад видеть, что Север обрел такую прекрасную госпожу.

Он поклонился, но в его поклоне было что-то шутливое, и я не смогла сдержать слабой улыбки. Он протянул мне бархатную коробку, и когда я открыла ее, мое сердце замерло. Внутри лежала тиара — великолепная, сотканная из серебра, тонкая, как паутина, и усыпанная сапфирами и бриллиантами, что сияли, как звезды в ночном небе. Ее изящные линии напоминали ветви, покрытые инеем, и она была так прекрасна, что я забыла, как дышать.

— Это… невероятно, — прошептала я, поднимая взгляд на Эйдана. Он улыбнулся шире, и в его глазах мелькнула искренняя радость.

— Она создана мастером из Альвареса, — сказал он. — Я подумал, что такая красота достойна вашей головы, королева Астория. Носите ее с гордостью.

Я поблагодарила его, чувствуя, как тепло его слов смягчает холод внутри меня, и он отступил, бросив быстрый взгляд на Даниэля. Я заметила, как мой муж слегка нахмурился, но тут же скрыл это за маской равнодушия.

Дворяне продолжали подходить, но я все еще ощущала тепло тиары в руках, ее холодные камни под пальцами.

Эйдан был другим — не таким, как суровые лорды Севера, и его присутствие оставило во мне легкое любопытство.

Кто он для Даниэля? И почему его улыбка казалась такой искренней в этом мире теней?

Внезапно двери бального зала распахнулись с громким стуком, и все головы повернулись к входу. Музыка оборвалась, и в зал вбежала маленькая девочка, не старше четырех лет.

Она была словно весенний цветок, случайно занесенный в суровую зиму Севера. Ее светлые волосы, почти белые, как у Даниэля, были заплетены в две аккуратные косички, перевязанные голубыми лентами, что слегка растрепались от ее стремительного бега.

Глаза — огромные, ярко-изумрудные, такие же, как у ее отца, сияли радостью и нетерпением. На ней было нежно-голубое платьице с пышной юбкой, украшенное кружевными оборками и крошечными серебряными звездочками, что поблескивали при каждом движении. Маленькие туфельки, белые и блестящие, стучали по мраморному полу, а ее щечки раскраснелись от бега, придавая ей вид живой куколки, полной жизни и света.

— Папа! Я скучала! — звонкий голосок разнесся по залу, чистый и ясный, как колокольчик, перекрывая шепот толпы. Она бежала, ее маленькие ножки заплетались от спешки, но она не останавливалась, вытянув вперед тонкие ручки с пухлыми пальчиками, словно стремилась обнять весь мир.

Я замерла, чувствуя, как мир вокруг меня рушится.

Папа?

Глава 34 Астория

Мое сердце остановилось, а взгляд метнулся к Даниэлю. Его лицо, до этого холодное и непроницаемое, дрогнуло, и в его изумрудных глазах вспыхнула смесь удивления, радости и нежности, которой я никогда не видела раньше.

Он встал с трона, его движения были быстрыми, почти инстинктивными, и вдруг опустился на одно колено, широко распахнув объятия. Девочка, добежав до него, с радостным визгом влетела в его руки, словно маленький вихрь света и смеха.

Даниэль подхватил ее, крепко прижимая к себе, и закружил в воздухе. Ее косички взлетели, платьице заколыхалось, как лепестки цветка на ветру, а звонкий смех заполнил