Искра в Академии. Соблазн для двоих

Мы выскользнули из амфитеатра одними из первых. Коридоры уже кишели студентами, и мне приходилось идти, вжав голову в плечи, молясь всем богам, чтобы черная или рыжая шевелюра не мелькнули в толпе.

— Сюда! — Лира потянула меня к боковой лестнице, узкой и темной. — Если пойдем через главный холл, нарвемся на старост или на них самих. Знаешь, где они обычно дежурят после пар?

Я отрицательно покачала головой, чувствуя, как сердце колотится о ребра.

— У парадных аркад. И в библиотеке. А мы пойдем через оранжерею и старый сад. Там слепые зоны для патрулей.

Дальше начались какие-то безумные прыжки. Мы перебежками, от колонны к статуе, от ниши с доспехами к широкому подоконнику, пробирались через крыло ботанического факультета. Лира знала каждый поворот, каждую теневую лазейку. Мы замирали, прижимаясь к холодным стенам, когда мимо проходили преподаватели, и снова срывались с места, едва заслышав тяжелые шаги.

Наконец, мы толкнули тяжелую стеклянную дверь и оказались в запущенной части парка. Здесь, за стеной из колючего, светящегося фиолетовым плюща, пряталась старая каменная беседка. Крыша ее давно заросла мхом, а каменные скамьи внутри были укрыты опавшей листвой. Это место казалось забытым, тихим и безопасным.

Я рухнула на скамью, закрывая лицо ладонями. Руки дрожали так сильно, что мне пришлось сжать их в кулаки.

— Так, — Лира встала передо мной, тяжело дыша. Ее глаза горели лихорадочным любопытством и тревогой. — Мы здесь одни. Никто нас не найдет. Искра, я вся на ушах. Что между вами произошло? Почему наследник Теней и выжигатель из клана Огня устроили на тебя охоту? Говори всё. Без утайки.

Я подняла глаза. Посмотрела на свою единственную подругу в этом безумном мире. И решилась.

— Вчера... после того как Элиас поселил меня в комнате, я пошла гулять, — голос мой звучал чужим, хриплым. — Я забрела в ту рощу, где деревья из обсидиана. И увидела их. Они дрались. Без магии. В рукопашную. Лира, они двигались так, словно не люди.

Лира ахнула и прижала ладонь ко рту.

— Ты видела их драку?! Искра, они же могли тебя убить!

— Я пыталась уйти, — я сглотнула, чувствуя, как к горлу подступает тошнота от воспоминаний. — Но я споткнулась. Упала. И... порезала ладонь об осколок кристалла.

Лира побледнела еще сильнее.

— Кровь? В роще? Боги...

— Они почуяли ее, — прошептала я, и по коже снова побежали те самые, предательские мурашки. — Лира, их глаза... Зрачки стали вертикальными. Как у змей. Они светились. Они сказали, что это их кровь. А потом...

Я замолчала, не в силах произнести это вслух. Стыд, горячий и липкий, залил мое лицо.

— Что потом? — Лира присела рядом, ее голос дрогнул. — Искра, что они сделали?

— Кайрен... взял мою руку. И лизнул кровь. С пореза. А потом Дариан оттолкнул его и сделал то же самое.

Тишина в беседке стала оглушающей. Лира смотрела на меня так, будто я только что сказала, что пила яд.

— Они... лизали твою кровь? — выдохнула она, и в ее глазах появился неподдельный ужас. — На первом курсе? В роще? Искра, это же... это же ритуал! Или безумие!

— Я знаю, — я закрыла глаза, и перед моим внутренним взором снова встали их лица. Хищные. Голодные. — Я думала, они меня убьют. Я плакала, умоляла их отпустить. Но самое страшное, Лира... самое страшное не их глаза. И не их сила.

— А что? — тихо спросила подруга.

— Мое тело, — я открыла глаза, и по щеке скатилась горячая слеза. — Когда они коснулись меня... когда они дышали мне в шею... мне было страшно. Да. Но где-то внутри... мне это нравилось. Моя кровь пела. Я хотела, чтобы они не останавливались. Я схожу с ума, Лира. Я новенькая, я ничего не знаю об их магии, но мое тело узнало их. И это пугает меня до смерти.

Лира вскочила на ноги. Ее лицо исказилось от гнева и страха. Она начала нервно расхаживать по тесной беседке, размахивая руками.

— Это нарушает всё! Всё мыслимые и немыслимые правила устава Арканума! Кровная магия, нападение на первокурсницу, принуждение... Да это же караются отчислением! Или Анемой — лишением дара! Мы идем к ректору. Прямо сейчас. Я пойду с тобой, я все подтвержу, я скажу, что они угрожали мне сегодня в коридоре! Мы напишем заявление декану факультета Стихий!

— Нет! — я резко схватила ее за запястье, заставляя остановиться. — Лира, остановись. Ты не понимаешь.

— Чего я не понимаю?! Они издеваются над тобой! Они играют с тобой в кошки-мышки, как ты и сказала!

— Они не играют, — я горько усмехнулась, вытирая слезы. — И дело не в уставе. Подумай головой, Лира. Кто я такая? Я — нищебродка из трущоб. У меня нет ни титула, ни рода, ни связей. А кто они? Дариан — наследник Дома Теней, одного из самых древних и могущественных. Кайрен — из клана Огненных оборотней.

Лира замерла, гнев в ее глазах начал сменяться растерянностью.

— Если я пойду к ректору, — продолжила я, и каждое слово давалось мне с трудом, — что произойдет? Ты думаешь, они накажут наследников элитных родов из-за слов первокурсницы без роду и племени? Они просто усмехнутся. Или того хуже — они найдут способ доказать, что это я их соблазнила. Что я лгу. И меня отчислят. Или я просто исчезну.

— Но это несправедливо! — воскликнула Лира, но в ее голосе уже не было прежней уверенности.

— В этом мире вообще нет справедливости, — оборвала я ее. — Но даже если ректор поверит мне... ты понимаешь, что будет дальше? В академии?

Лира медленно опустила голову, и я увидела, как она кивает, осознавая всю глубину моей правоты.

— Меня затравят, — тихо произнесла я. — Я стану стукачкой. Ябедой, которая сдала принцев крови своим преподавателям. В любом мире предателей и доносчиков ненавидят сильнее, чем бездарностей. На меня будут плевать в коридорах. В столовую мне будут подсыпать гадость. Ни один студент не подаст мне руки, ни один преподаватель не защитит. Я стану изгоем. Хуже, чем была в своем мире. Меня выживут отовсюду, и администрация закроет на это глаза, потому что так будет удобнее.

Лира тяжело опустилась на каменную скамью рядом со мной. Она обхватила колени руками и уткнулась в них лицом. Долгое время в беседке слышен был только шелест листвы плюща да наше прерывистое дыхание.

— Ты права, — наконец глухо произнесла она, не поднимая головы. — Проклятье, Искра, ты права. Здесь свои законы. Законы силы и крови. Если ты пойдешь против них в открытую... они тебя сломают. Социально, магически... как угодно.

Она подняла на меня глаза, и в них стояли слезы.

— Но что нам делать? Они не отстанут. Ты сама сказала, они почуяли тебя. Кайрен передал через меня, что найдет тебя везде. Дариан смотрел на тебя так, словно ты — его собственность. Как тебе учиться? Как тебе жить, если эти двое хищников охотятся на тебя?

Я посмотрела на свои руки. На правой ладони, там, где вчера был порез, остался лишь тонкий, серебристый шрам. Он слегка пульсировал, в такт моему сердцу.

— Я не знаю, — честно призналась я, и внутри меня снова вспыхнула та самая, крошечная и пугающая искра, которая тянулась к ним, вопреки всякому рассудку. — Но я знаю одно. Если это... если это какая-то древняя связь, о которой говорила Изольда, то мне нужно понять, что это. Мне нужно найти ответ самой. Пока они меня не нашли.

Лира вздрогнула и посмотрела на меня широко раскрытыми глазами.

— Ты хочешь пойти в запретный архив? Искра, ты с ума сошла! Туда вход первокурсникам...

— Я не прошу тебя идти со мной, — тихо перебила я ее. — Я просто должна знать. Что я для них? И что они для меня. Потому что если я этого не узнаю, я сойду с ума от этого ожидания.

Лира долго смотрела на меня, а затем тяжело вздохнула, вытирая слезы рукавом мантии.

— Ты сумасшедшая, — прошептала она. — Абсолютно сумасшедшая. Но... если ты попадешься, я буду делать вид, что мы с тобой даже не знакомы.

Я слабо улыбнулась, чувствуя, как внутри разливается странная, обжигающая решимость.

— Договорились.

— Запретный раздел находится на четвертом подвальном уровне Главной библиотеки, — Лира нервно теребила край мантии, ее глаза лихорадочно блестели. — Туда не пускают даже преподавателей без особого распоряжения. Дверь опечатана древними заклинаниями — защитными чарами. Обычным взломом ее не открыть.

— А как же тогда туда попадают? — спросила я, чувствуя, как азарт смешивается со страхом.

— Нужен либо личный ключ Хранительницы, либо временный пропуск старосты факультета, — вздохнула Лира. — Искать будем в секции «Первородная магия» и «Запретные связи». Если это ритуал, как я думаю, он должен быть описан в хрониках до Раскола. Но где тебе взять пропуск, Искра? Ты же первокурсница.

— Придумаю, — твердо сказала я, хотя внутри все похолодело от осознания масштаба проблемы. — Спасибо тебе, Лира. Без тебя я бы уже сошла с ума.

— Не благодари, — она слабо улыбнулась и крепко обняла меня. — Просто будь осторожна. Как же я хочу с тобой пойти, но если меня поймают, то точно отчислят.

– Не переживай, я все понимаю, – я действительно понимала весь риск и подвергать риску Лиру не хотела.

Мы договорились, что ночью я отправлюсь в библиотеку, а Лира будет «прикрывать» меня, сделав вид, что я сплю в комнате. Распрощавшись у развилки коридоров, я тихонько пробралась в свою башню.

Но стоило мне подняться на свой этаж и свернуть к двери, как я замерла.

Прямо на пороге моей комнаты стояли две огромные, плетеные из лозы корзины. Одна была доверху наполнена цветами — нежными, светящимися изнутри бутонами, которые я никогда не видела. Вторая ломилась от экзотических фруктов: золотистые, похожие на персики, но покрытые легкой изморозью, и темно-фиолетовые ягоды размером с куриное яйцо.

Поверх корзин лежала записка из плотного черного пергамента. Я дрожащими пальцами развернула ее. Изящный, размашистый почерк:

«Если ты не будешь есть в столовой, мы накажем тебя. Ешь. Д. и К.»

Я прислонилась спиной к двери и закрыла глаза. Они знали, что я не пошла на обед. Они следили за мной, а может просто искали меня в столовой. От этой мысли по коже пробежал холодок, но тут же предательски заурчало в животе. Магия, эмоции, постоянный стресс — мое тело требовало энергии. И они были правы, если я не буду есть, то долго я не протяну.

С опаской, ожидая подвоха, я взяла одну из фиолетовых ягод и надкусила ее. Сладкий, терпкий сок взорвался на языке, мгновенно разливаясь по телу приятным теплом. Оказывается, я ужасно, зверски проголодалась. Я внесла их в комнату и поставила с цветами на стол, а с фруктами на кровать и усевшись рядом с аппетитом начала поглощать угощение.

Попутно мой мозг лихорадочно работал: где же мне достать пропуск? Украсть у Хранительницы? Невозможно. Вымолить у директрисы? Она сразу поймет.

Внезапно раздался тихий, вежливый стук в дверь. Я вздрогнула.

— Войдите.

Дверь отворилась, и на пороге появился Элиас. Староста выглядел безупречно, его темные волосы были аккуратно уложены, а на лице играла привычная, вежливая улыбка.

— Добрый вечер, Искра, — он шагнул внутрь, бросив мимолетный взгляд на корзинки. — Решил зайти, узнать, как прошел твой первый настоящий учебный день. Все ли в порядке? Ты выглядишь… взволнованной.

— Все хорошо, спасибо, Элиас, — я быстро встала, отчего-то чувствуя неловкость. — Лекции были потрясающими. Я просто немного устала.

Элиас кивнул, но его взгляд скользнул по столу, где я в спешке оставила записку, не успев ее спрятать. Он подошел, поднял пергамент, и его глаза пробежали по строкам. Улыбка на его лице медленно стерлась, сменяясь чем-то холодным и расчетливым.

— «Мы накажем тебя», — тихо прочитал он, и в его голосе зазвенела опасная нотка. — Дариан и Кайрен.

Он бросил записку на стол и посмотрел на меня. В его глазах больше не было той теплоты, с которой он встречал меня в день прибытия.

— Искра, не обольщайся, — его тон стал покровительственным, почти снисходительным. — Если ты думаешь, что они увидели тебя и сразу же влюбились, как в сказках, то ты жестоко ошибаешься. Это не первая такая история. Они играют. Им нравится охотиться, нравится видеть страх и обожание в глазах новых игрушек.

Я молчала, чувствуя, как внутри закипает глухое раздражение.

— Девушки, на которых они обращали такое внимание, обычно бросали академию через месяц-два, — продолжил Элиас, шагнув ближе. — Они не выдерживали этого давления. Но те девушки… у них были семьи. У них были дома, куда они могли вернуться, богатые поместья и поддержка родов. А есть ли это все у тебя, Искра? Куда ты пойдешь, если они сломают тебя? В свои трущобы? К родителям, которые продают последнее, чтобы свести концы с концами?

Его слова ударили больнее пощечины. В них была правда, от которой становилось тошно. Он видел меня насквозь, и ему нравилось напоминать мне о моей беззащитности.

— Спокойной ночи, Искра, — бросил он на прощание, даже не дождавшись моего ответа.

Дверь за ним закрылась, оставив после себя тяжелое, липкое послевкусие. Я стояла посреди комнаты, сжимая кулаки так, что ногти впивались в ладони. Он был прав. У меня не было запасного аэродрома. Но это не значило, что я сдамся.

Я села за стол, разворачивая учебник по теории магии, и заставила себя начать учить руны. Время тянулось предательски медленно. Когда старые напольные часы в углу комнаты тихо, мелодично пробили одиннадцать, я закрыла фолиант. Пора.

Я встала, чтобы убрать со стола свои вещи, и тут заметила, что Элиас в своем возмущении забыл кое-что. На стуле,около которого он стоял, лежала его кожаная сумка старосты, слегка расстегнутая. Видимо, он в спешке или от злости не забрал ее, уходя.

Я подошла, чтобы просто сдвинуть ее на край, но краем глаза уловила блеск металла. Из внутреннего кармана сумки выглядывал тяжелый серебряный жетон на цепочке. На нем был выгравирован герб Академии и руна «Открыто».

Это был пропуск старосты в Запретный раздел.

Мое сердце пропустило удар, а затем забилось где-то в горле. Я оглянулась на дверь, словно ожидая, что Элиас сейчас ворвется обратно. Но в коридоре было тихо.

Я осторожно вытащила серебряный жетон. Он был холодным и тяжелым, он пульсировал в ладони слабой, древней магией.

— Везение, — прошептала я, пряча находку в карман мантии. — Просто невероятное везение.

Я накинула на плечи темную мантию, глубоко вдохнула и, крадущись, вышла в темный коридор. Библиотека ждала меня.

Коридоры башни встречали меня тишиной. Факелы на стенах горели вполсилы, отбрасывая длинные, пляшущие тени, которые казались живыми. Я шла босиком, прижимая к груди мантию и обувь, чтобы не шуршать тканью и не топать. Каждый мой шаг отзывался глухим эхом в каменных сводах, и мне казалось, что весь Арканум слышит, как колотится мое сердце.

Спуститься по винтовой лестнице оказалось проще, чем я думала. Ночью башня спала, и лишь изредка из-за закрытых дверей доносился чей-то приглушенный шепот или тихое потрескивание магического очага. Я старалась дышать ровно, хотя в горле пересохло, а в животе натянулся тугой узел страха и предвкушения.

Во внутреннем дворе было совсем пусто. Серебряная трава под ногами мягко светилась, а парящие в воздухе цветы сложили свои стеклянные лепестки, словно спящие бабочки. Огромная жемчужная луна висела прямо над библиотекой, купая ее готические шпили в холодном, молочном свете.

Я скользнула к массивным дубовым дверям и замерла. За ними стоял страж — старый, каменный голем с горящими рунами на груди. Он дремал, склонив голову на массивные каменные руки, и его дыхание звучало как скрежет жерновов. Я затаила дыхание, проскользнула мимо него, прижимаясь к стене, и только когда тяжелая дверь бесшумно закрылась за моей спиной, позволила себе выдохнуть.

Внутри библиотека была совсем не такой, как днем. Она казалась живой, дышащей. Книги не перелетали с места на место — они тихо переговаривались между собой, шурша страницами, словно старые вороны на ветвях. Кристаллы на столах пульсировали слабым, сонным светом, а воздух пах старой бумагой, воском и чем-то еще — чем-то древним, пыльным и таинственным.

Я на цыпочках прошла через Главный зал, стараясь не смотреть на парящие фолианты, которые, казалось, поворачивали свои корешки мне вслед. В глубине зала, за массивной перегородкой из темного дерева, начиналась винтовая лестница, ведущая вниз. Именно туда. В подвальные уровни.

Спуск казался бесконечным. Каменные ступени были холодными даже сквозь тонкую ткань моих чулок, а воздух с каждым этажом становился гуще, тяжелее, пропитанным какой-то странной, давящей магией. Факелы здесь горели ровным, немигающим пламенем, отбрасывая резкие тени. На стенах были высечены руны, которые я не могла прочитать, но которые заставляли мою кожу покрываться мурашками.

Первый подвальный уровень. Второй. Третий.

На четвертом я замерла перед массивной дверью из черного дерева, инкрустированной серебром. В центре ее горела единственная руна — та самая, что была выгравирована на жетоне старосты. Я достала серебряный пропуск из кармана. Он был холодным, но в моей ладони начал медленно нагреваться, словно откликаясь на магию двери.

Я прижала жетон к руне.

Раздался тихий, мелодичный щелчок, и дверь бесшумно отворилась, впуская меня в темноту.

Запретный раздел оказался совсем не таким, каким я его представляла. Это не было пыльное хранилище опасных книг. Это был... сад.

Огромный, круглый зал с высоким куполом, под которым парили сотни книг, привязанных к потолку тонкими серебряными цепями. Вдоль стен тянулись полки из темного дерева, а между ними — узкие проходы, освещенные мягким, голубоватым светом кристаллов, вросших прямо в камень. Воздух здесь был прохладным и пах озоном, старым пергаментом и чем-то сладковатым, почти дурманящим.

Я медленно прошла вглубь, оглядываясь по сторонам. На полках стояли фолианты в кожаных переплетах, покрытых странными, шевелящимися узорами. Некоторые книги были закованы в серебро, другие — опутаны тонкими цепями. Одна, особенно большая, тихо рычала, когда я проходила мимо.

«Первородная магия. Запретные связи». Я искала глазами таблички, но здесь не было привычных указателей. Пришлось полагаться на интуицию.

Я подошла к дальней стене, где книги стояли особенно плотно. Пальцы скользили по корешкам, и каждый из них отзывался во мне странным, тянущим чувством. Вот — «Хроники Раскола». Вот — «Кровные узы древних родов». Вот — «Запретные ритуалы до-имперской эпохи».

Я вытащила последний фолиант. Он был тяжелым, переплет — из какой-то темной, почти черной кожи, а на корешке горели тусклые золотые буквы. Я открыла его, и страницы зашелестели сами собой, останавливаясь на нужной главе.

«Кровное связывание. Ритуал Первородного Зова».

Мое сердце подпрыгнуло. Я жадно впилась глазами в строки, и с каждой строчкой кровь стыла в моих жилах.

«...Связь, не знающая разрыва. Зов, не знающий отказа. Двое — или трое — становятся единым, как пламя и фитиль, как тьма и свет. Тот, кто пробуждает Зов, уже не принадлежит себе. Его зверь узнает свою пару, и ничто — ни время, ни расстояние, ни смерть — не способно разорвать эту нить...»

Я читала, не отрываясь, и с каждой строчкой внутри меня поднималась волна ужаса. Это было не проклятие. Не болезнь. Не случайность. Это было... предназначение. Древнее, неотвратимое, пугающее в своей абсолютности.

«...Пара, пробужденная Зовом, ощущает физическую боль в разлуке. Зверь внутри них требует близости, и чем дольше связь игнорируется, тем сильнее становится безумие. Единственный способ успокоить зверя — принять пару. Полностью. Безоговорочно. Навсегда...»

Я захлопнула книгу, и громкий звук разнесся по залу, эхом отразившись от каменных сводов. Я вздрогнула и прижала ладони к пылающим щекам.

Они — мои истинные. Дариан и Кайрен. Навсегда.

И в этот момент я услышала шаги.

Тихие, почти бесшумные, но в мертвой тишине запретного раздела они прозвучали как удары молота. Я резко обернулась, и сердце пропустило удар, а затем забилось где-то в горле.

Из тени, между высокими стеллажами, вышли они.

Дариан — в черной мантии, расстегнутой на груди, с растрепанными волосами и глазами, в которых горел опасный, янтарный огонь. Кайрен — рядом, с расстегнутым воротом рубашки, с веснушками, которые казались сейчас не милыми, а дикими, и с той же хищной, пугающей улыбкой на губах.

Они смотрели на меня так, словно я была последним глотком воды в пустыне.

— Искра, — голос Дариана прозвучал низко, вибрирующе, и от этого звука у меня подкосились колени. — Какое... неожиданное удовольствие видеть тебя.

— Что ты здесь делаешь, малышка? — Кайрен сделал шаг вперед, и его глаза сузились. — Ищешь способ приворожить нас еще сильнее? Или тебе мало того, что ты уже сделала?

Я попятилась, прижимая книгу к груди, как щит.

— Я... я ничего не делала, — пролепетала я, и голос предательски дрогнул. — Я просто... я искала...

— Что именно? — Дариан сделал еще один шаг, и я почувствовала, как его аура накрывает меня, тяжелая, давящая, как ночное небо. — Как ты нас околдовала, Искра? Как заставила наших зверь выть так, что мы не можем ни есть, ни спать, ни думать ни о чем, кроме тебя?

— Я не околдовывала вас! — вырвалось у меня, и в голосе зазвенели слезы. — Я ничего не делала! Я даже не знала, что вы... что вы...

— Что мы что? — Кайрен оказался рядом со мной быстрее, чем я успела моргнуть. Его горячая ладонь легла мне на щеку, и я вздрогнула, чувствуя, как по коже разливается обжигающее тепло. — Что мы не можем дышать без тебя? Что наш зверь рвется наружу, требуя тебя?

— Отпустите меня, — прошептала я, но в моемголосе не было силы. Не было даже страха. Только странное, тянущее, пугающее желание — прижаться к его ладони, закрыть глаза и раствориться в этом жаре.

— Ты сама пришла сюда, — тихо произнес Дариан, оказываясь с другой стороны. Его пальцы скользнули по моему плечу, и я почувствовала, как его магия — темная, густая, как ночь — обвивает меня, притягивая, обещая... — Ты пришла в запретный раздел. Ты искала ответы. И теперь ты их найдешь.

— Я не хочу ответов! — вырвалось у меня, и я рванулась в сторону, пытаясь вырваться из их круга.

Но было поздно.

Кайрен перехватил мое запястье, и его горячая кожа обожгла мою. Дариан обнял меня за талию, прижимая к себе, и я почувствовала, как его сердце бьется где-то у моей спины — быстро, сильно, почти болезненно.

— Поздно бежать, малышка, — прошептал Кайрен мне в ухо, и его горячее дыхание обожгло мою шею. — Ты уже наша. Ты всегда теперь нашей.

И тогда он поцеловал меня.

Это был не нежный, не робкий поцелуй. Это был поцелуй голодного зверя, который наконец-то добрался до своей добычи. Его губы были горячими, требовательными, почти жестокими, и я ахнула, чувствуя, как его язык скользнул между моих губ, вторгаясь внутрь, овладевая мной, отмечая своей.

Я должна была оттолкнуть его. Должна была закричать, ударить, укусить. Но мое тело предало меня. Мои пальцы, вместо того чтобы отталкивать его грудь, вцепились в ткань его рубашки, притягивая его ближе. Моя спина прижалась к груди Дариана, и я почувствовала, как его руки сомкнулись на моей талии, притягивая меня еще плотнее.

Кайрен углубил поцелуй, и я застонала ему в губы — тихий, предательский звук, от которого у меня самой закружилась голова. Его ладонь скользнула с моего запястья вверх, по предплечью, по плечу, и остановилась на моей шее. Его пальцы были горячими, почти обжигающими, и они сжимали мою кожу с такой собственнической нежностью, что я забыла как дышать.

Дариан в это время наклонился ко мне с другой стороны, и его губы коснулись моего виска, затем — щеки, затем — уголка рта. Я повернула голову, и его рот нашел мой, и этот второй поцелуй был совсем другим — глубоким, медленным, почти благоговейным, но в то же время таким же голодным, таким же требовательным.

Мой разум кричал, что это неправильно. Что это слишком. Что я не должна позволять им это. Но мое тело пело. Каждая клеточка моей кожи горела, каждую нервную окончание вибрировало, каждую каплю крови тянуло к ним, к их запаху, к их теплу, к их магии.

Кайрен оторвался от моих губ и начал спускаться ниже — по моей щеке, по шее, по ключице. Его губы оставляли за собой след огня, и я запрокинула голову, позволяя ему больше доступа, и из моего горла вырвался тихий, дрожащий стон.

— Боги, — выдохнул Дариан мне в ухо, и его голос был хриплым, почти болезненным. — Ты пахнешь... ты пахнешь страстью и желанием. Как то, чего мы искали всю жизнь.

Его зубы слегка коснулись мочки моего уха, и я вздрогнула всем телом, чувствуя, как внутри меня разливается странная, тянущая волна. Это было не просто желание. Это было что-то более глубокое, более древнее — узнавание. Моя кровь пела, моя кожа горела, мое тело тянулось к ним, требуя большего, требуя...

Кайрен провел рукой по моей талии, и его пальцы скользнули под ткань моей мантии, касаясь голой кожи. Я ахнула, и этот звук был громким, предательским, полным такого желания, что мне стало стыдно. Но я не могла остановиться. Не хотела.