А мы с тобой не чужие

— Я просто хотела, чтобы мы с тобой вместе пообедали, — произношу глухо. — Хотела, чтобы мы провели время вместе. Как семья.

— Ясно… прости, что я не вышел. Я был занят.

«Нянчил дочку?» — хочется поинтересоваться ядовито.

— Давай я сейчас к тебе на работу приеду? Заберу тебя, поужинаем вместе? — внезапно предлагает Сережа. — Соскучился по тебе ужасно, Даш.

Я молчу. Он ведь не знает, что я знаю. Изо всех сил сдерживаю рвущийся из горла всхлип. Вот так просто — сейчас заеду и поужинаем вместе. Вдруг осознаю, что он говорит искренне. Он соскучился, он готов примчаться, чтобы пообедать вместе. Сережа не планировал мне сообщать, что у него есть еще ребенок. Если бы не Юлькина неосторожность в сети и мой сегодняшний порыв поехать к нему в гости без предупреждения, все бы так и продолжалось: его задержки, пустой брак, моя карьера, сын, до которого никому, кроме бабушек, нет дела…

— Даш? Алло, ты меня слушаешь? Что там с отпуском? Твой Новиков, надеюсь, тебя отпустил? Есть путевки в Анталию, вылет послезавтра утром. Отель пять звезд, все включено. Успеем? — бодро вещает Сергей.

— Сереж, знаешь… меня не отпустили, — продолжая смотреть на Новикова, тихо говорю я. Изо всех сил стараюсь не всхлипнуть, чтобы не выдать свое состояние.

— Даш, ну, ты что? Хочешь, я сам с ним поговорю как мужчина с мужчиной? — звенит в трубке напряженный голос Новикова. — Достал этот твой Новиков! Кем он себя возомнил, в конце концов?!

Мне очень хочется сказать, что с предателями я в отпуск не летаю, и я с трудом сдерживаюсь.

— Не стоит, — выдыхаю осторожно. Из груди против воли рвется всхлип, и я зажимаю рот, но поздно.

— Что значит «не стоит»? Ты что, плачешь? Что у тебя там происходит на работе? Я сейчас за тобой приеду!

Я жму отбой и вношу Сережу в черный список, чтобы больше не звонил по пустякам.

— Пусть приезжает, — ухмыляется Новиков и разливает остатки коньяка. — Поговорим с твоим Сережей как мужчина с мужчиной.

Глава 8

В его голосе звенят издевательские нотки.

— Не надо, — качаю головой и отодвигаю от себя стопку. — Лучше поехали к твоей маме?

— Да ладно? — Андрей недоверчиво смотрит на меня. — А Сережа?

— К черту Сережу! Вызывай такси, пока я не передумала. — Я нервно сдираю с правой руки обручальное кольцо. — Я — припудрить носик, и можем ехать.

Несколько мгновений мы смотрим друг другу в глаза. Там столько всего — просто непередаваемый коктейль из эмоций и чего-то нового, еще неясного, но уже значимого.

Андрей выдергивает из кармана брюк мобильный и заказывает такси.

Я тороплюсь в дамскую комнату.

Тщательно оттираю глаза от расплывшейся туши у раковины, привожу себя в порядок. Хорошо, что в санузле для преподавателей имеется мыло. Припудриваю лицо, наношу на губы блеск, на скулы — легкие румяна. Конечно, о макияже речь уже не идет, но хотя бы лицо будет в порядке.

Когда я возвращаюсь в приемную, Новиков ждет.

— Не передумала? — Он внимательно смотрит на меня.

Я качаю головой.

— Нет, не передумала. Поехали.

— Тогда вперед.

Новиков берет меня под руку и стремительно ведет к выходу из здания.

— Стой! — Он притормаживает на ступенях у главного входа, лезет в карман брюк и достает оттуда маленький прозрачный пакетик с золотым кольцом. — Надень, пожалуйста. Пусть мама думает, что я сделал тебе предложение.

— Ну… ладно, — выдыхаю растерянно.

Новиков торопится, разрывает пакетик, ловит мое запястье и уверенно надевает кольцо мне на палец. Чувствую, как меня бросает в жар то ли от процесса надевания кольца на палец, то ли от коньяка. Перед глазами все плывет.

Андрей сжимает мою руку, на которой вместо обручалки сверкает новенькое кольцо с украшением в форме диковинного цветка и уверенно ведет к такси.

Оборачиваюсь, наталкиваюсь на изумленный взгляд стоящей у ступеней Оли. О нет, она же видела всю процедуру!

Не успеваю ничего ей объяснить, как Новиков заталкивает меня на заднее сиденье.

Такси трогается с места. От кольца на безымянном пальце правой руки идет странная прохлада, и от нее меня почему-то бросает в дрожь.

— Как зовут маму? — стараясь отвлечься, спрашиваю у Андрея.

— Нина, — глухо сообщает он и почему-то избегает смотреть мне в глаза. Смотрит в окно.

Я киваю. Что ж, Нина, будем с вами знакомиться. Жаль, что я так много выпила, но на трезвую голову я бы ни за что не согласилась на такую дикую авантюру.

Машина поворачивает на перекрестке, и я вдруг замечаю «Лексус» Сережи. Может, показалось? Нет! Машину мужа и его личного водителя я где угодно узнаю. Сергей не один, с охраной. Смотрит сосредоточенно в сторону моего института. Видимо, и вправду поднял охрану и едет разбираться с Новиковым.

На миг мне становится нехорошо. Почему мой муж так странно себя ведет? Вместо того чтобы признаться, строит из себя влюбленного идиота, который спешит на помощь плачущей в трубку жене… Впрочем, плевать мне на Сергея! После того как он подленько прятался за дверью кабинета, едва не обгадившись от страха, что я увижу его с ребенком, мне даже думать о нем тошно. Пусть побегает по институту со своей охраной, поищет жену, которую потерял.

…Вот и хоспис. Ухоженный садик, новые лавочки, белое здание. Частная больница для тех, кто нуждается в уходе перед тем, как покинуть этот мир. Пока мы идем по дорожке через сад к главному входу, я выясняю из обрывочных объяснений, что Андрей платит немалые деньги, чтобы у мамы все было хорошо

На ресепшне нам выдают белые халаты и бахилы.

— Постой тут, — шепчет мне Новиков у дверей палаты на втором этаже, и я послушно остаюсь стоять у стены, теребя красивое, но непривычное кольцо на безымянном пальце правой руки.

В телефоне прорывается звонок от Оли, секретаря.

— Дарья Николаевна, а вы далеко? — почему-то шепотом интересуется она.

— Далеко, Оль. А что случилось? — не понимаю, зачем она шепчет?

— Тут муж ваш… с охраной прибыл, — нервно сглатывает она. — Срочно требует вас. Я ему говорю, что вас нет, а он не верит. Разнес всю приемную, утверждает, что вы плакали в трубку и что декан Новиков насильно удерживает вас в кабинете... Мне страшно, Дарья Николаевна. Муж у вас всегда такой абьюзер?

— Сергей? — задумываюсь на мгновение. У мужа, конечно, в нашей семье непререкаемый авторитет, но чтобы до абьюза? Вроде не доходило... или я просто повода никогда не давала?

— Нет, что вы, Олечка! Обычно он душка, — успокаиваю секретаря. — Вы передайте моему мужу, что я сегодня уже не вернусь в корпус.

— Ой, ой… — вздыхает она. — Он машину вашу у входа видел, Дарья Николаевна, потому и уверен, что вы на месте. Скажу, что вы итоговые документы на такси повезли в филиал на Западном.

— Оля, вызывайте полицию, — внезапно осеняет меня.

— Полицию? А вы уверены, Дарья Николаевна? Все же ваш муж...

— Уверена. Пусть с ним за взлом полиция разбирается.

— Хорошо, уже набираю номер нашей охраны. Пусть вызывают...

В трубке раздаются короткие гудки.

Я нервно потираю переносицу. Что за ерунда? Зачем Сергей решил приехать ко мне в институт? Зачем этот цирк на колесах, когда сам прятался от меня в своем кабинете с ребенком на руках? Или чувствует, что я уехала с другим мужчиной? Мужчины же чувствуют соперника за версту. А я никогда не давала Сереже повода для ревности. Да и какой Андрей Новиков ему соперник? Подумаешь, вместо обручального кольца мне свой подарок надел? Мы просто коллеги, не более того. Да и никакой это не подарок. Кольцо, конечно, очень красивое, видно, что это ручная работа ювелира. На миг мне даже становится немного жаль, что все фарс и придется вернуть красоту ее владельцу, после того как мы уйдем из страшного места под названием «хоспис». «Интересно, а если бы я не была такой примерной женой, у нас с Новиковым могло бы получиться?» — летит неконтролируемый вопрос, и от него меня бросает в краску. Как можно допускать такие мысли?!

Додумать о том, что Андрей Сергею не соперник, не успеваю, Новиков выглядывает из палаты.

— Иди сюда, — зовет меня тихонько.

Втянув грудью воздух для смелости, я позволяю ему взять себя за руку и осторожно иду за ним следом.

Глава 9

Женщина в специально оборудованной кровати выглядит очень плохо. Изможденное лицо, тонкие, почти невесомые кисти, исколотые иглой от капельницы вены.

— Мам… — Андрей подходит к ней, ласково касается пальцами ее руки.

Она медленно открывает глаза.

— Я Дашу привел. Помнишь, я тебе о ней рассказывал?

Женщина фокусирует на мне взгляд. Ее бледные губы трогает вымученная улыбка.

— Даша? Приятно познакомиться.

Будто подтверждая свои слова, Андрей берет меня за правую руку, так, чтобы мать увидела кольцо у меня на пальце.

— Мам, помнишь, ты все переживала, что я один и один? Так вот, я теперь не один, мам. Я сделал Даше предложение. Мы скоро поженимся.

Она смотрит на него с любовью. Даже в ее тяжелом состоянии ее чувства к сыну никуда не делись, и мое сердце участливо сжимается. У меня тоже есть сын, я понимаю, что она испытывает к Андрею.

— Андрюша, можно, я с твоей невестой наедине поговорю? — шепчет она.

Андрей смотрит на меня. И столько всего в его взгляде: «Не предай, Даша, гни свою линию до конца, пусть уже мама уйдет спокойно».

Едва заметно киваю: «Не волнуйся, отыграю, как надо».

Андрей выходит, а я остаюсь стоять у кровати, не зная, что мне делать дальше.

— Дашенька, сядь. — Она едва ощутимо указывает мне на стул рядом с ее кроватью.

Сажусь, чувствуя себя последней сволочью. Нехорошо обманывать родителей.

— Ты мне снилась, — тихо говорит она. — И дочка твоя снилась…

Накрывает мою руку своей, а у меня сердце летит куда-то вниз. О дочке со мной никто не говорил уже давно: после того как меня выписали из больницы, из-за моих истерик в нашей семье наложили табу на эту тему. Откуда она знает о дочери?! Андрей не мог ей сказать, он не в курсе. Никто не в курсе, только моя семья и Юлька.

Хмель сразу отпускает, как будто и не было дозы коньяка.

— С ней все хорошо, Даша, — шепчет мне Нина.

— Откуда вы знаете?.. — спрашиваю я и чувствую, как по щекам медленно ползут горячие слезы.

— Мертвые иногда говорят с теми, кто на пороге смерти, — поясняет она. — Просто знай: с твоей дочкой все хорошо там, наверху. А Андрюшу ты береги. Очень он тебя любит. Ему жить дальше надо, а он меня все не отпускает. Я его гоню отсюда, гоню, а он здесь ночует… Обещай, что не оставишь его одного.

— Не оставлю, — чувствуя, как что-то больно колет в сердце, обещаю ей. Я еще не понимаю, что это за боль, но она уже есть. Уже живет там, и это что-то новое. То, что поселилось давно в отношении Андрея, а я не замечала. Или не хотела замечать?

— Спасибо, родная, — шепчет она. — Иди, а то он тебя заждался.

Я растерянно киваю. Медленно поднимаюсь со стула и пячусь к двери.

В голове туман. Андрей выводит меня во дворик, а у меня из груди рвутся всхлипы.

— Даша… — Новиков снова растерян. Мечется, усаживает меня на утопающую в зелени лавочку.

— Прости меня, пожалуйста! Если бы я знал, что моя мама произведет на тебя такое ужасное впечатление, я бы тебя не просил со мной ехать, — сокрушается он.

Помявшись, он садится рядом, гладит меня по руке. Я чувствую, что ему неловко, но не могу объяснить, что это не из-за вида его мамы. Просто плачу, плачу… Как же давно я не плакала из-за дочки! Когда в твоей семье на тему горя наложено табу, оно все копится, копится внутри, а сейчас будто плотину прорвало… Слезы льются ручьями, и кажется, это слезы облегчения. Спустя два года я внезапно проснулась ото сна, в котором находилась после смерти моей малышки. А ведь мне было так мало надо! Не шубы, не машины, не докторская диссертация в подарок, а всего лишь, чтобы со мной хоть кто-нибудь поговорил о том, что произошло! Я бы пробудилась раньше. Может быть…

Новиков неловко прижимает меня к своей груди, гладит по волосам, по спине, и я вдруг ловлю себя на том, что мне хорошо вот так сидеть в тишине сада на лавочке в его объятиях.

— Сухорукова, мы с тобой больше вместе пить не будем, — слышу его потерянный голос и почему-то улыбаюсь.

— Чему ты улыбаешься, Даша? — хмурится он.

Я поднимаю на него глаза.

— Кольцо красивое.

— Оставь его себе. Пусть будет подарок.

— Не могу. Вдруг у тебя невеста появится? Ей подаришь…

— Не появится, Даш. Я одиночка. У меня в планах ничего подобного нет, потому и попросил тебя подыграть. Ты — беспроигрышный вариант: наглухо замужем.

На несколько мгновений между нами воцаряется молчание. «Беспроигрышный вариант», «наглухо замужем»... лучше и не придумаешь. И почему-то сердце колет досада. Не это я хотела от него услышать, ох, не это!

— Мой муж явился в деканат с охраной. Похоже, сейчас вскрывает дверь твоего кабинета, чтобы меня спасти, — вспоминаю я.

— Едрит Мадрид! Серьезно, что ли?

— Угу. Мне Оля звонила. Я предложила ей полицию вызвать.

— Что он у тебя курит там в офисе?

— Не знаю.

Мы несколько мгновений смотрим друг на друга, а потом начинаем смеяться — Долго, истерично, до колик в животе. Нет ничего смешного в том, что Сережа ворвался в институт и напугал Олю, но нам смешно.

Прорывается звонок в моем мобильном телефоне. Я смотрю на экран — снова Оля.

— Надо ехать, — смахивая выступившие на глазах слезы, спохватывается Новиков. — Нельзя такое шоу пропустить. — Он нащупывает свой телефон и вызывает такси до главного корпуса нашего института.

— Оль, мы уже в пути, — успокаиваю секретаря я, пока мы бежим к выходу из сада.

Глава 10

— Ты не обижайся, но если твой Сережа сломает дверь, то институт за повреждение имущества с него не слезет. Я об этом лично позабочусь, — холодно чеканит Андрей, и столько льда в его глазах, что мне на миг становится не по себе.

— Делайте, что пожелаете, Андрей Игоревич, — пожимаю плечами.

Такси везет нас до центра. Я остекленевшим взглядом рассматриваю почти осенние пейзажи за окном. До конца лета осталась одна неделя, а у меня в голове никак не укладывается новая реальность. У Сергея Юля, у них дочь. Она у меня все украла. Воспользовалась моим состоянием тогда, два года назад, и сыграла на чувствах моего мужа. Приласкала, залетела и подарила то, что не смогла я: дочь. Даже имя позаимствовала, чтобы заякорить на себе. Прибрала его втихомолку к рукам. Как же жестоко!

Такси притормаживает перед главным входом в корпус, и я замечаю Сережин «Лексус». Как-то нехорошо сосет под ложечкой. Я не нахожу ответа на вопрос, почему Сергей, уважаемый бизнесмен, вдруг сорвался с места и примчался с охраной в мой институт. Ни разу ведь не приезжал, а тут явился, еще и так грубо.

— Я пойду, Андрей. — С тревогой смотрю на вход. — Надо выяснить, что за повод у моего мужа так себя вести.

— Да нечего там выяснять, Даш! — хмурится Новиков. — Он просто думает, что ты ему со мной изменяешь, вот и примчался. Твое сообщение о том, что я тебя не отпускаю в отпуск, стало триггером. И дверь Сережа собирался ломать, потому что уверен: мы с тобой прячемся в кабинете.

Я прикрываю рот ладонью. Все становится на свои места. Ну конечно, Сергей подумал, что… Сюр какой-то, честное слово! Муж, которого я видела с ребенком и лучшей подругой, примчался, чтобы обвинить меня в измене?! Вот теперь я жалею, что не ворвалась к нему в кабинет. Не решилась в тот миг посмотреть правде в глаза. Просчет с моей стороны. Ох, если бы уметь в стрессовых ситуациях мыслить четко и ясно, а не растекаться в непонятное желе!

Мы с Новиковым продолжаем стоять у входа.

— Даша, ты кольцо смени — так, на всякий случай, — спохватывается Андрей, — если тебе, конечно, еще дорог твой брак. А если нет — можешь новое кольцо себе оставить. Я твоего Сережи не боюсь.

Несколько мгновений я размышляю, потом решаю, что это будет перебор — так резко сменить кольцо на фоне новых событий. Вскрываю свою сумочку. Роюсь, роюсь, а обручалки нет! Как в воду канула.

— Черт! — срывается с губ ругательство. — Кажется, я обручальное кольцо потеряла.

Новиков морщит нос.

Я пытаюсь содрать с пальца то, которое он мне надел, а оно — как приклеенное! Видимо, от коньяка пальцы немного отекли, вот кольцо и застряло.

Я растерянно поднимаю голову и сталкиваюсь с взглядом Андрея. И почему у меня такое чувство, что я и в самом деле изменила Сергею?

А сквозь стеклянную дверь уже заметна суета в пустом холле. Я понимаю, что мы опоздали: Сережа вместе с двумя мордоворотами шумно идет к выходу. Именно так — шумно и агрессивно.

Я вдруг отчетливо понимаю: Сергей отныне мне враг. Мы с ним находимся по разные стороны. Та фотография маленькой девочки в сети, которую выложила Юля, расколола нашу семью навсегда. А расколотую чашку не склеить.

Сергей поднимает тяжелый взгляд и видит меня у входа. Через стекло меня хорошо видно, как и Новикова.

Лицо моего мужа меняется. Он что-то выплевывает охранникам (кажется, приказывает не вмешиваться) и ускоряет шаг.

Мне почему-то становится страшно от его тяжелого взгляда и звериного оскала.

Распахивается дверь, и Сергей резко хватает Андрея за плечо.

— Вот ты где, декан! — рычит ему в лицо. — Что, спелся с моей женой?! Думал, я не догадаюсь?!

— Сергей! — вклиниваюсь возмущенно, но муж грубо отталкивает меня в сторону.

— В машину пошла, быстро! С тобой мы дома поговорим! — цедит он сквозь зубы.

Я вздрагиваю. Его грубый толчок отзывается болью. На пороге мелькает секретарь Оля. Испуганная, бледная, она в нерешительности застывает в дверях. В моей голове почему-то всплывает фраза: «Он у вас всегда такой абьюзер?»

— Сергей, прекрати меня позорить! — Кидаюсь к мужу, как фурия, но в ответ получаю хлесткую пощечину, от которой темнеет в глазах.

Андрею Новикову изменяет его стальная выдержка. Одно мгновение — и он хватает Сергея за лацканы пиджака и швыряет к стене.

— Еще раз ее тронешь, я тебя, сука, урою! — рычит он на Сергея.

— Это ты мне говоришь?! Забылся?! Жена моя, не твоя! Я сам решу, как ее наказать! — слышится ответный рык.

Глава 11

— Наказать?!

Один миг — и под сдавленный вскрик ошалевшей Ольги Новиков резким ударом посылает моего мужа в нокдаун. Сергей оседает на грязные ступени. У него из носа капает кровь. На Новикова кидаются Сережины охранники, которым было приказано оставаться в стороне. Они считают, что ситуация вышла из-под контроля и пора вмешаться. Отволакивают Новикова в сторону и начинают жестоко избивать.

— Да что же вы делаете, сволочи?! Прекратите! — кричу так громко, что из корпуса наконец соизволяет показать свой нос наш пожилой охранник. Пенсию просто так не дают, конечно, вот и он нажал на тревожную кнопку и прячется в своей будке.

На мое счастье, тревожная кнопка работает отлично. К главному входу подъезжает полицейская машина.

Начинается что-то невразумительное. Полицейские, охрана Сергея, он сам — все что-то говорят, кричат. Впереди Оля — какое же счастье, что она не побоялась выйти! Тычет пальцем в Сережу, утверждает, что он и его люди пытались взломать дверь в кабинет, где есть сейф с документами. А я со всех ног кидаюсь к Андрею.

— Андрей, прости, пожалуйста, прости… — Протягиваю дрожащими руками ему пачку бумажных салфеток.

У него на лице кровь, костюм перепачкан, рубашку можно выбросить.

Какой-то сюр! Как будто мы и вправду любовники!

Новиков от меня отмахивается.

— Сухорукова, как же меня достал твой Сережа! — зло цедит он, кое-как поправляет пиджак, отталкивает меня от себя и уходит в корпус.

Я на миг закрываю глаза. Почему-то холод, идущий от Новикова, обжигает меня больнее, чем пощечина от Сергея на глазах у всех.

— Даша, сядь в машину! — слышу голос мужа. — Немедленно! — летит приказ.

Оборачиваюсь. Он стоит в окружении своей охраны и двоих полицейских. Пытается пережать капающую из носа кровь платком, который ему вышила и подарила мать.

— Я разберусь с полицией, и мы с тобой серьезно поговорим.

— О чем нам говорить? — усмехаюсь горько. — После всего, что ты здесь устроил?

— О твоей работе. И этом… Новикове! Ты завтра же напишешь заявление об увольнении. Все, хватит! Наработалась!

Я возмущенно распахиваю глаза.

— А что не так с Новиковым?

— Вчера утром мне на работу принесли письмо с доказательствами твоей измены. Анонимное. На фото хорошо видны ваши «служебные» отношения, — с издевкой произносит он. — До того, как ты сообщила, что не пойдешь в отпуск, я еще хранил надежду на то, что это чья-то глупая шутка. Пытался уговорить тебя на ребенка, в отпуск звал. Но теперь я понял, почему ты так упорно отказываешься от моих предложений!

Я цепенею. В день юбилея моей свекрови Сереже кто-то подкинул фотографии, на которых мы с Новиковым ведем себя, как любовники?

— Уважаемый, сядьте в машину! — начинает злиться один из сотрудников полиции. — У нас тут не мыльная опера. Мы выслушивать ваши сердечные излияния не намерены. Вот доставим вас в отделение, составим протокол, а потом выясняйте, кто, кому и что прислал в конверте.

— Да сяду сейчас! — зло рычит Сергей, достает из внутреннего кармана пиджака конверт и протягивает мне.

— Вот тебе доказательства, Даша. Посмотри на досуге. Мне они ни к чему, я уже все видел.

Изумленно сжимаю в руках конверт с фотографиями. Он это серьезно?! Я и Новиков?! Что за развод?!

Полицейский берет его за плечо и толкает к машине.

— Сережа, я все знаю! — произношу внезапно, четко, громко, так, что затихают с любопытством даже полицейские, которые пытаются заставить моего мужа сесть в патрульную машину.

Он замирает. Смотрит на меня как-то странно.

— Про дочку твою знаю, про то, что вы с Юлей имя у моей малышки забрали, и что для всего твоего коллектива похоронили меня рядом с ней, я тоже в курсе, — продолжаю чеканить. — А с Андреем Игоревичем мы просто коллеги. Но, знаешь, это уже не важно, потому что я от тебя ухожу.

— Уходишь? — злится Сергей. — Вот так, просто? А о сыне ты подумала?

— Мне не нужны твои объяснения! Оставь их для своей другой семьи!

— У меня одна семья, Даша!

Я окидываю его полным презрения взглядом.

— Нет у тебя больше семьи! Сегодня ты ее потерял!

Телефон вибрирует вызовом. Перевожу взгляд на экран — Юля. Нет, ну какая настырная!

Жму отбой и медленно иду в корпус. В отражении стекла вижу, как Сергея сажают в патрульную машину вместе с охраной, и даже сердце не екает.

Поднимаюсь в деканат. В голове шумит, и такой хаос в мыслях! Новиков в своем кабинете, но я не хочу к нему идти. Мне жутко неловко за все произошедшее. Просто сажусь за один из столов и закрываю лицо руками. Как все глупо получилось!

Решаю вскрыть конверт. Открываю, а там…

Глава 12

А кто-то постарался, запечатлел нас с Андреем Игоревичем во время баталий по рабочим вопросам. И почему мы со стороны смотримся, как влюбленная парочка? Первые три фотографии правдоподобны. Я даже понимаю, что это за моменты. А потом идет такое… Чувствую, как от смятения заливаюсь краской. На одной фотографии мы целуемся у входа в институт, потом обнимаемся на чьей-то квартире, а далее… На миг прикрываю глаза, не имея сил смотреть. Сижу так несколько секунд, а потом заставляю себя взглянуть.

Я вижу горячие объятия в постели, и мы там практически без одежды. На мне черные чулки в сеточку с поясом и ничего больше. Ни-че-го. Ракурс весьма откровенный, и размер фотографий довольно приличный, не десять на пятнадцать, почти с лист А4. Кто бы ни был тот мастер, создавший наши фотографии, а он обладал задатками художника. Чтобы создать такое, надо потрудиться не один час. У меня и румянец на щеках, и губы чуть пухлее, чем обычно, и глаза горят огнем страсти. Андрей на фото в профиль, обнажен по пояс, держит меня в объятиях, а дальше идет покрывало, но всем понятно, чем мы занимаемся. В общем, картина маслом, хоть на стену вешай!

От таких откровенных фотографий я вся горю, и у меня дрожат руки. Такое чувство, что я увидела запретную зарисовку того, как бы это было, если бы мы с Новиковым и вправду оказались в одной постели. Слишком откровенно, слишком пошло…

— Кхм… — звучит за моей спиной, и я вздрагиваю. Фотографии выпадают из рук и рассыпаются по столу. Самая откровенная, где мы в постели в откровенной позе, падает сверху.

Новиков стоит за моей спиной и изумленно их рассматривает. Ослабляет галстук на свежей рубашке, которую успел сменить, и шумно присвистывает.

— Черт, аж в жар бросило! — выдыхает он. — Где это мы с тобой? Что-то не припомню.

— Андрей, нельзя подкрадываться к человеку, когда он на взводе! — шиплю, как дикая кошка, но поднять фото не успеваю. Андрей выхватывает пальцами ту, самую откровенную, и с интересом ее разглядывает.