А мы с тобой не чужие

— Нет, Сухорукова, — подойдя так близко, что я слышу его дыхание и терпкий дорогой парфюм, еще раз выдает Новиков. — Выучи назубок это слово. Хочешь быть на коне — учись пахать за троих. Хочешь должность — будь как все. Отпуск могу предложить в октябре, тогда и поедешь на море.

Сжимаюсь внутри. В глазах слезы. Знает, гад, что цепляет за живое, и улыбается! В сентябре у Данила начнется школа. Никто его не повезет к морю в октябре, пусть и бархатный сезон будет в разгаре.

— Осенью дети идут в школу, — шепчу разочарованно. — Что изменится, если я сорвусь на недельку? Учебный процесс закончен, студентов нет. Все преподаватели уходят в отпуск летом.

— Ты — не все! Ты — заместитель декана по научной работе, так что пусть твой прекрасный муж в октябре договорится с учителями! Подарками задобрит. — Во взгляде его серых глаз мерцает удовлетворение. — Он же у тебя бизнесмен? Ученый совет же задобрил? Докторскую тебе, закрыв глаза, засчитали, хоть ты и двух слов на защите связать не могла. Что ему стоит в школе с учителями договориться?

— Сразу видно, что у вас, Андрей Игоревич, никогда не было детей. —Я снисходительно улыбаюсь. — Иначе бы вы так не радовались чужой печали.

— А я, может, с тобой, Сухорукова, детей хочу иметь. — Андрей ядовито усмехается и наливает в кружку горячую воду из кулера. —А ты бизнесмена выбрала. Вот и приходится мне в холостяках ходить!

— Ты, Андрей, последний мужчина, с которым я бы решилась сделать ребенка! Запомни это! — шиплю разъяренно.

—А что так? Вроде красив, успешен… Что не устраивает, мадам?

Новиков на пару мгновений задерживается у зеркала, поправляет жесткий галстук, приглаживает волосы, а в глазах злой огонь. Затем, стремительно подойдя ко мне, резко привлекает к себе за талию.

— Может, закрутим служебный роман, пока все наши коллеги в отпуске? — продолжает издеваться он.

Я перехватываю его взгляд и раздраженно выдыхаю. Убила бы, честное слово!

— Хотя нет, с тобой не хочу. Старовата ты уже, Даша, — спустя миг подмигивает мне начальник.

—Я на полгода младше тебя! — фыркаю возмущенно.

— Надо же! А я думал, ты лет на пять старше. — Он озадаченно зависает. — Да, замужество никого не щадит…

С трудом сдерживаюсь, чтобы не выплеснуть горячий кофе ему в лицо. Ну как с ним можно серьезно работать?

— У меня лекция по профподготовке через пять минут, — спохватывается Новиков. — Береги себя, Дашенька: нервные клетки не восстанавливаются.

Хлопает дверь, и я остаюсь наедине с собой и кружкой его недопитого кофе. Когда закончится эта негласная война? Не могу понять, почему Новиков меня так задевает, цепляет. Почему так раздражает его новая туалетная вода? Вроде же приятный запах, чувствуется, что куплена в дорогущем парфюмерном магазине. И костюмчик у него очень даже ничего: серый, в тончайшую полоску, под цвет глаз.

В приемную забегает секретарь Оля.

— Дарья Николаевна, доброе утро! Видели по новым грантам информацию?

Качаю головой.

— Нет, еще не успела посмотреть.

Сажусь за компьютер, загружаю.

— А насчет банкета вы как? — не отстает Оля.

— Какого банкета? — приподнимаю бровь.

— Как?! У Новикова день рождения! Тридцать один год.

Морщусь, как от зубной боли. Как же я забыла, что у Новикова день рождения?

Даша и Новиков

Сергей и Юля

Глава 5

— Гулять будем в самом лучшем ресторане на набережной! —Глаза Оли горят огнем. — Ах, какой мужчина наш декан! Так бы и съела… Вы знаете, что Андрей Игоревич не только мастер спорта по плаванию, но еще и дзюдо занимается в свободное от работы время?

Я рассеянно смотрю на нее. Нет, я не знаю. И знать не хочу. Выскочка Новиков бесит меня до зубовного скрежета. Так бы и сорвала с его шеи этот дурацкий безупречный галстук! Разорвала бы в клочья его белоснежную рубашку, а потом…

Представив натренированный торс Новикова, я напряженно сглатываю. Что со мной не так?! Может, у меня слишком давно не было нормального секса с мужем? Прошлая ночь не в счет, все было настолько смазанно. «Мышиная возня какая-то, а не секс!» — размышляю угрюмо.

Новиков возвращается с лекции умиротворенным.

— Дарья Николаевна, я хочу, чтобы вы лично занялись организацией моего дня рождения, — присев напротив меня на стул для посетителей, ехидно улыбается он.

Мне едва удается подавить стон.

— Может, попросить кого-нибудь из ваших фанаток с кафедры? — возражаю ему.

— У меня есть только одна преданная фанатка, и это вы, Дарья Николаевна.

Он без пиджака. Слегка ослабляет галстук и расстегивает верхнюю пуговицу на рубашке. Белоснежная рубашка плотно облегает его торс, и я вдруг замечаю, что там действительно твердые, как сталь, мышцы и идеальный пресс. Почему-то я не могу отвести взгляд от его пальцев, которые продолжают медленно ослаблять узел на галстуке. Да что со мной?! Это его новая туалетная вода? Может, она с каким-то афродизиаком? Точно, дело именно в ней…

Я поднимаю глаза, и наши взгляды встречаются. Его — хамоватый, самоуверенный, и мой — полный недоумения и досады.

— Я не ваша фанатка, — сообщаю устало и отвожу взгляд. — И прекратите раздеваться!

— Здесь душно.

— Здесь работает сплит-система. Программа установлена на 19 градусов!

Новиков усмехается, забирает у меня из рук пульт от сплит-системы. Пальцы соприкасаются, и у меня ощущение, будто шарахнуло током. Отодвигаюсь от него подальше.

В приемную влетает Оля.

— Андрей Игоревич, вот вы где! — восторженно восклицает она и раскладывает перед ним проспекты нескольких ресторанов города. — Выбирайте ресторан!

Я закатываю глаза. Нет, это невозможно! Так много внимания этому раздутому индюку! Это потому, что он холост?

Глава 3

Я очень переживаю из-за того, что мне не дают отпуск. Не знаю, как сказать об этом Сереже. Беру в руки телефон, набираю его номер и медлю, медлю… Не выдержав напряжения, решаю рвануть с работы в обеденный перерыв. Заеду к Сереже в офис, поговорю с ним лично. В конце концов, когда мы вместе обедали в последний раз? Невозможно уже терпеть наши недомолвки, молчаливые обиды. Уверена, ради меня Сергей сможет вырваться на полчасика в какое-нибудь кафе, их тут понатыкано по всему центру. Заодно и с Юлькой повидаюсь, узнаю, что она от меня хотела, да и выясню наконец, кем она там числится, раз у Сережи другая секретарша.

Беру ключи от своей «Тойоты», сумочку.

— Оль, я отъеду на часик, — сообщаю секретарю, — а ресторан вы уж без меня выберете. Что одобрит Андрей Игоревич, туда и будем держать курс.

— Дарья Николаевна, вы только не задерживайтесь. Новиков вас хватится, снова ругаться будет.

Закатываю глаза. Чтоб его, этого индюка раздутого!

— Мне иногда кажется, что он без вас жить не может. Нравитесь вы ему, — понизив голос почти до шепота, произносит секретарь. — Знаете, как в школе за косички дергали? Так и он к вам особо придирчив!

Я густо краснею. Нет, ну как ей такое в голову могло прийти?!

— Оля! — фыркаю раздраженно. А она улыбается.

Почему-то от ее улыбки я раздражаюсь еще сильнее, чем обычно. Как будто меня уличили в чем-то нехорошем. Хотя, почему меня? Это ведь Андрей Игоревич ведет себя по отношению ко мне, как маленький ребенок.

Пока спускаюсь вниз по лестнице, в груди все бурлит от негодования.

Сажусь за руль и уверенно вливаюсь в поток машин, идущих в центр. От нашего университетского корпуса до офиса моего мужа рукой подать. Всего каких-то две остановки, но из-за того, что мы в центре, приходится часто останавливаться. Пробки. Лучше бы я пешком пошла, честное слово!

Вот наконец и сверкающий бизнес-центр, в котором снимает целый этаж фирма Сережи, успешно торгующая медицинским оборудованием от ведущих мировых производителей.

Мест на парковке почти нет, и мне с трудом удается втиснуться в свободный пролет.

Уже собираюсь выйти из машины, как вдруг вижу Сережу. Он торопливо перебегает дорогу: видимо, оставил свой «Лексус» на другой стороне улицы.

Радуюсь мысленно: сейчас окликну его, и мы вместе пойдем обедать.

Едва открываю дверь, как вдруг замечаю, что из притормозившего у обочины такси выбирается Юля, моя подруга. Она вытаскивает из машины девочку, совсем маленькую, на вид не больше годика.

Застыв от изумления, я наблюдаю за тем, как Сережа торопится Юльке навстречу. Целует в щеку, берет у нее из рук ребенка и с улыбкой подбрасывает девочку вверх. А та, видимо, очень хорошо с ним знакома, потому что совсем не боится. Наоборот, улыбается во весь своей маленький ротик, хлопает маленькими ручками по его колючим щекам. Сережа пропускает Юлю вперед, несет малышку, бережно прижимая к груди, и смотрит на них обеих с такой нежностью, что мне и не снилась.

Я каменею. Сижу, не двигаясь, и чувствую, как на глаза наворачиваются слезы. Они текут по щекам горячими потоками и не поддаются контролю. Сердце в одно мгновение разбивается вдребезги. Не верю! Не может такого быть… Получается, ребенок его? А если не его, то почему он так трепетно поцеловал Юльку в щеку? И взгляд этот, полный щемящей нежности… его ни с чем не спутать. Неужели у них служебный роман? И давно, интересно?

Какая же я дура! Конечно, давно, если ребенку как минимум год!

Чувствую себя ненужной, пустым местом. Это ведь я ей работу нашла! Сергей еще не хотел ее к себе брать, упирался, а потом все же решил, что свои люди везде нужны. Закрываю глаза. Мое спокойствие обманчиво. Мысленно я кричу так громко, что содрогаюсь. Боль, боль, боль… Как будто мне в сердце всадили нож и прокрутили несколько раз. Она же моя подруга! Лучшая подруга…

«Даш, привет!»— вспыхивает мобильник на панели новым сообщением от Юли, и я цепенею. Смотрю не мигая на экран, пытаюсь сложить буквы в слова.

«Насчет сегодняшнего вечера все в силе? Я соскучилась — жуть! Очень хочу поскорее тебя увидеть. Сейчас лечу на маник, а потом к тебе», — летит следующее сообщение.

Сжимаю кулаки, бью изо всех сил по рулю. Пытаюсь сдержать слезы, но всхлипы рвутся из груди против воли. Сука-а-а, ты же сейчас с моим мужем наверх в лифте поднимаешься! И пишешь, как соскучилась?! Тва-а-арь!

Юля как ни в чем не бывало выпархивает из здания бизнес-центра. «А она похорошела», — подмечаю не без зависти. Постройнела, сделала стильную стрижку, волосы в блонд покрасила. Видимо, роды некоторых красят. Это я в себя долго прийти не могла, а Юлька расцвела.

Она ныряет в такси, вся такая легкая, порхающая, счастливая, а у меня дико болит в груди. Как интересно получается: для меня он занят круглосуточно, а для Юли, которой надо просто сходить на маникюр и посидеть со мной в кафе, как няня он полностью свободен!

«Подняться?» — мелькает шальная мысль. Застукать мужа с поличным? Она же ему ребенка сдала? Пусть расскажет мне, почему у него в кабинете ее ребенок.

Торопливо вытираю слезы. Да, я хочу посмотреть ему в глаза. Бросаю машину и уверенно иду наверх, к нему в офис.

Глава 6

Сверкающий лифт не торопится распахнуть створки.

Бью ладонью по кнопкам. Да что ж такое?!

Наконец лифт приходит. Захожу внутрь, нажимаю кнопку нужного этажа. Распахиваю дверь широкой приемной и с удивлением обнаруживаю, что у Сережи новая секретарша. Интересно, а на какой должности теперь Юля?

— Здравствуйте. Я — жена Сергея Борисовича. Могу я увидеть мужа? — спрашиваю, посматривая на нее с вызовом.

— Жена? — Новая секретарша тушуется, и я понимаю: здесь у Сережи другая жена. Не я.

— А что вас так удивило? Жена не может прийти к мужу на работу?

— Нет, нет, просто… Да ну, глупость какая-то… — Она почему-то юлит, краснеет. Ерзает на своем рабочем месте.

— Что не так, девушка? — совсем как Новиков, ухмыляюсь я. — Чем я не угодила как жена?

Рву чуть ли не в клочья сумочку, достаю визитку, на которой черным по белому написано, что я — Сухорукова Дарья Николаевна. Кладу перед ней на стол.

— Может, вам еще паспорт мой показать, страницу, где печать о браке стоит?

— Я сейчас проверю, на месте ли Сергей Борисович… Присаживайтесь, кофе будете?..

— Нет, спасибо, — цежу сквозь зубы. Падаю на небольшой кожаный диванчик для посетителей. Перед глазами все плывет, но я в упор смотрю на нее.

Секретарша бежит к стационарному телефону, срывает трубку, что-то спрашивает. Усердно кивает, отчего ее щеки пылают еще сильнее.

— Сергея Борисовича сейчас нет на месте, — сбивчиво сообщает она. — У него встреча с клиентом. Если хотите, его можно подождать, но боюсь, ждать придется долго.

— Нет, спасибо, — качаю головой. Вдруг до меня доходит: нет никакого клиента. Просто Сережа сейчас прячется от меня за дверью своего кабинета с Юлькиной дочерью на руках, и это так явно, что даже секретарша краснеет от происходящего. Так глупо все! Фирма принадлежит Сереже, как и сотрудники, как и Юлька с дочкой. Я здесь чужеродный элемент.

Поднимаюсь и медленно иду к лифту.

На автомате жму на кнопку, а у самой туман в голове. Спускаюсь обратно на первый этаж, и лишь одна мысль: как так вышло, что я оказалась за бортом его жизни, а моя лучшая подруга за моей спиной стала для него всем?

Телефон взрывается трелью. Номер незнакомый. Наверное, это мошенники и не стоит брать трубку, но я в таком состоянии, что отвечаю на автомате.

— Да, я слушаю.

— Здравствуйте еще раз! Это… это вы жена Сергея Борисовича? Вы были в его приемной пять минут назад? — звенит от напряжения женский голос.

— Да, я. А вы кто?

— Я его секретарь, Антонина. Дарья, вы извините, пожалуйста, за такой несуразный прием. Просто…

— Что «просто», Тонечка? — Я горько усмехаюсь. Не пойму, зачем она звонит.

— Понимаете, в офисе все знают, что вы умерли.

— Я… что?! — чувствую, как горло перехватывает странным спазмом.

— Два года назад, в той аварии… Нам всем сказали, что вы погибли вместе с ребенком.

— Кто сказал? — шепчу хрипловато.

— Юля Шульгина.

У меня перед глазами снова плывет, и я прислоняюсь к мраморной колонне.

— А Сергей Борисович знает, что я умерла?

— Юля просила его не тревожить и ни о чем не спрашивать, но два года назад мы вам на похороны деньги собирали. Юля сама распоряжалась.

— Спасибо, Тонечка. Теперь вы знаете, что я жива и здорова.

Я отключаюсь. Как в тумане, иду к своей машине. В горле стоит ком, перед глазами пелена. Два года назад, пользуясь невменяемым состоянием Сережи, Юля сообщила всем коллегам на работе, что меня похоронили. Даже деньги собрала мне на похороны.

У меня мелко дрожат руки и почему-то дергается подбородок. Нет, это не может быть правдой! Не может же?..

Глава 7

Не помню, как я доезжаю до института. Как во сне, честное слово!

Поднимаюсь в деканат на втором этаже, хлопаю дверью, прислоняюсь к стене и закрываю глаза.

Новикова замечаю не сразу. Секретарь куда-то убежала, дверь в его кабинет открыта, и он восседает в своем огромном кресле руководителя за не менее огромным экраном компьютера. Все это добро выделил институт на нужды нового руководства.

— Сухорукова, ты? Не стой, как бедная родственница, двигай сюда, информация по новым конференциям пришла! — летит колкое. — Кстати, если хочешь на неделю в отпуск, у меня есть для тебя деловое предложение. Услуга за услугу. Так сказать, баш на баш. Так и быть, на конференцию в Москву я один полечу.

Вздрогнув, открываю глаза, но сдвинуться с места нет сил.

— Даша! — Новиков вытягивает шею, хмурит свои брови. — У тебя что, умер кто?

— Можно и так сказать, — шепчу хрипловато и чувствую, как дрожат против воли губы.

Обхватываю плечи руками и пытаюсь не плакать. Только не здесь, только не перед этим напыщенным индюком!

Как назло, Его Величество Андрей Игоревич соизволят встать со своего места и уверенно движутся мне навстречу.

— Или муж изменил? — летит следующий вопрос с подковыркой, и я не выдерживаю. Всхлипываю, закрываю лицо руками и падаю на стул, стоящий у стены. Все, поплыла…

Новиков застывает рядом со мной. Несколько мгновений озадаченно потирает лоб, потом дергается к кулеру, набрать в стаканчик холодной воды.

Вода не помогает.

— Даш… серьезно, что ли? Изменил? — повернув соседний стул спинкой вперед и устроившись напротив меня, продолжает он допрос.

Мне наконец удается подавить первую волну истерики. Смотрю на него в упор, растираю по щекам слезы и тушь. Черт с ним, с макияжем! Было бы перед кем его наводить!

Уж точно не перед Андреем.

— Представь себе, изменил, — произношу хрипло. — Можешь издеваться теперь. Давай, начинай!

Новиков морщится, ослабляет галстук и с интересом посматривает на меня.

— Только предупреждаю сразу: еще одно слово про мое материальное благополучие, и я тебе врежу, Андрей! Я не шучу! — цежу сквозь зубы.

— Надо же! Богатые тоже плачут? — Он насмешливо фыркает.

Я пронизываю его убийственным взглядом.

— Понял, больше не шутить. Коньяка хочешь? — вдруг улыбается он. Я не понимаю, почему Новиков улыбается, но в сложившейся ситуации, скорее всего, коньяк — единственное, что может меня спасти. Как глупо: я попала в беду, а получается, кроме напыщенного психопата с манией величия, сидящего напротив, мне и посочувствовать некому.

— Хочу, — произношу потерянно и угрюмо рассматриваю свой маникюр.

— Пойдем. — Андрей доверительно, как боевого товарища, похлопывает меня по плечу и кивком указывает на приоткрытую дверь своего кабинета.

Вздыхаю и плетусь за ним следом.

Он плотно прикрывает дверь. Пока я усаживаюсь в кресло для посетителей, вскрывает сейф, извлекает оттуда бутылку хорошего коньяка, вскрывает банку фаршированных чем-то оливок, ловко орудуя складным ножом, нарезает лимон. Передо мной появляются две хрустальные стопки на короткой ножке из подарочной коробки. Коричневая жидкость с терпким ароматом и вкусом льется по бокалам.

— А с кем изменил? — вручив мне стопку, интересуется он.

— С лучшей подругой, — поясняю понуро. Смотрю на дно стопки и чувствую, как меня снова режут без ножа. — Я их случайно увидела. У них ребенок есть… — шепчу сбивчиво, и слезы снова капают на стол.

— Даже так?

— А еще подруга сказала всем у него на работе, что я два года назад умерла. И деньги мне на похороны у Сергея за спиной собрала.

— Кхм… Даш, а ты разве раньше не замечала, что он тебе изменяет?

— То есть?.. — сглатываю слезы.

— Ну… Мужчина — он собственник, понимаешь? А такой, как твой Сергей, вдвойне собственник. Он от себя бабу ни за что не отпустит. Только почему-то с твоим мужем это не работает. Он тебя и на работу отпустил, и карьеру позволил строить. Еще и докторскую тебе купил, чтобы ты имела возможность подольше задерживаться на работе.

— Просто мы друг друга хорошо понимаем, только и всего…

— Ха! Ты сама-то в это веришь? Мужик, у которого процветает бизнес, вдруг откупается от жены всеми возможными способами? Это ненормально, понимаешь? У бизнесменов жены обычно дома сидят без права на самореализацию.

Я растерянно смотрю на Новикова. Вспоминаю свою защиту докторской. Все было, как в бреду. Неужели это правда?.. Нет, не может такого быть! Сергей просто хотел, чтобы я пережила смерть нашей дочери, поэтому и помогал мне с докторской.

Новиков задумчиво рассматривает мое лицо.

— И чего ему не хватало? Дом — полная чаша, жена — красавица, сын подрастает.

— Хорошее приедается…

— Знаешь, Даша, дурак он, этот твой Сережа! — Андрей браво приподнимает стопку с коньяком. — Если бы у меня была такая, как ты, я бы ни на кого такую жену не променял!

На миг в его взгляде отражается дикая, безумная тоска, и я застываю.

— Ты же сказал, что я старая? — сглатываю изумленно.

— Это я просто так брякнул, — отмахивается Новиков. — Красивая ты, Даша, и нежная. Таких, как ты хочется оберегать и защищать.

Стопки звонко стукаются друг о друга. Я недоверчиво посматриваю на декана. Он меня успокаивает, или я и вправду являюсь для него привлекательной женщиной?

— Так что, в отпуск хочешь? — Он наливает нам по второй стопке.

Я молча поперхиваюсь коньяком, оставив без ответа его вопрос.

— Не хочешь? — переспрашивает Новиков, и в его голосе я улавливаю нотки досады.

Перед глазами все плывет. Зря я на голодный желудок так много коньяка выпила. Но поздно уже метаться, дело сделано.

— А почему ты передумал насчет отпуска? — интересуюсь у него, подхватывая дольку лимона с блюдца.

— Да у меня к тебе дело было… — Он угрюмо отводит взгляд.

Я снова сглатываю. Андрей сейчас какой-то другой. Нормальный, что ли? Как будто внезапно снял свою маску жестокого эгоиста.

— И что за дело?

Новиков хмурится, тянется за коньяком и почему-то наливает себе двойную порцию.

— И мне двойную лей, — машу рукой, окончательно отпустив тормоза.

Мы молча пьем — в этот раз почему-то не чокаясь, и упорно до дна.

— Фу! Гадость! — кашляю я. Заедаю оливками, чтобы прошел ожог горла и грудной клетки. — Ладно, Андрей, говори, что у тебя за дело?

Он вздыхает. Отводит взгляд.

— А ты никому не расскажешь?

— Нет, конечно! — фыркаю обиженно. Нашел сплетницу!

— Пообещай.

— Клянусь. Если хоть кому проболтаюсь, можешь сразу меня уволить.

Несколько мгновений Андрей молчит. Его взгляд скользит по стене, на которой в рамочках висят почетные грамоты и портрет нашего Президента.

— У меня мама в больнице лежит. В хосписе… — выдает наконец. Я замечаю, как меняется выражение его красивого лица. В нем нет ни наглости, ни хамства, только боль. Адское, на разрыв, отчаяние в глазах. — Я там ночую каждую ночь.

— В хосписе?! — вырывается у меня изумленное. Насколько я знаю из сплетен, своих подружек Новиков водит в шикарную квартиру в элитном жилкомплексе. Знаю, потому что Сергей хотел купить там квартиру для нашего Даньки, да потом что-то заглохло дело. А тут — хоспис…

Андрей почему-то закусывает кулак и кивает.

— Понимаешь, Даша, мама — самый дорогой для меня человек. Она воспитывала меня одна, — шепчет сбивчиво и горячо. — Когда я был маленьким, мы жили в такой нищете, что мне частенько приходилось засыпать, мечтая об элементарном бутерброде с колбасой. Вопреки всему мама дала мне образование. Она хотела, чтобы я вырос хорошим человеком, чтобы зарабатывал достойные средства и жил не так, как мы с ней… Удивительно, но я смог. Я вырвался из беспросветной бедности, моя карьера идет в гору, у меня есть все, чего пожелает душа. А она умирает. Врачи говорят, ей осталось совсем немного. Пара дней, может, неделя… В мире есть вещи, которые нельзя купить, Даш. Жизнь выкупить нельзя, никак. Если она ускользает, это не остановишь… У меня больше нет родственников, только она. Все, что я делал в жизни — ради нее. Чтобы она знала, что ее усилия на пропали даром.

Я во все глаза смотрю на Новикова. Я и представить себе не могла, что он сражается за свою карьеру исключительно потому, что у него болеет мама и он хочет ее порадовать…

В его серых глазах мерцает нечто похожее на слезы.

— Я хотел тебя попросить в обмен на отпуск подыграть мне сегодня, — продолжает он.

— Что значит «подыграть»? — не понимаю я.

— Если бы ты согласилась на полчаса сыграть роль моей невесты, я бы отвез тебя к маме и сказал, что у меня все хорошо. Что есть женщина, которая меня любит и которую люблю я. Мама бы поверила и спокойно умерла. а мы бы продолжили ненавидеть друг друга.

Я хлопаю мокрыми от слез глазами. Я и не знала, что Андрей настолько одинок в этом мире. Он ночует в хосписе… с ума сойти! У меня одно название этого места вызывает ужас, а он там считай, живет. И как держится! Как играет на публику! Ведь никто даже не догадался, как ему тяжело.

— Кстати, я тебя не ненавижу, — тут же виновато поправляет себя он. — Просто ты такая избалованная! Раздражаешь порой ужасно!

Я растерянно смотрю ему в глаза. Почему-то именно в этот миг весь мой мир внезапно переворачивается с ног на голову. Господи, какая же я эгоистка! Теперь я понимаю, почему я его так раздражаю…

Как назло, именно в этот момент в мобильнике вибрирует звонок от Сережи.

Мы с Андреем переглядываемся. Я перевожу взгляд на экран мобильника, прикрываю рот рукой. К горлу снова подкатывают всхлипы.

— Возьми трубку, — накрыв мою руку своей горячей ладонью, шепчет Новиков. — Возьми и забудь о том, что я тебе рассказал!

Почему-то это тепло его ладони жжется и отзывается у меня в сердце странным трепетом.

Я на автомате беру трубку.

— Д-да? Алло?

— Даш, это я. Приветик. Моя секретарша сказала, что ты приезжала. Что-то случилось? — Мягко чеканит Сергей. — Просто ты никогда ко мне не приезжаешь, а тут без предупреждения пожаловала.

Мне очень хочется сказать Сереже, что я все знаю, но напротив меня Новиков, и я не хочу выяснять отношения вот так, по телефону, блеять в присутствии своего начальника. Лучше чуть позже. Я соберусь с силами и нанесу сокрушительный удар.