А если догоню? Игра мажора

Правда, в последнее время она безвылазно торчала в резиденции моего дедушки. Он был болен и нуждался во внимании.

— Да. Так что тебе привезти? Пиши список санкционных товаров, — рассмеялся папа.

— Ты сам лучше приезжай, а остальное у нас тут свободно можно купить!

— Хорошо. Но ты все равно готовься, я приеду, и у нас будет серьезный разговор.

— Договорились. Ты только приезжай, папуль.

— Как мама? Давно у неё была? — отец снова врубил родительский тон.

— На выходных ездила. А что? — я встревожилась, потому что утром мама мне не позвонила.

— Да нет, просто она за дедушку переживает. Говорит, настроение у него меняется так стремительно, что от любви до ненависти уже не шаг, а буквально пара сантиметров…

Мы с папой рассмеялись, потому что это противостояние мамы со своим отцом порой напоминало кровавую и несправедливую войну! Но при этом обманчиво мягкую, любящую и безмерно эмоциональную.

— Тогда приезжай и помоги им скорее, потому что я не выдерживаю этой схватки! — я наконец-то вошла в квартиру, заперлась и, бросив ключи на консоль, прямиком отправилась к холодильнику, где в морозильной камере у меня были заготовлены компрессы.

— Ты бегаешь, потому что скучаешь по спорту? — вдруг спросил отец, возвращая нас в начало разговора.

— Да… Я очень скучаю, — кивнула, но тут же взяла себя в руки, правда, взгляд метнулся к нише, спрятанной за тонированным стеклом, где хранились ставшие бесполезными награды, кубки и медали. Флёр прошлого, избавиться от которого мне не хватало смелости.

— Мне очень жаль, дочь.

— И мне, пап… Ладно, мне пора в универ. И ещё… Прости, что не сказала правду. Я знаю, что у нас в семье это не принято, мы обсуждаем все, включая то, что под запретом. Помню и, что нет той проблемы, которую бы невозможно было решить на семейном совете, — затараторила я вызубренные с детства слова родителей. — Но я просто однажды пришла на пару и поняла, что так больше не хочу.

— Таня, дело не в выборе твоей профессии. Просто ты права – в нашей семье не принято совершать необдуманных действий. Я не знаю, куда ты перевелась, кто там с тобой вместе учится, что за уровень образования! Поэтому не обижайся, но как только я прилечу, обязательно схожу к вашему ректору и всё-всё узнаю…

— А вот это уже похоже на гиперопеку. И она негативно сказывается на ещё не сформировавшемся характере ребёнка. А я всё ещё твой ребенок!

— Вот именно поэтому, Танюш, ни один твой аргумент не сработает. Ты не просто мой ребёнок, ты мой единственный ребёнок, и весь смысл моего существования – твоё счастливое будущее, — голос отца хрустел припрятанной досадой, но я стерпела, потому что заслужила.

— Ты, главное, возвращайся, — улыбнулась я.

— У тебя есть деньги? — заботливо протянул он. — Танюш, я тут с коллегой работаю, и вот его дочь каждый день написывает, требуя денюжку то на духи, то на юбочку. Вот в кого ты у меня такая?

— Ну не в маму же, — расхохоталась я, вспоминая три комнаты гардероба от кутюр. — Так что я в тебя пошла, папуль. Готова поспорить, что на тебе ремень, который я подарила тебе много лет назад, на руках старые часы с потёртым ремешком, а надушен ты классическим ароматом, которому ни разу не изменил, — я упала на диван и примотала эластичным бинтом компресс, думая сейчас лишь о том, как бы доковылять до машины.

— Стабильность, разум и расчёт, — хором произнесли мы девиз нашей семьи.

— Пока, дочь…

— Пока, папуль…

Я закрыла глаза, достала из кармана худи телефон и футляр для наушников, когда на экране вспыхнуло сообщение.

Номер мне был более чем знаком, ему не требовалось имя, поэтому вместо букв там красовалась рота красных разгневанных смайликов, а со вчерашнего дня ещё добавился и мультяшный дракон. Чёртов дракон… Почему я никак не могу его развидеть?

— СА-ВИН… — прохрипела я, в очередной раз разорвав его фамилию на слоги.

«Малышка… Выходи за меня?»

«Пошёл ты, придурок!»

Я не знаю, зачем отвечала, но эта игра была похожа на пучину, она затягивала, превращая наши пикировки в рутину.

«Тогда я пошёл за кольцом…»

«К чёрту, Савин, тебе нужно идти к чёрту…»

Я быстро приняла душ, переоделась и на время занесла контакт Савина в черный список, чтобы не мешал мне на парах.

Боль в ноге немного утихла, я смогла и нормально доехать, и даже дойти до третьего этажа, где в самой большой аудитории сегодня должна быть лекция для всего нашего потока.

— Привет! — махнул мне Илья Лютаев, с которым мы были однокурсниками, и, перебросив свой рюкзак слева от себя, указал на свободное место на скамейке.

Я храбрилась, но Илья был очень внимателен и заметил, что я немного прихрамываю.

— Упала, что ли?

— Пробежала неудачно, — я отмахнулась и достала свои конспекты, готовясь к семинару. — Как дела?

— Пока нормально, — он дернул плечами и откинулся на спинку скамейки, закрывая глаза.

Спортсмены… Они ловят малейшую минутку, чтобы покемарить. А я вообще не понимаю, как Лютаев справлялся с этими нагрузками, потому что на типичного спортсмена он мало похож.

Он был почти на всех лекциях, а ещё мотался между сбойной страны и играми в клубе. Я знала это, потому как Машка вся издёргалась от тревоги.

В аудиторию вошёл преподаватель, студенты засуетились, разбредаясь по амфитеатру, пытаясь найти свободные места, но я краем глаза заметила тень, скользящую по ступеням ровно к нашей скамейке, и через мгновение рядом со мной опустилось облако жара с ароматом сладко-горького тархуна.

— СА-ВИН… — протянула я и отвернулась.

— Здорово, — Лютаев даже не открыл глаз, просто протянул руку, и Макс ответил на рукопожатие, хотя его взгляд был приклеен к моему виску.

— Таня, Танечка, Танюша-а-а-а, — протянул он прямо над моим ухом. — И почему я в тебя такой влюблённый?

— Потому что идиотам, вроде тебя, интересно бросаться на движущуюся и запретную мишень. Ты, Савин, обычный охотник. Но как только жертва испускает свой последний…

— Стон… Ты хотела сказать, жертва испускает свой протяжный, полный сладостной муки после продолжительного оргазма стон, — зашептал он на ухо, едва прихватывая губами мочку. Резкий звон золотой цепи серёжки оглушил… Она ударилась об его зубы, и мой пульс пошёл галопом.

Боже… Мышцы свело спазмом, даже боль в ноге ушла на какой-то десятый план. Засранец! Боже, какой же он засранец!

— Пусть будет так, — я дернула плечом и повернулась к нему, рассматривая красивое лицо…

Глаза его были чище весеннего неба, выразительные брови сведены на переносице, а белёсый шрам изогнулся, превращаясь в молнию, что непременно ударит в меня рано или поздно. Прямой нос, высокие скулы, угловатая челюсть, чуть припрятанная за густой порослью шелковистой щетины.

И губы… Вот они были великолепны. Пухлые, чувственные, довольно резко по-мужски очерчены волшебной каёмочкой, по которой хотелось пробежаться подушечкой пальца.

— Скажу прямо, чтобы ты не заблудился в аллегориях и путаных оборотах, — я наклонилась к нему так близко, что наши носы столкнулись, а по аудитории побежал возбуждённый ропот. — Как только ты трахнешь свою жертву, то она становится обычной статуэткой на полке твоих регалий. Но это пшик… Это пустое место, потому что ты ёбарь обыкновенный. Ни морали, ни стыда, ни совести… Сюда, на лекцию третьего курса, тебя привела похоть, иначе какое объяснение, что забыл тут пятикурсник? А такие мне неинтересны.

— Чумак! Савин! — грохнул преподаватель, что уже несколько секунд отчаянно лупил деревянной указкой по столу в бессмысленной попытке привлечь наше внимание.

Но я не могла оторваться… Знала, что все три потока смотрят сейчас на нас, что тем самым наживаю себе толпу врагов в лице девушек, я все равно пялилась в его глаза и таяла… Запрещала себе, ненавидела, но всё равно таяла!

— Быть может, всем расскажете, о чём вы там шепчетесь? — не унимался преподаватель, понимая, что пока мы не перестанем играть в гляделки, ему не удастся начать семинар.

— Сергей Петрович, неистово прошу прощения! — подал голос Савин, и вдруг его губы всего на миг… на один чертов миг коснулись моих, рассыпая искры ожогов по коже. — Я всё пытаюсь уговорить Чумак выйти за меня, а она посылает ко всем чертям. Вы, как высококлассный юрист, не подскажете, как отмазаться перед законом за насильное удержание человека в подвале своего дома и принудительное венчание?

— Савин! — грохнул препод, едва сумев сдержать рвущийся смешок.

— Похищение человека. Статья 126 УК РФ, — выдала я, не отводя глаз от этого шутника.

Внутри всё полыхало, глаза слезились, ведь сегодня я надела линзы вместо очков, а эти засранцы не терпят сухости. Максим улыбался, чуть демонстрируя белоснежные зубы, а значит, он в шаге от активных действий. Но я вытерплю! Я его переиграю…

— По части первой предусматриваются принудительные работы на срок до пяти лет либо лишение свободы на тот же срок, — продолжила я, вытряхивая из мозга нужные мне знания. — А вот по части второй есть нюансы. Если, к примеру, тебе поможет Лютаев, то это уже похищение группой лиц по предварительному сговору. Там прописано и применение насилия, опасного для жизни или здоровья, на случай если твоё принуждение примет БДСМ-оборот. А также уточняется применение оружия или предметов, используемых в качестве оружия, — я чуть опустила взгляд к бугрящейся ширинке чёрных джинсов Савина и воспользовалась этим моментом, чтобы проморгаться, а после снова подняла глаза.

Я уже готова была ликовать и торжествовать от ощущения победы! Я его сделала… Но Савин не из тех, кто сдается, а этого я не предусмотрела. И лишь когда его улыбка снова превратилась в хищный оскал, а по аудитории пробежался его фирменный хриплый смех, я сжалась.

— Ай да умница! Это моя будущая жена…

Савин театрально обвёл взглядом аудиторию. Он нарочно игнорировал девушек, зато внимательно осмотрел каждого потенциального соперника, действуя на опережение. Он что… Он что, метит меня? Даёт понять, что ко мне нельзя теперь подходить?

Но тут Савин обернулся, и я от растерянности звонко икнула.

— Но примечание к статье гласит, что лицо, добровольно освободившее похищенного, освобождается от уголовной ответственности, если в его действиях не содержится иного состава преступления, — рыкнул Савин и поднялся… Он с грацией льва покинул аудиторию, унося за собой и весь кислород…

Так, я не поняла… Кто выиграл? Я? Или он?

— Чумак, зачёт! — прохрипел преподаватель и закрыл улыбку рукой.

— Не тягайся с ним в кодексе, Таня, — лениво зевнул Лютаев, словно ничего этакого сейчас и не произошло, а после повернулся и зарычал, напоминая таращащейся толпе, что они на лекции, а не на арене цирка. И его послушали… — У Савина бесяче-феноменальная память.

Я машинально обернулась, но тут же столкнулась с полупрозрачным и пристальным взглядом Ильи.

— Поэтому я не верю, что он мог тебя забыть…

Глава 5

«Я не верю, что он мог тебя забыть».

Слова Лютаева зудели на подкорке, как назойливая муха. Они не исчезли, даже когда я вернулась домой. Не верит он!

А что получается — это я вру? Или я забыла, что это был просто липкий сон? Забыла, что мне никто свидание не назначал, а потом и сама же забыла на него прийти? И естественно, я просто так просидела в том дурацком ресторане как посмешище?

Нет, Савин, ты можешь своему другу запудрить мозг, но меня ты не проведешь. И дело не в том, что я хотела отомстить. Тут Маша права, это дело неблагодарное и бестолковое, а главное — в нём нет ни капли справедливости. А ещё оно совершенно не свойственно моему характеру.

Спортсменов с детства учат достойно принимать поражения. А ведь изначально наш путь состоит сплошь из поражений, и лишь в полной мере ощутив свои силы, усвоив грани возможностей, мы начинаем одерживать победы.

А тот… Я на секунду задумалась, вспоминая тот день в ярких красках, зажмурилась и протяжно выдохнула. А тот случай был просто поражением, значит, я должна переступить и идти дальше. И именно так я и поступала до тех пор, пока на моём пути не появился Савин. Не я его искала, он сам появился в моей жизни. Опять…

И я ему не мщу! Я просто… Просто латаю свою самооценку. Савин – это старая татуировка, с которой связано очень плохое… очень-очень плохое событие. Так вот, я просто забью эту татуировку другой. И пусть она будет яркой и забавной.

Я приняла душ, чтобы смыть усталость, после завязала компресс на растревоженной утренним бегом лодыжке, а потом выбрала книжку и устроилась в кресле-коконе, стоящем около большого окна кухни-гостиной.

Но стоило мне пробежаться по первым строкам нового романа, как моя голова взорвалась жуткой барабанной дробью!

«Дракон – самое опасное существо на этой планете… Он сливается со своим всадником воедино, дарует ему силу, мудрость и становится самым верным другом. И никто… Никто в этом мире не способен разрушить эту связь. Если дракон выбрал себе всадника, то умрёт… или убьёт за него!»

Дракон… Я закрыла глаза, но все мои мысли и даже всю мою злость затмило всего одно воспоминание. Оно ожогом отпечаталось в моей памяти и слабо походило на татуировку, которую можно перекрыть.

Крепкий мужской торс, охренительные мускулы… Не те, что надуваются с помощью спортпита и разных добавок, а настоящие, с розоватыми следами растяжек, с затаившейся в них силой. Мощной, упрямой, рвущейся на волю! И дракон, что навсегда оплёл своего всадника от шеи до поясницы, игриво скалящий пасть с острыми клыками.

Боже, я что, всерьез сейчас об этом думаю?

Я отбросила книжку в сторону, и взгляд упал на телефон. Так странно… Обычно к вечеру Савин активизируется и начинает засыпать сообщениями или звонками, но сегодня было тихо.

— Дракон… Дракон, — шептала я, пялясь в глянец потолка, а после открыла ноутбук и вбила в поисковик имя нападающего из «Дьяволов». — Гребаный дракон! Грёбаный Савин!

Я никогда не делала этого раньше, поэтому от водопада статей чуть не ослепла! Фанатские статьи, чаты, тонны снимков, нарезки игр. Но нигде… нигде не было фотографии, где бы Савин был хотя бы без футболки.

Да, я просто хотела рассмотреть дракона… Честное слово! Но это гадкое вранье лишь драконило моё спокойствие. Чёрт подери... И тут дракон.

Взгляд снова упал на брошенный на диван телефон.

— Стоп… Я же ещё утром добавила его в черный список! Он наверняка поэтому и пришёл ко мне на пару, — я потянулась к гаджету и несмело достала контакт Максима из блока, а уже в следующий миг телефон начал вибрировать.

М: «А ты хороша… С тобой приятно сражаться, хотя я не уверен, что это именно то занятие, которым бы мне хотелось с тобой заняться».

Савин, как всегда, был неподражаемо откровенен. Ещё никогда я не встречала на своем пути таких вот мужчин. Нет, конечно, у меня был довольно скромный опыт, статистика по нему не вынесет никакой критики. Но тем не менее…

Ещё никто не говорил то, что думает, и не делал то, чего хотел с такой пугающей, но элегантной непосредственностью.

Т: «А я не уверена, что твоё настойчивое внимание не попадает под статью о преследовании».

М: «Малышка, ты как никто знаешь, что наш несовершенный уголовный кодекс никак не наказывает сталкеров. А добрые судьи мужчины закрывают на это глаза, пользуясь единственным аргументом: «Ну, не убил же»!»

Т: «Но я планирую дожить до того момента, когда твои сообщения можно будет представить как улику. И дай Бог, чтобы мне попалась женщина судья».

М: «Не советую, Малышка. Взрослые тёти от меня приходят в полный восторг».

— И не взрослые тоже, — шепнула я, и тут… Тут внезапная шалость вспыхнула в моей голове пульсирующим маяком надежды. И, кажется, я знала, как сделать первую попытку забить старую черно-сизую татуировку прошлого новой, цветной.

Т: «А ты развратный засранец, Савин!»

М: «Не открывай дверь в Нарнию, Малышка. Тебе там с непривычки совсем не понравится…»

Т: «Думаешь? А вдруг именно так я и люблю?»

Савин вдруг замолчал, а мне стало тревожно… Не то чтобы я переживала за него, просто лёгкое ощущение возбуждения вкупе с досадой от сорвавшейся наживки больно полоснули по нервам. Но через пару минут телефон снова ожил, и Савин прислал фотографию из спортзала, где в краешке зеркала на стене я заметила его красивые натренированные ноги.

Т: «Савин, а это оригинальнее, чем «В душ, и без меня?»

М: «В моей интерпретации это звучит как: «Потеть, и без меня?»

Максим сдобрил сообщение щедрой горстью смайликов, а я поймала себя на мысли, что улыбаюсь. Дура! Ну что ты лыбишься? Чему? Жалким попыткам тебя склеить? Или фотографии спортивного снаряда?

Я не знала, что ему ответить… Минуты тянулись, образуя долгую паутину. А я всё смотрела на тёмный экран, прислушиваясь к битве совести и жажды крови.

Но Максим всё сделал сам…

Когда экран вспыхнул, и я увидела в сообщении вложенное фото, мне стало душно… Воздух буквально раскалился до состояния шипящих углей. Руки затряслись, я прижала ладони к полыхающим щекам и отсчитывала сотню… Сотню ударов своего сердца, прежде чем позволила самой себе все же открыть это сообщение.

«В душ, и без тебя…»— эту надпись Максим нанёс прямо на фото… и я её даже не сразу заметила, потому как всё моё внимание было приковано к красивой фигуре, запечатлённой в зеркальном отражении душевой комнаты ледового дворца.

Знакомый рельеф мышц защекотал мои нервы, но я долго оттягивала момент признания в собственной слабости, рассматривая сильную руку, которой он удерживал телефон, чуть прикрывая своё лицо. Был виден лишь один глаз… Но даже в нём было больше чистоты и голубизны чистого весеннего неба, чем мне того хотелось. И я сорвалась… Проскользила по груди, мышцам пресса, застыв на о-о-о-очень низко спущенных шортах, из-под которых выглядывала уже знакомая морда дракона.

Я машинально, совершенно бездумно и нелогично прижала палец к татуировке, представляя, насколько же ему было больно! Тело дракона было полностью черным, а вот чешуйки с намёком на глянец художник изобразил полутонами. И эта работа была воистину великолепна!

Он не был маленьким, не был большим, не был пошлым… Он был настоящим драконом, охраняющим своего всадника.

Больше Савин ничего не писал, а мне больше было и не нужно… Сейчас бы снова закрыться в душе, чтобы выполоскать из головы эти бредовые мысли. Ну… Или принести самой себе хоть каплю облегчения.

— Придурок! Боже, какой ты придурок! — прошипела я, а после вновь притянула ноутбук и начала творить гадкую магию.

Я зарегистрировалась на фанатском форуме, естественно, не под своим именем, а после нашла самую бурную и активную ветку и уже через мгновение залила туда фото Савина.

«Чёрт… Вот взрослая же ты женщина, а поступаешь, как обиженная девчонка!» — вопил голос разума.

— Я не девчонка! Он не голый, а значит, ничего противозаконного я не совершила! — в голос ответила я, но разум не унимался.

— Да? А почему тогда тебя пожирает ревность? Раньше этого дракона видела только ты, а теперь вся фанатская база будет знать — и где этот дракон, и что именно он защищает в штанах Савина, судя по расположению головы…

Дьявол… Ну почему так сложно шалить и баловаться, когда тебе двадцать? Почему я должна побеждать в спорах и Савина, и голос собственного благоразумия? Это нечестно!

Но как бы я ни сопротивлялась, голос разума победил… Я было потянулась, чтобы стереть содеянное, но было слишком поздно. Всего за минуту моего замешательства ветка блога взорвалась тысячей сообщений! Девчонки готовы были глотки грызть друг другу. И я готова была поспорить, что фотография с надписью: «В душ, и без тебя…» теперь станет заставкой на смартфонах всех его поклонниц.

Но разум был прав… Это предназначалось мне. Только мне…

Глава 6

— Дьявольский дракон! — прошипела я, поднимаясь по лестнице.

И причиной моего негодования была не ноющая нога, а изменившаяся атмосфера коридоров универа. Всё произошло так внезапно, что я не сразу сообразила, что именно случилось. Но когда заметила, что ни один из студентов мужского пола не смотрел мне в глаза, сердце оборвалось…

От меня шарахались, как от прокаженной! Стоило заметить меня в коридоре, как парни начинали таращиться куда угодно, но только не на меня! Их не смущала перспектива свернуть себе шею в и без того травмоопасном здании, кишащем чокнутыми студентами… А какая разница, как лишиться жизни? Упасть с лестницы или позволить Савину скрутить их в румяный рогалик?

Я уже видела это… Видела! И лишь наивная Мышка носилась по полупустым коридорам своего универа на крыльях любви и не замечала своего неприкосновенного статуса. А за исполнением этого табу каждый гребаный день следили или Савин, или Лютаев!

Если Илья не успевал забрать свою Мышку, то это делал Максим… Только ему можно смотреть, касаться и сыпать колкостями в сторону Маши. Но на этом список приближённых заканчивался, и думается мне, что Лютаев с большой неохотой терпел моё присутствие рядом с любимой. А если взять в расчет наши постоянные стычки с его лучшим другом, то обратный отсчет терпения Ильи уже запущен.

Я перевела дух, останавливаясь в центре лестничного пролёта, и толпа студентов расщепилась на два потока, обходя меня по обе стороны. Боже, какой позор!

«Ай да умничка… Жена моя будущая!» — слова Савина до сих пор щекотали мои нервы.

— Коростылёв! — я перехватила пробегающего мимо Пашку за руку и выдернула из толпы, бредущей вдоль стеночки вниз по лестнице. — Куда идём? У нас что, пару отменили?

— Ага, — кивнул он, так и не подняв на меня глаз. — Препод задерживается вроде. Есть минут сорок, чтобы попить кофе.

Пашка вел себя, как долбаный придурок. В какой-то момент он выдернул руку и бросился догонять свою компанию, но не выдержал и кинул в меня полный сожаления взгляд.

— Дьявольский дракон, — снова повторила я, потому что от фамилии Савина меня уже мутило… Он зудящей занозой отпечатался на кончике языка, а это бесило куда больше, чем его дракон!

Я постояла на лестничном пролете, понимая, что уже преодолела четыре этажа, и поворачивать назад не было никакого смысла. Ну, задержится препод, так я его в аудитории дождусь.

Вцепилась в поручень и начала карабкаться. Интересно, а преподам можно на меня смотреть? Быть может, с его способностями можно договориться о послаблениях, потому как в связи с моим переводом часть учителей весьма скептически оценивают мои возможности. Для них я взбалмошная журналистка, а не будущий юрист.

В руке дрогнул телефон, а на экране вспыхнула фотография Мышки.

Чёрт… Вот с ней-то я и забыла обсудить свою шалость!

И я припустилась бежать, чтобы уже уйти с прохода студентов. Поднялась на этаж и присела на край ближайшей скамейки, наблюдая, как сидевшие там парни растворились как по мановению волшебной палочки.

— Ма-а-а-а-аш, — виновато протянула я в трубку. — Ты сильно злишься?

— Тань, это правда ты сделала? — тяжело вздохнула Мышка, и её отчаянье лупануло в ухо резким ударом.

— Он сам напросился! — прорычала я и откинула голову. — Но вообще… Я уже жалею. Я просто не успела удалить! Эти гребаные фанатки начали форсить фото, как миллион муравьёв, и уже через пятнадцать минут новость заполонила всё информационное пространство! Может, он не узнает?

— Тань, ты серьёзно? Он сам тебе фото отправил, неужели ты думаешь, он забудет оригинал? И весь этот кипиш в каналах «телеги» может пройти мимо Максима? — Мышка перешла на шёпот. — Он уже знает!

— И что Савин? В ярости? — я не смогла скрыть из голоса довольства, смакуя мгновение победы над наглым придурком.

— Лютаев его на тренировку утащил. Быть может, это поможет спустить пар? Но вообще, я ещё никогда не слышала, чтобы этот здоровяк так хохотал, — Маша захихикала. — Да ладно он… Ты мне-то почему ничего не сказала? Я с шести утра составляю претензии в адрес всех сайтов, грозясь судебными исками! А оказывается, это твоя шутка?

— Прости, подруга, — я тоже рассмеялась. — Он правда меня взбесил вчера. Припёрся на лекцию и устроил там спектакль. При всех заявил, что я его будущая жена! А ещё теперь ни один из парней не смотрит на меня. Маша, ты понимаешь? Они обходят меня стороной, будто у меня оспа, тиф или ветрянка!

— Если честно, то звучит как объявление войны, — тихо сказала Маша и откашлялась.

— А это не от меня зависит. Передай Лютаеву, пусть хотя бы он повлияет на своего дружка! Мне не нужны извинения, я не хочу возвращаться в прошлое, я просто хочу спокойно учиться и не шарахаться от шороха за спиной. Пусть Савин оставит меня в покое! Слив этого фото должен был подсказать ему, что я чокнутая и немного больная, а значит, опасная.

— Танюш, я тебе говорила, что чем сильнее ты брыкаешься, тем отчаяннее он тебя хочет! А как ты считаешь, как именно он расценил твою выходку? Как предупреждение или как манящий неизвестностью значок «Не влезай, убьёт!», наклеенный на запертом сундуке?