Маляроштукатуры особого назначения

– Ааа… даже так? – хмыкнул Фомин. – То есть я тебя могу не спонсировать? Ты типа сама заработаешь?

– Да! Заработаю! Уж не сомневайся, и на жизнь хватит, и на всё!

– Чудесно, чудесно. Попробуй. Кстати, можешь в мамину двушку переехать. Для чистоты эксперимента. Ну, почти для чистоты – аренду за квартиру и квартплату же тебе платить не надо…

– Да я на всё заработаю! – фыркнула Устинья, не подозревая, что топает прямиком в мышеловку! – Я вот возьму и сниму у вас ту квартиру!

– А заплатить-то есть чем? – хмыкнул отец.

– Заработаю!

– Ааа, тогда ладно.

– Только вот скажи мне, как это так вышло, что ты Алекса куда-то позвал?

– А что такое? – удивился Фомин. – На работу я его позвал.

– Кем? Слесарем? Уборщиком? – рассмеялась Устинья.

– Зачем уборщиком?

– Да он же больше ни на что не годен!

– Позвал я его дизайнером. У нас была вакансия открытая.

– Ах, дизайнером… – расхохоталась Устинья. – Понятно. Это правильно! Он ни разу не художник, так, только и годится в ИИ картинки красивенькие генерировать и на них чего-то приляпывать в фотошопе.

Фомин не сказал дочурке, что ему как раз результаты работы Ярова очень нравятся, да и для дела прекрасно подойдут! А ещё им подойдёт работоспособность парня, его умение читать задание и воспринимать пожелания заказчика.

– От Устиньи-то этого не добиться… ну что ж… пусть попробует. Ей это только на пользу будет! Раньше начнёт сбор шишек, раньше закончит! – решил Валерий Эдуардович.

Глава 10. Семейный совет

Разумеется, разговор с супругой недёшево дался Валерию Эдуардовичу. Собственно, он ничего иного и не ожидал:

– Как же так, кровиночку да на вольные хлеба, да без помощи… – вздыхал он, слушая возмущённые аргументы жены. – Да-да, и ремонта там не было уже лет десять, и дитятко готовить не любит, и никак невозможно без содержания крошечку отправить аж за тридевять земель, аж в Черёмушки!

Фомин разумно давал жене высказаться, ничего не говорил, не возражал, но ключевые моменты её речи фиксировал, посмеиваясь про себя – главный-то козырь его разлюбезная вторая половина пока не видела.

Елена Сергеевна Фомина на мужа злилась чрезвычайно!

– Вот ещё придумал такие глупости! Да куда её отправлять, зачем? Нет, если бы она замуж собралась, или сама захотела пожить самостоятельно, я бы ни слова не говорила, это нормально и правильно, но почему Валера сам вдруг решил затеять такую ерунду? Да к чему бы это?

Вслух она пыталась забросать супруга доводами о недопустимости его идеи, а вот когда дошла до:

– А потом… такой эксперимент помешает её творчеству! Сколько времени она будет тратить на всякие бытовые мелочи…

Муж неожиданно рассмеялся:

– Леночка, а я вот не против, чтобы она больше времени отдавала реальной жизни, а не своему, с позволения сказать, рисованию!

– Валера! О чём ты! Она талантливая художница!

– Правда? Отчасти ты, конечно, права… – с сомнением протянул Фомин, оттягивая момент истины для лучшего «дохождения» этой самой истины до адресата.

Супруга, разумеется, ожидаемо вцепилась в его возмутительную фразу и разнесла её на атомы.

– Милая, а ты видела художества, которые Устинья выкладывает в своей закрытой группе? – вкрадчиво осведомился вредный Фомин.

– Нет, какая ещё закрытая группа? – недовольно фыркнула Елена Сергеевна. – Не видела, но уверена, что там тоже очень талантливые рисунки!

– Безусловно, и особенно талантливо передано сходство… – Валерий Эдуардович даже специально не на смартфоне начал показывать супруге «талантливые рисунки», а открыл вкладку с закрытой группой на компьютере. – Вот посмотри сама!

Если совсем честно, то он и сочувствовал Алексею, и отчасти даже доволен был, что Устинья зашла так далеко в попытке задеть своего бывшего молодого человека – если бы не это, ему было бы гораздо сложнее впечатлить супругу.

То, что она впечатлилась, было видно невооружённым глазом – широко распахнулись прищуренные от ярости глаза, приоткрылся рот, рука потянулась к горлу, словно ей не хватало воздуха.

– Валер, что? Что это? – прошептала она. – Откуда эта… неописуемая гадость?

– Это как раз та закрытая группа нашей талантливой дочери, куда она вываливала вот это, чтобы побольнее задеть Алексея Ярова. Ты же уловила сходство?

– Ой, да… – Елена неверяще смотрела на экран ноута. – Да что же она наделала? Откуда она вообще всё это взяла?

– Лен, ты не о том спрашиваешь. Дочь у нас девушка взрослая, откуда и что – это уже не наше дело, а вот то, что картинки эти мне показал начальник службы безопасности концерна, да-да, Хантеров, вот это уже проблема!

– Ххххантеров? – ахнула Елена. – А он как об этом узнал?

– Очень просто – охранники, которых прислали нашей доченьке, рассказали – она им продемонстрировала свои работы, которые собиралась показывать на выставке, да-да, эти самые, на которые ты смотришь, а потом они увидели Алексея, который облил картины растворителем! Связать факты было несложно…

– Так это Алексей ей угрожал? – возмутилась было Елена Сергеевна – как же, доченьке присылали угрозы!

– Просто требовал не выставлять эту гадость на мероприятии, где был весь их курс. Сама понимаешь… он вообще-то мог и в суд подать – за оскорбление! А уж то, что, если это случится и начнётся шумиха в прессе, я потеряю работу, это будет вообще вишенка на торт!

– Из-за Устиньи? – моментально притихла Фомина.

– Именно так! Я изложил ей всё это, но наша дочь заявила, что это не проблема – она, дескать, и без наших денег проживёт. Если честно, то насмотревшись на вот это, это, это и это, – Фомин расчётливо перелистывал самые возмутительные из рисунков, – я в этом не уверен! Я уж не говорю, что это противозаконно!

Елена Сергеевна, как кролик, заворожённый удавом, уставилась на экран с выражением всё возрастающего омерзения на лице.

– Это… это надо остановить! Она и сама попадёт в беду, и нас утянет! Я… я даже не представляю, что сказали бы мне, если бы у меня на работе ЭТО увидели!

– Вот и я о чём! Милая, сама понимаешь, дочь у нас уже взрослая, в угол не поставить, остаётся только одно – иными методами показать, что она не права… Ты согласна? Или будешь тайком совать ей деньги, чтобы она продолжала малевать такую мерзость?

– Нет… – медленно протянула Елена Сергеевна. – Не буду. Это же ей ещё повезло, что она только Лёшу так изобразила. Он – парень порядочный и спокойный, а если бы это был кто-то другой?

– Тогда дело могло бы закончится несоизмеримо хуже, – невесело кивнул Фомин.

– Я… я не понимаю! Когда мы ошиблись? Где? Она же раньше никогда не сделала бы ничего такого!

– Родная, она уже взрослая. Невозможно все ошибки, которые делают подросшие дети, прикладывать к родителям, понимаешь? Вот твой брат, который свинтил в Индию познавать йогу и наплевал на ваших родных, а тебе одной пришлось и отца хоронить, и маму после этого лечить и из депрессии её вытягивать. Что? В этом они были виноваты?

– Нет, конечно… ты же сам понимаешь.

– Ещё бы! Более того, я же вас обоих – и тебя, и брата – с детства знаю. Так вот, я могу с полным на то основанием сказать, что твой брат – сам по себе заср… в смысле, человек, наплевавший на любящих отца и мать, потому что он решил, что они ему уже не нужны.

– А Устинья?

– Наша Устинья просто заигралась в великого художника – слишком много её хвалили в институте, вот дочь и понесло. Но, прости, что ты-то тут могла сделать? Тебе что говорили о её картинах, то ты и воспринимала. Ни я, ни ты не являемся художественными критиками и знатоками, верно? – Фомин вдохнул, дождался кивка жены и продолжил:

– Вот, то-то же! А ты уже власяницу на себя начала натягивать! Заканчивай это! – строго велел он. – Её мстительность для меня была полнейшей новостью, думаю, что для тебя тоже, а выбор орудия для этого – полнейшим шоком. Но ничему этому никто из нас дочь не учил. Зато… зато у нас ещё есть возможность поучить её кое-чему важному – реальной жизни, в которой её художественные таланты – дело десятое. А вот умение общаться с людьми, навык их слушать и слышать, умение работать и даже вкалывать – вот это важно и нужно. Так что? Собираем дочурку в самостоятельное плаванье в «далёких» Черёмушках?

– Собираем! – отважно кивнула Елена. – Ты прав, ей это нужно!

***

Если Устинья и думала, что мама отца переубедит и всё будет по-прежнему, она оказалась абсолютно неправа – к моменту её возвращения домой родители дружно объявили о том, что желают ей удачи в самостоятельной жизни и очень рекомендуют немедленно удалить все рискованные изображения, выложенные в сеть.

– Пока тебя не заблокировали… – намекнул отец. – Я проверю сегодня же!

Устинья гневно раздула ноздри, но, помня про их разговор, сдержалась. Она лихо снесла всё содержимое своей страницы, выложенное в закрытой группе, а потом принялась укладывать вещи.

– Ну и пожалуйста! Мне же лучше! Буду жить как нормальная свободная девушка – когда хочу, тогда и прихожу, с кем хочу, с тем и общаюсь!

Она зашла так далеко, что демонстративно перечислила на карту матери среднюю стоимость аренды двушки из своих личных сбережений.

– Я сняла у вас квартиру! – заявила она, гордо задрав подбородок.

– Не забудь о квартплате! – спокойно кивнул Фомин.

– Не забуду! – фыркнула Устинья, вытаскивая на лестничную клетку здоровенные чемоданы с вещами и коробки с художественными принадлежностями. – Всё, я уехала!

– Удачи, – прозвучал за её спиной дружный родительский дуэт.

До квартиры она добралась на такси, а потом до глубокой ночи раскладывала вещи и планировала, что и как тут надо изменить:

– Шторы отвратительные, куплю новые! Сковородка… уй, какая тяжёлая. Чугунная что ли? Надо купить современную посуду, а не это убожество. Так… полотенца я забыла. А ну-ка, что тут есть? Ууу, старьё в аляповатые цветуи. Китч какой-то! Куплю новые!

Устинья была так захвачена идеей всё-всё в квартире поменять под свои нужды и запросы, что, недолго думая, уселась за ноутбук, прихваченный из дома – подарок родителей на прошлый день рождения, и принялась делать заказ.

– Так, посуда, шторы, полотенца, постельное бельё, что ещё? Заказала! Готово! – деньги списались с карточки, словно их корова языком слизнула.

– А ещё что я хотела? Точно! Матрас! Какой? Вот, этот крутой! – матрас последовал в корзину, а потом Устинья нажала «оплатить» и изумлённо уставилась на надпись «недостаточно средств на карте».

– Но матрас-то нужен! – сказала она ноуту. – У меня на том спина заболит!

Ноут скромно молчал…

– Ну ладно, заработаю и куплю! – отважно решила Устинья. – А пока спать… только я что-то голодная!

Продуктов в холодильнике и шкафах ожидаемо не было, да и с чего бы? Сами-то они не появляются. Пришлось вместо сна тащиться в круглосуточный магазин и покупать себе еду.

– Н-да… – пригорюнилась Устинья, увидев остаток на карте.– Что-то мне казалось, что у меня денег больше! Ну не страшно, завтра же найду работу, сделаю и получу! А ещё выставлю несколько своих картин на продажу!

Картины она выставила сразу на несколько торговых площадок, но так как цены были установлены весьма неслабые, а имя художницы было не на слуху, почему-то очереди из покупателей не наблюдалось. Да ещё и майские праздники – не самый удачный момент для продажи высокохудожественных полотен.

– Ладно, тогда ищу заказы! – решила Устинья, утешая себя тем, что вот-вот покупатели и ценители её творчества повалят косяками.

В принципе, найти эту самую работу было несложно – Устинья позвонила своему знакомому, активно хвалившему её стиль, и тот скинул ей один из заказов на оформительские работы, с которым сам не успевал разобраться.

– С тебя пятнадцать процентов от суммы, – сообщил он Устинье. – Заказчик мой, так что постарайся сделать в лучшем виде!

Устинья созвонилась с заказчиком, выслушала его пожелания, а потом заявила, что всё это неправильно:

– Вы не понимаете… с точки зрения цветового решения, расстановки акцентов и художественной выразительности ваша идея абсолютно неверна! Я вижу всё это абсолютно иначе!

– А мне хочется так! – заявил какой-то узколобый тип, ничегошеньки не понимающий в искусстве. – Я деньги плачу не за то, чтобы вы там что-то видели, а за то, чтобы сделали так, как я сказал! Короче, делайте наброски и пришлёте мне.

Устинья хотела послать этого грубияна, но решила, что сумеет его переубедить – она же талантлива и искусна, ей и карты в руки.

Наброски она прислала, но вот реакция заказчика была абсолютно не та, на которую она рассчитывала:

– Девушка, вы что? Русский язык плохо понимаете? Мне вот это вот всё абсолютно не нужно! Я же вам дал техзадание!

– Да зачем мне ваше задание? Вы хотите настоящую работу, и я вам её даю!

– Оставьте её себе! Это не имеет ничего общего с тем, что я заказывал, а вы только время моё потратили!

Прерванный разговор и очень неприятные высказывания знакомого, поделившегося контактом заказчика, напрочь испортили настроение Устиньи.

– Ты что? С дуба рухнула? Да нафига ему твоё видение, если у него своё есть? Он хочет именно так и никак иначе!

– Да тебе же нравился мой стиль! – напомнила знакомому обиженная Устинья.

– А это тут при чём? Ну нравился, и что? И сейчас нравится. Только вот заказчик хотел совсем другое, а не то, что ты себе навоображала!

Устинья некоторое время сотрясала воздух высказываниями о внутреннем мире художника, но в ответ услышала:

– А заказчики не хотят смотреть в твой внутренний мир, они хотят увидеть свой заказ. Улавливаешь разницу? Ты эти свои закидоны брось до момента, пока не станешь маститой художницей! И тогда будешь интервью раздавать да рассказывать, чего ты там хотела сказать своей картиной, а когда работаешь за деньги, смотри на людей, которые тебе эти деньги готовы заплатить! Поняла?

Оскорблённая Устинья швырнула смартфон на диван, а потом сердито прищурилась:

– Ладно же… у меня как раз куча возмущений в группе. Спрашивают, почему я комикс удалила. А там тоже деньги капают! Будет им новый комикс!

Устинья умела делать выводы, поэтому ничего запретного в новых изображениях не было, просто новый герой был показан тупым, попадающим во всевозможные передряги, лысым и противным гоблином… Комикс сопровождался надписью о том, что история вымышленная и все совпадения случайны. От злости рисовалось быстро, производительность была на грани фантастики.

Так как никакой рискованной темы поднято не было, несколько первых страниц комикса располагались в общем доступе, разве что новые картинки выходили в платном – пораньше. И вот эта всеобщая доступность и сыграла с Устиньей нехорошую шутку – знакомому прислали ссылочку на весьма узнаваемого персонажа…

– Тупая курица! Убери это! Убери, а не то пожалеешь! – прорычали в трубку.

***

Петровский предвкушал поездку к своим на дачу, смеялся над фото и видео, которые ему присылала жена, радовался тому, что и Маришка счастлива, и Настасья, как ни странно, на удивление довольна, и живность такая забавная.

– А я пока сижу с Бошиновым и Кузей… – вздыхал он, заглядывая в круглый аквариум.

И тут он припомнил о братьях Василия, из-за которых его напарник пока так и ночевал у него дома.

– Вась! Вааась! А что у тебя там с братовьями-то твоими?

– Погоди, сейчас с дальней, но клёвой роднёй дообщаюсь, и всё расскажу! – посулил Бошинов, ухмыляясь. – Я своим крутым предпринимателям устраиваю небольшую бизнес-ловушку. Так сказать, для освобождения и меня и родителей от гнёта их «дай-дай-дай».

– А такое возможно? – осторожно уточнил Дмитрий.

– Я прикинул и решил, что да! По крайней мере, на некоторое время... они отвяжутся, а дальше, если что, будем повторять уроки…

Глава 11. Бизнес-план для рисковых бизнеснюков

Бошинов покосился на Кузю, который явно подслушивал, пожал плечами – кто бы знал, что это насекомое такое общительное – чуть что, сразу внимает говорящему, а потом принялся рассказывать:

– Мы же родом из Брянщины, у отца там куча родни, а среди этой родни есть одна фееричная тётка – отцовская двоюродная сестра Галина. Несгибаемая тётушка, я тебе скажу! Я когда был маленький, как-то у неё два месяца жил – летом у родителей не было возможности со мной возиться, а в квартире ещё и ремонт начался, короче, отправили меня к тётке Гале.

– В деревню? – понимающе хмыкнул Петровский.

– Нет, круче – она живёт в лесу. Лесной хутор. Точнее, когда-то это была полноценная деревня, правда, очень небольшая и глубоко в лесу. Потом в семидесятые-восьмидесятые народ потянулся в город, дома поразваливались, их быстро затянуло порослью, короче, остался дом тётки и ещё двух семей.

– А она одинокая?

– Нет, что ты! У неё трое детей, все живут в ближайшей деревне, к тётке ездят постоянно, внуков возят, короче, она очень активно общается с роднёй, с соседями, с покупателями – она пасеку держит, плюс козы у неё, плюс корова, свиньи… короче, полна коробочка.

– А чем тётка настолько феерична? – заинтересовался Петровский.

– Помнишь слова о том, что «гвозди бы делать из этих людей»? Вот из неё какие-нибудь титановые заклёпки могли бы получиться – для космических аппаратов! Харрррактеррр! Она как-то с медведем встретилась, когда коз выгуливала. Нос к носу.

– И что? – осторожно уточнил Петровский, который знал, что очень многие такую встречу не пережили…

– Медведь, видать, голодный был, на козу ринулся, а тётка – на медведя… с топором и воплями. Топором она лапник рубила – козочкам. Говорит, что очень пригодился, потому что медведь сначала опешил, а потом драпать начал, когда она случайно сосну небольшую топориком смахнула. Видал я ту сосну – мне родичи фото показывали. Чесслово, я б сам от такой женщины бежал бы!

Примечание автора: так, как тётушка, делать ни в коем случае нельзя.

– А она?

– А она за ним в запале гналась! Да что ты ржёшь? Вон, таракана напугал, Кузя аж угол в круглом аквариуме искать начал!

– Это я от нервов, – оправдался Петровский. – Чего ты так на меня уставился?

– Не знал, что они у тебя есть! – хохотнул Бошинов. – Я потом у тётьГали спрашивал, мол, неужели она не знает, что в таких случаях надо бросать коз и потихонечку отступать – тут себя бы спасти.

– А она?

– А она сказала, что всё это знает, конечно – на пасеку-то мишки периодически приходят, она даже не особенно возражает – дело такое, хозяйское, тем более что у неё сложная система сигнализации, там до этого мёда добраться трудно! А вот козочек она сама вырастила, выкормила, и пошёл этот козёл, в смысле, медведь, куда подальше! Она за СВОИХ даже крокодилу пасть порвёт! В принципе, да, может, – серьёзно кивнул Бошинов, прикинув потенциал тётки.

– Весёлое же у тебя было в детстве лето, когда тебя к ней отправили.

– На самом деле – очень! Тётка – умница, про лес знает столько, что я до сих пор, если есть какой-то вопрос, ей звоню – ни разу не ошиблась. Правда, у неё есть один пунктик – бездельников на дух не переносит! Нет, отдых уважает – когда мой отец и мама к ней в отпуск приезжали, она их даже гонять могла, мол, сначала передохните от этой вашей суеты и работы, а потом впрягайтесь помогать. По детству я с ней очень поладил – мы с тёткой с козами повозимся, а потом в лес сходим. В огороде покопаемся, а потом – на рыбалку. Обед сготовим – потом и искупнуться можно. Она мне честно сказала, что я ей помогаю, а она потом нам продукты отправит, я и старался – хотелось родителям помочь. Так веришь, она отцу так машину нагрузила, что та аж осела. Короче, мировая тётка. Но вот когда человек по натуре бездельник… драпать ему от тётки Гали подальше да побыстрее!

– Так ты хочешь своих братьев к ней силком отправить? – догадался Петровский.

– Они же взрослые, как их силой-то… нет, в принципе, конечно, можно, – прищурился Василий. – Но потом визгу будет! Сам понимаешь, нарушение прав, похищение, насильственное в машину упихание… Хотя идея, конечно, неплохая, – вздохнул он.

– А как тогда?

– Сначала я позвонил тётьГале и обрисовал ситуацию. Родители-то их ни разу к Галине не привозили, да и старались особо в деталях не рассказывать, чтобы не позориться.

– И что она сказала?

– Много чего… причём, по-моему, могла бы и без телефона доораться. Потом я ей изложил бизнес-план действий, она внесла некоторые коррективы и сказала, что она с огромным нетерпением ждёт моих братовьёв для претворения в жизнь плана для наших рисковых бизнеснюков-бездельников!

– Так как ты их-то туда заманишь?

– Я ж тебе сказал – бизнес-планом! Я им пообещал, что возьму в концерне займ на их проект…

– Вась, ты что? – изумился Петровский.

– Да погоди пугаться! Займ я возьму, если они за три месяца в выбранной мною локации отобьют свои вложения в пятикратном размере – они же мне прибыль со своих торговых проектов в десятикратном размере обещали! А тут – пусть пять, но чтобы прибыль была обязательно и не меньше оговорённой! Занятия любые из возможных в этой локации, – Бошинов рассмеялся. – Дополнительное условие – локацию без согласования со мной не покидать!

– То есть майнинг криптовалют отпадает? Торговля чем-то левым отпадает? Игра на бирже, судя по всему, тоже? – уточнил Петровский, просчитывая возможные идеи братцев.

– Всё так и есть! Ни одну из этих возможностей там осуществить будет нельзя – интернет там есть весьма точечно, например, в одном секретном месте – в доме у тётушки, у соседей кое-где тоже есть, но они предупреждены и даже не подумают этим деятелям помогать! Если братья попробуют куда-то смотаться – мне докладывают и договор разрывается.

– А если… в смысле, когда они не заработают оговорённую величину прибыли, тогда что?

– Тогда они обязуются год работать там, где я им скажу, или выплачивают мне огромный штраф! – довольно хмыкнул Бошинов.

– Ну ты и хитрец! – восхищённо присвистнул Петровский. – А кстати, почему они до сих пор-то не уехали?

– Так деньги ищут на первоначальные вложения, – лукаво сощурился Бошинов. – И уже уверены, что у них всё выгорит!

– А чем они там могут заниматься?

– Тётка предоставит им воистину безграничные возможности по фермерству, пчеловодству, рыбной ловле, лесным заготовкам – пользуйтесь и не обляпайтесь!

– А не замутят они ничего этакого… например, могут подрядить местных собирать им лосиные рога или ягоды с грибами? – обеспокоился Петровский.

– Да каких местных-то? Там живут люди, тётку мою знающие, уважающие и опасающиеся, если что… короче, никто не рискнёт, поверь мне!

***

Через несколько дней Владимир и Виктор Бошиновы, наторговав необходимую с их точки зрения сумму, отправились навстречу самому своему необычному бизнес-проекту, а их старший брат наконец-то возвратился домой к родителям, уставшим от общения с младшими отпрысками.

Причём ни близнецы Бошиновы, ни Василий не сомневались в том, что победа будет на правой стороне.

– Сделаем мы ему эту прибыль! – посмеивались самоуверенные бизнесмены. – Получим с Васьки бабла и замутим такой проект!!!

– Ну-ну, поезжайте, ни в чём себе не отказывайте! – усмехался Василий, предупредивший тётушку о скором прибытии пока ещё незнакомых, но таких, право же, опрометчивых племянничков. – Скатертью дорога, и тётушка вас с нетерпением ждёт! И не только она, а широта и глубина нашей необъятной малой родины, её флора, фауна и всевозможные местные достопримечательности! Мог бы – прямо платочком помахал на прощание!

– Ленусь, можете возвращаться, – отзвонился он супруге. – Витька и Володька столько меня убеждали в том, что они супер-пупер бизнесмены, которые способны прибыль получить, даже торгуя снегом на Северном полюсе, что я их отправил к тётьГале – на проверку талантов. Да-да, к той самой… Она их прямо ждёт не дождётся!

***

С нетерпением ждала и Настасья Петровская – прямо часы считала до того мига, когда их семья сможет вернуть питомца «жениху» дочери.

– До чего я дошла! С трудом заставляю себя ехать с дачи! – размышляла Настя, увозя домой всё своё хозяйство – дочь и собаку с котёнком.

Да, наверное, можно было их пока там и оставить – мама-то всё равно там будет жить до конца октября, но Петровские решили, что это неразумно:

– Мама вряд ли сумеет приучить нашу парочку правильно себя вести, нормально жить в квартире, – говорила Настя.

– Да, скорее всего, это они её к чему-нибудь приучат… – соглашался Дмитрий. – И получим мы осенью такую шайку-лейку…

– Ужас что получим! Надо сейчас забирать, самим учить, а на выходных будем возить на дачу, ну, и когда в отпуск пойдём, тоже привезём, а так пусть с нами!

Как ни странно, Лешик воспринял квартиру абсолютно спокойно – когда-то же жил в городе, а вот Мусь долго удивлялась, выглядывала в окно, попробовала лапой сетки, но довольно скоро смирилась.