Под Купол:Хроники Маги-терры

— Ложись! — заорал я, но Терру действовал быстрее. Он подбежал ко мне, обхватил одной рукой, а посох воткнул в землю. Каменный столб выстрелил из пола, подбрасывая нас вверх, к потолку.

Секунда в воздухе. Снизу — оглушительный взрыв. Осколки и костяные обломки разлетаются по всему залу.

Не отпуская меня, Терру извернулся в воздухе. Мы летели вниз, и Терру направил свой посох остриём вниз, целясь прямо в череп Карточного Короля.

Баллиста выстрелила. Болт просвистел мимо моего уха, едва не задев маску, но Терру в полёте отклонил корпус, и снаряд ушёл в стену.

А затем мы врезались в Короля.

Удар посоха, усиленный весом двух тел и гравитацией, проломил костяную корону и расколол череп надвое. Карточный Король рухнул на колени, а затем осыпался бесформенной грудой.

Тишина.

В этой гробовой тишине, прямо перед тем, как рассыпаться в прах, череп Короля чуть заметно дёрнулся. Он улыбался. И по всему замку — от подвалов до башен — прокатился слабый, гулкий звук смеха. Не зловещий. Облегчённый.

Скелет-джокер появился рядом, тихонько хлопая в ладоши. Без своих дурашеств. Он молча протянул нам большой медный ключ, низко поклонился и махнул рукой, указывая на винтовую лестницу в углу зала.

Мы поднялись по скрипучим ступеням в башню. Замок был пуст и мёртв, как и подобает склепу, в котором наконец-то упокоилися его хозяин.

В конце лестницы была тяжёлая дверь. Я вставил ключ, повернул. Дверь со скрипом отворилась.

В центре крошечной камеры стояла железная клетка. Внутри, на ворохе старых тряпок, лежала лисица. Красно-белая расцветка её меха была испачкана грязью, а на голове красовался помятый, но всё ещё узнаваемый военный берет. Она спала, но при звуке открывшейся двери подняла голову, и на нас уставились холодные, суровые глаза.

Я замер, переводя дух.

— Терру, — тихо произнёс я. — Ты говорил про нового товарища. Это что, она?

Лисица прострелила нас своим взглядом с лёгким нескрываемым презрением.

Начиналось нечто совершенно новое.

Глава 6. Слово и прах.

Напряжение, висевшее в воздухе последние полчаса, схлынуло, как гора с плеч. Только стало ясно, что Карточный Король рассыпался прахом, а джокер указал нам путь, Терру мгновенно вернулся в своё привычное, неунывающее состояние.

Он прошёлся по комнате, размахивая посохом так, будто дирижировал невидимым оркестром, и с упоением описывал наши недавние подвиги:

— А потом, представляешь, он как рванёт картами! Туз пик! А я — бабах! — каменный столб прямо из пола! — Терру подпрыгнул, изображая маневр уклонения. — И мы с Вэйном — вниз! Прямо ему на голову!

Я кивал, делал вид, что слушаю, но на самом деле мой взгляд то и дело возвращался к клетке.

Лисица сидела на ворохе тряпок, и в тусклом свете башни её красно-белая шерсть казалась почти нереальной, а её дикие, светящиеся в темноте зелёным цветом глаза казались сном. Я смотрел на неё, и внутри меня происходило что-то странное. Там, где раньше жил привычный комок апатии и усталости, вдруг стало щекотно. Я явственно ощущал какое-то нелепое, глупое порхание бабочек в животе. Чувства, которых я ни разу в жизни не испытывал — ни в СКР, ни здесь, на Маги-Терре. Может, это был побочный эффект стресса, а может, просто её холодный, суровый взгляд действовал на меня как-то особенно.

— ...А как ты научился так сражаться? — вдруг прорвалось сквозь мои мысли.

Я моргнул, возвращаясь в реальность. Терру стоял передо мной, оперившись на посох, и с искренним любопытством ждал ответа.

Я немного растерялся, пытаясь собрать мысли воедино.

— Я... не знаю, — честно ответил я. И тут же вспомнил. — В Инчипе. Мой мастер... и Тяпа, кузнец. Тяпа как-то сказал мне: «Сила не в руках. Сила в том, чтобы бить туда, куда нужно, а не куда получится». Я просто... вижу, куда нужно.

Лисица в клетке вдруг фыркнула. Громко, презрительно.

— И долго вы ещё собираетесь тут стоять и обсуждать свои подвиги? — её голос оказался звонким, с чётким командирским оттенком. — Почему вы меня тут держите?

Терру даже не смутиился.

— Мы наоборот! — радостно сообщил он. — Мы твоего пленителя одолели, Карточного Короля в порошок стёрли и вот-вот собирались тебя вызволить! Прямо сейчас!

Он подошёл к клетке и с громким лязгом сдвинул засов. Дверца распахнулась.

Лисица поднялась на лапы, потянулась и вышла наружу. Только сейчас, встав в полный рост, она оказалась вовсе не маленькой. На ней была потёртая зелёная форма, на голове сидел военный берет с кокардой, лапы облегали чёрные кожаные сапоги и перчатки, а на плечах красовались жёсткие погоны. Она выглядела как кадровый офицер, волею судеб оказавшееся в роли сказочной принцессы.

— Кто вы и откуда? — спросил Терру, не теряя энтузиазма.

— Елена, из Бомбославии — коротко представилась лисица и, не говоря больше ни слова, развернулась к выходу, явно собираясь уйти.

— Эй, постой! — Терру преградил ей дорогу посохом. — Куда ты собралась?

Она огрызнулась, оскалившись:

— Искать свой отряд. Это вас касается?

Я не выдержал и хмыкнул:

— Мастер Терру, вы слишком прямолинейны и упрямы, знаете ли. — Затем я повернулся к Елене, стараясь, чтобы голос звучал как можно дружелюбнее. — Послушай, мы ради тебя грозного Карточного Короля победили, через лабиринт прошли, рисковали своими жизнями, ради тебя одной. На нас ведь можно положиться? Куда ты одна попрёшь?

Елена остановилась. Посмотрела на меня тяжёлым, оценивающим взглядом, а потом заговорила сухо и по-деловому:

— Я командовала целым отрядом. Мы выдвинулись по приказу "Под купол" и добрались до Техно-Башни, но всех нас разом настиг появившийся из ниоткуда Психо-Титан. Одним мощным ударом он телепортировал всех нас по случайным местам. Я очнулась в этой клетке. И я.... отправляюсь на поиски своих солдат.

Терру почесал затылок под каской.

— Знаешь, в таверне я слышал, как одного солдата из Бомбославии порешили бандиты... — он осёкся под её сверлящим взглядом, но быстро добавил: — Но остальных мы обязательно найдём! Не переживай!

Я счёл нужным вставить:

— Главное, что ты осталась жива.

Елена повернула голову ко мне так резко, что я вздрогнул. В её глазах полыхнул такой праведный гнев, что меня слегка потрясло. Я тут же начал думать, какую именно глупость я только что сморозил. «Главное, что ты жива» — для командира, потерявшего своих людей, это звучало как издёвка. Я отвёл взгляд, чувствуя себя полным идиотом.

— Мы пойдём к мудрецу, — решительно заявил Терру, разряжая обстановку.

— Нужно идти на поиски! — тут же отрезала Елена.

— Самому бегать в их поисках по всему подземелью — это всё равно что искать иголку в стоге сена, — парировал Терру. — А мудрец, к которому мы идём, возможно, что-то знает. Он тут давно живёт, всё видит.

Елена поджала губы, но возражать не стала.

Мы направились к выходу. У самой двери из комнаты заточения моё внимание привлекла белая карточка, лежавшая на каменном полу. Джокер. Я поднял её, повертел в пальцах и, не говоря ни слова, сунул в карман худи. На удачу.

Из замка мы выбрались через нижний вход башни, оказавшись на улице. Терру внимательно прищурился, оглядывая голую, выжженную равнину, принюхался к ветру и уверенно указал посохом направление.

— Туда. Идём.

Мы шли молча. Я незаметно поглядывал на Елену. Она шагала рядом, чеканя шаг за шагом, глядя строго вперёд. Она даже не спросила, кто мы такие и откуда взялись. Впрочем, подумал я, я и сам слабо знаю, кто такой Терру на самом деле. Монах, вызывающий каменные столбы и носит стальную каса набекрень?

— Терру, — тактично сказал я, — может, представишься Елене как следует?

Терру просиял и тут же начал рассказывать о том, как он странствует мир, чтобы познать его. Я дождался, когда он закончит очередную пространную фразу про природу бытия, и вставил:

— А я Вэйн. Из СКР. Тоже, в общем, путешествую.

Елена кивнула, отреагировав на это максимально слабо.

По пути я заметил ещё одну странность: на улице не появилось ни одного карточного скелета. Ни двоек, ни восьмёрок. Я промолчал, понимая причину — их короля больше не было, а значит, и армия перестала существовать. Было очевидно, что остальным это тоже понятно, или им просто всё равно.

Через пару часов пути впереди показались руины заброшенного храма. Полуразрушенные колонны, покрытые мхом камни.

Елена вопросительно посмотрела на Терру.

— Мы дошли, — кивнул тот.

Мы вошли внутрь, и нас сразу обдало невероятным, пробирающим до костей холодом. Не просто сыростью подземелья, а именно морозом.

— А чего здесь так холодно? — поёживаясь, спросил я. — Никаких морозилок не видно.

— Мудрец — не простой скелет, — невозмутимо ответил Терру. — Он лич. Они холодом веют, не знал?

В центре главного зала стоял массивный каменный саркофаг. Как только мы к нему приблизились, крышка с глухим скрежетом сдвинулась в сторону. Внутри лежала фигура в истлевших траурных одеждах, с черепом, увенчанным серебряной диадемой.

Лич медленно поднялся, опираясь костлявыми пальцами на края саркофага. Из пустых глазниц полился тусклый голубоватый свет. Одет он был в старомодный костюм аристократа с кафтаном, камзолой, дополненной рубашкой с кружевами и пряжками

Терру резко повернулся к нам и приложил палец к губам, пригрозив кулаком: ни в коем случае не перебивать.

И начался монолог.

Голос у лича оказался тягучий и скрипучий. Он начал издалека: со своего младенчества, отрочества, первых шагов. Он рассказывал, как ходил в школу, как был стабильным и верным учеником, не пропускал ни одного занятия. Как нашёл суженую, как они гуляли по лунным аллеям. Это был не монолог мудреца. Это был пересказ личного дневника, который кто-то очень подробно и очень нудно зачитывал вслух.

Через десять минут я уже начал крупно жалеть о своём визите к этому «мудрецу». Я переминался с ноги на ногу, маска совершенно не спасала от пробирающего холода. Я покосился на Елену: лисица лежала на полу, закрыв лапами уши, её глаз дёргался. Она была на грани того, чтобы начать выть или стрелять магическими патронами в саркофаг. И только Терру стоял, опершись на посох в позе идеального слушателя, изредка понимающе кивая.

Ближе к концу монолога, поняв, что ещё немного — и мы все замёрзнем насмерть от скуки, я решил осмысленно послушать слова лича. И внезапно всё встало на свои места.

Лич говорил о своём брате, Герцоге Люмии, который в далёком прошлом был проклят Лунным королём. Тот поместил всё его королевство под землю, превратив жителей в живых мертвецов, а Герцога — в безумного Карточного Короля.

— ...И потому я благодарю вас, странники, — завершил лич, и его череп словно улыбнулся. — Упокоив моего брата, вы освободили его от проклятия.

Повисла тишина.

Затем началась череда вопросов.

Елена, до этого лежавшая на полу в позе измученной статуи, внезапно вскочила на ноги и заорала, эхо разнеслось по залу:

— Где мои соратники?!

Лич медленно повернул к ней голову.

— Успокойся. Представься.

Она коротко бросила своё имя и звание. Лич задумчиво покачал черепом.

— За Бомбославией стелется дурная репутация... — протянул он, но тут же поднял костлявую лапу, останавливая её возмущение. — Однако я скажу тебе вот что: кто-то из твоих соратников точно попал в Безумный фиолетовый город. Тот самый, что находится под куполом и которым руководит злейший Маджишоу.

Терру, до этого молчавший, подал голос:

— А что вы можете рассказать о Рыцаре Тьмы?

Лич вздохнул, и из его рта вырвалось облачко морозного пара.

— Это мастер Тёмных искусств. Он использует очень хитрую и подлую магию. Его ещё называют скорбящим демоном. Видишь ли, его демоническая маска с клыками имеет выражение лица, означающее грусть, печаль и скорбь. Он прибыл из Тёмных Земель — мест, где дети ещё с малых лет сталкиваются с чрезвычайной жестокостью и насилием. Ходят слухи, что он там потерял что-то важное и пришёл сюда, чтобы это вернуть либо как-то восполнить. — Лич сделал паузу. — И я пророчу вам: в нужный момент рыцарь сам вас найдёт. Искать его — бессмысленно.

Терру опустил голову вниз, будто задумавшись над чем-то тяжёлым.

Наконец, дошла очередь до меня.

-А вы молодой человек? Представьтесь для начала.

-Меня зовут Вэйн, бывший гражданин СКР и как вы могли понять прибыл из Софт-Терры.

Я немного призадумался, вспоминая всё, что мы прошли, и кое-что всплыло в голове.

— А как нам победить могучих Психо-Титанов, окруживших Техно-Башню? — спросил я.

Лич посмотрел на меня.

— Есть такой человек, — прогудел он. — Черепоглав, родом с Фомоса. Обладает чрезвычайно сильной магией. Но находится он сейчас в Безумном городе, в заточении от рук Маджишоу. Чтобы освободить Черепоглава, вам нужно его победить. Только так.

Сказав это, лич медленно лёг обратно в саркофаг. Крышка с глухим стуком задвинулась, и холод в зале начал немного отступать.

Мы вышли из склепа на свежий, относительно тёплый воздух подземелья.

Елена тут же взяла командование на себя.

— Идём в Безумный город, — объявила она и решительно зашагала куда-то в сторону.

— А ты знаешь путь до туда? — невозмутимо спросил Терру.

Елена замерла. Постояла секунду и, не говоря ни слова, так же решительно вернулась в строй, встав рядом с нами.

Я хмыкнул и повернулся к Терру:

— Как у тебя получалось так хорошо держаться при его монологе? Я думал, я умру там от старости.

Терру улыбнулся.

— Я монах, Вэйн. Знаю толк в медитациях. И скажу тебе по секрету, лич при каждом заходе к нему начинает этот монолог. Привычка.

Я опешил.

— Подожди... А кем был лич при жизни? Когда его брат, Карточный король, был жив? Ты же слушал, что он говорил?

Терру посмотрел на меня с абсолютно невинным выражением лица.

— Карточный король, при жизни? — переспросил он. — Я не слушал.

У меня отвисла челюсть. Я потерял дар речи. Попытался ещё вспомнить, не упомянул ли лич чего-то про Техно-Башню или артефакт. Но в голове осталась только лунная аллея и его суженая. Я просто закрыл рот, натянул маску пониже и начал молча идти вперёд, следуя за Еленой, которая уже уверенно (или делая вид, что уверенно) вела нас к Безумному городу.

Герои шли в путь.

Глава 7. Плачущие пепельные пустоши.

Всё стало спокойно. Дождь продолжал лить, но выстрелов больше не было.

Главарь рейдеров медленно вышел из укрытия, вертя в лапах свою цепную булаву с погасшей сферой. Он посмотрел на останки монстра, потом на Елену, которая приземлилась, отряхиваясь, как ни в чём не бывало, и медленно опустил оружие.

— Спасибо, — сказал он. Голос его был хриплым, но искренним. — Эта тварь терроризировала нас долгое время. Наше оружие просто утопало в его теле, мы никак не могли ему навредить.

Елена промолчала, лишь поправила берет.

— Знаешь, — продолжил гнолл, почесав лапой за ухом, — если бы Черепоглав не ушёл, он бы точно уничтожил этого монстра. Запросто.

Терру мгновенно оживился.

— Черепоглав? Ты его знаешь? Расскажика подробнее о нём!

Главарь вздохнул, убирая булаву за пояс.

— Черепоглав... Росту в нём — три метра точно, может, больше. Он носил чёрный развивающийся по ветру плащ, на нём были чёрные мешковатые штаны, а на голове вместо шлема носил красный череп. Он невероятно сильный воин, одним ударом снося целые улицы и здания. Но воином был настоящим, с золотым сердцем. Он пришёл к нам однажды, спас от подземного дракона, который вылез из-под земли и начал жрать всё подряд. А потом остался и наставлял нас на путь истинный.

Он помолчал, и в его голосе мелькнула горькая ирония.

— Только вот у нас нет столько сил, как у него, чтобы жить по совести. Не всем дано. — Гнолл сплюнул в лужу. — А потом он ушёл. Сказал, что нужно остановить Шанкса, пока тот не добрался до Техно-Башни. Отправился на его поиски и исчез где-то на горизонте.

Елена всё это время стояла, скрестив руки на груди, с гордым, непроницаемым лицом. Гнолл покосился на неё, полез в карман куртки и извлёк оттуда небольшую металлическую медальку — с выгравированным грубым символом изображающее капюшон с катаной на затылке.

— Вот, — он протянул медаль Елене. — Это вам. Тут, дальше по пустоши, есть перевалочный городок. Поспокойнее нашего. Покажете эту медальку — дадут припасов. Без вопросов.

Елена молча взяла медаль, сунула её в нагрудный карман.

Терру просиял.

— Наконец-то будет что поесть! — он потёр живот. — Я уже и забыл, каково это — нормальная еда, а не корешки и сомнительные ягоды.

Я посмотрел на побитых рейдеров, которые стояли в отдалении, потирая ушибы и бросая на нас осторожные взгляды.

— Ну, — сказал я, пожимая плечами, — в общем, при драке с рейдерами мы просто не поняли друг друга. Бывает.

Главарь гнолл посмотрел на меня. Потом на Терру. Потом на Елену. Ухмыльнулся, развернулся и пошёл прочь, махнув лапой на прощание.

Герои отправились в путь до городка. Дождь постепенно стих, превратившись в мелкую, нудную морось. Пепельная земля хлюпала под ногами.

Через полчаса пути, когда молчание стало немного затягиваться, Терру повернулся к Елене.

— Елена, — спросил он с тем самым простодушным любопытством, от которого у неё обычно начинал дёргаться глаз. — А где именно находится Техно-Башня? Ты же говорила, что твой отряд до неё добрался. Ты помнишь дорогу до туда?

Елена молчала. Шагала, глядя строго вперёд, как будто не расслышала вопроса.

Терру повторил. В ответ тишина.

Я вздохнул.

— Елена, — мягко сказал я. — Мы идём туда же, куда и ты. Если мы её не найдём, то и твоих солдат не найдём. Ты же понимаешь.

Лисица шла ещё несколько шагов, потом остановилась. Повернула голову, посмотрела на меня тяжёлым взглядом. Я уже приготовился получить очередную порцию ледяного презрения, но она вдруг сдулась.

— У нас в команде был картограф, — процедила она, будто каждое слово давалось ей с трудом. — Он всё высматривал, составлял карты, маршруты. А потом рассказывал нам, куда идти. Я просто командовала.

Я кивнул. Терру кивнул.

— То есть, — осторожно начал я, — точного направления ты не помнишь?

— Я помню достаточно, — отрезала Елена и снова зашагала вперёд, прибавив шагу. — Идите за мной. И не задавайте глупых вопросов.

Терру посмотрел на меня и пожал плечами. Я посмотрел на Терру и пожал плечами в ответ. В воздухе запахло неловкой паузой.

Я размышлял в этот момент над произошедшим и в голове появился интересный вопрос, разжёгший во мне любопытство.

— Елена, — окликнул я, догоняя её. — Можно спросить?

Она не обернулась, но и не послала меня. Я принял это за разрешение.

— Как ты так подлетела? И взорвала его изнутри. У тебя в сапогах взрывчатка?

Елена бросила на меня взгляд через плечо, исполненный усталого снисхождения, но ответила.

Терру, шедший чуть впереди, тут же обернулся, и его глаза загорелись.

— О, я знаю! — воскликнул он, хлопнув себя ладонью по касе. — Это же способность Каннонессы Огнехвостой! Знаменитой правительницы Бомбославии! Из рук она могла метать взрывные снаряды — мощные, точные, разрушительные. И, по слухам, она была неуязвима к любым видам взрыва. Абсолютно. Могла стоять в эпицентре и даже бровью не повести. — Он повернулся к Елене, пиля её взглядом с нескрываемым интересом. — Предполагаю, у тебя такая же способность, только пускаешь ты её из ног?

Елена остановилась. Повернулась к нам. Её выражение лица явно означало — «вы оба идиоты, но так уж и быть, я снизойду».

— Нет, — тщеславно ответила она. — Из рук я тоже могу.

Она подняла ладонь, и в ней, прямо из перчатки, материализовался небольшой, тускло-красный патрон. Короткий, размером с фалангу пальца. Вокруг него виднелся ореол жара, и воздух вокруг него дрожал.

— Просто вблизи снаряд можно метнуть быстрее и мощнее, — она растворила патрон, сжав кулак. — А ногой, когда нужен масштаб. Рукой лучше, когда нужна точность. Считайте что с ног я пускаю фугасный снаряд а с рук кумулятивные.

Я смотрел на её ладонь, на то, как из ничего возник кусочек чистой разрушительной силы, и не мог не спросить. Можно ещё пускать совершенно не взрывные снаряды, но зачастую это бесполезно из-за скорости, даже револьвер скорострельнее будет.

— А как это ощущается?

Елена помолчала несколько секунд, пытаясь видимо подобрать нужные слова.

— Это будто у меня в груди есть огромная сила, — сказала она наконец, медленно, — которая хочет всё время выйти наружу...

Я посмотрел на её грудь.

И голову сразу полезли мысли, от которых мне самому стыдно. Я отвёл взгляд, чувствуя, как под маской у меня горят щёки, и мысленно проклял всё: маску, которая не скрывала ушей, худи, которое было слишком тонким, и тот факт, что я — двадцатидвухлетний кот девственник, который уже всю жизнь не разговаривал с женщиной дольше пяти минут.

Елена, к счастью, не заметила моего замешательства — или сделала вид, что не заметила. Она продолжила, глядя прямо перед собой:

— Я как бы чувствую мощь максимально возможного взрыва ещё до того, как метну снаряд. И чем, естественно, сильнее был снаряд, тем сильнее этот сосуд в груди уменьшается. — Она сжала и разжала перчатку. — Обычно чем я злее в момент создания снаряда — тем он сильнее.

Терру, который слушал с открытым ртом, вдруг рассмеялся — громко, от души, запрокинув голову.

— Ха-ха-ха! Ну надо же! Значит, у волшебников всё походу строится на сильных эмоциях! Злость — мощнее снаряд, радость — быстрее исцеление, грусть — тяжелее барьер...

Елена, с оконфуженным лицом, развернулась к нему.

— ДУБОЛОМ! — вскринула она, и из её кулака вылетел маленький, угрожающе шипящий патрон, который пролетел в сантиметре от касы Терру и взорвался о камень позади, оставив чёрную воронку. — Ещё одно слово — и я покажу тебе, насколько сильно я могу разозлиться!

Терру, невозмутимо поправив касу, съехавшую от взрывной волны, только ухмыльнулся.

— Значит, снаряды у тебя и правда от злости сильнее, — подытожил он. — Запомню, буду рассказывать последующим своим попутчикам.

Елена зашипела и прибавила шагу, уйдя вперёд. Я шёл следом, всё ещё чувствуя жар в щеках, и старался не смотреть ни на её спину, ни на что-либо вообще. Мы шли дальше и вот на горизонте наконец-то начали мелькать здания.

Городок оказался именно таким, каким и должен быть перевалочный пункт посреди пепельных пустошей — жалким, суетливым и пропитанным запахом дешёвого пороха. Несколько торговцев ютились под навесами из ржавого железа, выложив на досках товар, который в СКР не взяли бы даже на свалку: тусклые зелья, мотки подозрительной бечёвки, оружие с такими зазубринами, что страшнее было смотреть на него, чем получать удар. Местные — все как один либо обедневшие наёмники, либо авантюристы, потерявшие последнюю надежду, — слонялись между лачугами, бросая на нас мимолётные, оценивающие взгляды. Где-то на окраине виднелись плантации, на которых росло нечто, что я не решился бы классифицировать даже под угрозой смерти.

Но город был неспокоен. Суматоха чувствовалась в воздухе — не та обычная нервозность торгового поселения на краю мира, а что-то острое, сиюминутное. Местные постепенно стягивались к центру, толпились у какого-то места, вытянув шеи, рассматривая некое зрелище. Перешёптывались, толкались.

Терру тут же оживился.

— О! — он указал посохом в сторону толпы. — Там наверняка показывают какое-то представление! Или праздник! Или, может, турнир! Пойдём, посмотрим!

И не дожидаясь нас, побежал вперёд, перепрыгивая через щебень с лёгкостью, которая никак не вязалась с его коренастой фигурой.

Я переглянулся с Еленой. Она пожала плечами, и мы пошли следом.

Терру добрался до толпы первым, протиснулся между двумя крупными наёмниками, встал на цыпочки, заглянул — и замер. Просто замер, как будто кто-то нажал кнопку паузы. Посох в его руке перестал раскачиваться. Каса чуть съехала набок, и он даже не поправил её. Несколько секунд он стоял абсолютно неподвижно, а потом медленно опустился с цыпочек, и я увидел его профиль. На его лице не было ничего. Ни улыбки, ни привычного простодушного любопытства. Пустая, чистая тишина, как на пепелище после пожара.

Я тут же спохватился. Елена тоже.

Мы протиснулись к нему следом и увидели.

В центре площади стоял вооружённый отряд. Не банда рейдеров, не сброд — дисциплинированное, оснащённое боевое подразделение. И во главе его стоял он.

Иосиф.

На этот раз его можно было рассмотреть гораздо ближе, во всех душераздирающих деталях. Серебристый тяжёлый герметичный боевой доспех облекал его тело, как вторая кожа — каждый сегмент подогнан, каждый стык загерметизирован, ни единого зазора, ни единой слабой точки. Огромные наплечники, широкие, как дверные косяки, несли на себе золотую гравировку такой степени детализации, что даже с расстояния в несколько метров можно было различить сцены битв и строки какого-то текста — вероятно, того самого кодекса, который он так любил зачитывать. За спиной ниспадал красный плащ, тяжёлый, промасленный, пропитанный чем-то, что могло быть водой, а могло быть и не водой. На груди, вмонтированная прямо в нагрудник, сияла сфера, похожая на синий жемчуг, — она пульсировала мягким, ровным светом, будто второе сердце. Шлем был закрыт, наглухо, с чёрными, непроницаемыми линзами вместо глаз, а по бокам расходились крылья — не декоративные, а выкованные из того же серебристого металла, острые и жёсткие.