Консильерита. Книга 2

В какой-то момент ему даже почудилось, будто она просто отдыхает — нашла укрытие в гуле чужих голосов, как будто так ей было проще поймать внутреннюю тишину. До Тэ-хёна доносились обрывки докладов на английском. Лин-на иногда едва заметно кивала, словно мысленно спорила со спикерами или соглашалась с ними. Но, в отличие от остальных участников — преимущественно мужчин, — не стремилась демонстрировать свою вовлечённость.

Лин-на окончательно выпрямилась и устремила сфокусированный взгляд на сцену лишь однажды — когда к трибуне вышел высокий немолодой мужчина в безупречном чёрном костюме-тройке. Он сдержанно приветствовал зал и медленно окинул полупустые ряды цепким, сканирующим взором. Словно выискивал в этом полумраке конкретного человека, которому и собирался адресовать всё то, что сейчас скажет.

Этого человека в зале знали и, судя по оживлению, его доклада ждали больше всего. Вопросы посыпались сразу — о долгосрочных прогнозах, скрытых рисках и макроэкономических стратегиях. Он отвечал скупо, цедя слова. Некоторые реплики встречал с откровенным пренебрежением: «Вы сами знаете ответ. А если не способны додуматься — объяснять не имеет смысла».

Складывалось странное впечатление, что ему здесь не место. И вовсе не потому, что он уступал собравшимся в экспертности. Скорее, этот человек слишком много знал, но категорически не желал делиться опытом, предпочитая, чтобы каждый проделал путь до его выводов самостоятельно. Его взгляд не вдохновлял — он гасил. Не вызывал доверия, а заставлял насторожиться.

Тэ-хён пристально разглядывал его безупречный костюм, чёрные глаза, в которых тлело скрытое пламя, и хищные линии породистого лица. И ему внезапно стало не по себе.

«Этот тип видит перед собой исключительно цифры,— пришёл он к безжалостному выводу. — Живые люди для него — пустые ячейки в таблице. Их судьбы его не касаются».

Так почему же Лин-на так им заинтересовалась? Деньги?

Спикер на сцене явно привык жонглировать миллиардами, как уличный фокусник — мячами. Это придавало ему харизму, но не ту, что влечёт и очаровывает. Магнетизм был гипнотическим, почти зловещим. Словно этот человек явился не с легального финансового рынка, а из совершенно иного теневого пространства. Где совесть считается непозволительной роскошью, а голый математический расчёт — единственным законом.

И на этого человека Лин-на смотрела не отрываясь. Но в её взгляде не было ни девичьего восхищения, ни трепета перед кумиром. Она изучала его с холодной, прагматичной точностью. И Тэ-хён окончательно убедился: она его знает.

* * *

После завершения сессии, когда зал начал пустеть, Лин-на направилась к выходу. Она встала чуть в стороне от основного потока людей — не преграждая дорогу, но так, чтобы гарантированно попасть в поле зрения спикера. Словно заявляя о своём присутствии, она плавным движением сняла медицинскую маску.

Тэ-хён привычно смешался с толпой в холле, не упуская её из виду ни на секунду.

— Мистер Джиротти! — послышались нетерпеливые возгласы у дверей.

Репортеры и молодые аналитики пытались перехватить итальянца на ходу, выкрикивая вопросы о прогнозах по азиатским рынкам. Джиротти реагировал выборочно, демонстративно игнорируя большинство из них. Вскоре подоспела служба безопасности форума, вежливо, но непреклонно раздвинув санитарную дистанцию и расчистив коридор.

Финансист свободно вздохнул. Осмотрелся по сторонам, коротко кивнул кому-то из организаторов и на мгновение замер, словно решая, куда двигаться дальше.

И в этот переломный момент к нему шагнула Лин-на.

— Мистер Джиротти, — произнесла она на безупречном английском, протягивая именную карточку. — Ваше выступление было… впечатляющим. Не уделите мне пару минут?

Тонкие губы итальянца едва заметно дрогнули. Тэ-хён готов был поклясться: в антрацитовых глазах этого человека на долю секунды вспыхнули тёплые искорки. Словно среди чужого, душного мегаполиса он внезапно встретил близкого друга.

— Вы из прессы? — спросил Джиротти. Его голос прозвучал сухо и отстраненно, будто дежурные слова существовали отдельно от его реальных мыслей. — Я не даю интервью журналистам.

Лин-на едва заметно кивнула, указывая глазами на плотную карточку в своей руке:

— Я представляю интересы крупного азиатского конгломерата.

Джиротти принял визитку двумя пальцами — аккуратно, словно хирург, извлекающий пулю пинцетом. Внимательно изучил её. Одобрительно качнул головой.

— У меня есть предложение получше, сеньора Леоне, — произнёс он, и в его английском проступил едва уловимый, мягкий итальянский акцент.

Он достал из внутреннего кармана пиджака собственную карточку, быстро черкнул что-то ручкой на обороте и протянул Лин-не.

— Буду рад встрече.

Короткий, почтительный наклон головы — и финансист скрылся в VIP-коридоре в сопровождении телохранителей.

Лин-на осталась стоять посреди пустеющего холла.

Тэ-хён бесшумно вырос за её плечом. Кулаки в карманах брюк зудели от бешеного прилива адреналина, а к горлу подкатывала тошнотворная, душная мужская злость. Прямо у него на глазах разыгралась сцена, от которой внутри всё переворачивалось.

— Вы позволите этому… иностранцу так с вами разговаривать? — его голос, обычно безупречно ровный, сейчас прозвучал опасно, с едва контролируемой хрипотцой. — Кто он такой, чтобы снисходительно хлопать вас по плечу?

Лин-на даже не повернула головы. Она продолжала смотреть на закрывшиеся двери VIP-зоны, бережно пряча в руке карточку, которую Джиротти только что всучил ей, точно чаевые за ужин.

— Вы не понимаете, о чём говорите, господин Кан, — её тон мгновенно вернулся к ледяному, официальному регистру. На Тэ-хёна пахнуло высокомерием исполнительного советника.

— Я прекрасно вижу, что произошло, — процедил Тэ-хён, едва сдерживаясь, чтобы не вырвать у неё этот кусок дорогой бумаги. — Этот тип ведёт себя как хозяин вселенной, решивший осчастливить своим вниманием случайную просительницу. Вы же Лин-на! Исполнительный советник конгломерата! А не восторженная фанатка… Тьфу. Противно смотреть. Вы выглядите как девчонка-практикантка, которая караулит кумира у чёрного входа в надежде на автограф. А он просто позвал вас «на ужин», оценив внешность. Что он может вам дать? Думаете его советы помогут вам вернуть контракт с китайцами?

Лин-на наконец развернулась к нему. На её лице не отразилось ни капли смущения или вины — только безжалостное раздражение человека, чьи личные границы нагло нарушил подчинённый. Она посмотрела на Тэ-хёна так, словно между ними пролегла бездна в тысячу световых лет.

— Вернитесь в рамки своих должностных обязанностей, господин Кан, — отчеканила она, и её голос зазвенел арктической стужей. — Мои личные контакты и методы ведениядел вас не касаются. Ваша задача — переводить путунхуа. Всё остальное — за пределами вашей компетенции.

Она плавным движением опустила визитку Джиротти в сумочку, развернулась на каблуках и направилась к лифтам.

Тэ-хён остался стоять посреди пустеющего холла. В груди пекло от унижения и ярости. Он чувствовал себя дураком. Он-то думал, что охраняет особенную, недосягаемую женщину, а оказалось, что мир больших денег ломает даже её, заставляя играть по своим грязным правилам.

Глава 4.