Порочная кровь

Мирани вежливо поклонилась, поздоровалась, а затем произнесла смело:

— Я могу выйти замуж, но только через полгода. У меня работа.

— Какая ещё работа?! Тебе хлопот по дому будет мало?! Моя жена должна быть исключительно хозяйкой! Кто за детьми ухаживать станет? — вспылил Тор.

— Не кипятись, зять, я всё улажу... — начал было дядя.

— Улаживайте, дядя, — перебила его Мирани. — Выделите мне полмиллиона, и свадьба состоится хоть через две недели. Или, может быть, ваш будущий зять желает покрыть эту сумму?

— Ты что несёшь?! Из ума выжила?! — рявкнул дядя, резким взмахом рассекая воздух.

— Вовсе нет. Я училась в колледже по государственной программе. По закону я обязана отработать не менее года по полученной специальности. Первые полгода мне не положены ни отпуск, ни отгулы. О какой подготовке к торжеству в таких условиях может идти речь? Если же я откажусь, то обязана возместить государству полмиллиона.

Дядя насупился и мрачно произнёс:

— Я не намерен платить такие деньги ради того, чтобы поскорее спихнуть тебя замуж. Мы что-нибудь придумаем. Возможно, на подготовку уйдёт чуть больше времени... скажем, месяц.

— Да, за месяц всё устроим, — подал голос Тор. — У Мирани же будут выходные. Я огорчён, что ей придётся работать целый год, но это терпимо. Надеюсь, она уйдёт в декрет раньше, ведь отпуск по беременности ещё никто не отменял. Иди к себе и начинай готовиться.

Мирани попрощалась и с трудом удержалась от того, чтобы не побежать. В коридоре она прошла мимо сестры, чьё лицо буквально сияло от торжества. Рия ликовала: свадьбу не просто не отложили на долгий срок, но Тор сразу дал понять, что намеревается обзавестись очередным ребёнком.

— Поздравляю, сестрёнка, — слащаво пропела Рия.

— Рано радуешься, — буркнула Мирани, хотя в глубине души понимала: за один-единственный месяц она вряд ли сумеет придумать, как спастись от этой участи.

Глава 5

— Сынок, ты опять будешь торчать на работе до позднего вечера. Ты же знаешь, что должен заниматься ребёнком, а не сваливать всё на меня, — строго произнесла мама, наливая в чашку чай.

Вся семья восседала за длинным обеденным столом из тёмного ореха. Помещение столовой, с её высокими потолками и массивной хрустальной люстрой, всегда казалось Кирану слишком холодным и неуютным. Во главе стола царствовала бабушка Варшу — женщина с вечно суровым взглядом и насупленными бровями. Киран редко видел, чтобы она искренне улыбалась, а уж тем более смеялась. Варшу всю жизнь любила повелевать и подчинялась только дедушке. Когда тот ушёл из жизни, она единолично взяла на себя роль главы дома.

— У меня много работы, мам, ты же знаешь, — попытался оправдаться Киран, не поднимая глаз от тарелки.

— Господи, о каком ребёнке ты говоришь, Амина?! — с презрительной ухмылкой перебила бабушка. — Об этом? С чего бы Кирану о нём заботиться? Кормит, одевает и на том спасибо. Балу немного подрастёт и отправится учиться в закрытую школу-интернат для мальчиков. Родня этой шлюхи не соизволила забрать его к себе, нам он тоже сомнительная радость, но и в приют мы его выбросить не можем, чтобы не позорить фамилию.

— Мама, зачем ты так прямо при ребёнке! — с укором вмешался отец, выпрямив спину.

Киран заметил, как мальчик опустил голову и уронил ложку. Балу исполнилось всего четыре года, но он уже всё понимал. Напрасно бабушка вела себя столь бессердечно, но она была из тех людей, которые без зазрения совести высказывают в лицо окружающим всё, что думают.

— А что я такого сказала?! Киран сам не горит желанием с ним общаться! Да и кто он ему вообще такой, чтобы… — строгим тоном заговорила бабушка.

— Он мой сын, — сквозь зубы выдавил Киран, хотя эти слова дались с трудом.

Он пересилил себя, протянул дрожащую руку, и тепло погладил малыша по мягким волосам.

— В субботу мы обязательно сходим в парк аттракционов, а сегодня папа очень занят. Прости, сынок.

— Хорошо, папа, — едва слышно прошептал Балу, не смея поднять заплаканных глаз.

— Какой ещё детский парк?! Я рассчитывала, что в выходные ты выведешь в свет Нарин, — недовольно отрезала бабушка.

Киран почувствовал, как пальцы свела судорога, и вилка с противным скрежетом проехалась по фарфоровой тарелке. Этот звук напомнил хруст разрезаемого гидравлическими ножницами кузова автомобиля. Сознание на мгновение помутилось, Киран выпал из реальности и замер.

— Киран! Ты меня слышишь вообще?! — донёсся до него голос бабушки, будто она стояла на другом конце огромного дома и кричала.

— Слушаю, — Киран с трудом вынырнул из очередного болезненного флешбэка и попытался сделать вид, что ничего не произошло.

— Я говорю, что ты из-за своей работы окончательно забыл о семье! Постоянно торчишь в офисе допоздна, а по выходным закрываешься в комнате, делая вид, что безумно занят. Хватит! Пора возвращаться к нормальной жизни. Ты обязан жениться, и лучшей партии, чем Нарин, тебе не найти!

— Бабушка, я не намерен обсуждать Нарин. И жениться я не собираюсь. Простите, мне пора.

Киран поднялся из-за стола и обвёл присутствующих тяжёлым взглядом. Отец мрачно разглядывал свою тарелку, не отваживаясь возразить. Мама сочувственно гладила Балу по спине. Дядя с тётей усердно делали вид, будто их всё происходящее нисколько не касается, а кузен ехидно улыбался. Лишь сестра посмотрела на него с искренней жалостью, однако именно этот взгляд отзывался в нём вспышкой раздражения. Киран с детства не выносил, когда его жалели.

Любое проявление эмоций в свой адрес он воспринимал болезненно с самых ранних лет. Киран рос замкнутым ребёнком со своими странностями. Позже последовал диагноз «социофобия», бесконечные визиты к психотерапевтам и психиатрам, а также приём таблеток, ставших неотъемлемой частью его жизни.

Киран долго выстраивал мосты с окружающим миром и добился впечатляющих успехов. Когда отец частично отошёл от дел, доверив ему управление семейным предприятием, Киран преуспел в бизнесе. Как законченный перфекционист, он доводил каждую мелочь до идеала. Автомобильная авария вновь погрузила его в бездну внутренних демонов. Он пару раз заставил себя сходить к психологу, но больше выворачивать душу наизнанку ни перед кем не намеревался.

— Ты обязан жениться и родить собственного ребёнка! — донёсся ему в спину повелительный окрик бабушки.

Киран даже не обернулся, у него не было желания продолжать этот бессмысленный спор. После трагедии он честно признался врачу, что чувствует себя сломанной куклой. Он полностью утратил интерес к женщинам. Пара попыток переступить через себя и посетить элитный бордель окончились фиаско. Медицинские анализы были в норме, и физиологически он оставался полноценным мужчиной, но психотерапевт констатировал: проблема кроется глубоко в подсознании. На давнюю социофобию наложился острый посттравматический синдром. Требовалось прорабатывать травму и пытаться вернуть всё. Однако Киран опасался, что новая привязанность принесёт лишь очередную порцию выжигающей боли.

Трость отстукивала по мраморной плитке холла. Этот звук болезненным эхом отдавался в его висках. На улице шёл дождь, искалеченная нога привычно ныла к непогоде. В больнице его буквально собирали по кусочкам, он выжил вопреки мрачным прогнозам хирургов. Но можно ли точно так же сшить разрывы в собственной душе? Иногда Кирану казалось, что внутри него всё выгорело дотла.

***

— Мама, ну зачем нужно было снова заводить разговор о Нарин?! Ты же прекрасно знаешь, что Киран даже не смотрит в её сторону! — взмолилась Амина, пытаясь вразумить свекровь, когда сын ушёл.

Варшу медленно повернула голову и одарила настолько ледяным взглядом, что у Амины всё похолодело внутри.

— А на кого он смотрит?! Ты что, рассчитываешь, будто я снова позволю Кирану самому выбирать себе невесту?!

— Пойдём, Балу, тебе пора собираться в детский сад, — тихо шепнула Злата, подходя к племяннику и аккуратно беря его за ручку.

Амина благодарно посмотрела на дочь: та мгновенно оценила обстановку. Бабушка сейчас войдёт в раж и наговорит всякого, ребёнку это слушать не следовало.

— Киран уже взрослый мужчина, ему тридцать лет! — попыталась сделать ещё одну попытку Амина.

— И что из этого?! Если ему тридцать, он волен совершать глупости и позорить род?! В прошлый раз Киран привёл в этот дом Эла, умолял разрешить бракосочетание, уверяя нас в невероятной любви! И чем всё закончилось?! Он притащил под нашу крышу дрянь, которая нагуляла нам чужого ублюдка! — во весь голос сказала Варшу, после чего подытожила тоном, не допускающим ни единого возражения: — Нарин искренне любит Кирана. Она воспитана в приличной, состоятельной семье, равной нам по статусу. Я полностью одобряю её кандидатуру на роль будущей невестки этого дома. Всё, я больше не намерена слушать ваши глупые возражения!

Варшу резко поднялась из-за стола с грозным видом. Никто не посмел ей возразить. Дорогой бежевый палантин взвился в воздухе, когда она величественно пошла к выходу. Не успела бабушка пересечь порог, как в столовую поспешно вошла молодая служанка.

— Госпожа Варшу, приехала госпожа Нарин с чемоданом.

Амина испуганно охнула, осознавая масштабы катастрофы. Если Киран узнает об этом самоуправстве, он будет в ярости.

Глава 6

Нарин с нетерпением ждала Кирана. Она уже несколько лет любила его. Он был женат, и ничего не оставалось, как молча смотреть на него, изображая подругу детства. Год, как Киран овдовел, и девушка всеми силами пыталась стать к нему ближе, но ничего не выходило.

В большом городе были места для развлечений, рестораны, театр, даже клуб построили, куда ринулась молодёжь. Кирану было всего лишь тридцать лет, но он не любил тусовки. Он не видел ничего, кроме дома и работы. Как бы Нарин ни пыталась пригласить его куда-то, не выходило.

Помогла бабушка Варшу, которая мечтала об их свадьбе, она пригласила пожить в их доме.

Нарин не сомневалась, что здесь ей помогут сблизиться с Кираном, его мама и отец тоже не против их свадьбы. Мнение остальных членов семьи девушка даже не рассматривала. Она выйдет замуж за любимого, чего бы ей это ни стоило, потом избавиться от ребёнка той гадины, которая жила с ним раньше. Пусть Балу живёт в какой-то закрытой школе для мальчиков. У них с Кираном будут свои дети, чужие им не нужны.

Нарин смотрела в окно, поджидая тот момент, когда машина любимого въедет во двор. Как только это произошло, она поспешила в холл. Уже на лестнице она притормозила и стала медленно спускаться, горделиво подняв голову.

Девушка знала, что родные Кирана ненавидят западную моду, поэтому надела закрытое платье до пят, но оно было украшено зеркальными пайетками и сверкало в свете люстры.

Киран зашёл в холл, снял туфли. Слуга подал тапочки и ушёл.

— Доброго часа, Киран, — улыбнулась девушка.

— Доброго часа. Почему ты тут в такое время? — удивился мужчина.

— Твоя бабушка пригласила меня пожить в вашем доме.

— Бабушка вольна приглашать в этот дом кого хочет, — Киран быстрым шагом пошёл к себе.

Он надеялся, что приедет и отдохнёт, как следует. Сегодня был трудный день, подписывали новый контракт, а ближе к вечеру состоялось совещание с начальниками отделов. Киран не особо любил встречи с толпой сотрудников, но ничего не мог с этим поделать. Он должен контролировать всё, иначе фирма развалится.

Дома ждал весьма неприятный сюрприз, бабушка позвала Нарин. Эта девица раздражала до зубовного скрежета, она всюду пыталась сунуть свой нос, не оставляла попытки пригласить его куда-то.

Киран не любил развлекаться, и это было из-за того, что он ненавидел большое скопление людей. Для него проще было остаться дома в тишине своей комнаты. Нарин будто не понимала этого, она лезла к нему и только раздражала.

Киран переоделся в домашнюю одежду, это была безупречно отглаженная синяя рубаха из хлопка и такого же цвета штаны. Он не терпел в жизни хаоса, даже в одежде, поэтому растянутые футболки — это не про него.

Пришлось спуститься на ужин, хотя не хотелось. Киран знал, что бабушка выкинет очередной фортель. Так и случилось, Нарин посадили рядом с ним.

Девушка тут же забыла, что она гостья в этом доме. Она принялась ухаживать за ним, положила еду на тарелку. Салат из овощей выглядел безобразным шлепком, ломтик картошки упал в них, окончательно всё испортив. Киран скрежетнул зубами, но промолчал, не хотелось, чтобы бабушка начала высказывать, как он не прав.

За столом велись разговоры о семье Нарин. Все спрашивали, как поживают её родители и родственники. Киран почти не слушал, ему было неинтересно. Он поел, поблагодарил всех за компанию и сказал, что уходит к себе.

— Киран, я пригласила Нарин погостить и думала, что вы начнёте больше общаться друг с другом, — с укоризной сказала бабушка.

— Вот именно, это ты пригласила Нарин в наш дом. Почему я должен общаться с ней вместо тебя, бабушка? Меня никто не спрашивал, хочу я её присутствие здесь или нет. Ты решила всё единолично, и я уважаю это, потому что ты старше меня. Но прошу тебя, не надо заставлять меня вести с Нарин пустые разговоры. Я пошёл к себе.

Мама охнула от его слов. Отец посмотрел строгим взглядом. Киран поднялся из-за стола, ему было всё равно, что подумают об этом домочадцы. Его, как всегда, не спросили, и он не собирается быть послушной игрушкой в руках бабушки.

Киран зашёл к себе и с удовольствием осмотрел комнату. Видно, что днём приходила убираться служанка, но всё осталось так, как он и привык. Зулейха уже много лет работала в их доме, и только ей позволялось сюда заходить. Она знала привычки хозяина этой спальни и учитывала все его пожелания. Невольно вспомнилась Эла, она старалась соответствовать его ожиданиям, он ей многое прощал, потому что любил.

Неожиданно в дверь постучали. Киран подумал, что это бабушка пришла в очередной раз выдать ему словесную взбучку и разрешил войти.

Порог переступила Нарин. Она была одета безупречно и всё же пайетки на её платье бесили. Киран не любил ничего слишком яркого, а девушка оделась так явно для того, чтобы в очередной раз выпендриться перед ним.

— Нам всё же необходимо общаться друг с другом. Ты же знаешь, о чём мечтают наши семьи.

— Знаю, но мечты кого-то другого, меня не касаются. Я достаточно взрослый мужчина, Нарин.

Девушка подошла к письменному столу. Киран наблюдал за этим, стоя посреди комнаты и скрестив руки на груди.

— У тебя в коллекции новая ручка? — Нарин вынула из длинной резной подставки одну из перьевых ручек и улыбнулась. — Очень красивая. Я так понимаю, ручная работа?

— Да, именно так.

Киран купил эту ручку на обычной ярмарке, где свои работы представляли разные мастера. Кто-то продавал игрушки из глины, кто-то украшения из эпоксидной смолы. Нарин было такого не понять, она не ходила в подобные места, а покупки делала исключительно брендовые.

— Наверное, сделано знаменитым мастером, — ожидаемо сказала она и вернула ручку на место.

Киран разозлился, зажим на всех ручках был сзади, а она поставила так, что его стало видно.

— Кто просил тебя трогать мои вещи? — он подошёл и поправил всё как было.

— Не сердись, милый, я просто хотела рассмотреть эту красоту поближе.

Нарин хотела его обнять, но Киран отступил на шаг.

— Я тебя не звал сюда. Впредь не смей заходить в мою комнату, — строго сказал он.

— Как хочешь, — обиженно буркнула Нарин и пошла на выход.

Девушка едва не выбежала из спальни Кирана и сжала руки в кулаки. Она ужиком вертелась вокруг него, но этот мужчина был такой холодный, что это бесило. Иногда казалось, его вырезали из глыбы льда и оживили.

Нарин пошла к себе, раздражаясь всё больше. Именно она выяснила, что Эла изменяла Кирану, когда встречалась с ним. Она заподозрила, что Балу может быть не его сыном. Она настроила Варшу против невестки. Благодаря её теневой игре любимый засомневался и сделал тест ДНК. Проклятая шлюха погибла, но и сейчас Киран смотрит на неё Нарин, словно на чужую, а ведь они знают друг друга с детства. У них разница в возрасте всего пять лет.

Давно пора было выйти замуж, и Нарин как могла, отодвигала этот момент. Она хотела видеть в качестве супруга только Кирана. Родители не были против его кандидатуры, но на днях заявили категорично: если она за полгода не уговорит его жениться, то отец сам выберет ей жениха и отдаст замуж. Нужно что-то придумать и покорить сердце любимого.

Утром следующего дня Нарин проснулась чуть раньше обычного, чтобы приготовить кофе. Даже в субботу Киран вставал рано и завтракал в одно и то же время, в отличие от остальной семьи.

Этот день не был исключением. Киран зашёл в столовую уже собранный, с безупречной причёской и гладковыбритый. Нарин зевала, но он, казалось, не испытывал никакого дискомфорта от пробуждения.

Служанка сказала, что Киран по выходным пьёт только кофе с тостом, на котором лежал ломтик сыра. Нарин вызвалась сделать всё сама и теперь несла поднос в столовую. Зулейха следовала по пятам с хмурым лицом, она говорила, что всё неправильно, но девушка не стала слушать.

— Прекрати ныть за спиной. Я невестка этого дома и могу угостить будущего мужа едой, которую я сделала лично.

Киран вежливо поздоровался, когда увидел её, Нарин ответила и выставила перед ним блюдце с тостом и чашку кофе.

— Это что за бардак? — удивлённо сказал Киран.

— Господин, я сейчас всё исправлю, — к столу подбежала Зулейха.

— Что ты исправлять собралась, идиотка! Ты думаешь, я невкусно кофе готовлю или тост пережарила? Я люблю Кирана и сделаю всё для его благополучия, — выпалила Нарин раздражённым тоном.

— Если бы ты меня действительно любила, то позаботилась бы узнать мои привычки. Чашка зелёного цвета, блюдце под ним синее, а тарелка с тостом вообще расписана цветами и с отколотым краем. Зулейха, выкиньте эту тарелку, потом.

— Хорошо, господин.

— Киран, но какая беда, что посуда разного цвета. Я с такой любовью всё готовила.

— Замечательно, ты мне с такой же любовью испортила аппетит. Зулейха, унесите. Я буду у себя, позавтракаю, когда все встанут.

Киран поднялся из-за стола и ушёл. Нарин сжала руки в кулаки и топнула ногой, глядя ему вслед. Что этот самодур о себе возомнил? Ничего, она поставит его на место, когда выйдет замуж.

Глава 7

Диплом был на руках, и уже на следующий день Мирани приступила к работе в больнице. Девушка устроилась в отделение для состоятельных пациентов, проходивших лечение или курс поддерживающей терапии. Некоторые приезжали лишь на необходимые процедуры и сразу отправлялись домой. Огромным плюсом стало то, что подруги трудились в этом же медицинском центре, пусть и в других секторах. Все они работали процедурными медсёстрами, благодаря чему миновали тяжёлые ночные дежурства.

По правде говоря, девушек на ночные смены почти не ставили, там дежурили мужчины с первоначальным медицинским образованием. Ни одна семья не позволила бы дочери или жене отсутствовать дома в тёмное время суток.

Мирани поправила на светлых волосах медицинский берет и вернулась к делам. Она трудилась здесь всего неделю, но знала персонал и планировку здания. Именно в этом отделении девушка проходила преддипломную практику.

— Мирани, в пятую палату приехал новый пациент на процедуру, Киран Мехранди, — заглянул в кабинет врач. — Ему назначена капельница и внутривенный препарат. Можно ввести прямо через раствор.

— Хорошо, господин Тарук, я всё сделаю, — вежливо отозвалась медсестра.

Когда доктор ушёл, Мирани села за ноутбук и открыла электронную карту. Ознакомиться с анамнезом требовалось в первую очередь. Как выяснилось, год назад Мехранди пережил автокатастрофу и теперь каждые полгода проходил плановую терапию. В стационаре он не задерживался, уезжал сразу после капельницы. Главное, в карте стояла отметка об отсутствии аллергических реакций на любые препараты, процедурная сестра обязана это проверить.

Быстро изучив список назначений, Мирани приступила к подготовке капельницы. Ей искренне нравилась выбранная профессия, о медицине она грезила ещё со старших классов. Жаль только, что через год, а может, и раньше, с любимой работой придётся попрощаться. Тор ясно дал понять, что хочет жену домохозяйку.

Когда Мирани вошла в пятую палату, пациент лежал с закрытыми глазами, на застланной белоснежным бельём кровати. Сперва показалось, что мужчина спит, но уже через секунду он разомкнул веки и вежливо поздоровался.

— Доброго часа, господин Мехранди. Меня зовут Мирани, я принесла ваше лекарство, — немного смутившись, произнесла девушка.

Киран разглядывал её с нескрываемым любопытством, будто увидел нечто экзотическое. Возможно, виной тому были выбившиеся из-под берета золотистые пряди.

— Вы здесь недавно? Раньше я вас не встречал, — спросил он.

— Работаю первую неделю. Но вы не волнуйтесь, у меня профильное образование и достаточная практика, — выпалила Мирани и тут же почувствовала себя глупо, будто с ходу принялась перед ним оправдываться.

Мужчина был хорош собой и, как большинство местных пациентов, одет в дорогие вещи. Однако девушка сразу заметила странную деталь: Мехранди пришёл в строгой рубашке с длинным рукавом и теперь закручивал манжет с такой педантичностью, будто панически боялся оставить хоть одну мятую складку. Обычно на подобные процедуры пациенты надевали свободные футболки.

Причина выяснилась мгновенно. На руке мужчины тянулись рваные шрамы, которые он явно пытался скрыть от чужих глаз. На ладони татуировка в виде змеи.

— У вас лёгкая рука. Я практически не ощутил укола, — произнёс Киран, хотя выражение его лица осталось отстранённым, будто застывшая маска.

— Спасибо. Я загляну к вам чуть позже, чтобы проверить систему.

Мирани поспешила выйти в коридор: нужно проконтролировать остальных больных.

Киран остался в тишине палаты. Он органически не переносил больничные стены, но раз в полгода заставлял себя приезжать сюда. Без курсовой терапии травмированная нога изнывала от тупой боли каждый день. Впрочем, его жизнь и без того превратилась в ад, когда в особняке обосновалась Нарин. Наглая девица ломала его личные границы и липла при каждом удобном случае. Хуже всего, что бабушка Варшу встала на её сторону, требуя от внука учтивости по отношению к «будущей невесте».

Поддавшись ультиматуму бабушки, Киран накануне вывез Нарин в детский парк вместе с Балу. Поездка превратилась в пытку: девица неустанно перетягивала внимание на себя, болтала без остановки и донимала бестактными вопросами.

Киран с таким трудом восстанавливал ниточку доверия с маленьким Балу после аварии! Он научился принимать его как сына, хотя первое время боролся с отторжением. Мальчик не отвечал за предательство Эла, и Киран поклялся не вымещать на нём обиду. Он до сих пор не знал, кто биологический отец ребёнка, да это и не имело значения, у него хватит благородства вырастить мальчишку достойным человеком.

— Знаешь, Киран, бабушка Варшу сказала, что сразу после нашей свадьбы Балу переедет к какой-нибудь дальней родне, а там и в закрытый интернат отправится. Это правильно, ведь у нас появятся собственные дети, — заявила тогда Нарин с беззаботной жестокостью.

Счастье, что Балу в тот момент кружился на карусели и не слышал этих слов.

— Вот когда у тебя будут собственные дети, тогда и будешь распоряжаться их судьбой. К жизни этого ребёнка ты не имеешь никакого отношения, — резким, ледяным тоном отрезал тогда Киран.

Вспомнив об этой девице, Киран тяжело вздохнул. Словно по закону подлости, дверь палаты отворилась, в помещение царственной походкой вплыла Нарин.

— Милый, я оказалась по делам неподалёку и решила заглянуть к тебе. Мы сможем вместе поехать домой!

Девушка, как всегда, нарядилась подчёркнуто изысканно, но платье было ярко-красного цвета. Губы Нарин накрасила помадой того же оттенка, Кирану внезапно захотелось стереть её вместе с фальшивой улыбкой. Он прекрасно понимал: никаких дел поблизости у неё не было. Нарин намеренно явилась в клинику, чтобы разыграть роль заботливой невесты.

Все её попытки казались наигранными и тошнотворными. Нарин думала только о себе, даже не попытавшись узнать его привычки или уважать элементарное личное пространство. Подойдя к кушетке, она без церемоний взъерошила его идеально уложенные волосы.

— Не переживай, милый, я помогу тебе дойти до машины. Вчера ведь у тебя так сильно нога болела и...

Киран пришёл в ярость, но он сдержался от крика, помня, где находится.

— Не трогай меня.

— Господи, да что я опять сделала? Если ты обиделся, что я упомянула о твоём недуге, то прости, — вымолвила Нарин, надув губы.

Киран видел, что девица вцепилась в мысль о браке с ним, но она была ему отвратительна.

— Ты испортила мою причёску, Нарин. Можешь ехать домой, из клиники я отправляюсь прямо в офис, — произнёс он холодно.