Порочная кровь

Светлана Багрянцева

Порочная кровь

Глава 1

— Тварь! — раздался громкий возглас, и в щёку со всего размаха ударила ладонь.

Мирани уронила поднос с посудой, которую несла на кухню. Несколько тарелок со звоном разбились, осколки посыпались на пол.

— За что? — Мирани потёрла пылающую щёку.

Сестра выбежала на улицу, едва поужинали, даже помогать по хозяйству не стала. Через пару минут она вернулась, и вот такое.

— Зачем ты тарелки бьёшь, несчастная? Может, пойдёшь и всю посуду в доме уничтожишь? — в столовую зашёл дядя.

— Она меня первая ударила, а я нечаянно выронила поднос, — начала оправдываться Мирани.

— Рия, зачем ты её ударила? — в комнату вернулась тётя Зури.

Мирани видела, что двоюродная сестра ничуть не испугалась. Напротив, она выглядела как сам демон мщения: глаза горят, губы стиснуты в тонкую линию, одна рука упирается в бок. Рия топнула ногой, и подол синего платья колыхнулся.

— Я рассчитывала, что Ами придёт ко мне свататься, и я, наконец, выйду замуж! Знаешь, что он мне только что сказал, мама?! Он не может даже смотреть на меня, потому что в его глазах только Мирани! Парень, которого я полюбила, позарился на эту тварь! — Рия ткнула пальцем в сторону Мирани.

— А я тебе говорил, Зури! Говорил, что она горевестница! Я предупреждал, чтобы ты бросила её в приюте, когда твой брат и его жена погибли. Вся семья отреклась от Мирани, потому что из-за неё погибли Эш и Аня! Но нет, Зури, ты решила притащить эту беду в наш дом! Теперь видишь, к чему это привело?! — дядя кричал так, что Мирани невольно зажала уши руками.

— Не надо всё сваливать на несчастную сироту, как другие! Да, брат ошибся, что привёл в невестки девушку из другой страны. В чём вина Мирани? В том, что она получила золотистые локоны своей матери? Девочке тогда было всего три года, она даже не помнит себя в это время. Полиция сказала, что ребёнок играл спичками, вот дом и загорелся. Правильно, им легко было свалить всё на кроху и не расследовать это дело.

Тётя говорила и активно жестикулировала. Она всегда была слишком эмоциональной. Рия унаследовала это от матери, а вот злобный характер достался ей от отца.

— Чего встала?! Иди принеси веник и совок! Убери здесь всё! Думаешь, я буду руки из-за тебя марать?! — рявкнула сестра.

— Помолчи! Сколько раз тебе говорила не встречаться с парнем до помолвки! Посмотри на Мирани: скромная, хозяйственная. Она даже посмотреть в сторону мужчины стесняется, — снова вступилась тётя.

Мирани была рада, что хоть тётя поддерживает её. Остальные только и умели, что помыкать ею и заставлять работать, словно служанку.

— О да, мама, ты, как всегда, права. Мирани ни на кого из мужчин не смотрит, зато на неё все мужики пялятся. У нас же девушки все с тёмными волосами и чуть смуглой кожей, а эта светленькая. Ты бы видела, сколько мужчин облизывают её взглядом, и мои друзья не исключение, — подал голос двоюродный брат, который всё ещё сидел за столом и играл в телефоне.

Рави было двадцать пять лет, он окончил институт и уже работал. Друзья у него были ровесниками, некоторые даже успели жениться. Рия была на два года младше брата, и её собирались выдать замуж. Даже жених нашёлся, но теперь всё сорвалось.

Мирани так и стояла на месте, молча глотая слёзы. Ей было нечего сказать. Как можно оправдаться, если мужчины действительно смотрят в её сторону?

— Мама, требую, чтобы ты выгнала эту тварь из дома! — неожиданно крикнула сестра.

— Как я могу? Мирани двадцать лет, она заканчивает колледж. Через месяц приступит к работе. Ты прекрасно знаешь законы, дочка: пока девушка не замужем, она не имеет права жить вне дома родителей или опекунов. Её даже в отель одну не поселят.

— Так выдай её замуж, в чём проблема? — фыркнула сестра.

Мирани не выдержала и ринулась в уборную. Немного переведя дух, она вернулась и стала подметать осколки. Все разошлись кто куда, только брат остался играть в телефоне. Время от времени он поглядывал на неё и ехидно улыбался. От этого взгляда становилось мерзко, потому что он ещё и облизывался при этом.

Мирани прибралась и пошла на кухню. Моя остатки посуды, она думала о своей незавидной судьбе. Её родители погибли, когда ей было три года. Говорили, что папа привёл в дом девушку, с которой познакомился в институте: она приехала учиться по обмену студентами и забеременела от него.

Тётя рассказывала, что скандал тогда был знатный. В их стране девушки скромные и выходят замуж невинными. Да, бывают отдельные случаи, когда оступаются, но это большая редкость. Эш тогда настоял на свадьбе, говорил, что не может жить без Анны. Она согласилась остаться в этой стране и даже поменять веру ради любимого. Никто не принял этого, и глава семьи выгнал Анну из дома. Эш ушёл вместе с ней, и они поженились.

Дом, в котором им пришлось жить, был небольшим, но уютным. Тётя рассказывала, что её брат был счастлив. Однако в один из дней случилось несчастье — дом сгорел. Маленькая Мирани сумела выбежать и как могла, звала на помощь. Она не помнила этого, но в полиции сказали, что ночью ребёнок играл с огнём, и в её руках были спички.

Мирани вытерла слёзы рукавом платья и вздохнула. Она всю жизнь корила себя и считала, что убила родителей. Дядя не давал об этом забывать, при каждом удобном случае напоминая, что она горевестница. И всё же, почему родители не спаслись? Неужели она их не звала? Как жаль, что память трёхлетнего ребёнка так коротка. Девушка ничего не помнила и знала всё только из рассказов тёти Зури, сестры отца.

Неожиданно в дверь позвонили. Мирани удивилась: кто мог прийти в гости поздним вечером? Она пошла открывать, не забыв накинуть на голову упавший на плечи платок.

На пороге стоял сосед с их улицы. Это был сорокапятилетний вдовец с лысой головой и большим носом. Он облизал свои пухлые губы при виде неё и только потом поздоровался:

— Доброго часа, господин Тар. Вы пришли к дяде?

— Да, к нему и к тебе тоже. Я пришёл просить твоей руки. Моим детям нужна мать, а мне жена.

— Нет… — невольно вырвалось у Мирани, и она отступила на шаг.

Глава 2

Мирани проводила гостя в гостиную и позвала дядю с тётей. Они не стали закрывать дверь, и девушка притулилась к стене неподалёку. Подслушивать было нехорошо, но другого выхода у неё просто не оставалось.

— Что привело тебя к нам, дорогой сосед? — спросил дядя, и Мирани показалось, что он при этом улыбается. — Сейчас велю подать чай.

— Не стоит, Давраншах, я ненадолго. Ехал мимо вашего дома и решил заглянуть. Хочу спросить, могу ли я официально прийти к вам свататься. Мне нравится ваша племянница. Она такая работящая — будет хорошей хозяйкой и заботливой матерью моим детям.

— Я подумаю над этим и дам ответ. Несомненно, нашей Мирани будет хорошо в твоём доме, но всё же не стоит спешить.

— Тогда жду твоего решения. Пойду, у меня ведь малыши оставлены на старшую дочь.

Мирани успела спрятаться за кадкой с раскидистым фикусом, стоявшим в коридоре. Дядя сам проводил гостя до двери и вернулся. Повезло — он даже не посмотрел в её сторону. Но едва за ним закрылась дверь, как из комнаты раздался возмущённый крик тётушки:

— Мирани будет хорошо в его доме?! Да ты, видно, из ума выжил, Давраншах!

— Как ты со мной разговариваешь, женщина?! Имей в виду, я не потерплю подобного тона! — Мирани снова оказалась у двери и теперь аккуратно выглядывала из-за косяка.

— А что такого, мама? — раздался за её спиной пренебрежительный голос.

Мирани ощутила резкий толчок, не удержала равновесия и упала на красный ковёр, расшитый синими узорами. Рия встала рядом, даже не думая помочь ей, подняться. Дядина нога дёрнулась, и Мирани на мгновение показалось, что он сейчас её пнёт, но этого не произошло. На помощь подоспела тётя, ласково подхватила под руку.

— Ты прекрасно знаешь, Давраншах, что у Тора было две жены, и обеих он свёл в могилу! — продолжала Зури. — Ничего не доказано, но люди за глаза о многом говорят. Да, он богат, но у него же восемь детей! Первая супруга родила ему четверых и еле справлялась с хозяйством. Вторая и вовсе жила как рабыня. Он ведь уволил служанку и заставил несчастную Ниру и за детворой следить, и по дому порхать, словно пчела!

— Мама, ты сама твердила, что наша Мирани — отличная хозяйка. Вот пусть и прислуживает Тору и его выводку. Когда она выйдет замуж, Ами перестанет на неё смотреть и женится на мне, — злобно вставила сестра.

— А ты только о парнях думать способна?! Разве я тебя так воспитывала? Ты не подумала о том, что Ами может прийти сватать Мирани? — возразила Зури.

— Нет! Он сам мне признался, что пытается уговорить родителей, но они пока отказываются. Никто не захочет брать в дом девушку, которая в детстве погубила собственных родителей. Только господин Тор и пришёл. Вот и отдайте её ему! — сестра резко развернулась и горделивой походкой направилась прочь.

— Мирани выучилась на медсестру, скоро диплом получит. Её уже оставляют в больнице, где она проходила практику. И что теперь? Принять предложение Тора и перечеркнуть мечты девочки? — тётя сделала последнюю попытку защитить племянницу.

— Дядя, пожалуйста, не отдавайте меня за Тора! — взмолилась Мирани, молитвенно сложив ладони. — Я буду работать и отдавать вам всю зарплату до копейки. Ничего себе не оставлю, только не сватайте за него! Он же старше меня на двадцать пять лет! Он толстый и некрасивый!

— Смотрите-ка, этой несчастной сиротке принца на белом коне подавай! — дядя опустил ладонь ей на макушку и добавил ледяным, нетерпящим возражений тоном: — Выйдет замуж за того, за кого я скажу! Вы забыли, что мужчина здесь я, а не ваши юбки?!

Когда дядя вышел, тётя сразу прижала её к себе. Мирани понимала, что Зури бессильна против воли мужа. В их стране женщины со временем добились многого: почти все работали, некоторые даже занимали высокие посты в правительстве. Но в укладе семьи главным всё равно оставался мужчина. Древние традиции никуда не исчезли, да и в законах сохранялись строгости. Например, девушка не могла покинуть страну без сопровождения, исключение делалось лишь для поездок на лечение, учёбу или при наличии двойного гражданства.

У Мирани имелась родня за границей, но бабушка давно умерла, а остальные родственники и думать забыли о её существовании. Бежать было совершенно некуда, ей даже не продали бы билет.

Тётя села на диван и увлекла её за собой. Мирани уткнулась ей в плечо, горячие слёзы ручьями потекли по щекам.

— Что теперь будет? — всхлипнула девушка.

— Я постараюсь вразумить Давраншаха. Мир изменился, сейчас всё иначе. Интернет, мобильные телефоны... У нас даже больницы перестали делить на женские и мужские ради экономии бюджета. Только мой муж всё ещё застрял в середине прошлого века, — со вздохом покачала головой тётя.

— Но ведь некоторые законы до сих пор действуют. Я могу поехать в гости и жить в доме близких, но в гостиницу меня одну никто не поселит и квартиру не сдаст. А чтобы выйти замуж, необходимо разрешение родителей.

— На самом деле о разрешении спрашивают чисто формально. Пять лет назад издали закон: после двадцати лет девушка и парень могут самостоятельно прийти в ЗАГС и заключить брак. Это наши люди никак не привыкнут и не хотят расставаться со старыми устоями. В глухих деревнях за побег из дома до сих пор карают жестоко, если поймают, могут и убить. В таком крупном городе, как наш, многие играют свадьбы по любви. Скажи мне честно, ты любишь Ами?

— Нет, тётя, ты же знаешь: я вообще на парней не смотрю. Дядя мне голову открутит, если из-за меня разразится скандал.

Тётя ласково погладила её по волосам:

— Иди спать, милая. Завтра твой дядя остынет, и я снова поговорю с ним.

Мирани поднялась и поплелась к себе. Её каморка располагалась прямо возле кухни. Дом был просторным, в два этажа, но дядя не пожелал выделить племяннице полноценную спальню. Впрочем, девушка не роптала: она росла не в приюте, и одно это уже казалось благом.

Сон не шёл. Мирани решила выйти во двор, она надеялась, что свежий ночной воздух поможет унять тревожные мысли. Улицу уже окутала тьма, а бархатное небо украсили россыпи звёзд и яркий диск луны. Девушка залюбовалась этим и тихо помолилась, прося судьбу оградить её от гадкого Тора.

Слухи о том, что две его прежние жены жили в доме на правах рабынь, были правдой. Люди в округе осуждали это, но никто не вмешивался: чужая семья — тёмный лес. За бедняжек не вступились даже родители, ведь выданная замуж дочь принадлежала мужу и его семье. Не все жили так, однако многие не желали мириться с веяниями нового времени. Тётя была права, «убийства чести» всё ещё случались. Если Мирани решится на побег, дядя пристрелит её без колебаний.

Девушка пошла вдоль стены дома и вдруг услышала негромкий голос. За углом стоял двоюродный брат, по всей видимости, он с кем-то горячо спорил по телефону:

— Я достану деньги, не дави на меня! Что?! Ты хочешь её вместо долга? Как ты себе это представляешь?! Она не шлюха! Арун, ты не можешь так поступить... Ладно, я подумаю. Чёрт возьми, Арун, я же сказал, что подумаю! Всё, мне пора в дом.

Мирани метнулась назад, сердце замирало от страха, а в ушах стоял шум. В какую опасную авантюру вляпался Рави? И о какой девушке шла речь?

Глава 3

Вокруг царила темнота. Киран сидел за рулём. Перед ним тянулась дорога, из мрака выхватывался свет фар встречных машин. В воздухе стоял запах духов жены, теперь он ненавидел его, потому что тот смешался с ароматом крови.

Эла кричала, но Киран не слышал её слов. Его руки на руле судорожно тряслись. Он пытался нажать на тормоз, но педаль уходила в пол, словно вовсе отсутствовала.

Киран повернул голову к жене. Она сидела с тем самым взглядом, которым смотрела на него перед ударом. Когда она открыла рот, мелкие осколки полетели ему в лицо и впились в кожу, но боли не было, ощущался лишь леденящий холод.

В следующий миг Киран понял, что лежит на руле. Его тело было скрючено, руки вывернуты, а из пробитой головы текла тёмная жидкость. Рядом находилась Эла, она оказалась не ранена, сидела на корточках снаружи, смотрела в разбитое окно и улыбалась.

— Ну что, герой? Ты думал, это твой ребёнок? Ты думал, ты вообще на что-то годен? — спокойно, почти ласково спросила она.

Киран попытался закричать, но рот забило крошеное стекло, и он стал им давиться. Жена встала, отряхнула юбку и просто ушла прочь.

Киран смотрел ей вслед и слышал ужасающий хруст, с которым металл мнётся, словно фольга. Он понимал, что сейчас произойдёт взрыв, но не мог пошевелиться. Ему оставалось только смотреть на небо через дыру в крыше и ждать.

Киран резко открыл глаза и несколько минут не мог понять, где находится. Ему казалось, что он задыхается, а осколки наяву режут кожу. Это ощущение было настолько реальным, что он принялся растирать руки с несколькими шрамами. Крови не оказалось, всё было в порядке, но кошмарное состояние не отпускало ещё несколько минут. Затем он встал, подошёл к окну и сел в кресло. На журнальном столике стоял хрустальный графин. Мужчина налил воды, откинулся на спинку и стал медленно пить.

Ему опять приснилась авария, но на этот раз с другими деталями, которых в реальности не было. В голове снова появились мысли о собственной вине в смерти Эла. Экспертиза доказала его невиновность и подтвердила, что по странному стечению обстоятельств отказали тормоза, но он всё равно корил себя за случившееся.

В очередной раз Киран, точно киноплёнку, прокрутил в памяти события годичной давности.

— Киран, я прошу тебя, поверь мне! Это твой ребёнок. Врачи же сказали тогда, что он родился на восьмом месяце, — оправдывалась жена.

— Эла, хватит делать из меня дурака! — злился Киран.

Ему не стоило разговаривать на повышенных тонах и устраивать ссору, но страх, что об этом узнают в обществе, был сильнее. Дорога была узкой, а ливень шёл буквально стеной. Киран ничего не мог с собой поделать. Он с таким трудом отстоял право быть с этой девушкой, а через три года после свадьбы родные заставили его усомниться в её честности. Теперь все друзья и знакомые узнают: Эла вышла за него, чтобы прикрыть свой позор. Публичное унижение для него было хуже всего. Он с таким трудом добился прогресса в своём состоянии, и теперь всё пошло прахом.

— Открой бардачок. Я получил официальное подтверждение твоей лжи, когда заехал в больницу по дороге к твоей работе.

Эла достала конверт и вынула документ. Через минуту она завопила умоляющим голосом:

— Киран, я люблю тебя, поверь мне! Это какое-то недоразумение. Это подделка. Я…

— Что ты?! Родила мне сына неизвестно от кого, а теперь пытаешься говорить о любви?! Я лично относил образцы волос Балу в клинику. Это не мой сын! Ты вышла за меня уже беременной! Как ты могла?! Я из-за тебя едва с роднёй не поссорился!

Киран разозлился, его пальцы впились в оплётку руля, тело начала бить дрожь, ведь утром он забыл принять таблетки. В такой ситуации следовало остановиться и переждать несколько минут, но тормоз, как назло, не слушался: педаль ушла в пол и ничего не произошло. Машина вильнула на скользкой дороге, и они вылетели в кювет.

Перед мысленным взором снова возникло окровавленное лицо Эла и большой кусок лобового стекла, вонзившийся ей в шею.

Киран отбросил воспоминания и потёр ладонь, где остался заметный след от ранения. Он давно хотел сделать на его месте татуировку, но в течение года после пореза процедуру проводить запрещалось, так как кожа должна была полностью зарубцеваться. Сегодня он записался к мастеру. Возможно, когда вместо уродливого шрама появится змея, кошмары перестанут сниться. Хотя Киран не особо в это верил, ведь душевные раны не исчезают никогда.

Глава 4

Последний экзамен прошёл успешно. В колледже не приходилось томиться в ожидании: оценки объявляли сразу, поэтому Мирани вышла из кабинета сияющая от счастья. Всего через три дня состоится выпускной, где им вручат дипломы, а в больнице девушку уже ждали.

Ей невероятно повезло: благодаря жеребьёвке удалось получить практику в дорогой частной клинике, где оклад был ощутимо выше, чем в государственной. Мирани надеялась, что дядя смягчится, когда она принесёт в дом первую настоящую зарплату.

— Всё хорошо? — к ней подошли подруги, Вита и Сара.

— Да, как и у вас! — улыбнулась Мирани.

— Отлично! Предлагаю пойти в кафе и отметить: мы справились, и дипломы почти у нас в руках, осталось подождать совсем немного, — радостно воскликнула Сара.

— У меня нет денег на заведение. Вы же знаете, что дядя выделяет мне средства строго на проезд, — Мирани смущённо опустила взгляд и поправила накидку на голове.

— Зато у нас есть! Хватит, чтобы угостить тебя. Мы с Витой скинемся.

— Конечно, даже не переживай, мы же подруги! — Вита ласково обняла её за плечи.

Кафе располагалось неподалёку от колледжа. Оно было скромным и недорогим, рассчитанным как раз на студентов. Пространство делилось на три зала: в первом отдыхали только девушки, во втором — юноши, а третий предназначался для смешанных компаний.

Мир менялся, прежнего строгого разделения уже не существовало, хотя ещё пять лет назад нельзя было и помыслить о том, чтобы молодёжь собиралась вместе в подобных местах. Несмотря на новые законы, сохранялись консервативные семьи, цеплявшиеся за прошлое. Дядя Давраншах принадлежал именно к таким. Он единолично распоряжался всеми финансами и выдавал домочадцам копейки лишь по острой необходимости, не делая исключения даже для родного сына.

Мирани села за столик, устланный зелёной скатертью, и огляделась. Они расположились в женском зале, где обслуживающий персонал состоял исключительно из девушек. К ним подошла официантка в синем форменном платье до пят и приняла заказ.

— Твой дядя занимает хорошую должность на заводе, а скупердяй редкий. Скажи, Мирани, куда ему столько денег? — поинтересовалась Вита.

— Я не знаю. Обычно люди копят на крупные покупки, но он ничего не приобретает. Разве что откладывает на свадьбы своих детей.

— А как же твоя свадьба? Они ведь обязаны позаботиться и о тебе, раз взяли под опеку, — полюбопытствовала Сара.

— На днях к нам пришёл противный сосед, хотел свататься. Знаете, девочки, он ужасно некрасивый: тучный, с тройным подбородком, огромным носом и глазами-пуговками. К тому же совершенно лысый. У него уже было две жены, а сейчас орава из восьми детей. Дядя раздумывает, отдавать ли меня за него.

— Фу, как он с такой внешностью вообще женщин находил? — Вита брезгливо сморщилась.

Официантка принесла их заказ — сок и ароматную пиццу. Мирани дождалась, пока та отойдёт, и тихо продолжила:

— Он владеет сетью автомастерских и на нашей улице считается самым богатым человеком. До сих пор есть семьи, где не смотрят на чувства детей, им куда важнее статус и кошелёк жениха. Мой дядя из их числа. Если он решит, что я должна выйти за этого мерзкого Тора, мне будет просто некуда деться.

Сара задумалась, молча жуя кусочек пиццы. Мирани знала, что подруга практически всегда находила выход из безнадёжных ситуаций, и очень надеялась, что та и в этот раз что-нибудь придумает.

Вита принялась эмоционально рассказывать о своей дальней родственнице, которую насильно выдали замуж. Мирани слушала с замиранием сердца: в горных деревнях подобное всё ещё встречалось, и она никому не пожелала бы такой доли. Неужели и её ждёт нечто подобное?

— Я знаю, что делать! — неожиданно воскликнула Сара, подняв указательный палец вверх. — Если этот мужик снова придёт свататься, скажи, что торжество может состояться только осенью. За лето мы что-нибудь придумаем, и ты избежишь этого брака!

— Как ты себе это представляешь? Если я войду в дом Тора, мне сразу запретят работать. Там столько бытовых хлопот, что любой тяжёлый труд покажется отдыхом, — возразила Мирани.

— Подруга, ты забыла про договор, который мы подписывали при поступлении? Наше обучение полностью оплачивалось из бюджета государства, мы обязаны отработать по специальности не менее года. В первые полгода нам вообще не положены отгулы и отпуска. Если же мы отказываемся, то должны выплатить государству полную стоимость обучения за два года. С учётом этого твоя свадьба никак не может состояться быстро. На работе никто не пойдёт на уступки и не даст выходных для подготовки к торжеству.

— Спасибо, что напомнила, Сара. Я совсем об этом забыла, — радостно улыбнулась Мирани. — Если начнут сватать, я именно так и скажу дяде.

Девушка никак не ожидала, что этот разговор пригодится ей в тот же день. Вернувшись домой, она застала гостей. Тор и несколько мужчин из его рода сидели в гостиной; дядя оживлённо разговаривал с ними и громко смеялся. Из кухни выходила тётя с подносом, уставленным чашками с чаем и пиалами со сладостями. Мирани успела заметить блестевшие в её глазах слёзы.

— Не заходи в гостиную, тебя позовут, — шепнула тётушка и прошмыгнула мимо.

Мирани бросилась в свою каморку, сердце замирало от страха. Неужели дядя дал согласие, и её прямо сейчас сватают?

— Ну что, сиротка? — в комнату вальяжной походкой вошла сестра. — Отец отдаёт тебя за противного старика! Ладно, Тору всего сорок пять, но выглядит он на все шестьдесят.

Рия сегодня нарядилась словно на праздник: на ней было лучшее платье, расшитое серебряными нитями, а на голове — изысканный палантин из тончайшего голубого кружева. Она смотрела с таким ликующим злорадством, что у Мирани перехватило дыхание.

— Ты правда думаешь, что если меня отдадут Тору, то Ами сразу прибежит к тебе с предложением? — спросила Мирани, пытаясь взять себя в руки.

— Моему счастью мешала только ты! — сестра подошла вплотную и заглянула ей в лицо. — Была бы моя воля, я бы тебе эти белые патлы под корень срезала!

— Попробуй только пальцем тронуть мои волосы, я тебя ударю, — процедила Мирани.

Хотелось влепить сестре оплеуху, но нельзя. С раннего детства она усвоила урок: если Рия пойдёт жаловаться, дядя не пощадит. Так происходило всегда, что бы ни натворила дочка, её прощали, а вину неизменно перекладывали на Мирани.

— Иди в гостиную, Мирани. Тебя зовут, — в дверях появился брат.

Мирани быстро поправила складки одежды и с гордо поднятой головой вышла в коридор. Нельзя показывать свою слабость и страх. У неё есть шанс отсрочить неизбежное, а за это время можно попытаться найти выход.

Тётя стояла у стены, беззвучно роняя слёзы. Брат вальяжно уселся рядом с отцом на диван. Мирани бегло оглядела сватов: помимо Тора пришли трое мужчин, и все выглядели старше него.

— Я ударил по рукам, Мирани. Через две недели ты выходишь замуж за господина Тора. Сыграем быструю свадьбу, — довольным тоном произнёс дядя. — Мы всё обсудили, никаких препятствий для вашего союза нет.