Бывшие. Не возвращайся на мой лед

Роман посмотрел на меня.

— Олег будет на встрече?

— Олег будет на встрече, — сказала я. — Он бухгалтер арены. У него есть право присутствовать при обсуждении документов по недвижимости.

— И что он будет делать?

— Молчать, — сказала я. — И считать. Если Кирилл начнет давить на цифры, я хочу, чтобы рядом был человек, который не даст мне ошибиться.

Роман кивнул и встал. Папку он не взял, оставил на столе. Я заметила, что он положил ее так, чтобы моя фамилия на обложке смотрела в мою сторону.

— Мне остаться здесь? — спросила я.

Он покачал головой.

— Пойдем вместе. Не хочу входить туда первым без тебя.

Мы вышли из тренерской в коридор. Свет там был белый и жесткий, как в школьном спортзале, и под потолком висел запах хлорки и старого дерева. Лестница вниз была узкой, с железными перилами, которые зимой становились ледяными. Я шла впереди, Роман за мной, Марина замыкала. Наши шаги звучали в тишине как метроном.

В директорской Олег уже сидел за столом, перед ним стояла маленькая бумажная кофемашина и три пластиковых стаканчика. Он увидел нас, встал, одернул пиджак и кивнул Роману так, как кивают новому соседу по лестничной клетке, а не капитану сборной.

— Доброе утро, — сказал Олег. — Бутерброды с сыром и ветчиной. Если кто-то не ест, пусть скажет сразу.

— Все едят, — сказала Марина и села в кресло у окна.

Я села на свое место во главе стола, положила перед собой тетрадь, конверт с копиями протоколов и лист с вопросами. Ключ от ящика лег справа, как маленькое холодное напоминание, что у меня есть то, чего нет ни у кого из них.

Роман сел слева от меня, не напротив. Я это заметила, но ничего не сказала. Если Кирилл решит, что мы сидим как союзники, тем хуже для Кирилла.

Олег посмотрел на часы.

— Без десяти одиннадцать.

— Значит, десять минут, — сказала я. — Олег, проверь, чтобы на столе была только та бумага, которую я покажу сама. Марина, если он начнет давить на лигу, ты молчишь. Роман, ты молчишь, пока я не спрошу. Если я спрошу, отвечаешь коротко, по факту, без имени Лазарев и без моего. Все.

Они кивнули. Я открыла тетрадь на чистой странице, написала сверху дату и время. Под датой поставила точку. Потом вторую. Потом третью.

Рука у меня не дрожала. Голос, когда я подняла голову, тоже был ровным.

— Пусть войдет, — сказала я Олегу.

Он встал, вышел в коридор, и через минуту дверь директорской открылась. Кирилл Данилов вошел первым, в светлом пальто, с кожаной папкой под мышкой, и я впервые за семь лет увидела его лицо при дневном свете. Оно было гладким, ухоженным, с морщинками только вокруг глаз, и я подумала, что эти морщинки ему идут, как идут часы за пять тысяч евро человеку, который никогда не опаздывает.

За ним вошел мужчина в темном костюме, без галстука, с планшетом. Представитель по недвижимости.

Кирилл остановился на пороге, посмотрел на нас по очереди, задержал взгляд на Романе на полсекунды дольше, чем нужно, и улыбнулся.

— Алина, — сказал он. — Спасибо, что нашла время. Мы знаем, как ты занята.

Я не встала.

— Садитесь, Кирилл. У меня ровно сорок минут до планерки.

Глава 6. Протокол с чужой подписью

Утро началось с того, что я пересчитывала ключи от арены и не могла найти двадцать второй. Бухгалтер Олег принес мне кофе в бумажном стакане, без сахара, поставил рядом с моими руками и сам ткнул пальцем в нужную бирку.

— Вот этот, с пометкой «прокат-два», — он показал на связке. — Пропавший — без бирки, от старого навесного замка на подсобку с реагентами. Я вчера проверял, когда журнал пожарной панели закрывал, его на месте не было.

Я перебрала связку еще раз, отметила пальцем пустое кольцо.

— Значит, кто-то взял.

— Не должен. У тебя полный комплект. Я записал бы.

Я кивнула, отпила кофе и поморщилась: горький, без сахара и без нежности, как я люблю.

В кабинете пахло бумагой, пластиком от новых стульев и чуть-чуть одеколоном Романа, который он оставил в воздухе еще в субботу. Я открыла тетрадь разборов, записала: «Понедельник, 8.30. Ключ от подсобки отсутствует. Проверить», поставила точку и отложила ручку.

Телефон завибрировал. Номер незнакомый, префикс Москвы.

— Алина Сорокина? — женский голос, вежливый и жесткий, как хирургический инструмент. — Ирина Львовна Беляева, вице-президент лиги. Удобно говорить?

— Да. Слушаю.

— Мы получили ваш отказ подписать акт купли-продажи, — пауза, как будто она давала мне время устыдиться. — Здание в аварийном состоянии, крыша течет, лед заливают с нарушением температурного режима. Дети рискуют здоровьем.

— Крышу мы чинили в прошлом году, температурный режим соответствует норме. У нас есть акты.

— Акты можно составить, — Ирина Львовна позволила себе легкую улыбку в голосе. — Но мы говорим о перспективе. О детях, которые могли бы тренироваться в элитных условиях. И о вашей личной ситуации.

— О моей личной ситуации?

— Вы ведь понимаете, о чем я, — тон стал мягче, как масло на лезвии. — Капитан сборной, ваш бывший жених, сейчас работает у вас тренером. Это конфликт интересов. Это нарушение регламента. Это повод для комиссии.