Судьба на бис

Только в данной ситуации разница в «весовых категориях» оказалась уж слишком большой, причем с явным перевесом в мою пользу. И потому я не из гнева, не из обиды, а из какого-то внутреннего опыта и силы спокойно с расстановкой произнесла:

- А вы что, терновник, что цепляетесь ко мне? Делать больше нечего? – подспудно в мозгах пронеслось, - Зачем «терновник», почему «терновник»? Лучше бы сказать «репейник». Вот же начиталась житий на свою голову, теперь устаревшими словами выражаюсь. С молодежью это, конечно, самое то…

- Ого! Голос прорезался, - удивленно переглянулись девчонки, прежде чем опять залиться смехом. Не известно, чем бы окончилась наша перепалка, но в столовую вошел восьмиклассник. Зуля ткнула локтем Софу, что-то быстро шепча ей на ушко. Та многозначительно закивала, не переставая смотреть в сторону восьмиклассника, мгновенно захватившего их внимание.

Я же, решив не продолжать конфликт, отошла в сторону со смешанными чувствами. С одной стороны, меня переполняло ликование: «Клево я их срезала!». И даже не терзал факт, что сказанная фраза получилась достаточно банальной и далекой от изящества. И почему-то привычное «любите врагов ваших» практически не будоражило совесть.

В то же самое время всё больше росло беспокойство, - неужели у меня даже в этот раз не заладится общение с подростками? Как-то вдруг разонравилось ощущать себя забитой и стеснительной девочкой, каковой я всегда была в школьные годы. Захотелось переформатировать поведение в соответствии с наработанными за жизнь установками.

На следующий же день я запаслась горстью карамелек и когда на перемене мимо проходила первая попавшаяся одноклассница, просто протянула одну из конфет в светло желтом фантике:

- Привет! Будешь конфетку? - ну а что еще сказать? Не про «нофелет» же спрашивать, в самом деле.

Та на мгновение задумалась и взяла. Вот честно! Даже «спасибо» сказала.

- Вообще-то я шоколадные предпочитаю, - затараторила я по принципу «что первое взбрело в голову, то и озвучила», - тем более что в Союзе их делают по ГОСТу с соблюдением всех технологий и норм. Но дома сейчас только такие. По крайней мере, у этой карамели начинка из помадки, а не из повидла. Не люблю повидло в конфетах. Бе-е! А тебе какие конфеты больше нравятся?

Слово за слово, и потихоньку я узнала, что у Леры отец военный. Что они часто переезжают. И Лера в этом классе такая же новенькая, как и я. Только пришла не в начале этого учебного года, а в самом конце прошлого. Поэтому ничтоже сумняшеся, я предложила ей перебираться ко мне на переднюю парту. Что девочка тут же и исполнила, вроде даже с удовольствием.

Я сидела за одной партой с новой соседкой в слегка обалдевшем состоянии. Всего-то заговорила с человеком, а оказалось, сколько общего у нас. И кстати, меня при этом не покусали, земля под ногами не разверзлась и конец света тоже не начался. Даже, напротив, в душе зародилось удовлетворение, как после хорошо сделанной работы. А бонусом шли хорошие отношения с человеком. Гораздо приятнее, когда тебя окружают не безликие массы, а люди с которыми налажены нормальные взаимоотношения.

Постепенно я начала входить во вкус нового стиля общения. У кого-то похвалила подчерк, кому-то показала, как правильно заплетать французскую косу, еще незнакомую школьникам в данном временном отрезке, а потому выглядевшую просто невероятно.

Просто ставила перед собой задачу поговорить за день как минимум с тремя людьми и выполняла ее как домашку по геометрии или черчению. Помнится, в передачах на ютубе некоторые миссионеры, чтобы не потерять духовную форму, советовали рассказать Евангелие одному человеку в месяц, в неделю, за день…

И хотя своих одноклассников я не грузила религией, но даже простое общение что-то незримо меняло и внутри меня и снаружи.

Теперь, если я пропускала, что задали на дом, то нарочно уточняла это не у учительницы, как делала до того, а затыкала внутренний вопежь своей интровертной сущности, и спрашивала у одноклассников, даже если за это мне светило схлопотать окрик учительницы или даже запись в дневнике. Замечание через неделю забудется, а отношения с людьми останутся.

Но больше всего я боялась контактировать с мальчиками. Собственно в жизни с мужчинами я всегда старалась держать как можно большую дистанцию. Это Варвара с полуоборота заводила знакомства с представителями противоположного пола и без обиняков могла поддержать разговор хоть с сопливыми пацанами, хоть с мужиками любых должностей и рангов. Ну а я даже в общественном транспорте предпочитала сесть рядом с женщиной, либо всю дорогу стоять, если свободные места оказывались исключительно подле мужчин.

После нескольких не вполне удачных попыток наладить общение с мужской частью класса, я напала на золотую жилу во взаимодействии с ними.

На перемене после урока литературы у меня было выполнено всего два запланированных общения. Устроить третье теперь уже не считала проблемой. Поправить у одноклассницы сбившуюся лямку фартука, вспомнить вчерашний фильм, а уж выполнение уроков и домашек вообще бездонный кладезь тем для обсуждения. Но сегодня я собиралась взять очередную высоту – мальчишки… чтоб их всех… Бог благословил.

Вспомнив, насколько все друзья мужа озабочены автомобилями, я просто поинтересовалась у Айдара, что, по его мнению, круче «Жигули» или «Москвич»? И все! Вокруг тут же разгорелась дискуссия. Одни ратовали за «Жигули», другие за «Москвич». У меня даже не поинтересовались, с какого перепугу я задала такой вопрос. Хоть я и подстраховалась на этот счет и в любой момент собиралась прикрыться желанием расширить кругозор. Ведь интересуюсь я шитьем, а чем машины хуже?

Были и такие, кто предпочитал «Волгу», у которой подкрылки что-то там… Я особо не вслушивалась, а просто подбрасывала в беседу дровишки в виде очередного вопроса «что такое эти самые подкрылки и почему они так важны?». Надо мной беззлобно смеялись, но вполне доходчиво объясняли. Оказалось, что и «машины» не такая уж тухлая тема, и годится не только для наведения мостов. Если хорошенько вдуматься, то даже карбюратор – это вещь дельная и интересная, если сам им пользуешься.

Я даже удивилась, насколько меня это увлекло. То, что начиналось как эксперимент по внедрении в массы сверстников, с каждым днем все больше наполняло радостью.

Зуля и Софа по-прежнему отравляли мое существование обидными придирками. Хоть периодически они и получали отпор, но это было неизменной ложкой дегтя. Зато в остальном в школе я все больше встречала положительное или как мне казалось, полезное даже в самых неожиданных событиях.

Как-то на уроке географии я получила бредовую записку, написанную видимо для прикола. Развернув клочок бумаги, сложенный вчетверо, прочла: «Самолетом или поездом?»

Я обернулась, но по поведению одноклассников не смогла определить, кто инициировал переписку. Неровные каракули и криво оборванная бумажка выдавали в авторе мальчишку. Никаких иных подробностей установить не смогла. Сколько бы при этом не корчила из себя Шерлока Холмса, реальность оказалась такова – метод дедукции знаком мне был лишь понаслышке.

«Если найдешь ее, то – без разницы», - подчерком, исковерканным еще в университетские годы, накарябала я равнозначно несуразный ответ, лишь бы отвязаться. «Кого ее?» – неизвестный решил продолжить наш чат в записках, не удовлетворившись формальной отпиской.

Тут уже мне пришлось призадуматься над ответом. В самом деле, кого? Девушку? Э-э… Нечего этих подростков раньше времени настраивать на романтический лад. У них и так вот-вот гормоны вскипят. Образование? Но это слово среднего рода, а не женского, к тому же супер занудное. Что там еще есть позитивненького в женском роде? Радость? Мечта? Работа? Все слишком абстрактно. А может просто прекратить переписку? С самого же начала было понятно, что это простая болталогия, которая не приведет ни к какой цели… хм… «Цель», - в конце концов, начиркала я и, ухмыляясь, кинула записку через плечо. «А ты ее нашла?» - после тычка в спину очень быстро вернулся очередной вопрос.

И, правда, какова цель моего пребывания в этом времени и в данном месте? Побыстрее отделаться от учебы? Как подобает настоящей стахановке, закончить пятилетку в два года? Еще какое-то время шокировать своими религиозными познаниями батюшек и прихожан, чтобы после бесследно раствориться в огромной толпе воцерковляющихся? Мелко все это и грустно до тошноты. Что же ответить незнакомцу, а главное самой себе?

Внезапно я вспомнила то время, когда вконец запутавшаяся и потерянная я начала свой поиск Бога. И как чуть позже с опаской впервые перешагнула церковный порог, не решаясь пройти дальше притвора. Тогда мне многое в храме показалось странным, непонятным, пугающим. И как же тогда хотелось, чтобы хоть кто-то доступно пояснил – что вообще здесь происходит и о чем монотонно бормочут с клироса? А потом, в период воцерковления я совершила кучу ошибок отчасти по неопытности, отчасти по совету таких же несведущих священников, руководствующихся не Священным Писанием, а какими-то бабкиными сказками.

Чего только стоили наставления нашего настоятеля – отца Митрофана: «Если женщина хочет снять косу – то через пять минут после того, как сострижет волосы, благодать уходит от нее – ум покидает такую женщину».

«Кто живет невенчано много лет – это жизнь блудная. Родители блудят – дети блудные. Как только муж и жена повенчаются, грех блуда снимается».

«Разница в возрасте между женихом и невестой должны быть не больше двух лет, иначе счастливой совместной жизни не видать».

Подобные поучения никак не могли сделать из нас христиан, разве только зашуганных фанатиков или пещерных людей, боящихся выйти наружу из-своего мирка. В этом узком и мрачном мире не было место для Христа. Ни о Нём, ни о Его благодатном учении, ни о Божьей любви мы почти ничего не слышали на проповедях, которые больше были похожи на инструктаж: «Во время службы не разговаривать…», «Платки повязывать так-то, юбки носить такие-то…», «Поклоны класть так-то…».

Конечно, потом появилась всякая духовная литература. Но в том-то и дело, что произошло это гораздо позже, чем требовалось мне. А после драки кулаками не машут.

Вот если бы тогда, в самом начале христианского пути, мне попалось что-нибудь вроде инструкции, или там пособие какое-то, да хоть маломальская брошюра, помогающая избежать всех основных промахов и перекосов тогдашней церковной жизни! А главное, на основании Библии объяснялось бы, как правильно поступать в определенных моментах. И без всех этих «один старец сказал», без чрезмерных запретов и устаревших догм. Там непременно должна быть отражена суть Евангелия, чтобы люди не путали главное со второстепенным. Еще бы это сделать с красочными примерами из приходской жизни, с цитатами из Библии и святых отцов. Жалко, что подручного материала сейчас у меня совсем немного. Только переписанное Евангелие. А! Есть же еще Псалтирь. Хорошо, что я переписала всю книгу от корки до корки. Там были цитаты отцов. Нет, пожалуй, в брошюру все не уместится. Особенно если приводить ссылки и на классическую литературу.

Я даже не заметила, каким образом перешла от простого размышления «на тему» к разработке плана книги.

Раздался звонок. Я сложила свои вещи и вышла из класса. Краем глаза я заметила, как Хасанов (главный озорник класса) – коротко стриженный рыжий мальчуган с яркими веснушками во все щеки, проходя мимо моего места, незаметно взял оставленную мной свернутую вчетверо бумажку и сунул себе в карман. Наверное, его распирало любопытство, что же ему ответили?

Ну а я шла, не оборачиваясь, потому что знала, внизу записки значилось: «Написать книгу».

Глава 8

Глава 8. Осваиваясь в прошлом.

В прежней взрослой жизни я достаточно редко виделась со старшей сестрой. У каждой из нас была своя семья, свои заботы. Разве только пересекались на каких-нибудь семейных торжествах или в церкви.

В раннем детстве и даже несколько позже, мы, как и все дети, не очень мирно сосуществовали друг с другом. Нашей бурной возне постоянно сопутствовали крики, яростные драки, нелестные прозвища и ябеды родителям. Тем не менее, старшая сестра для меня всегда оставалась недостижимым идеалом, до которого я даже не пыталась дотянуться. Варвара слыла душой компании. Могла поддержать беседу и запросто на улице познакомиться с любым человеком. Отчасти в этом помогало увлечение фотографией. Когда ты с фотоаппаратом в руках, сразу возникает столько тем для разговоров. Да и контакты налаживаются легче. Сфоткаешь человека и спрашиваешь, куда прислать карточку.

Я же всегда находилась в тени сестры. С одной стороны, я участвовала во всех Вариных затеях и интригах, наблюдала, как она ведет себя с друзьями, вслушивалась в их разговоры. С другой стороны, навыки личного общения у меня в детстве так и не выработались. Поэтому без сестры я чувствовала себя никчемной и беспомощной. Даже увлечения я копировала с Варвары. И под ее влиянием тоже занялась фотографией.

Училась Варя исключительно на отлично. В то время как, из-за моих постоянных болезней, в семье радовались даже четверкам младшей дочери.

С годами обожание старшей сестры сменилось на более ровные чувства. Но до сих пор за Варю я готова была «порвать» любого.

Для Вари же младшая сестренка долгое время являлась скорее обузой. Я вечно увязывалась на её свидания или потихоньку прокрадывалась за ними с Геной в кино. Однажды, чтобы спокойно им вместе пообщаться, Гене даже пришлось подкупать меня кульком шоколадных конфет.

- Когда ты начнешь встречаться с парнями, я тоже буду путаться под ногами, - как-то пригрозила Варвара.

На что я - ребенок тут же цинично ответила:

- Тогда ты вырастешь, тебе будет совсем не до того.

Пришло время, и Гена ушел в армию. В его отсутствие рядом с Варварой организовалась непривычная пустота. И я с превеликим удовольствием юркнула в открывшуюся близ сестры нишу. Ночные разговоры, совместные увлечения, домашние дела и помощь в уроках невероятно сблизили нас с Варварой. И это родство не могли уже нарушить ни вернувшийся из армии Гена, ни последовавший за этим их с ним брак.

Поэтому теперь, имея возможность общаться с сестрой каждый день, я буквально наслаждалась разговорами по душам. Мне так хотелось поведать Варе все, что пришлось пережить за последние несколько месяцев. В подробностях описать терзания из-за потери мужа. Но больше всего, мне хотелось предотвратить ее неудачный брак, пока это было возможно.

Только я до сей поры запрещала себе это. Наверняка сестра стала бы вызнавать о будущем. И не приведи Бог, ее любознательность привела бы к каким-нибудь плохим последствиям.

Как-то мы с Варварой закрылись в ванной комнате, чтобы проявить отснятые ею пленки. Во избежание случайного включения света, мы привычно выкрутили лампочку и поставили красный фонарь. Ванную накрыли фанерой и водрузили на нее громоздкий увеличитель. Развели химикаты и засели за любимое дело.

Я возилась с проявителем и закрепителем, а Варвара «колдовала» с проектором. Она добивалась спецэффектов, дозируя проекцию изображения на фотобумаге. Для этого, то там, то сям закрывая ее руками. Короче, все то, что в будущем запросто осуществлялось на компьютере с помощью фотошопа. Пахло уксусом и давно забытыми мною «ароматами» химикатов. Мы были счастливы.

- Скучаешь по Гене? – поинтересовалась я у сестры, чтобы прощупать почву для разговора.

- Еще бы! Но когда пишу ему письма, мне становится легче. Будто поговорила. Хорошо, что письма в армию бесплатные, можно хоть каждый день отправлять. Да и ждать осталось совсем недолго. Этой весной он вернется.

- Ты уже обещала выйти за него замуж? – я ждала ответ с замиранием сердца.

- А что?

- Я вот подумала, зачем ты спешишь обзавестись семьей? Ты же совсем молодая. Всего 19 лет. Год-другой и у тебя кардинально поменяется мировоззрение. Тогда совсем иными глазами посмотришь на кандидата в мужья.

- Если честно, я вообще замуж не хочу.

- Вот так сюрприз! А как же Гена?

- В том-то и дело, - задумчиво отозвалась Варвара. - Мне хорошо с ним и плохо без него. Мне нравится вместе гулять, чем-то заниматься…

- … но для этого совсем не обязательно выходить замуж. Так?

- Да. Но не станет же Гена бесконечно ждать меня. К тому же, я постоянно ощущаю, что меня словно выживают из дома.

- Как это? – уставилась я на сестру. И в свете красного фонаря мне почудилось нечто зловещее, будто передо мной не Варя, а бедная овечка, приготовленная на заклание. - Хотя… кажется, я начинаю припоминать. Мне в детстве действительно хотелось поскорее завладеть нашей с тобой комнатой. Не исключаю, что и в разговорах я не раз ляпнула что-нибудь в этом духе. Ну, прости! Я больше ни за что не стану претендовать на часть твоей жилплощади. Живи, пожалуйста, здесь, сколько влезет и никуда не уходи.

- Да не в этом только дело. Еще и родители…

- А они-то причем? Ни за что не поверю, что подобный посыл исходит от папы. Такого просто не может быть. Ему твой необразованный Гена как кость в горле. А вот мама, пожалуй, да… Но с ней я поговорю и…

- Все равно, когда-то нужно выходить замуж.

- Слушай! Кому надо, тот пусть и выходит! Ты-то здесь причем? – выпалила я. – Выходить замуж только потому, что от тебя этого ждут – это же глупость несусветная! Да и вообще разрушительно для жизни. Твоей жизни. Понимаешь? Я бы еще согласилась, если действительно какая-то серьезная нужда. Там, не знаю… кушать нечего, а брак спасает от голодной смерти. И то, десятки раз стоит подумать, зачем такая жизнь вообще сдалась?

- Да, что ты так нападаешь на брак? Придет время, сама, сломя голову, помчишься выбирать туфли и платье.

- Пойми, я вовсе не против брака. Я лишь пытаюсь до тебя донести, насколько важно выполнять именно свое предназначение. А главное – не ошибиться с выбором партнера. Начнутся серьезные проблемы, чем тогда будешь утешаться? Что все так живут? Что это еще не самый худший вариант?

- А чем тебя Гена-то не устраивает? – возмутилась Варвара, не понимая, с чего вообще весь этот сыр-бор.

- Просто ответь себе на один вопрос…

- …люблю ли я его?

- Нет. До брака про любовь ты вряд ли сумеешь адекватно ответить. Вопрос вот в чём - уважает ли он тебя?

- Разумеется!

- Не спеши. Вспомни хорошенько. Выслушивает ли он тебя или чаще перебивает? Хотя бы даже в шутку. Может быть, твое мнение для него вообще не шибко ценно? А как насчет фразочек типа «да все это ерунда», «ладно, проехали», «тоже мне, нашла, чем заморочиться, вот у меня – действительно проблемы»?

Варвара притихла и надолго задумалась так, что даже положила фотографию в закрепитель вместо проявителя. Суета и оханья вокруг запорченной фотки отвлекли нас от темы. Больше о браке мы не говорили.

***

Во второй четверти характер моей учебы изменился. Я больше времени стала уделять гуманитарным наукам, а всякой там алгеброй, химией и иже с ними занималась постольку поскольку. Лишь бы совсем в троечницы не скатиться, а там – хоть трава не расти. Идея о книге для новоначальных христиан не оставляла и я стала завсегдатаем городских библиотек. Очень кстати пришлось, что наш класс учился во вторую смену.

Почти каждый будний день я вместе со всеми домашними рано утром поднималась и уходила в библиотеку. Там проводила несколько часов. Но так, чтобы перед школой успеть пообедать. А вечерами готовила все домашние задания.

«График» посещения богослужений у меня тоже выправился. Родители ведь не знали, в какую из библиотек идет их дочь. Иногда «библиотека» оказывалась с куполом, увенчанным восьмиконечным крестом.

Уже все прихожане стали мне близки и знакомы. Враждебное окружение, ожидавшее верующих за церковной оградой, поневоле сплачивало нас, нашедших жизненный смысл в единении с Богом в этом тихом городском квартале, напоминавшем скорее деревню своими частными домами и кукареканьем петухов по утрам.

«Лазутчиков» в церкви я вычисляла теперь «на раз». Обычно они стояли в стороне, хмуро всматриваясь в прихожан, и совсем не молились. Вскоре я заметила, что далеко не на всех службах они присутствовали. И когда их не было, я подходила к первому попавшемуся взрослому и задавала какой-нибудь самый элементарный вопрос о вере. Если человек не мог ответить (а так получалось практически всегда), то сама отвечала на свой вопрос и старалась завязать беседу.

Совершенно неожиданно открылось огромное преимущество моей детской внешности. В разгар коммунистического режима, люди не боялись говорить с ребенком о самом сокровенном. Не стыдились признаться, что чего-то не знают, так как в этот период времени никто ничего толком не знал о христианстве. Просто ходили в храм, потому, что здесь ощущали себя ближе к Богу. А разве нужно еще что-то? И тогда я подводила человека к ближайшей иконе и начинала рассказывать. Какой святой на ней изображен, какие духовные подвиги он нес Христа ради. Кто такой Христос, и чем вообще мы Ему обязаны. В общем, использовала храмовые образа вместо наглядных пособий. Недаром же иконы в старину называли Евангелием для неграмотных. Так постепенно сложился текст экскурсий для каждого из трех городских храмов, в зависимости от того, где какие имелись иконы.

Порой меня мучил вопрос, может, стоит более плодотворно использовать отпущенное время? Вскоре людское цунами захлестнет все храмы Союза. Как преобразовать этот неконтролируемый поток ничего не знающих о Боге людей в Церковь, сообщество поклоняющихся Господу в духе и истине. Но самое главное – как предотвратить их не менее мощный отток? Или нет. Самое главное – где для этого взять духовные силы, если сама уже столь безоговорочно как раньше не верю в значимость Церкви?

Я вдруг осознала, что при всем житейском опыте и осведомленности о будущем, мне так нужен был сейчас совет человека не просто верующего, а мудрого, духовно опытного, искренне любящего, наконец. Может, стоило обратиться к какому-нибудь старцу?

Где в это время найти каждого из известных российских православных старцев я знала. Благо, что в 85-ом году они все были живы. В силу их прозорливости, пожалуй, даже не придется им долго объяснять, в какой сложной и необычной ситуации я оказалась.

Но кого из них избрать? Чем больше я об этом думала, тем больше мне нравилась мысль обратиться к митрополиту Антонию Сурожскому. Хотя он вовсе и не являлся старцем, в обычном понимании, и не обладал прозорливостью, но именно с ним хотелось обсудить свою проблему. Вот только в чем незадача. Жил он в Англии. А свободно выпускать из страны начнут только с 92-го года, когда для разговоров по душам будет слишком поздно.

В прошлой жизни я впервые осознанно переступила порог церкви в 91-ом году. И уже тогда храм распирало от тучи народа, который особо некому было ни встретить, ни наставить. Значит, что-то серьезное требовалось предпринимать гораздо раньше… скажем, в 88-ом.

Хм… это же как раз год тысячелетия Крещения Руси. И владыка Антоний наверняка ради этого события приедет из Англии. Ну, конечно! Как я сразу не догадалась? В поезде я читала сборник проповедей владыки, сказанных в России. Какие там были даты? Кажется… июнь 88-ого? Точно! Я еще про себя отметила, что два знака бесконечности. Да и число запомнила точно. 11 июня – накануне Дня России!

Меня аж в жар бросило. Наконец-то в жизни начиналось складываться хоть что-то конкретное. Вот только где именно произнесена была проповедь, я никак не могла вспомнить.

Но чем занять три оставшихся года до 88-го? Просто учиться в школе год за два? В этом случае выпускные экзамены как раз выпадут на 88-й год. Тогда ни под каким предлогом из дома в июне не уедешь. Значит, с учебой придется притормозить и больше не скакать напуганным зайцем из класса в класс. Но это все равно не решает, как встретиться с митрополитом. Ох, дела, дела…

***

Весть, что зимой уроки физкультуры будут проходить на улице, я восприняла двояко. С одной стороны, приходилось в школу тащить тяжелые лыжи и прочее обмундирование. А лыжи я, мягко сказать, не любила. Но с другой… вот тут-то и началось все интересное. В нашей школе разрешалось выбирать между лыжами и коньками.

В верхней кладовке, располагавшейся над кухонными дверями, я отыскала свои коньки. Со знанием дела взяла их в руки, быстрым привычным движением перевернула вверх лезвием и… поморщилась. Не заточены. Совсем.

В детстве я и не знала о таких тонкостях ухода за коньками, как заточка. Просто одевала, что покупали родители, которые о заточке коньков тоже не имели ни малейшего понятия, и все. Да что там заточка! Все детство я и кататься-то толком не умела, а только шагала в коньках по льду или вовсе по плотно утоптанному дворовому снегу. Иногда мне удавалось слегка оттолкнувшись, проехать полметра одновременно на двух ногах. А потом я опять долго-долго ходила до следующей попытки в несколько секунд.

Но, когда я была уже взрослой, наша православная молодежка договорилась с Дворцом спорта о катании раз в неделю на профессиональном катке. Перед выходом на лед, по катку проезжала специальная машина, сглаживавшая все неровности и шероховатости. И потом на эту зеркальную гладь высыпала веселая братья-сестринская ватага лет этак от пяти и до пенсионного возраста.